30 дней до того как я уйду

«Шесть месяцев спустя» Комната для свиданий была небольшой, светлой и стерильной. Белые стены, мягкий диван, столик с бутылкой воды и пачкой салфеток — всё подчёркивало, что это не просто встреча, а контролируемая сессия. За дверью тихо стоял охранник и врач, готовые вмешаться в любой момент. Хен У сидел на краю дивана, сильно похудевший, в простой серой толстовке. Волосы отросли, но были аккуратно убраны. Когда Хосок вошёл, он медленно поднял взгляд. В его глазах не было той безумной нотки, которую Хосок помнил. Только усталость, страх и спокойствие. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. — Ты пришёл… — тихо, почти шёпотом сказал Хен У. Голос его дрожал. Хосок сел напротив, не слишком близко. Руки сцепил на коленях, чтобы не было видно, как они трясутся. — Пришёл. В последние раз, чтобы сказать то, что нужно сказать. Хен У кивнул. Его глаза быстро наполнились слезами. Он пытался сдержаться, но не смог — слёзы покатились по щекам. Он вытер их рукавом, как ребёнок. — Я… я до сих пор не могу поверить, что сделал это с Тэхёном. С вами всеми. В голове тогда… всё затуманилось. Я думал, что люблю. Думал, что спасаю. А на самом деле просто уничтожал. Он замолчал, тяжело дыша. Потом поднял мокрые глаза на Хосока и спросил почти беззвучно: — Хосок… ты… всё ещё любишь меня? Хотя бы чуть-чуть? И ты. Ты все еще собираешься ждать? Меня? Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и острый. Хосок долго молчал, глядя на свои руки. Потом медленно выдохнул. — Я пока что не понял, — честно ответил он. — Не знаю, что там осталось - он указал на свое сердце. Но я больше не ненавижу тебя. Вооот. Наверное как-то так. Он даже слегка улыбнулся уголком губ — усталой, но настоящей улыбкой. — Я очень сильно злился. Хотел тебя ударить, когда увидел впервые после всего. Хотел, чтобы ты страдал так же, как мы. А потом устал. Эта злость жрала меня изнутри. Все время пока я колесил по миру, меня съедали все эти чувства. Я не хочу больше это носить. Хен У снова заплакал, закрыв лицо ладонями. Плечи тряслись. — Спасибо… — выдавил он сквозь слёзы. — Просто… спасибо, что сказал это. Я не заслуживаю, я знаю. Я лечусь. По-настоящему. Не ради тебя. Ради того, чтобы хоть когда-нибудь стать человеком, который не делает такого дерьма. И быть может, у нас будет шанс? Еще пол года, и я буду здоров. Я НАДЕЮСЬ, что буду здоров. Хосок кивнул. — Вот и хорошо. Лечись ради себя. А когда выйдешь… живи. Просто живи и пытайся радоваться жизни. Если я тебе буду нужен, то свяжись со мной. Я пока не уверен, смогу ли я тебя простить до конца, но пока что, я отпустил тебя. Это всё, что я могу тебе сказать. Он встал. Хен У тоже поднялся, но остался на месте — знал, что обнимать или подходить ближе нельзя. — Я рад, что ты пришёл, — тихо сказал он. — Даже если это в последний раз когда я тебя вижу. Будь счастлив, Хосок. И пусть все будут счастливы. Прости.. Хосок посмотрел на него ещё секунду, с теплом в глазах. Не с ненавистью. Просто как на человека, который когда-то был частью его жизни, а теперь стал закрытым прошлым. — Выздоравливай, Хен У. Через пол года, я надеюсь, ты будешь в полном порядке. Быть может увидимся, а быть может и нет. Прощай. Хосок встал и просто молча вышел из комнаты не оглядываясь. Через под года Хосок все же сам приедет навестить Хен У. И быть может, у них все будет хорошо.

~

Весна в Сеуле уже полностью вступила в свои права. Вишни отцвели, но воздух всё ещё был наполнен сладковатым ароматом свежей зелени. В большой квартире Намджуна и Джина, в которой они наконец-то сделали ремонт, сегодня собрались все. Это был не просто ужин. Это был их маленький праздник — полгода с того дня, как Тэхён выписали из больницы. Пол года, как Тэхёна дышит по-новому. Перед тем, как все собрались, Хосок попросил немного времени и рассказал кое-что важное только им. — Я… виделся с Хен У, — тихо сказал он, когда все уже сидели в гостиной с чашками чая и кофе. В комнате повисла тишина. Тэхён медленно поставил кружку на стол. Чонгук инстинктивно взял его за руку. — Когда? — спросил Тэхён спокойно, хотя пальцы слегка напряглись. — Две недели назад. Я специально прилетел на день раньше. Клиника разрешила короткую встречу под присмотром врача. Я долго думал… и понял, что не хочу носить это в себе дальше. Нам надо было поговорить. Хосок смотрел в свою кружку, пальцы нервно теребили ручку. — Он сильно изменился. Похудел, глаза другие. Не те безумные и грустные, а просто… человеческие и осознанные. Сначала он молчал. А потом заплакал. Сказал, что до сих пор не может поверить, что сделал это с тобой, Тэхён. Что в голове тогда всё перемешалось — любовь, одержимость, боль, одиночество. Он думал, что «спасает» тебя, а по итогу… Что вышло то вышло. Тэхён долго молчал, глядя в окно. — И что ты ему ответил? — Я сказал, что ненависти к нему уже нет. Что я злился очень сильно… но устал от этой злости. Сказал, что надеюсь, он действительно лечится. Не ради нас, а ради себя. И что если когда-нибудь выйдет и станет нормальным человеком — пусть живёт. Просто не приближается к нам, пока не будет уверен, что полностью здоров. Хосок поднял взгляд на Тэхёна. — Я не просил у него прощения и не прощал его полностью. Но… я закрыл эту дверь. Для себя, чтобы не тащить дальше. Тэхён медленно кивнул. В его глазах не было гнева — только усталость и тихое облегчение. — Спасибо, что рассказал. И… что съездил. Я сам пока не готов. Может, никогда не буду. Но я рад, что ты это сделал. Ты всегда был самым сильным из нас. Не считая Намджуна, конечно же. — Я тоже боялся, — честно признался Хосок. — Думал, что увижу его и снова захочу ударить, или наоборот обнять. А вместо этого… стало жалко. Человека, который потерял себя и пытается найти. Чонгук крепче сжал руку Тэхёна и добавил тихо: — Значит, мы все движемся дальше. Каждый по-своему. Кто-то быстро, кто-то медленно. Намджун мягко положил руку на плечо Хосока. — Ты молодец. Это было смело.

~

Тэхён стоял на балконе, облокотившись на перила. Ветер мягко трепал его волосы. На шее тихо поблёскивала серебряная цепочка с маленьким кольцом. Чонгук подошёл сзади и обнял его за талию, прижавшись грудью к спине. — Ты как? После того, что рассказал Хосок… — Странно, — честно ответил Тэхён. — Не больно. Просто… пусто в том месте, где раньше была злость. Как будто наконец-то вытащили занозу. Я думал, что никогда не смогу отпустить это. — Ты и не обязан был делать это быстро, — прошептал Чонгук, целуя его в висок. — Ты справляешься. Каждый день. Я горжусь тобой. Они постояли ещё немного, слушая шум города внизу, а потом вернулись в гостиную, где уже царил привычный тёплый хаос. Джин и Намджун снова спорили у плиты. — Я же сказал, соевый соус добавляем в самом конце! — возмущался Джин, размахивая деревянной лопаткой. — А я считаю, что чуть раньше, чтобы вкус лучше впитался, — спокойно парировал Намджун, хотя его глаза уже улыбались. Чимин, сидевший на барном стуле с бокалом вина, громко рассмеялся: — Вы опять? Каждый раз одно и то же. Уже шесть лет вместе, а всё спорите из-за соуса. Признавайтесь, это у вас такая форма прелюдии? Или что? Ну каждый раз одно и тоже. — Чимин! — одновременно возмутились оба, но тут же прыснули со смеху. Намджун сдался первым, обнял Джина сзади за талию и поцеловал в щёку. — Ладно, шеф. Делай как хочешь. Я просто люблю тебя доводить. Ты такой смешной и милый когда злишься. — То-то же, — довольно проворчал Джин, но сам откинулся назад, в объятия Намджуна. Юнги тихо играл на гитаре в углу дивана, а Хосок снимал всех на телефон: — Это надо сохранить. Наша новая глава жизни! Ну ка, Юнги. Улыбнись ка! Чимин подошёл к Тэхёну и Чонгуку, обнял их обоих сразу и тихо сказал: — Вы сегодня особенно красивые. Особенно ты, Тэхён. Глаза наконец-то спокойные. Тэхён улыбнулся и крепче прижал Чимина к себе. — Спасибо, что всегда рядом. Даже когда я был невыносимым. И когда я ныл, и когда я нес всякую чушь. — Особенно когда ты был невыносимым, — подмигнул Чимин. — Я же твой личный антидепрессант. За ужином Тэхён неожиданно поднял бокал. — Я хочу сказать кое-что. За эти полгода я научился не бояться тишины внутри себя. Научился просить о помощи. И… научился верить, что меня любят не за улыбку, а просто так. Спасибо вам. Каждому. — Мы тоже тебя любим, — мягко ответил Джин. — Даже когда ты молчишь. Особенно когда молчишь. И когда орёшь. И когда плачешь. Вообще всегда. Короче, ты крут, Ким Тэхён! — За нас, — поднял свой бокал Намджун. — За шрамы, которые больше не прячем. За то, что остались семьёй. И за будущее, какое бы оно ни было. — За Хен У тоже, — тихо добавил Хосок. — За то, что он лечится. И за то, что мы смогли отпустить. Все чокнулись. Чимин, вытирая уголок глаза, добавил: — И за то, что мы научились быть добрее. К себе и друг к другу.

~

Позже, когда Тэхен с Чонгуком вернулись к себе, Тэхён потянул его на балкон. Ночь была тёплой, город внизу мерцал огнями. — Помнишь тот вечер с какао и цепочками? — спросил Тэхён. - Или нашу встречу на вокзале в Пусане? — Каждый день помню. — Тогда я впервые поверил, что смогу отпустить те страшные мысли, а сегодня… я поверил, что смогу жить дальше. По-настоящему. И во многом благодаря тебе, Чонгук. Чонгук повернул его к себе и поцеловал — медленно, глубоко, с той самой любовью, которая пережила самые тёмные дни. — Мы будем жить, — прошептал он в его губы. — Будем ссориться, мириться, лечиться, смеяться и иногда плакать. Но всегда вместе. Тэхён улыбнулся — той самой улыбкой, которую Чонгук так любил. — Вместе. Сейчас, всегда и навсегда, Чонгук. Спасибо, что не оставил. — Спасибо, что остался со мной, Ким Тэхен. Шрамы остались. Страхи иногда возвращались по ночам. Но теперь рядом были руки и люди, которые держат. Сердца, которые понимают. И любовь, которая принимает тебя целиком — с темнотой и светом. Это и было настоящее счастье.