Txon’Awve

Утро пришло в клан не сразу. Сначала проснулся лес. Где-то далеко внизу между корнями раздался глухой переклик ночных существ — последние звуки темноты. В ответ сверху тихо защёлкали крыльями мелкие летающие животные, стряхивая с себя росу. Ветви едва заметно покачивались, будто огромное дерево медленно выдыхало после ночи. Тонкий туман лежал между лианами. Биолюминесцентные растения гасли медленно — одно за другим, как угли костра. В жилищах клана начиналось движение. Сначала — тихое шуршание плетёных матов. Потом — приглушённые шаги по коре. Где-то рядом ребёнок сонно заурчал, и взрослый омега мягко шикнул. Тэхён проснулся от звука капли, упавшей на кору у входа в его жилище. Он не поднялся сразу. Омега лежал на спине, глядя в переплетение ветвей над собой. Уши медленно повернулись в сторону шагов где-то снаружи. Хвост лениво сдвинулся по месту. Ещё одна капля. Потом тихий голос Чимина снизу: — Осторожнее, оно ещё не высохло. Тэхён медленно выдохнул и сел. Его косы мягко скользнули по плечам. Он провёл ладонью по лицу, потом по волосам, собирая их назад. Несколько бусин тихо стукнулись друг о друга. Снаружи лес уже звучал громче. Кто-то точил наконечник копья — сухой, ритмичный скрежет камня. Ниже фыркнул па’ли. Лианы тихо шуршали от движения. Тэхён поднялся и вышел на ветвь. Прохладный воздух коснулся кожи. Над кронами поднимался свет — мягкий, золотистый, ещё не яркий. Внизу между корнями двигались фигуры клана. Кто-то переносил корзины, кто-то проверял ремни седла. Хосок стоял у края платформы, затягивая ремень на предплечье. Его хвост лениво качался. Он заметил брата и кивнул. — Ты долго спал, — сказал старший альфа. Тэхён фыркнул, подходя ближе. — Солнце только встаёт. Хосок пожал плечами. — Для патруля — поздно. Он проверил крепление ножа на поясе и потянулся, разминая плечи. Ниже Ки’Тэо пытался закрепить ремень на па’ли, и животное недовольно мотало головой. — Стой спокойно! — шипел молодой воин. Па’ли громко выдохнул ему в лицо. Хосок тихо засмеялся. — Он чувствует, что ты нервничаешь. Ки’Тэо поднял голову. — Я не нервничаю. Тэхён опёрся плечом о ствол дерева. — Ты затягиваешь ремень уже третий раз. Ки’Тэо замер, потом медленно отпустил ремень. — Ладно… может, немного. Старший альфа проверял ремни на поясе, затягивая их короткими уверенными движениями. Металлическое кольцо ножен тихо стукнуло о пряжку. Позади него раздались быстрые, неровные шаги. Чимин почти подбежал, прижимая к груди маленькую плетёную сумку. Он остановился слишком резко — нога соскользнула с влажной коры, и травник едва удержал равновесие, схватившись за лиану. — Я… — он тихо выдохнул, смутившись. — Подожди. Хосок сразу повернулся к нему. — Осторожно, — сказал воин и шагнул ближе. Чимин кивнул, опустив глаза. Его уши чуть прижались. Он протянул сумку, но рука дрогнула. — Я сделал это… для патруля. Альфа взял сумку обеими руками — спокойно, без спешки. — Что внутри? Омега начал говорить быстрее, чем обычно, словно боялся, что его перебьют. — Листья для остановки крови… порошок корня тсал’ки… и ещё настой, если укусит мелкая мошкара… я не знаю, что именно вы встретите… Он запутался в ремешке и машинально начал его распутывать. Хосок молча помог — его пальцы быстро освободили узел. — Спасибо, — сказал старший альфа. Чимин замер на секунду, будто не ожидал, что ответ будет таким простым. — Я просто… — он тихо выдохнул. — На всякий случай. Хосок открыл сумку, проверил содержимое и закрепил её на поясе рядом с ножом. — Это пригодится, — сказал он. Тэхён наблюдал, скрестив руки. — Чимин готовит тебя к битве с кустами? — сухо сказал наездник. Травник сразу покраснел и опустил уши. — Это не только от кустов… Хосок тихо крякнул — коротко, сдерживая улыбку. — Он прав. Я постоянно цепляюсь за ветки. Ки’Тэо усмехнулся снизу. — Потому что ты слишком большой. Хосок повернул голову. — Потому что я иду первым. Молодой воин сразу поднял руки в примирительном жесте. Чимин неловко поправил ремень сумки на поясе Хосока — слишком долго, чем было нужно. — Если… если почувствуешь боль в плече, там внутри есть мазь… — сказал он тихо. Хосок посмотрел на него чуть дольше обычного. — Я понял. Уши травника дрогнули вверх — почти незаметно. Тэхён отвёл взгляд, будто не хотел мешать этому моменту. Чуть поодаль Тсай’Ру проверял наконечник копья, проводя пальцем по кромке. Главный охотник двигался спокойно, без лишних движений. Его уши были направлены вперёд — он слушал лес. Рядом стоял Тэ’Ран, закрепляя за спиной лук. Платформа постепенно оживала. Шаги, дыхание, тихие разговоры, звук дерева под ногами — всё складывалось в привычный утренний ритм. Тэхён вдохнул глубже. Лес пах влажной корой, листьями и водой. Хосок посмотрел на него. — Готов? Тэхён кивнул. — Да. Старший альфа хлопнул его по плечу — коротко. — Тогда идём. Патруль начинался медленно, как и утро. Хосок первым спустился на широкую ветвь-переход, где уже ждал его па’ли. Тха’рон тихо фыркнул, когда воин положил ладонь ему на шею. Мышцы животного перекатились под кожей, хвост лениво качнулся. — Спокойно, — пробормотал старший альфа. Он одним мягким движением поднялся в седло. Па’ли переступил копытами по коре, чувствуя вес хозяина. Чуть поодаль главный охотник Тсай’Ру проверял ремни на своей па’ли Нэй’тха. Животное стояло неподвижно, только уши медленно поворачивались, слушая лес. Тэхён стоял у края ветви и смотрел вверх. Са’рей появился из тумана почти бесшумно — крылья разрезали воздух, и икран опустился на соседний выступ коры. Его когти мягко вцепились в дерево. Наездник подошёл ближе и коснулся его морды. — Спокойно, Са’рей, — тихо сказал омега. Икран коротко фыркнул и наклонил голову. Тэхён создал цахейлу, задержавшись на мгновение, будто проверяя связь. Потом легко подтянулся и занял место у основания шеи, прижимаясь корпусом вперёд — почти сливаясь с движением зверя. Са’рей расправил крылья, но пока не взлетал. Рядом Ки’Тэо присел на корточки и тихо щёлкнул языком. Из листвы появился Ло’кен. Ран’сири двигался почти бесшумно — длинное гибкое тело скользило по коре, хвост удерживал равновесие. Он остановился перед молодым воином, прижав уши. Ки’Тэо коснулся его лба своим. — Проверяй путь, — прошептал он. Ло’кен мягко прыгнул на соседнюю ветвь и исчез между листьями, уходя вперёд разведчиком. Молодой альфа выпрямился и посмотрел на Тэхёна. — Готов, — сказал он. Тэхён коротко кивнул. Тсай’Ру поднял руку — простой, понятный жест начала движения. Па’ли шагнули первыми, осторожно переходя по широким ветвям. Ло’кен уже двигался впереди, иногда мелькая между листьями. Са’рей расправил крылья и поднялся чуть выше патруля, скользя между стволами. Внизу, на платформе, Чимин всё ещё стоял, прижимая к груди пустую корзину. Он смотрел им вслед, пока фигуры не начали растворяться в листве. Хосок на мгновение обернулся через плечо. Их взгляды встретились. Воин коротко кивнул — почти незаметно. И патруль ушёл в лес. Лес становился плотнее по мере того, как патруль уходил дальше от Дерева. Свет между ветвями дробился на тонкие полосы, туман цеплялся за лианы, а шаги па’ли звучали приглушённо, будто сама кора глушила звук. Впереди между листьями мелькнула знакомая тень. Ло’кен вернулся почти беззвучно — сначала показались светлые глаза, потом длинное гибкое тело скользнуло по ветви. Ран’сири остановился рядом с Ки’Тэо и тихо щёлкнул челюстями, словно сообщая что-то на своём языке. Молодой альфа сразу опустился на одно колено. — Что там? — тихо спросил он, проводя ладонью по шее зверя. Ло’кен фыркнул и ткнулся мордой в плечо хозяина. Его хвост медленно обвил ветвь для равновесия. Тэхён, сидя на Са’рей чуть выше, повернул голову. Уши омеги мягко качнулись, ловя звуки. — Он нашёл след? — спросил наездник. Ки’Тэо кивнул. — Старый. Но свежий запах чего-то непонятного. Тсай’Ру, не оборачиваясь, коротко поднял руку — знак замедлиться. Ло’кен присел, прижимаясь к ветви. Его длинные задние лапы напряглись. Ки’Тэо провёл рукой по ремню-петле, закреплённому на груди ран’сири, и одним плавным движением перекинул ногу через спину зверя. Он не садился как на па’ли — скорее ложился корпусом вдоль позвоночника животного, прижимаясь к нему грудью. Руки обхватили шею Ло’кена, ноги зафиксировались у основания задних лап. Ран’сири мягко выдохнул. — Тихо, — прошептал молодой воин. Ло’кен поднялся и сделал первый шаг — почти скольжение. Его тело двигалось пружинисто, как у крупной лесной кошки. Когти цеплялись за кору без звука. Ки’Тэо пригнулся ниже, повторяя движение зверя всем корпусом. Тэхён наблюдал сверху, чуть прищурившись. Са’рей тихо фыркнул, следя за ран’сири. — Он растёт, — негромко сказал наездник. Ветви под ними стали уже. Ло’кен легко перепрыгнул через разрыв между стволами, приземлившись мягко, как тень. Ки’Тэо даже не дрогнул — только хвост его коротко качнулся для баланса. Са’рей над ними скользнул между стволами, почти касаясь крылом листвы. Па’ли Тха’рон переступил через корневой выступ, тяжело выдыхая. Лес вокруг дышал медленно. Где-то вдалеке перекликались птицы. Листья шевелились, хотя ветра не было. Ло’кен остановился. Его уши резко повернулись вперёд. Ки’Тэо поднял голову. — Слышишь? — прошептал он. Тэхён сразу напрягся. Его хвост остановился. Несколько секунд никто не двигался. Потом лес снова стал обычным — только шум листвы и далёкая вода. Ло’кен медленно расслабился. Ки’Тэо выдохнул и осторожно соскользнул со спины зверя, снова став рядом с ним. — Просто лес, — сказал он тихо. Тэхён сверху долго смотрел в ту сторону, где ран’сири остановился. Са’рей тихо фыркнул, словно тоже чувствовал что-то, чего уже не было. Патруль продолжил путь. Патруль двигался дальше — медленно, почти растворяясь в лесу. Ветки переплетались над ними, образуя живой свод, через который пробивался тёплый рассеянный свет. Где-то высоко скользнула тень летающего существа, и Са’рей коротко повернул голову, следя за движением. Ло’кен шёл впереди, иногда исчезая между стволами и возвращаясь так же бесшумно. Ки’Тэо двигался рядом с ним, ладонь почти не отрывалась от тёплой кожи зверя. Тэхён держался чуть выше остальных. Са’рей переступал по ветвям осторожно, но уверенно, крылья сложены плотно вдоль тела. Омега сидел прямо, но плечи были напряжены сильнее, чем обычно. Тсай’Ру шёл немного впереди Хосока, ведя па’ли Нэй’тха через корневую арку. Его движения оставались спокойными, почти ленивыми — опытный охотник не тратил лишних сил. Но взгляд главного охотника время от времени поднимался вверх. К Тэхёну. Это происходило почти незаметно — короткий взгляд, проверка, и снова внимание к дороге. Будто он пересчитывал всех в отряде снова и снова. Хосок заметил это первым. Старший альфа чуть прищурился, но ничего не сказал. Са’рей тихо переступил, когти скользнули по коре. Наездник машинально провёл рукой по шее икран, успокаивая его. Тсай’Ру снова посмотрел вверх. И в этот раз Тэхён поймал его взгляд. Несколько секунд они смотрели друг на друга — молча. Хвост омеги медленно качнулся, удерживая равновесие. Главный охотник едва заметно кивнул. Тэхён ответил тем же движением. И патруль продолжил идти. Лес вокруг стал гуще. Свет растений появлялся чаще, мягкие голубые огни проступали под корнями, будто земля дышала. Где-то рядом капала вода — медленно, равномерно. Ки’Тэо наклонился к Ло’кену. — Слышишь? — прошептал Ки’Тэо. Ло’кен поднял голову, его уши резко повернулись в сторону низины. Ран’сири тихо зашипел. Тэхён остановил Са’рей. Икран напрягся под ним, крылья чуть прижались к телу. Уши наездника повернулись вперёд. Тсай’Ру поднял руку — жест полной тишины. Па’ли замерли. Из глубины леса доносился звук. Низкий. Ровный. Чужой. Не ветер. Не животное. Не дыхание леса. Тэхён нахмурился. — Там… глухо, — тихо сказал он. — То, что не живёт. Ки’Тэо сразу сжал копьё. — Небесные демоны? Тэхён покачал головой. — Их инструменты. Са’рей тихо зашипел, чувствуя тревогу всадника. Хосок медленно опустил руку на древко копья. — Лес там молчит, — добавил наездник. — Корни не двигаются. Тсай’Ру посмотрел на него внимательнее, чем на остальных. Главный охотник коротко кивнул. — Тогда идём тихо. Он слегка наклонился вперёд на па’ли Нэй’тха. Патруль двинулся дальше. Медленно. Бесшумно. Склон уходил вниз мягкой дугой, покрытый корнями и влажными листьями. Воздух здесь был прохладнее. Слышно было, как где-то под землёй медленно течёт вода. Тсай’Ру поднял руку. Отряд остановился. Хосок тихо выдохнул через нос. Па’ли под ним переступил копытами и замер. Тэхён слегка наклонился вперёд на Са’рей, уши омеги повернулись в сторону низины. Глухой звук повторился. Ровный. Чужой. Не похожий на дыхание леса. Ки’Тэо напрягся. Его хвост медленно качнулся, а потом остановился. — Нет, — тихо сказал Тсай’Ру. Молодой воин кивнул. Но через секунду его взгляд снова ушёл вниз, туда, где между корнями темнела узкая ложбина. Дыхание стало глубже. Он осторожно соскользнул с ветви, почти бесшумно коснувшись земли. Никто не заметил сразу. Ки’Тэо двигался медленно — как учили на охоте. Корпус чуть вперёд, хвост удерживает равновесие, ступни ложатся на корни мягко, без звука. Он остановился. Прислушался. Тишина. Только его дыхание. Впереди между камнями что-то лежало — тёмное, неправильной формы, наполовину скрытое листьями. Ки’Тэо сделал ещё шаг. Он слегка пригнулся, перенося вес тела вперёд. Хвост вытянулся назад для равновесия. Его уши дрогнули. Он задержал дыхание. Пальцы ноги осторожно коснулись влажной земли, проверяя опору. Ничего. Ещё шаг. Листья тихо сдвинулись под ступнёй, и молодой воин чуть наклонился вперёд, пытаясь разглядеть находку между камнями. Под ногой тихо натянулась лиана. Едва слышно. Щёлк. Мир взорвался светом. Резкая вспышка ударила в глаза. Воздух рванулся вперёд горячей волной. Ки’Тэо отшатнулся, потеряв опору. Его хвост резко ударил по земле, пытаясь удержать равновесие. — Ки’Тэо! Тэхён среагировал быстро. Его тело сорвалось раньше, чем мысль успела оформиться. Он прыгнул вниз почти без звука, врезался плечом в молодого воина и сбил его с ног. Они покатились по корням. Над ними с треском рухнула толстая ветвь, срезанная взрывом. Листья и щепки посыпались на землю. Са’рей наверху резко закричал. Лес замер. Хосок оказался рядом в одно мгновение. Он схватил Ки’Тэо, резко притянув к себе. — Ты цел?! Ки’Тэо моргал, пытаясь сфокусировать взгляд. Уши были прижаты, дыхание рвалось. — Я… да… Тэхён всё ещё держал его за руку. Пальцы наездника дрожали. Его уши были плотно прижаты, хвост напряжённо бил по корням. Са’рей наверху тихо зарычал. Тсай’Ру медленно спустился по склону и остановился рядом с натянутой лианой. Его взгляд стал тяжёлым. — Я сказал не двигаться. Ки’Тэо опустил голову. Тэхён не убрал руку с его плеча. Лес вокруг снова начал дышать. Ки’Тэо всё ещё сидел на земле, оглушённый вспышкой. Его грудь поднималась слишком быстро, пальцы бессознательно сжимали влажную землю. В ушах звенело. Первым сорвался Хосок. Старший альфа резко выпрямился, его хвост ударил по корню так, что с коры посыпалась пыль.

— Ты вообще думаешь?! — рявкнул он. Голос прозвучал глухо и тяжело, почти как удар. Па’ли позади нервно переступил копытами, чувствуя напряжение. Ки’Тэо опустил голову ещё ниже. Хосок прошёлся по кругу, резко проводя рукой по косам, будто пытаясь стряхнуть злость. Его уши были прижаты, плечи напряжены. — Тебе сказали стоять, — продолжил он, уже тише, но ещё опаснее. — Тсай’Ру сказал стоять. Ты решил, что умнее? Ки’Тэо открыл рот, но не нашёл слов. Тэхён всё ещё стоял рядом. Его ладонь лежала на плече молодого воина — не мягко, а крепко, удерживая. Омега резко втянул воздух. Его уши медленно прижались к голове. — Ты мог погибнуть, — сказал он. Голос был тихим, но резким. Тэхён убрал руку и сделал шаг назад, затем ещё один. Его хвост дёрнулся, потом замер. Он провёл ладонью по лицу и начал ходить по кругу вокруг Ки’Тэо — медленно, как зверь, который пытается успокоиться. — Ты не слышал приказ, — продолжил наездник, не глядя на него. — Или решил, что приказ для других? Ки’Тэо сжал зубы. — Я думал, что это… Тэхён резко повернулся. — Ты не думаешь в одиночку, когда идёшь в патруле! Его голос сорвался на рычание — короткое и низкое. Са’рей наверху тихо зашевелил крыльями, чувствуя напряжение наездника. Лес вокруг снова затих. Тсай’Ру до этого стоял неподвижно. Теперь он сделал шаг вперёд. Медленно. Очень медленно. Главный охотник остановился прямо перед Ки’Тэо. Его хвост был неподвижен, уши направлены вперёд. Это было хуже крика. — Смотри на меня, — сказал он. Ки’Тэо поднял глаза. Тсай’Ру наклонился чуть ближе. — В патруле ошибка одного — это смерть всех, — произнёс он спокойно. Ни один звук леса не нарушал его голос. — Ты понял? Ки’Тэо кивнул. — Скажи. — Я понял. Тсай’Ру выпрямился. Несколько секунд он просто смотрел на молодого воина. Потом коротко рыкнул — не громко, но так, что звук прошёлся по корням дерева. — Больше никогда. Хосок остановился и тяжело выдохнул. Тэхён перестал ходить. Его хвост всё ещё был напряжён, но дыхание постепенно выровнялось. Ки’Тэо сидел неподвижно, впервые за всё время действительно осознавая, что произошло. Где-то выше снова зашелестели листья. Лес медленно возвращался к жизни. Тэхён ещё несколько секунд стоял неподвижно, будто собирая себя обратно. Его дыхание постепенно стало ровнее, но уши всё ещё были чуть прижаты. Потом он резко шагнул вперёд. Пальцы наездника крепко сомкнулись вокруг запястья Ки’Тэо — не больно, но так, что молодой воин сразу поднял голову. Хвост Тэхёна коротко дёрнулся, выдавая остатки напряжения. — Всё, — сказал он твёрдо. — На сегодня ты никуда не идёшь. Он потянул Ки’Тэо вверх, заставляя встать. — Ты возвращаешься со мной, — продолжил омега. — И до конца патруля сидишь рядом со мной на Са’рей. Ни шага в сторону. Ки’Тэо моргнул, удивлённый больше тоном, чем словами. — Тэхён… Наездник не отпустил его руку. — Это не просьба, — тихо сказал он. Хосок коротко хмыкнул, напряжение в его плечах чуть ослабло. — Правильно, — добавил старший альфа, скрестив руки. — Сегодня ты больше никого не спасаешь. Ки’Тэо выдохнул через нос, принимая. — Ладно. Тэхён отпустил его запястье, но сразу положил ладонь на плечо — уже спокойнее. — Ты нужен клану живым, — сказал он. — Не героем в одиночку. Са’рей наверху тихо щёлкнул клювом, словно соглашаясь. Лёгкий ветер прошёлся по ветвям, шевеля листья. Тсай’Ру наблюдал за ними молча, но его хвост наконец расслабился. Ки’Тэо провёл ладонью по лицу и кивнул. — Я понял. Тэхён слегка подтолкнул его в сторону, где начинался путь обратно. — Идём. Они двинулись медленно, уже без прежнего напряжения, но лес вокруг всё ещё казался внимательным — будто следил, чтобы они больше не ошибались. Са’рей уже ждал на соседней ветви — расправленные крылья едва заметно подрагивали от нетерпения. Икран повернул голову, янтарный глаз внимательно следил за приближающимся наездником. Тэхён подошёл первым. Он положил ладонь на тёплую шею икран, пальцы скользнули по гладкой коже, по знакомым линиям мышц. Са’рей тихо зашипел — приветственно, почти ласково — и наклонил голову ниже. Омега поднялся на спину икран одним плавным движением. Корпус под ним слегка качнулся, крылья раскрылись шире, уравновешивая вес. Тэхён привычно выпрямил спину, хвост опустился вдоль позвоночника зверя, помогая удерживать баланс. Цахейлу. Коса наездника мягко соединилась с нервным отростком. Са’рей глубоко вдохнул, грудная клетка расширилась, и на мгновение оба замерли — одно дыхание на двоих. Ниже Хосок уже садился на Тха’рона, проверяя ремни. Его па’ли фыркнул и нетерпеливо ударил копытом по ветви. Тсай’Ру молча наблюдал за Тэхёном, уши направлены вперёд. Ки’Тэо поднялся следом — осторожнее, чем обычно. Он взобрался на Са’рей позади Тэхёна, стараясь не задеть крыло. Движение получилось неловким: ступня соскользнула по гладкой коже, и молодой воин тихо выдохнул, удерживая равновесие. Тэхён сразу почувствовал это по движению икран. — Сядь ближе к центру, — сказал он спокойно, не оборачиваясь. Ки’Тэо поправился, неловко устраиваясь за его спиной. Он положил руки на ремни у основания шеи икранa, хвост напряжённо застыл в воздухе. Са’рей тихо щёлкнул клювом, словно проверяя, готовы ли оба. — Я держусь, — пробормотал Ки’Тэо. Тэхён едва заметно кивнул. Внизу Хосок поднял голову. — Не урони его, — бросил старший альфа. Ки’Тэо фыркнул. — Он меня не уронит. Тсай’Ру коротко усмехнулся и повернул своего па’ли в сторону тропы. — Двигаемся. Наземный патруль первым пошёл по ветвям — мягкие шаги, тихий скрип древесины, шуршание лиан. Па’ли двигались осторожно, почти бесшумно. Са’рей напрягся под Тэхёном. Крылья раскрылись полностью. Мощный толчок — и икран сорвался с ветви. Воздух сразу стал холоднее. Лес под ними начал медленно отступать вниз, превращаясь в слои тумана, листвы и света. Ки’Тэо невольно вцепился крепче. — Спокойно, — сказал Тэхён. Голос наездника был ровным, как дыхание ветра. Са’рей сделал широкий круг над деревьями, набирая высоту. Крылья двигались медленно и тяжело, разрезая воздух. Снизу Хосок на секунду остановил Тха’рона и поднял голову. Его взгляд проводил их вверх. Тсай’Ру тоже посмотрел — коротко, внимательно — и затем снова направил патруль вперёд. Наземный отряд продолжил путь между корнями. А в небе Са’рей поднимался всё выше. Ки’Тэо постепенно расслабил плечи. Его дыхание стало ровнее. — Я забыл, как это… — тихо сказал он. Тэхён позволил себе едва заметную улыбку. — Не падать? Икран скользнул между высокими ветвями, и лес снова принял их в свою высоту. Са’рей выровнял полёт и пошёл вдоль линии кроны — там, где туман лежал между ветвями, как медленная река. Крылья икран двигались размеренно, почти лениво, но в каждом взмахе чувствовалась сила. Тэхён слегка наклонился вперёд, пальцы мягко коснулись шеи зверя. Са’рей ответил почти незаметным поворотом крыла, меняя направление. Ки’Тэо за его спиной уже дышал спокойнее. Он осторожно выглянул вниз между крыльями, стараясь не наклоняться слишком сильно. — Они уже далеко, — сказал молодой воин. Он смотрел туда, где между корнями двигались Хосок и Тсай’Ру со своими па’ли — маленькие фигуры среди гигантских деревьев. — Мы не должны терять их из виду, — добавил Ки’Тэо, поправляя хват. Тэхён коротко кивнул. Его уши повернулись в сторону далёкого звука — где-то справа в лесу перекликнулись ночные хищники, которые ещё не ушли спать. — Са’рей видит лучше нас, — сказал наездник. Икран тихо щёлкнул клювом, будто подтверждая слова. Они пролетели между двумя огромными стволами. Внизу медленно проползли светящиеся лианы, и на мгновение их голубой свет отразился в глазах Тэхёна. Ки’Тэо смотрел вокруг, не скрывая восхищения. — Отсюда лес кажется… другим, — сказал он. Он осторожно ослабил напряжённые плечи. Тэхён слегка наклонил голову. — Отсюда видно, как он дышит, — ответил он спокойно. Са’рей сделал ещё один круг, и ветер мягко ударил в лица обоих наездников. Косы Тэхёна качнулись назад, хвост Ки’Тэо инстинктивно выровнялся вдоль спины. Внизу Хосок остановил Тха’рона у широкого корня и поднял руку вверх — короткий знак. Тсай’Ру сразу замер рядом, прислушиваясь. Тэхён заметил движение. — Они нашли след, — сказал он. Ки’Тэо сразу напрягся. — Тех… чужих? — спросил он, чуть подавшись вперёд. Са’рей начал снижаться, описывая широкую дугу. Крылья ловили потоки воздуха между ветвями, почти не издавая звука. Тэхён не отвечал, пока икран не опустился ниже кроны. Только тогда омега сказал: — Возможно. Внизу Хосок ходил по кругу вокруг одного из корней, хвост напряжённо двигался из стороны в сторону. Тсай’Ру стоял чуть в стороне, присев на корточки и касаясь земли пальцами. Са’рей завис на ветру над ними. Ки’Тэо почувствовал, как сердце снова начинает биться быстрее. Са’рей сделал ещё один плавный круг над поляной корней, удерживаясь в воздухе почти без движения — только редкие, тяжёлые взмахи крыльев. Ветер поднимался снизу тёплыми потоками и мягко толкал их вверх. Тэхён наклонился вперёд, взглядом проверяя пространство под ними. Его уши были направлены вниз, хвост неподвижно лежал вдоль спины икранa. Ки’Тэо за его спиной напрягся, пытаясь разглядеть то, что увидели старшие. — Что там? — тихо спросил молодой воин. Са’рей начал медленно снижаться. Крылья прошли совсем близко к лианам, и светящиеся семена поднялись в воздух от движения. Внизу Хосок поднял голову. Он увидел их сразу. Старший альфа коротко махнул рукой, показывая место рядом с собой. Тэхён слегка потянул тело назад, давая сигнал. Са’рей повернул и опустился на широкую ветвь, цепляясь когтями за кору. Дерево едва заметно дрогнуло под его весом. Ки’Тэо осторожно выдохнул — только сейчас он понял, что всё время задерживал дыхание. Тэхён первым соскользнул со спины икран. Его движения были мягкими и точными — ступни коснулись коры почти бесшумно. Ки’Тэо повторил за ним, но чуть неловко — колено скользнуло по гладкой поверхности ветви, и он быстро выровнялся, чтобы не потерять равновесие. Са’рей сложил крылья и тихо зашипел, устраиваясь на ветви. Они спустились ниже, туда, где стояли Хосок и Тсай’Ру. Старший альфа даже не посмотрел на Ки’Тэо. Его взгляд оставался прикован к земле. — Следы, — сказал Хосок. Он провёл ладонью по влажной почве между корнями. Тэхён присел рядом. Его пальцы коснулись отпечатка — глубокого, ровного, чужого. Земля под ладонью была холоднее, чем должна. — Они проходили здесь недавно, — сказал главный охотник. Его хвост коротко ударил по воздуху. Ки’Тэо подошёл ближе и тоже присел. Он не касался земли — только смотрел. — Они идут глубже в лес… — тихо сказал он. Хосок резко повернул голову. — Мы не преследуем их в одиночку, — жёстко ответил старший альфа. Ки’Тэо замолчал. Тэхён медленно провёл пальцами по корню рядом со следом, словно проверяя, как дерево реагирует на это место. Его уши чуть дрогнули. — Земля здесь холоднее, — сказал наездник. Он поднял голову. Тсай’Ру смотрел на него внимательнее, чем обычно. — Ты чувствуешь это? — спросил главный охотник. Тэхён кивнул. Несколько секунд никто не говорил. Только лес тихо двигался вокруг них — листья шуршали, где-то вдалеке треснула ветка. Хосок медленно выпрямился. — Возвращаемся к клану, — сказал он. — Это уже не просто патруль. Его голос звучал спокойно, но хвост оставался напряжённым. Са’рей наверху тихо щёлкнул клювом, словно чувствуя настроение хозяина. Ки’Тэо посмотрел на Тэхёна. Тэхён поднялся на ветвь первым. Его ладонь скользнула по тёплой коре, тело мягко потянулось вверх — движение началось с корпуса, хвост помог удержать равновесие. Са’рей сразу повернул голову к хозяину и тихо щёлкнул челюстями. — Спокойно, — сказал наездник. Он положил ладонь на шею икран, пальцы медленно прошлись между жёсткими чешуйками. Ки’Тэо остановился рядом, наблюдая. Его дыхание всё ещё было чуть быстрее обычного после полёта. Тэхён легко подтянулся и сел на спину Са’рей, двигаясь уверенно, почти без усилия. Его колени привычно нашли место у основания крыльев. — Поднимайся, — сказал он. Ки’Тэо осторожно поставил ногу на корень и потянулся вверх. Руки сжались на ремнях седла, но движение вышло неровным — он чуть задел плечом крыло. Са’рей тихо зашипел. Ки’Тэо замер. — Не бойся, — спокойно сказал Тэхён. — Он чувствует, когда ты напряжён. Молодой воин медленно выдохнул и забрался за спину наездника, на этот раз аккуратнее. Внизу Хосок наблюдал за ними, скрестив руки на груди. Его уши были направлены вверх, следя за каждым движением. Тсай’Ру стоял чуть в стороне, но взгляд главного охотника снова и снова возвращался к Тэхёну. Старший альфа коротко кивнул. — Летите впереди, — сказал Хосок. — Мы пойдём по земле. Тэхён слегка наклонился вперёд. Са’рей расправил крылья — широкие, с мягким синим переливом. Ветер от движения листвы прошёлся по ветвям. Икран оттолкнулся от коры. Они поднялись почти бесшумно. Ки’Тэо сжал ремни, но на этот раз не так сильно. Его хвост всё ещё напряжённо двигался, помогая удерживать равновесие. Са’рей набрал высоту и пошёл вдоль кроны деревьев, держась немного впереди патруля. Снизу Хосок двинулся первым. Тсай’Ру пошёл рядом, мягко и бесшумно, как настоящий охотник. Остальные воины растянулись цепью между корнями. Лес вокруг становился плотнее. Свет биолюминесцентных растений почти исчез — только редкие голубые точки между корнями. Наверху Тэхён смотрел вперёд, но иногда его взгляд уходил вниз, к движению патруля. Ки’Тэо наклонился чуть ближе. — Ты всё ещё злишься? — тихо спросил он. Тэхён не повернул головы. — Да, — ответил он спокойно. Са’рей мягко скользнул между двумя огромными ветвями. — Но ты жив, — добавил наездник через секунду. Ки’Тэо выдохнул. — Я не хотел… Тэхён слегка покачал головой. — Я знаю. Ветер стал сильнее, когда они вышли над более открытым участком леса. Внизу появилась узкая тропа между корнями. Са’рей замедлил полёт, ожидая остальных. Тэхён поднял голову. Его уши резко повернулись вперёд. Где-то далеко впереди лес издал звук — низкий, чужой, металлический. Икран сразу напрягся под ним. Ки’Тэо тоже услышал это. — Что такое? — прошептал он. Тэхён медленно кивнул. Са’рей завис в воздухе, почти неподвижно. Внизу Хосок остановился. Тсай’Ру поднял руку, давая сигнал всем замереть. Лес снова стал тихим. Слишком тихим. Са’рей почти не двигал крыльями — только редкие, тяжёлые взмахи удерживали их в воздухе. Тэхён чуть наклонился вперёд, ладонь легла на шею икран, успокаивая его. Под пальцами чувствовалось напряжение мышц — зверь тоже слушал. Ки’Тэо позади замер. Его дыхание стало неглубоким, осторожным. Внизу Хосок медленно присел, ладонь коснулась земли. Хвост старшего альфы застыл почти неподвижно. Тсай’Ру сделал два тихих шага вперёд и остановился рядом с ним, склонив голову, будто прислушиваясь к корням. Лес вокруг оставался живым — где-то вдалеке перекликались животные, листья мягко шуршали под ветром, — но этот звук не повторялся. Тэхён прикрыл глаза на секунду, прислушиваясь не ушами, а всем телом. Тишина была неестественной. — Слева, — тихо сказал он. Са’рей повернул голову раньше, чем Тэхён открыл глаза. Ки’Тэо тоже повернулся, вглядываясь в густую листву. Тсай’Ру внизу резко поднял руку — сигнал полной неподвижности. Даже хвосты воинов замерли. Прошло несколько долгих секунд. Потом из-за огромного корня медленно вышло животное — тяжёлое, с длинными рогами и толстой кожей. Оно двигалось неторопливо, ломая кусты грудью. Хосок тихо выдохнул. Тсай’Ру опустил руку. Опасности не было. Са’рей расслабился, и напряжение в его теле стало мягче. Тэхён медленно выдохнул вместе с ним. Ки’Тэо нервно усмехнулся. — Я думал, это снова… Он не закончил. Тэхён слегка повернул голову. — Я тоже. Са’рей снова начал двигаться вдоль кроны, сопровождая патруль. Внизу воины пошли дальше — мягко, бесшумно, будто и не останавливались. Но Тсай’Ру теперь чаще поднимал взгляд вверх — к Тэхёну. А Тэхён — вперёд, туда, где лес становился темнее. Через несколько минут патруль вышел к небольшому обрыву. Корни старых деревьев свисали вниз, как длинные руки. Внизу лежала влажная земля, покрытая мхом. Хосок остановился первым. Он поднял руку и провёл пальцами по коре ближайшего корня. Поверхность была повреждена — неглубокие, но ровные борозды, слишком прямые для зверя. Тсай’Ру подошёл ближе. Его уши прижались. — Это не животное, — сказал главный охотник тихо. Хосок кивнул. Наверху Са’рей медленно опустился на широкую ветвь. Тэхён соскользнул вниз почти бесшумно, хвост помог удержать равновесие. Ки’Тэо слез осторожнее, но уже увереннее, чем раньше. Тэхён присел у корня и провёл пальцами по бороздам. Кора была холодной. — Это оставило что-то чужое, — сказал он. Ки’Тэо сразу сжал кулаки. Хосок коротко рыкнул. — Тихо. Лес снова зашевелился вокруг — будто напоминая, что они здесь не одни. Тсай’Ру поднял голову и посмотрел в сторону, где борозды уходили дальше между корнями. — Мы пойдём за следом, — сказал он. Тэхён поднялся. Са’рей над ними тихо щёлкнул челюстями. И патруль снова двинулся вперёд — ещё медленнее, ещё осторожнее, чем прежде. Тсай’Ру поднял руку, и патруль остановился. Следы на корнях постепенно исчезали — сначала становились неглубокими, потом совсем терялись среди старой коры и мха. Лес вокруг становился плотнее, старше, тише. Хосок медленно провёл ладонью по одному из корней и покачал головой. — Дальше ничего, — сказал он негромко. Тэхён прислушался — не только ушами, но всем телом. Са’рей над ними спокойно переступил по ветви, расправляя крылья. Никакой тревоги в его движениях больше не было. Ки’Тэо выдохнул, напряжение в плечах стало мягче. — Они ушли, — сказал молодой воин. Тсай’Ру посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Тэхёна. — Или остановились, — спокойно ответил главный охотник. Несколько секунд никто не двигался. Лес вокруг жил своей обычной жизнью — где-то щёлкнула ветка, над ними пролетело небольшое животное, мягко задевая листья. Влага стекала по коре, капая вниз редкими звуками. Тэхён поднял взгляд вверх. — Здесь Эйва спокойна, — сказал он тихо. Хосок кивнул, будто и сам это чувствовал. Тсай’Ру сделал шаг назад. — Возвращаемся. Хвосты воинов медленно расслабились. Напряжение, которое держало их с самого утра, постепенно отпускало. Са’рей легко спрыгнул с ветви, расправив крылья. Тэхён одним движением поднялся на его спину. Ки’Тэо сел позади уже увереннее, чем раньше, держась крепче и спокойнее. Внизу Хосок и Тсай’Ру повели патруль обратно той же дорогой. Па’ли ступали мягко, почти беззвучно. Ран’сири Ло’кен снова появился между ветвями, двигаясь впереди, как тень. Лес становился светлее — утро уже поднималось выше, пробиваясь сквозь листву тёплым рассеянным светом. Биолюминесценция гасла, уступая место зелёным оттенкам дня. Тэхён ещё раз оглянулся назад — туда, где среди корней остались странные борозды. Са’рей тихо щёлкнул, почувствовав его напряжение. Омега медленно провёл ладонью по его шее. — Всё хорошо, — сказал он почти шёпотом. Икран ответил мягким выдохом. Патруль возвращался домой. Шаг за шагом лес снова становился знакомым — запахи, звуки, свет. Где-то впереди уже слышались голоса клана, перекличка охотников, детский смех. Тревога не исчезла полностью, но стала тише — как отдалённый гром, который ещё помнят, но уже не слышат. Са’рей мягко пошёл вниз к дереву клана, и патруль растворился в ветвях, будто лес снова принял их обратно. Са’рей начал снижаться ещё задолго до дерева клана — медленно, широкими кругами, чтобы не тревожить тех, кто находился на ветвях. Воздух здесь был тёплее, пах дымом от костров и свежими листьями. Ки’Тэо сначала молчал, крепко держась за ремни у основания крыльев. Его хвост был напряжён почти весь полёт. Но когда икран пошёл на последний круг, молодой воин вдруг тихо засмеялся — не сдерживаясь. — Он чувствует воздух раньше, чем я его вижу, — сказал он, наклоняясь вперёд. Его пальцы осторожно коснулись тёмной кожи икран. — Это… это как падать вверх. Тэхён едва заметно усмехнулся, не поворачивая головы. — Не падать. Доверять. Са’рей мягко ударил крыльями и опустился на широкую ветвь. Посадка была почти бесшумной — только лёгкий шелест перепонок и тихий скрип коры. Ки’Тэо не сразу слез. Он ещё секунду сидел, оглядывая лес сверху, словно запоминая это чувство. Потом осторожно спрыгнул на ветвь. — Я хочу ещё, — признался он, проводя рукой по волосам. Тэхён уже спускался вниз по изгибу ветви, легко и пружинисто. Его хвост мягко двигался, удерживая баланс. — Сначала научись не бросаться на каждую тень, — спокойно ответил наездник. Ки’Тэо фыркнул, но спорить не стал. Внизу клан уже жил обычным днём. У корней несколько детей бегали вокруг молодого па’ли, который терпеливо стоял, переступая копытами. Один из малышей пытался привязать к его шее ленту из лианы, но узел всё время развязывался. Чуть дальше двое подростков сидели на ветви, склонившись над луком — один держал тетиву, другой осторожно натягивал её, высунув язык от сосредоточенности. — Сильнее, — говорил старший из них. — Не бойся. — Я не боюсь! Тетива щёлкнула, и оба вздрогнули, потом засмеялись. Возле одного из широких корней Чимин сидел на коленях, разложив перед собой пучки трав и небольшие плетёные мешочки. Рядом с ним неловко переминался молодой воин Тренкетио, держа руку, перевязанную полоской ткани. Чимин осторожно развязывал узел, его уши чуть опустились от сосредоточенности. — Я говорил тебе не хватать корни руками, — тихо сказал травник. — Некоторые защищаются. Тренкетио смущённо кивнул. — Я думал, это просто лиана… Чимин выдохнул через нос и аккуратно нанес на ладонь густую зелёную пасту. — Теперь ты знаешь. Он поднял взгляд — и заметил возвращающийся патруль. Его лицо сразу стало мягче. — Вы вернулись, — сказал он, почти облегчённо. Хосок кивнул ему на ходу, ведя па’ли к месту отдыха. Его хвост медленно покачивался — усталость после патруля постепенно уходила. Ки’Тэо спрыгнул на землю рядом с Тэхёном и ещё раз посмотрел вверх, где Са’рей уже складывал крылья. — Это было… — начал он и замолчал, не находя слова. Тэхён коротко взглянул на него. — Я знаю. Лес вокруг продолжал жить — спокойно, как будто ничего не случилось. Чимин закончил перевязывать руку Тренкетио и осторожно похлопал его по запястью, проверяя, не больно ли. Молодой воин поморщился, но кивнул. — До вечера не напрягай руку, — мягко сказал травник, собирая травы обратно в мешочек. Его движения были аккуратными, но чуть неуклюжими — один из пучков всё-таки выскользнул и упал на землю. Чимин тихо ойкнул и быстро поднял его, стряхивая песчинки. Тэхён остановился рядом, наблюдая за этим. Его хвост лениво качнулся, уши чуть повернулись вперёд. — Ты работаешь быстрее, чем растут эти травы, — сухо сказал наездник. Чимин смущённо улыбнулся, не поднимая глаз. — Они растут быстрее, чем воины учатся осторожности. Тренкетио тихо фыркнул и отошёл, прижимая перевязанную руку к груди. Хосок подвёл па’ли ближе к корням и провёл ладонью по его шее, прежде чем отпустить. Животное тихо выдохнуло и медленно пошло к воде. Старший альфа подошёл к ним, плечи всё ещё оставались напряжёнными после патруля. Его взгляд на секунду остановился на Тэхёне — коротко, проверяя, всё ли в порядке. — Лес сегодня шумный, — сказал он негромко. Тэхён кивнул. — Да. Чимин поднялся на ноги, вытирая ладони о ткань на поясе. — Вы ели? — спросил он осторожно, переводя взгляд с одного на другого. Хосок усмехнулся. — Конечно, Чимин. Травник всё равно протянул ему небольшой мешочек. — На всякий случай. Хосок взял его, и уголок его рта чуть дрогнул — почти улыбка. — Спасибо. Ки’Тэо тем временем уже сидел на корне рядом, вытянув ноги. Он всё ещё время от времени смотрел вверх, туда, где между ветвями исчез Са’рей. — Я теперь понимаю, почему ты молчишь после полётов, — сказал молодой воин, обращаясь к Тэхёну. — Там слова просто не нужны. Тэхён не ответил сразу. Он провёл пальцами по коре дерева рядом с собой, ощущая медленное тепло живой древесины. — Иногда лес говорит громче, чем мы, — спокойно произнёс омега. Ки’Тэо кивнул, будто это было очевидно. Рядом пробежали двое детей, едва не задев их хвостами. Один из них держал в руках короткое копьё, слишком большое для его роста. Второй пытался его догнать, смеясь. — Верни! Это моё! — Ты его уронил! Хосок проводил их взглядом и тихо выдохнул через нос. — Клан снова звучит как раньше. Над ними медленно качнулись ветви. Где-то выше хлопнули крылья маленького существа. Тэхён поднял голову, слушая. На мгновение его уши чуть дрогнули — как будто он ловил звук, который остальные не замечали. Но потом всё стало обычным. Хосок остановился у края платформы, где ветви расходились в сторону воды. Он присел на корень, медленно разматывая ремень на запястье. Ткань потемнела от пота после патруля. Старший альфа провёл рукой по волосам, стряхивая с косы мелкие кусочки коры. Позади послышались осторожные шаги. Чимин подошёл не сразу — сначала остановился в паре шагов, будто проверяя, не мешает ли. В руках у него был маленький мешочек с травами. Он переминался с ноги на ногу, хвост нервно дёрнулся. — Рука болит? — тихо спросил травник. Хосок поднял взгляд и чуть усмехнулся. — Это не моя рука. Он сказал это спокойно и протянул ладонь, позволяя омеге самому проверить. Чимин осторожно взял его запястье обеими руками. Его пальцы были тёплыми и слегка дрожали. Он повернул кисть, проверяя сустав, потом провёл большим пальцем по старому шраму. — Ты снова перетянул ремень, — пробормотал он, нахмурившись. Хосок тихо выдохнул через нос. — Я не заметил. Чимин развязал узел и начал перевязывать заново — медленно, сосредоточенно. Лента несколько раз выскальзывала из его пальцев, и он тихо фыркал от собственной неуклюжести. — Прости… — сказал он, снова пытаясь затянуть ткань ровно. Хосок смотрел на него внимательно, почти не двигаясь. — Всё нормально, — сказал воин мягче, чем обычно. Он слегка повернул руку, помогая омеге. Чимин наконец завязал узел и осторожно отпустил запястье. — Так лучше. Хосок несколько раз сжал пальцы, проверяя движение. — Да. Он сказал это коротко, но в голосе появилась теплотa. Чимин уже собирался отойти, но замер, будто хотел сказать что-то ещё. Его уши чуть прижались. — Ты… сегодня был осторожнее, чем обычно, — тихо произнёс он. Хосок удивлённо поднял бровь. — Это плохо? Чимин быстро покачал головой. — Нет. Просто… — он запнулся, глядя на корни под ногами. — Я рад. Хосок некоторое время молчал. Потом протянул руку и коротко коснулся плеча травника — почти незаметно. — Я тоже. Чимин смущённо улыбнулся и опустил взгляд. Над ними тихо зашелестели листья. Где-то рядом плеснула вода, и далёкий голос ребёнка позвал кого-то по имени. Хосок посмотрел на омегу чуть дольше, чем обычно. — Ты все утро на ногах, — сказал он. — Отдохни. Чимин кивнул, но не сразу ушёл. Он просидел рядом ещё пару секунд, слушая дыхание леса. — Ты вернулся, — тихо добавил он. Хосок едва заметно улыбнулся. — Я всегда возвращаюсь. Чимин наконец встал и развернулся и пошёл обратно к корням, прижимая мешочек с травами к груди. Хосок проводил его взглядом, пока тонкая фигура не растворилась среди ветвей. Его хвост медленно качнулся один раз — спокойно. Тсай’Ру остановился на широкой ветви, когда шум возвращающегося патруля начал растворяться в обычных звуках клана. Он медленно повернулся к остальным, хвост описал короткую дугу — знак остановиться. — Подождите, — сказал главный охотник. Хосок сразу поднялся с места. Тэ’Ран остановился рядом. Тэхён спрыгнул с корня чуть дальше и тоже повернулся к ним. Ки’Тэо сделал ещё два шага по инерции и только потом вернулся назад. Несколько секунд слышно было только, как где-то ниже дети спорят из-за копья и как скрипит кора под чьими-то шагами. Тсай’Ру заговорил спокойно, но твёрдо: — Повторим. Что мы видели. Он смотрел не на Хосока, а на омегу. Тэхён выпрямился. Его уши слегка повернулись вперёд. — Следы чужих у северной границы, — сказал он. — Повреждённые растения. Запах их в воздухе. Хосок добавил: — Они были недавно. Земля ещё не успела закрыться. Тэ’Ран кивнул, подтверждая. Ки’Тэо сжал пальцы, но молчал. Тсай’Ру начал медленно ходить по ветви, хвост двигаясь напряжённо. — Мы не видели их самих, — сказал он. — Это важно. Он остановился и посмотрел на каждого по очереди. — Они проверяют границы. Внизу кто-то громко засмеялся, и звук неожиданно резко контрастировал с их разговором. Тэхён тихо выдохнул через нос. — Лес был беспокойным там, — сказал наездник. — Летающие не садились на ветви. Тсай’Ру кивнул. — Я тоже это почувствовал. Ки’Тэо поднял голову. — Тогда мы должны идти туда снова. Хосок сразу рыкнул — коротко, предупреждающе. — Нет. Молодой воин сжал челюсть, но промолчал. Главный охотник продолжил: — Клану вы говорите только, что граница проверена и всё спокойно. Он посмотрел на Хосока. — Совет услышит остальное. Тэхён слегка наклонил голову. — Чтобы не сеять тревогу. — Да, — ответил Тсай’Ру. Тэ’Ран скрестил руки на груди. — Двойной патруль завтра? Главный охотник кивнул. — На рассвете. Ки’Тэо тихо выдохнул, всё ещё напряжённый. Тсай’Ру бросил на него короткий взгляд. — И ты идёшь рядом с опытными воинами. Хосок усмехнулся. — Он сегодня уже получил урок. Ки’Тэо фыркнул, но спорить не стал. Несколько секунд они стояли молча. Потом Тсай’Ру первым двинулся вниз по ветвям. Тэ’Ран последовал за ним. Хосок задержался на мгновение, глядя на брата. Тэхён смотрел в сторону леса, уши чуть прижаты. Клан вокруг них жил обычной жизнью. Но после патруля всё звучало иначе.

Старшие ушли говорить в сторону широких корней, где шум клана уже почти не слышался. Их шаги быстро растворились в общем гуле деревни — в голосах, в треске древесины, в далёком смехе детей. Ки’Тэо остался один. Он стоял там же, где они его оставили, и некоторое время просто смотрел им вслед. Хвост медленно качнулся, потом остановился. Уши повернулись в сторону, где исчезли фигуры старших воинов. Молодой альфа резко выдохнул и провёл ладонями по лицу. В груди всё ещё было тяжело — не от усталости, а от мыслей, которые никак не хотели успокаиваться. Он опустился на корень и уставился на свои руки. Под пальцами всё ещё чувствовалась шероховатость коры, за которую он цеплялся раньше в патруле. В памяти вспыхнул тот момент — слишком близкий шаг, слишком уверенное движение, и почти сразу — чужой звук, опасность, крик. Ки’Тэо сжал кулаки. — Глупо… — пробормотал он себе под нос. Рядом кто-то прошёл по ветви, но он даже не поднял головы. В голове снова всплывал полёт. Высота. Ветер. Спина икран под ним. Рука Тэхёна, удерживающая его, когда он едва не потерял равновесие. Сердце ударило чуть быстрее. Он тихо усмехнулся — коротко и почти виновато. — Слишком хорошо… — прошептал он. Потом улыбка исчезла. Ки’Тэо поднял голову и посмотрел вверх, туда, где между ветвями было видно небо. Днём оно казалось спокойным, но теперь он знал, как оно выглядит сверху — бесконечным и пугающе красивым. Он резко поднялся на ноги и прошёлся по ветви туда-обратно. Шаги были быстрыми, почти раздражёнными. Хвост нервно дёрнулся. Он остановился. Снова посмотрел в сторону, где ушли старшие. Потом — туда, где жил Тэхён. Ки’Тэо шумно выдохнул, будто спорил сам с собой. — Я не ребёнок, — тихо сказал он. Прошло немного времени, но внутри у Ки’Тэо всё ещё было неспокойно. Он шёл по ветвям быстрее, чем обычно, почти не замечая тех, кто попадался навстречу. Несколько молодых воинов тренировались у нижних платформ — звук ударов копий о древесные щиты разносился по стволу. Один из них окликнул его. — Ки’Тэо! Ты сегодня летал на икран? Молодой альфа остановился. Повернулся. — Да. Парни сразу оживились. Один шагнул ближе, ухмыляясь. — Говорят, ты чуть не сорвался. Ки’Тэо резко напрягся. Хвост дёрнулся. — Кто сказал? — Весь патруль видел, — пожал плечами другой. — Тсай’Ру кричал так, что слышно было до нижних ветвей. Ки’Тэо сделал шаг вперёд. — Я держался. — Тэхён держал тебя, — спокойно ответил третий. Это прозвучало без злости — просто как факт. Но Ки’Тэо вспыхнул. Он толкнул его плечом. — Следи за словами. Парень отступил на шаг, но не испугался. — Я ничего плохого не сказал. Ки’Тэо сжал зубы. Уши прижались. — Повтори. — Хватит, — сказал другой воин, кладя руку между ними. — Это был первый полёт. Такое бывает. Но Ки’Тэо уже не слушал. Он резко развернулся и ушёл, спрыгнув на соседнюю ветвь. Кора под ногами глухо ударила. Он шёл быстро. Почти бежал. Злость не уходила. Слова крутились в голове — Тэхён держал тебя. Ки’Тэо остановился только у знакомого жилища. Несколько секунд он стоял, тяжело дыша. Потом резко отодвинул лиану-занавес. Тэхён сидел внутри, перебирая ремешок упряжи Са’рей. Он поднял глаза ещё до того, как Ки’Тэо заговорил. — Ты пришёл слишком быстро для спокойного дня, — сказал наездник. Ки’Тэо прошёл внутрь и остановился. — Они говорят, что я чуть не сорвался. Тэхён спокойно посмотрел на него. — Ты чуть не сорвался. Ки’Тэо сжал кулаки. — Я держался. Омега отложил ремешок и выпрямился. — Ты держался, потому что я держал тебя. Тишина стала плотной. Ки’Тэо отвёл взгляд. — Я не слабый. Тэхён покачал головой. — Я этого не говорил. Молодой альфа тяжело выдохнул и провёл рукой по волосам. — Они смеются. — Нет, — спокойно ответил наездник. — Они боятся так же, как и ты. Ки’Тэо замер. Тэхён продолжил, уже мягче: — Первый полёт всегда страшный. Даже если ты этого не признаёшь. Он поднялся и подошёл ближе. Движение было плавным, почти бесшумным. — Ошибка — это не слабость, — сказал он. — Повторённая ошибка — да. Ки’Тэо медленно поднял глаза. — Ты не злишься? Тэхён тихо фыркнул. — Я злился в воздухе. Хвост наездника коротко качнулся. — Сейчас я думаю. Ки’Тэо выдохнул. Напряжение в плечах чуть ослабло. — Я хотел доказать, что могу. Тэхён кивнул. — Ты можешь. Но не один. Он коротко коснулся его плеча. — В следующий раз ты будешь слушать. Ки’Тэо хмыкнул. — Это приказ? — Это забота, — спокойно ответил омега. Несколько секунд они просто стояли рядом. Снаружи послышался смех детей и стук деревянных тренировочных копий. Ки’Тэо наконец улыбнулся — немного неловко. — Я всё равно стану лучшим наездником. Тэхён усмехнулся. — Конечно. После меня. Ки’Тэо долго шёл, сам не замечая, куда направляется. Ветви под ногами тихо пружинили, где-то рядом перекликались летучие, а внизу у корней слышался плеск воды — кто-то мыл па’ли после охоты. Его хвост двигался резкими, короткими рывками — так всегда бывало, когда мысли не давали покоя. Он остановился только тогда, когда почувствовал знакомый запах трав. Лачуга Чимина была вплетена в толстые корни дерева. Лианы образовывали вход, а внутри мягко светились сушёные листья, развешанные на тонких нитях. Воздух пах горькими корнями, дымом и чем-то сладким. Чимин сидел на корне, склонившись над плетёной корзиной. Он сортировал листья, раскладывая их в маленькие связки. Рядом стоял подросток — воин с перевязанным предплечьем, терпеливо ожидая. Ки’Тэо остановился у входа, не говоря ни слова. Травник поднял глаза. — О… — тихо сказал он, чуть вздрогнув. — Ки’Тэо. Он неловко улыбнулся и чуть сдвинулся, освобождая место рядом с собой. Молодой альфа не ответил. Он просто вошёл внутрь и опустился на корень напротив. Несколько секунд слышно было только, как Чимин перебирает листья. Шуршание. Тихий вдох. Далёкие шаги снаружи. Ки’Тэо потянулся к корзине и взял один из пучков трав. — Это куда? — спросил он, стараясь говорить ровно. Чимин моргнул, будто не сразу понял вопрос. — Это… для заживления кожи, — ответил он и осторожно показал другую корзину. — Можешь положить сюда. Ки’Тэо кивнул и сделал это. Потом взял ещё один пучок. И ещё. Чимин наблюдал за ним краем глаза, но ничего не спрашивал. Воин тихо усмехнулся. — Ты сегодня помощник травника? — сказал он. Ки’Тэо коротко фыркнул. — Молчи. Парень сразу притих, но улыбка осталась. Чимин аккуратно перевязал его руку. — Готово, — сказал он мягко. Юный воин поднялся и поблагодарил, коснувшись плеча травника хвостом, прежде чем уйти. В лачуге снова стало тихо. Ки’Тэо продолжал перебирать травы, уже медленнее. Чимин осторожно подвинул к нему чашу с водой. — Ты злишься, — Он сказал это не как вопрос — просто как факт. Ки’Тэо замер на секунду, глядя на свои руки. — Немного, — признался он. Ки’Тэо ещё немного покрутил в пальцах сухой стебель и вдруг резко выдохнул. — Я всё испортил сегодня, — сказал он, не поднимая головы. Чимин не ответил сразу. Он медленно переложил несколько листьев в другую корзину, чтобы не создавать тишины, которая могла бы стать тяжёлой. — Ты не испортил, — сказал травник мягко. — Ты ошибся. Ки’Тэо усмехнулся без радости. — Почти погиб из-за своей ошибки. Он сжал пальцы, и сухой стебель треснул. Чимин осторожно протянул руку и забрал обломок, чтобы Ки’Тэо не поранился. — Ты вернулся, — сказал он. — Это главное. Ки’Тэо покачал головой. — Тэхён смотрел на меня… как на ребёнка. Чимин тихо улыбнулся, перебирая корешки. — Он смотрел на тебя как на того, кто ему важен. Молодой альфа наконец поднял взгляд. — Это не одно и то же. Чимин неловко пожал плечами. — Для него — почти одно и то же. Он потянулся за чашей с водой, но задел локтем связку сушёных листьев. Та с тихим шуршанием упала на пол. — Ой… — Чимин сразу наклонился их поднимать. Ки’Тэо автоматически опустился рядом и помог собрать листья. Их плечи на секунду коснулись. — Ты всегда всё роняешь, — пробормотал Ки’Тэо. Чимин чуть смутился. — Не всегда… — Всегда, — уже спокойнее сказал Ки’Тэо. И впервые за всё время слабо улыбнулся. Чимин заметил это и тоже улыбнулся — осторожно, будто боялся спугнуть момент. Несколько секунд они молча складывали листья обратно в корзину. Лес за стенами лачуги тихо шумел. Где-то сверху пробежали дети, и по корням прокатился лёгкий топот. Ки’Тэо выпрямился и провёл руками по лицу. — Я просто хотел доказать, что могу быть таким же воином, как Хосок… — сказал он тише. Чимин посмотрел на него внимательно. — Хосок не стал таким за один день. — Он аккуратно завязал мешочек с травами. — И Тэхён тоже. Ки’Тэо вздохнул. — Я знаю. Чимин немного помялся, потом всё-таки протянул руку и неловко коснулся его запястья. — Ты уже хороший воин, — сказал он тихо. Ки’Тэо хмыкнул. — Это звучит как глупый. — Нет, — быстро ответил Чимин. — Это звучит как тот, кто чувствует. Ки’Тэо посмотрел на него несколько секунд, потом медленно кивнул. Его хвост наконец перестал нервно двигаться. В лачуге стало спокойнее. Чимин остался в лачуге один. Снаружи ещё слышались голоса возвращающихся воинов, глухие удары копий о кору, быстрый смех детей, но здесь, среди запаха трав и корней, стало тихо. Травник медленно опустился на колени у своего рабочего места, перебирая сушёные листья, хотя уже давно закончил работу. Его пальцы двигались сами, без нужды. Он вспомнил, как Хосок взял у него мешочек с травами — осторожно, почти бережно, как будто это была не просто вещь. Как старший альфа на секунду задержал взгляд. Как его хвост тогда едва заметно качнулся. Чимин тихо вздохнул — длинно, почти мечтательно. Уголки его губ сами собой приподнялись. Он коснулся пальцами своей нити, будто проверяя, на месте ли она, и на секунду закрыл глаза. — Хосок… — почти неслышно выдохнул омега. Потом он тихо усмехнулся собственной мысли, опустил голову и снова принялся перебирать травы, хотя теперь движения стали мягче, а на лице всё ещё держалась тёплая, немного смущённая улыбка. Жизнь клана продолжала двигаться: дети бежали по ветвям, кто-то натягивал тетиву лука, у корней тихо переговаривались омеги. А выше, среди более тихих ветвей Дерева, Тэхён уже искал Цахик. Тэхён нашёл его не сразу. Он прошёл по нескольким ветвям Дерева, спускаясь ниже, туда, где свет становился мягче, а воздух — прохладнее. Лианы скользили по его плечам, едва касаясь кожи, и влажная кора под ладонями была тёплой, живой. Дерево тихо отзывалось на его шаги — знакомым, почти домашним скрипом. Цахик сидел у широкого корня, вплетённого в платформу, и медленно перебирал волокна растения. Рядом лежали высушенные цветы и маленькие костяные бусины. Его движения были неторопливыми, ровными — такими, какими становятся руки, когда делают что-то много раз в жизни. Он поднял голову ещё до того, как сын остановился рядом. — Ты рано проснулся, — сказал папа мягко. Тэхён не ответил сразу. Его хвост медленно качнулся и замер. Омега сразу заметил это — и отложил нити. Цахик повернулся к сыну полностью, открыто, как делают только с близкими. — Что случилось? Наездник опустился на корень напротив, проводя ладонью по гладкой поверхности древесины. — Я видел сон, — сказал он тихо. Цахик кивнул, позволяя словам появиться самим. Несколько мгновений Тэхён просто дышал, собираясь с мыслями. — Под корнями лежал чужой альфа… не из леса, — продолжил он. — Эйва касалась его корнями. Потом он поднялся. И лес слушал его. Пальцы старшего медленно сомкнулись на колене. Он слушал внимательно, не перебивая. — Икран принял его, — добавил Тэхён. — Они летели над кланом… как защитники. Тишина стала глубже, но не тяжёлой — живой. Где-то в коре тихо прошёл сок, листья над ними едва слышно зашелестели. Цахик протянул руку и коснулся запястья сына — тёпло и спокойно. — Ты не испугался, — сказал он. Тэхён покачал головой. — Нет. Омега едва заметно улыбнулся. — Значит, это не предупреждение, — тихо сказал он. — Это зов. Цахик не убрал руку сразу. Его пальцы ещё несколько секунд лежали на запястье сына, будто он прислушивался не только к словам, но и к тому, как они звучат внутри Тэхёна. — Икран принял его… — повторил родитель тихо. — И они летели над кланом? Тэхён кивнул, глядя на корни под ногами. — Над Деревом. Над ветвями. Будто он уже знал дорогу. Цахик медленно вдохнул, потом выдохнул. Его уши чуть повернулись назад — знак размышления, не тревоги. — И лес не был напуган? — спросил он. — Нет, — сразу ответил Тэхён. — Лес… слушал. Повисла пауза. Где-то выше по коре пробежала маленькое существо, листья тихо шевельнулись. Тэхён нахмурился. — Но это чужой, — сказал он. — Не из леса. Почему я вижу это? Почему чувствую его? Цахик опустил взгляд на корни, переплетённые под ними, и провёл по ним пальцами. — Потому что ты слушаешь, — спокойно ответил он. Тэхён поднял голову. — Я всегда слушаю. Цахик мягко покачал головой. — Нет. Ты слушаешь глубже. Он на секунду задумался, подбирая слова. — Иногда Эйва говорит не словами и не образами, которые понятны сразу. Иногда она показывает путь раньше, чем мы понимаем, куда он ведёт. Тэхён выдохнул, проводя ладонью по лицу. — Это не похоже на обычный сон. — Это и не обычный сон, — ответил Цахик. Он слегка сжал плечо сына. — Если лес показывает тебе что-то снова и снова, значит, он ждёт ответа. Тэхён посмотрел на него внимательно. — Какого ответа? Цахик улыбнулся — устало, но тепло. — Не моего. Он кивнул в сторону глубины Дерева, туда, где корни уходили вниз, к священному месту. — Спроси Эйву. Тэхён молчал несколько секунд. Его хвост медленно качнулся, потом остановился. — Сейчас? — Когда будешь готов, — сказал старший. — Но не откладывай слишком долго. Он поднялся на ноги, помогая себе ладонью о корень, и ещё раз коснулся виска сына — коротко, по-родительски. — Ты не один с этим, — добавил он. Тэхён кивнул. И впервые за весь разговор напряжение в его плечах стало чуть меньше. Тэхён не спешил. Он остановился у края платформы, где ветви расходились к месту наездников. Са’рей уже ждал его — икран сидел на выступающем корне, сложив крылья. Тёмные глаза существа медленно повернулись к омеге. Наездник подошёл ближе и положил ладонь на тёплую кожу шеи. — Мне нужно к Эйве, — тихо сказал он. Икран ответил низким, почти неслышным звуком в горле. Крылья слегка дрогнули. Тэхён провёл пальцами по основанию косы, проверяя ремни упряжи. Движения были привычными, спокойными — тело помнило их лучше, чем мысли. Он поставил ногу на корень, подтянулся и мягко забрался на спину икран. Хвост лёг вдоль позвоночника существа, помогая удержать равновесие. Цахейлу. Коса наездника коснулась нервного узла у основания шеи Са’рей. Связь возникла сразу — тихая, тёплая, как дыхание леса. Мир вокруг стал чуть яснее. Икран расправил крылья. Ветви зашуршали, когда мощное тело оттолкнулось от дерева. Воздух ударил в лицо, прохладный и влажный. Клан быстро остался ниже — огни между ветвями стали маленькими, как светящиеся семена. Тэхён наклонился вперёд, прижимаясь к шее Са’рей. Они летели в сторону Эйвы. Лес под ними медленно двигался — живой, огромный, дышащий. Биолюминесцентные растения тянулись к небу, словно отражение звёзд. Иногда между кронами пролетали ночные существа, исчезая в тумане. Связь с икран была спокойной. Но внутри Тэхёна — нет. Сон всё ещё держался в памяти. Свет. Чужое сердце. Голос леса. Са’рей почувствовал напряжение наездника и тихо щёлкнул челюстью, как будто напоминая о настоящем. — Я знаю, — прошептал Тэхён. Впереди между ветвями начал появляться мягкий голубой свет.

Эйва.

Огромное. Спокойное. Ждущее. Икран начал снижаться. Тэхён не торопил Са’рей. Икран летел ровно, широкими тяжёлыми взмахами крыльев разрезая влажный ночной воздух. Под ними клан постепенно растворялся в ветвях — огни между корнями становились всё меньше, пока не превратились в мягкие точки света. Ветер шевелил косы наездника. Хвост лежал вдоль спины икран, помогая удерживать равновесие. Через цахейлу он чувствовал каждое движение крыльев — напряжение мышц, тепло тела, спокойный ритм дыхания. Но собственное сердце Тэхёна билось быстрее. Лес под ними был огромным. В темноте биолюминесценция казалась глубже, чем обычно — словно сама земля светилась изнутри. Между кронами медленно поднимался туман, тонкий и холодный. Где-то вдали перекликались ночные животные. Их голоса доходили до высоты полёта приглушёнными, как будто через воду. Тэхён смотрел вниз. Иногда он узнавал тропы, по которым ходил ещё ребёнком. Узнавал старые деревья, узкие мосты из лиан, выступающие корни. Всё это было знакомым — и одновременно сегодня казалось чуть чужим. Сон не отпускал. Чужое сердце. Огонь. Свет Эйвы. Он глубже вдохнул влажный воздух. — Это просто сон… — тихо сказал наездник. Са’рей ответил мягким щелчком в горле, и связь между ними стала чуть плотнее — икран чувствовал тревогу. Небо над Пандорой было тёмным, но не пустым. Огромная планета висела над лесом, бледная и неподвижная, словно наблюдала. Между облаками мерцали звёзды. Тэхён поднял взгляд на мгновение — и снова посмотрел вперёд. Там уже появлялся свет. Сначала едва заметный — как отражение в тумане. Потом ярче.

Дерево Душ.

Огромная крона поднималась над лесом, словно отдельный мир. Длинные светящиеся лианы свисали вниз, медленно двигаясь в ночном воздухе. Корни уходили глубоко в землю, переплетаясь между собой. Са’рей начал снижаться сам, без команды. Крылья замедлили ритм. Воздух стал плотнее, прохладнее. Лес вокруг Дерева Душ всегда звучал иначе — тише, глубже. Тэхён выпрямился на спине икран. В груди стало спокойнее. Не легче — спокойнее. Са’рей сделал широкий круг в воздухе, не приближаясь к светящимся корням. Его крылья медленно ловили поток, удерживая высоту. Тэхён наклонился вперёд, касаясь лбом тёплой шеи спутника. — Здесь, — тихо сказал наездник. Икран опустился на широкую ветвь соседнего дерева — достаточно близко, чтобы видеть сияние лиан, но не касаясь священных корней. Кора под когтями тихо хрустнула. Крылья сложились медленно, почти торжественно. Несколько семян Эйвы плавали в воздухе между деревьями. Тэхён провёл ладонью по шее Са’рей. — Спасибо, — прошептал он. Икран тихо фыркнул и наклонил голову. Наездник спрыгнул на ветвь, а затем спустился ниже по переплетению лиан и корней соседнего дерева. Земля здесь была мягкой, покрытой мхом и светящимися растениями. Только подойдя на несколько шагов к основанию Дерева Душ, он остановился. Светящиеся лианы тянулись к нему сами — осторожно, как приветствие. Под ногами земля была мягкой и тёплой, словно живая. Светящиеся нити лиан медленно касались плеч и рук. Тэхён остановился. Перед ним было сердце леса. И он вдруг понял, что всё это время немного боялся этого момента. Тэхён сделал ещё один шаг вперёд. Свет лиан стал ярче, когда он приблизился. Тонкие нити мягко коснулись его плеч, волос, кончиков пальцев. Они двигались медленно, словно узнавая его. Он остановился у корней. Некоторое время омега просто стоял, слушая. Здесь всегда было слышно иначе — не ушами, а чем-то глубже. Как будто лес говорил без слов. Тэхён опустился на колени. Кора под ладонями была тёплой и чуть влажной. Он провёл по ней пальцами, чувствуя медленную пульсацию — почти как дыхание. Он закрыл глаза. — Эйва… — тихо сказал наездник. Его хвост лёг на землю за спиной, уши чуть опустились. Дыхание стало медленнее. Несколько мгновений ничего не происходило. Потом сверху начали падать семена. Сначала одно. Потом ещё несколько. Они опускались медленно, кружась, и ложились на плечи Тэхёна, на его руки, на корни вокруг. Лес отвечал. Не словами. Ощущением. Тэхён протянул косу к корням. Движение было осторожным, почти нерешительным — как всегда перед цахейлу. Когда нейронные нити коснулись корня, тело на мгновение вздрогнуло. Связь. Свет под корой вспыхнул мягче, но глубже. Тэхён резко вдохнул. Лес стал громче. Он не видел образов, как во сне. Только ощущения — вода, текущая под землёй; корни, уходящие в темноту; движение животных далеко-далеко; память о шагах на ветвях. И среди всего этого — пустота. Небольшая. Чужая. Тэхён нахмурился. — Ты чувствуешь это? — прошептал он. Свет вокруг него чуть дрогнул. Пустота не исчезла. Но стала понятнее. Как шрам в ткани леса. Как место, где что-то было нарушено. Наездник медленно выдохнул. — Они снова близко… — сказал он тихо. Семена Эйвы продолжали падать. И вместе с ними пришло другое ощущение — знакомое по сну, но слабее. Тёплое. Чужое. Не враждебное. Тэхён замер. Его уши чуть повернулись, будто он пытался услышать звук, которого не было. — Чужое сердце… — прошептал он, сам не заметив. Лес вокруг оставался спокойным. Но связь не исчезала. Тэхён долго сидел так, не двигаясь, пока дыхание снова не стало ровным. Постепенно он отсоединился от корней. Нити косы мягко разошлись, и тишина вернулась — обычная, ночная. Са’рей тихо переступил лапами за спиной, напоминая о себе. Тэхён поднялся. Теперь тревога была не такой острой. Она превратилась в ясное понимание: что-то изменилось, и лес это чувствует. Он посмотрел на светящиеся лианы ещё раз. — Я понял, — сказал он тихо. И только после этого повернулся к своему икран. Са’рей ждал на ветви, расправив крылья ровно настолько, чтобы удерживать равновесие. Его жёлтые глаза следили за наездником внимательно, но спокойно — икран чувствовал состояние своего омеги через связь. Тэхён подошёл ближе, проводя ладонью по гладкой коже у основания шеи. Икран тихо заурчал, наклоняя голову навстречу прикосновению. — Всё в порядке, — тихо сказал наездник. Са’рей моргнул медленно, и его хвост чуть качнулся в воздухе. Тэхён взялся за выступающий корень, привычным движением поднялся на спину икран и устроился между крыльями. Колени мягко прижались к тёплому телу зверя. — Домой, — сказал он негромко. Икран оттолкнулся от ветви. Крылья раскрылись с глубоким, тяжёлым звуком. Воздух под ними мягко сжался, и они поднялись над корнями Дерева Душ. Биолюминесцентный свет остался внизу, превращаясь в спокойное сияющее пятно среди тёмного леса. Ночь была тихой. Тэхён не торопил Са’рей. Полёт был медленным, почти плавным. Ветер проходил сквозь косы наездника, уши ловили каждый звук — далёкий крик ночного животного, шелест листвы, глухое движение воды внизу. Мысли постепенно становились яснее. Лес был ранен — но не напуган. Чужие были рядом — но не в самом сердце территории. И то странное тёплое ощущение из сна… оно всё ещё оставалось где-то глубоко внутри. Тэхён положил ладонь на шею икран. — Ты тоже это чувствуешь? — тихо спросил он. Са’рей коротко рыкнул, не сбавляя полёта. Впереди между ветвями начали появляться огни клана — маленькие, тёплые, знакомые. Огромное Дерево поднималось из темноты, как часть самого леса. Икран начал снижаться. Крылья замедлились, воздух стал плотнее, и Са’рей мягко опустился на широкую ветвь рядом с жилищами наездников. Тэхён не сразу слез. Он ещё несколько секунд сидел, глядя на клан сверху — на тихие огни, на медленное движение ветвей, на силуэты стражей на дальних платформах. Дом. Наконец он спрыгнул на кору. Са’рей сложил крылья и тихо коснулся лбом его плеча. Наездник ответил тем же жестом. — Отдыхай, — сказал омега. Икран остался на ветви, а Тэхён пошёл по направлению к платформам клана, его шаги были тихими, но уже уверенными. Ветвь под ногами Тэхёна мягко пружинила, пока он шёл к центральным платформам клана. Ночь ещё держалась в листве, но на востоке между ветвями уже начинал светлеть воздух. Биолюминесцентные растения медленно гасли, уступая место утреннему свету. Сначала он услышал их. Тихие, глубокие удары крыльев — далёкие, но узнаваемые. Тэхён остановился на ветви и медленно поднял голову. Уши повернулись в сторону горных скал, едва различимых в утреннем тумане. Где-то там, высоко над лесом, перекликались икран. Не тревожно. Ожидающе. Сегодня был день становления молодых охотников. Лес просыпался медленно. Тёплый воздух поднимался от корней, лианы тихо покачивались, и первые звуки клана уже начинали заполнять ветви. Тэхён глубоко вдохнул. Сегодня кому-то предстояло подняться в небо. На нижних платформах уже собирался клан. Движения были спокойными, но чувствовалось напряжённое ожидание. Старшие воины стояли чуть в стороне, негромко переговариваясь. Хосок проверял крепления на своём поясе, привычно проводя пальцами по древку копья. Его хвост двигался медленно и ровно. Чуть дальше Чимин раскладывал небольшие мешочки с травами на плетёной подстилке. Он то и дело оглядывался на группу молодых на’ви, которые стояли плотным кругом, стараясь выглядеть спокойнее, чем были на самом деле. Ки’Тэо уже был там. Молодой воин стоял чуть впереди остальных, плечи расправлены, но хвост выдавал волнение — он двигался короткими резкими движениями. Тэхён подошёл ближе, ступая мягко и почти бесшумно. Ки’Тэо сразу заметил его и выпрямился ещё сильнее. — Ты вернулся поздно, — тихо сказал молодой альфа. Наездник кивнул, останавливаясь рядом. — Лес был тихим. Ки’Тэо выдохнул и посмотрел вверх, туда, где сидели икран. — Они… чувствуют нас? — спросил он. Тэхён проследил его взгляд. Высоко над ними один из икран медленно расправил крылья, затем снова сложил их, устраиваясь удобнее. — Да, — спокойно ответил омега. — Они всегда чувствуют. Хосок подошёл с другой стороны, остановившись рядом с братом. Он ничего не сказал, только коротко кивнул Тэхёну. Его взгляд тоже поднялся вверх. Над кланом медленно просыпалось небо Пандоры — глубокое, слабо-фиолетовое, с бледным светом далёкой планеты между ветвями. Ветер прошёл через листву. И где-то сверху раздался первый настоящий крик икран. Ритуал начинался. Икран над скалами крикнул снова — низко, хрипло, будто сам воздух разорвал когтями. Звук ударил в ветви, прошёл по лианам, заставив листья дрогнуть. Ки’Тэо вздрогнул всем телом. Его уши дёрнулись назад, хвост коротко ударил по коре. Тэхён стоял рядом — неподвижно, но в этом спокойствии было что-то опасное. Наездник чуть повернул голову, оценивая молодого воина не глазами даже — напряжением, запахом, дыханием. — Ты… — Ки’Тэо выдохнул, будто хотел спросить, но слова застряли. — Мы правда… Омега не дал договорить. — Молчи, — сказал он тихо. Хосок стоял чуть позади. Старший альфа не вмешивался, но его плечи были собраны, как перед ударом. Уши прижаты. Хвост медленно и тяжело качнулся, выдав напряжение, которое он пытался скрыть. — Тэхён… — произнёс он глухо. Воин сделал полшага вперёд, будто готов подхватить Ки’Тэо, если всё сорвётся. Тэхён даже не обернулся. — Если он хочет, — сказал наездник ровно, переводя взгляд на молодого альфу. Ки’Тэо моргнул, словно не веря, что услышал это. — Я… хочу, — выдохнул он. Слова вышли резче, чем он ожидал. Его хвост дёрнулся и поднялся выше, чем нужно — выдал страх раньше, чем он успел его спрятать. Пальцы сжались в кулак, когти чуть впились в ладонь. Хосок резко выдохнул через нос. Его уши прижались сильнее, а хвост ударил по камню один раз — коротко и тяжело. Не согласен. Тсай’Ру повернул голову к Тэхёну. Главный охотник смотрел на наездника долго, неподвижно. Его хвост медленно качнулся из стороны в сторону — не гнев, но явное неодобрение. Он ничего не сказал. Но это молчание звучало громче любого рыка. Ветер между скалами усилился. Где-то сверху хлопнули тяжёлые крылья. Ки’Тэо сглотнул. Тэхён наконец обернулся — медленно, спокойно — и посмотрел на него прямо. Ки’Тэо всё ещё чувствовал, как кровь стучит в висках, когда Тэхён отвёл взгляд. Ветер между скалами стал холоднее, влажнее. Сверху доносился тяжёлый, редкий хлопок крыльев — далёкий, но отчётливый. Тсай’Ру сделал шаг вперёд. Главный охотник не смотрел ни на Тэхёна, ни на Хосока — только на молодых воинов. — Подойдите, — сказал он коротко. Четверо подростков, стоявших чуть поодаль, сразу выпрямились. Среди них был Ки’Тэо. Рядом — Тсей’Ло, высокий и худой, с нервно подрагивающим хвостом; Нэ’Рок, молчаливый и напряжённый; и самый младший — Ло’мин, который всё время оглядывался вверх, будто уже слышал икран. Ки’Тэо шагнул к ним. Его ран’сири, сидевший на ветви выше, тихо переступил лапами, но остался на месте. — Сегодня вы поднимаетесь со мной, — сказал Тсай’Ру. Он говорил спокойно, но в голосе звучала сталь. Главный охотник развернулся к склону, где корни дерева переходили в каменные выступы. — Смотрите под ноги. Не шумите. Не бегите. Если сорвётесь — вас никто не поймает. Хосок тихо хмыкнул позади, но ничего не сказал. Ки’Тэо почувствовал, как ладони становятся влажными. Он провёл ими по бёдрам, стряхивая напряжение. Тсей’Ло тихо прошептал: — Ты правда собираешься это сделать? Ки’Тэо коротко кивнул. — Да. Нэ’Рок фыркнул: — Если упадёшь, я не полезу за тобой. Ки’Тэо усмехнулся уголком рта. — Не придётся. Ло’мин сглотнул и спросил почти шёпотом: — Они… правда пытаются убить? Тсай’Ру услышал, не оборачиваясь. — Да. Одно слово. Спокойное. Без утешения. Группа начала движение. Подъём был крутым. Камень был влажным от тумана, и на’ви двигались так, как привыкли с детства — мягко, пружинисто, всем телом, цепляясь пальцами и ступнями за неровности. Хвосты постоянно работали, удерживая равновесие. Ки’Тэо дышал глубже, чем обычно. Сердце билось быстро, но тело слушалось. Сверху снова хлопнули крылья — теперь громче. Ло’мин вздрогнул. — Они слышат нас? — прошептал он. — Они слышат всё, — ответил Тсай’Ру. Тэхён остался ниже, на широкой ветви у начала подъёма. Он стоял неподвижно, но взгляд не отрывался от Ки’Тэо. Са’рей сидел выше, сложив крылья, наблюдая. Хосок тоже не двигался, только его хвост медленно качался. Скалы начинались там, где лес редел и уступал место камню. Корни больше не образовывали троп — теперь путь вёл вверх, по влажной породе, между узкими выступами, где туман висел плотными слоями. Тсай’Ру шёл первым, выбирая дорогу так, будто вспоминал её телом, а не глазами. Он не торопился. Каждое движение было точным и экономным — ладонь ложилась на камень, вес переносился вперёд, ступня находила опору только после этого. Позади него поднимались четверо молодых воинов. Ки’Тэо держался сразу за главным охотником, повторяя его движения почти зеркально. Он шёл ниже, чем обычно, корпус был собран, хвост вытянут для баланса. Камень под ногами был тёплым и влажным, и иногда приходилось вдавливать пальцы глубже, чтобы не соскользнуть. Выше скалы раздвигались, открывая вид на парящие глыбы — огромные каменные острова, зависшие в тумане. От них вниз тянулись лианы, а где-то вдалеке тонкая серебряная нить водопада исчезала прямо в воздухе. Один из подростков невольно задержал взгляд на этом зрелище и почти сразу потерял равновесие, слишком сильно подавшись к краю. Камень под его ногой заскользил, но он успел прижаться к скале, обхватив выступ руками. Тсай’Ру остановился, не повышая голоса, и указал на сухую полоску камня чуть левее — единственное безопасное место для следующего шага. Подросток кивнул и осторожно переместил ногу, возвращая себе устойчивость. Подъём становился круче. Теперь им пришлось идти по узкому карнизу, где скала выступала наружу, а под ней лежала только туманная глубина. Двигались боком, прижимаясь плечом к камню. Слышно было, как дыхание становится тяжелее, как ногти тихо скребут по породе, и как иногда срываются вниз мелкие камешки. Ки’Тэо почти прошёл этот участок, когда под его ступнёй мягко сдвинулся слой мокрого мха. Нога ушла в сторону. Тело мгновенно накренилось, и на долю секунды он почувствовал пустоту под собой. Пальцы руки рванулись к трещине в камне и нашли её почти вслепую. Живот ударился о край карниза, воздух резко вышел из лёгких. Он повис так лишь мгновение — мышцы спины и плеча сработали быстрее мысли. Ки’Тэо подтянулся, вдавил ступню в сухой выступ и снова выровнялся, заставляя хвост поймать равновесие. Никто не крикнул. Тсай’Ру только на секунду остановился впереди, позволяя группе собраться, а затем продолжил подъём. Когда карниз закончился и под ногами снова появилась широкая площадка, Ки’Тэо выдохнул медленно, стараясь, чтобы этого никто не заметил. Сердце всё ещё билось слишком быстро, но он удержал спокойное лицо. Ещё несколько уступов — и скалы раскрылись полукругом. Туман здесь был тоньше. На выступах сидели икран. Десятки. Неподвижные, словно выросшие из камня. Их крылья лежали сложенными вдоль скал, длинные шеи были вытянуты вперёд. Иногда один из них едва заметно двигал головой или скользил когтями по породе, и этот звук казался громче любого крика. Группа остановилась сама собой. Ки’Тэо почувствовал, как сердце снова начинает биться быстрее — уже по другой причине. Подростки стояли на выступе скалы, стараясь не смотреть слишком долго на икран, сидящих выше. Камень под ногами был тёплым от солнца, но воздух здесь казался холоднее — из-за высоты и ветра. Сначала послышались крылья. Глубокие, медленные удары воздуха. Из тумана вышел Са’рей. Икран опустился на широкий выступ ниже подростков, цепляясь когтями за камень. Крылья сложились с мягким шелестом. На спине зверя сидел Тэхён, а позади него — Хосок, крепко держась за ремень у основания седла. Са’рей чуть повернул голову, проверяя пространство, и тихо фыркнул. Тэхён первым спрыгнул на камень. Его движение было мягким и привычным — он сразу нашёл равновесие на неровной поверхности. Хосок спустился следом, чуть тяжелее приземлившись. Он на секунду положил ладонь на шею икран, словно благодаря за полёт. — В следующий раз я лечу сам, — тихо пробормотал старший альфа. Тэхён фыркнул. — Сначала научись не сжимать мне рёбра в полёте. Хосок коротко усмехнулся и встал рядом с ним. Подростки сразу выпрямились. Ки’Тэо смотрел на Са’рей чуть дольше остальных — уже не со страхом, а с тем напряжённым уважением, которое появляется после первого настоящего полёта. Старший альфа перевёл взгляд с наездника на группу. — Мы продолжаем, — спокойно сказал главный охотник. — Никто не двигается резко. Никто не бежит. Один из подростков кивнул слишком быстро и тут же замер, заметив это. Хосок встал чуть позади группы, ближе к краю скалы. Его плечи были напряжены, уши направлены вперёд. Он наблюдал не за икран — за подростками. Тэхён подошёл к краю выступа и посмотрел вверх, на хищников, сидящих на скалах. Са’рей тихо переступил лапами за его спиной. Ветер прошёл между камнями. Ветер на высоте стал сильнее — он тянул за косы, трогал уши, заставлял хвосты искать баланс. Подростки стояли плотнее друг к другу, чем обычно, хотя никто не признавался бы в этом. Тсай’Ру медленно обвёл их взглядом. — Первый, — сказал главный охотник. Он не повысил голос, но все сразу поняли. Вперёд шагнул худой альфа с тёмными полосами на плечах. — Ло’мин, — тихо сказал Тэхён, узнавая его. Парень сглотнул, но не остановился. Его хвост был напряжён, уши прижаты назад, дыхание заметно участилось. Он сделал ещё шаг к выступу скалы, где один из икран уже начал двигаться. Хищник расправил крылья наполовину, будто увеличиваясь в размерах. Переливы синего прошли по его коже, как тень облака. Икран рыкнул. Звук ударил в грудь. Ло’мин вздрогнул, но не отступил. — Смотри в глаза, — негромко сказал охотник. Подросток поднял подбородок. Его пальцы медленно сжались. Икран резко сорвался вперёд. Когти ударили по камню, скрежет разнёсся между скал. Пасть раскрылась, зубы блеснули совсем близко от лица подростка. Ло’мин отшатнулся — всего на полшага — и тут же шагнул обратно. Тэхён стоял неподвижно, но его хвост чуть напрягся. Хосок тихо выдохнул через нос. Икран снова рванулся, пытаясь сбить подростка с ног крылом. Воздух ударил в грудь, и Ло’мин пошатнулся, почти потеряв равновесие. Он прыгнул. Не идеально. Резко. Почти отчаянно. Руки обхватили шею икран у основания челюсти. Подросток прижался всем корпусом, пытаясь удержать голову хищника. Икран взревел. Он дёрнулся так резко, что их обоих потащило по камню. Когти царапнули скалу, крылья забились, пытаясь стряхнуть на’ви. Ло’мин зажмурился на мгновение — и сильнее прижал челюсть зверя к шее. — Держи! — коротко рыкнул Хосок. Подросток стиснул зубы. Его ноги скользили по камню, но он не отпускал. Икран дёрнулся ещё раз. Потом ещё. И ещё. Каждое движение было слабее предыдущего. Тишина пришла не сразу — сначала просто исчезли удары крыльев. Потом рык. Потом напряжение в теле зверя. Ло’мин тяжело дышал, всё ещё прижимаясь к шее икран. Тонкая коса на его затылке дрожала. Медленно… она потянулась вперёд. Икран наклонил голову. Цахейлу. Мир на секунду стал тихим. Даже ветер между скал словно остановился. Ло’мин выдохнул — длинно, с дрожью — и почти рассмеялся от облегчения. Икран больше не сопротивлялся. Тсай’Ру кивнул — едва заметно. — Хорошо, — сказал он спокойно. Тэхён перевёл взгляд на остальных подростков. Ки’Тэо стоял неподвижно, глядя на них так, будто только сейчас понял, что его ждёт. Хосок тихо пробормотал: — Теперь начинается настоящее. Ло’мин ещё несколько секунд сидел на спине икран, не двигаясь, будто тело всё ещё не верило, что опасность закончилась. Его грудь поднималась и опускалась быстро, пальцы всё ещё сжимали гребень на шее зверя. Тёплая кожа под ладонями медленно двигалась — икран дышал глубоко и спокойно, совсем иначе, чем мгновение назад, когда пытался сбросить его со скалы. Крылья раскрылись с тяжёлым шелестом. Ветер ударил по каменному выступу, срывая вниз мелкие камешки. Ло’мин инстинктивно пригнулся, прижимаясь к спине зверя. Икран оттолкнулся от скалы одним мощным движением, и земля сразу ушла вниз. Воздух подхватил их, и подросток на мгновение потерял ощущение опоры — сердце ударило в горло, пальцы снова сжались слишком сильно. Но икран не пытался его сбросить. Крылья ударили по воздуху снова — ровно, уверенно — и полёт выровнялся. Ло’мин медленно вдохнул. Потом ещё раз. Плечи перестали дрожать, хотя спина всё ещё была напряжена. Он осторожно поднял голову, позволяя взгляду уйти вперёд, а не вниз. Скалы под ними уже казались меньше, их острые края растворялись в утреннем тумане, а лес Пандоры раскинулся далеко внизу — огромный, медленный, живой. Биолюминесцентные растения всё ещё мерцали между кронами, хотя день уже вступал в силу. Подросток осторожно выпрямился. Хвост вытянулся назад, помогая держать равновесие. Руки ослабили хватку, как его учили. Икран слегка накренился в сторону — проверяя. Ло’мин качнулся, но удержался, прижав колени крепче. Тогда зверь сделал широкий круг над скалами. Ветер стал мягче, движение — плавнее. Страх постепенно уступал место другому чувству — лёгкому, почти невозможному. Ло’мин тихо рассмеялся, не сдержавшись, и этот звук растворился в воздухе. Ло’мин сделал ещё один круг вместе с икран, теперь уже увереннее. Его движения стали мягче, дыхание ровнее. Когда зверь начал снижаться, подросток заранее наклонился вперёд, повторяя движение крыльев. Посадка вышла грубой — когти икран скользнули по камню, одно крыло задело выступ, — но равновесие удержалось. Ло’мин спрыгнул почти сразу, ноги у него дрожали от напряжения и высоты. Он провёл руками по лицу и засмеялся — уже громко, не скрываясь. Другие подростки, стоявшие у скалы, переглянулись. В их взглядах появилось то, чего не было раньше — не просто страх, а ожидание. Тсай’Ру, стоявший чуть в стороне, молча наблюдал за этим, сложив руки на груди. Его хвост медленно качнулся один раз. А потом его взгляд остановился на Ки’Тэо. Главный охотник слегка наклонил голову. — Теперь ты. Ки’Тэо почувствовал, как внутри всё сжалось. Ветер на скале вдруг показался холоднее. Он сделал шаг вперёд, затем ещё один, чувствуя под ногами тёплый камень. Он остановился у края выступа. Внизу шумел лес. Наверху хлопнули крылья. Один из икран отделился от скалы и начал спускаться вниз — прямо к нему. Ки’Тэо выдохнул медленно. — Я готов. После полёта Ло’мина воздух у скалы будто стал тише. Подростки больше не переглядывались — каждый смотрел вверх, туда, где на каменных выступах сидели икран, как тёмные, живые изваяния. Ки’Тэо стоял у края площадки и чувствовал, как сердце бьётся слишком быстро. Хвост медленно двигался из стороны в сторону, помогая держать равновесие на узком камне. Он сделал шаг вперёд. Икран над ним не шелохнулись. Только ветер шёл между скал, тёплый и влажный. Ки’Тэо поднял голову, пытаясь поймать чей-нибудь взгляд. Несколько пар черных глаз смотрели вниз — холодно, равнодушно. Один икран тихо расправил крыло и перелетел на соседний выступ, будто демонстративно игнорируя его. Подросток сглотнул. Он сделал ещё шаг по камню, обходя выступ. Пальцы касались шероховатой поверхности скалы, чтобы не потерять равновесие. Над ним хлопнули крылья — другой икран сорвался с места и ушёл в небо, даже не посмотрев в его сторону. Ки’Тэо выдохнул через нос. — Давай… — тихо сказал он, больше себе, чем зверям. Позади, Са’рей держался почти неподвижно. Тэхён наблюдал молча. Его уши были направлены вперёд. Хосок, стоящий позади него, заметил это. — Он справится, — сказал старший альфа тихо. Наездник не ответил. Внизу Ки’Тэо продолжал идти вдоль скалы. Камни становились уже, ветер сильнее. Он остановился у трещины в породе, где росли цепкие лианы. И там — в тени — сидел икран. Темнее остальных. Почти чёрный с глубокими синими переливами. Он не двигался, только глаза медленно следили за Ки’Тэо. Подросток замер. Его дыхание стало громче собственного сердца. Икран не рычал. Не двигался. Ждал. Ки’Тэо сделал шаг вперёд. Камень под ногой чуть осыпался, и звук разнёсся по скале. В тот же миг икран рванулся вперёд. Рык ударил в грудь, как толчок. Ки’Тэо не успел вдохнуть — горячее дыхание икран обожгло лицо, запах сырой кожи и крови смешался с влажным воздухом скал. Огромная голова метнулась вперёд, и когти врезались в камень рядом с его ступнёй, выбивая искры и крошку. Подросток отшатнулся, пятка соскользнула с края выступа. Камень под ногой осыпался вниз. Он резко выбросил руку в сторону и ухватился за выступ лианы, пальцы сжались так сильно, что побелели. Икран ударил крылом. Воздух врезался в тело, как стена. Ки’Тэо повалило на бок, колено болезненно ударилось о скалу. В следующий миг пасть зверя раскрылась прямо перед ним, зубы блеснули в утреннем свете. Наверху Хосок шагнул вперёд, мышцы плеч напряглись. — Тэхён… Но наездник поднял руку, не сводя взгляда со сцены внизу. Ки’Тэо зарычал — глухо, почти отчаянно — и сам бросился вперёд. Он врезался плечом в шею икран, обхватил её обеими руками, прижимаясь всем телом. Кожа под ладонями была тёплой, гладкой и невероятно сильной — мышцы перекатывались, как живые канаты. Икран рванулся. Удар был такой силы, что Ки’Тэо отбросило в сторону. Коготь скользнул по его предплечью, оставляя длинную царапину. Кожа сразу раскрылась, кровь потекла по запястью, тёплая и липкая. Он зашипел от боли, но не отпустил. Вцепился крепче. Икран резко мотнул шеей, пытаясь стряхнуть его, ударил хвостом по скале. Камень задрожал. Ки’Тэо едва удержался, прижимая голову зверя вниз, как учили на тренировках, вжимаясь грудью в его шею. Дыхание сбилось. В груди горело. Руки дрожали. Икран снова дёрнулся — сильнее. Ки’Тэо почти сорвало. Его пальцы скользнули по коже зверя, и на секунду он почувствовал, что падает. Он зарычал снова — уже не от страха, а от злости — и собрал остаток сил, навалившись всем весом. Икран остановился. Не полностью — но достаточно. Его тело всё ещё было напряжено, мышцы дрожали под кожей, но рывки стали короче. Дыхание зверя стало тяжёлым, горячим. Ки’Тэо тоже замер, прижимаясь к нему, чувствуя, как кровь стекает по руке и капает на камень. Мир сузился до дыхания. До тепла под ладонями. До этого мгновения. Медленно, осторожно, будто любое лишнее движение могло всё разрушить, он потянулся косой к нервным волокнам у основания шеи икран. Коса дрожала. Коснулась. Цахейлу. Тело икран вздрогнуло — не от ярости, а от чего-то другого. Напряжение в шее стало иным, глубже, спокойнее. Ки’Тэо судорожно вдохнул. Икран поднял голову. И не сбросил его. Наверху Тэхён едва заметно выдохнул. Хосок опустил плечи, только теперь позволяя себе расслабиться. А Ки’Тэо всё ещё держался за шею зверя, чувствуя, как их дыхание постепенно становится одинаковым. Они больше не дрались. Они выдержали друг друга. Икран под Ки’Тэо сорвался со скалы почти без предупреждения. Крылья раскрылись слишком поздно — сначала было падение. Воздух ударил в лицо, выбивая дыхание. Каменная стена скользнула рядом так близко, что он почувствовал холод скалы кожей плеча. Пальцы вцепились в гребень зверя, но ладони были влажными от пота и крови. — Ки’Тэо! — голос Тэхёна разрезал воздух сверху. Са’рей уже нырял вниз. Его крылья резали туман, складываясь для быстрого снижения. Хосок сзади резко подался вперёд, почти вжимаясь в спину наездника. — Держись! — рявкнул старший альфа. Ки’Тэо не ответил. Он пытался вдохнуть. Пытался удержаться. Икран под ним дёрнулся в сторону, резко накренившись, словно хотел стряхнуть его о выступ скалы. Мир перевернулся — небо ушло вниз, лес стал стеной. Нога сорвалась. Он почти соскользнул. Тэхён резко направил Са’рей ниже, хвост наездника вытянулся для баланса, корпус наклонился вперёд. — Не отпускай его! — крикнул омега. Голос был резким, почти злым — не от гнева, от страха. Икран Ки’Тэо вдруг расправил крылья. Падение превратилось в тяжёлый, рваный полёт вдоль скалы. Поток воздуха подхватил их, но зверь продолжал трясти шеей, проверяя хватку. Ки’Тэо стиснул зубы. — Я… держусь… — выдохнул он. Кровь из царапины на предплечье растекалась по пальцам, делая хватку скользкой. Он сильнее прижался к шее икран, почти ложась на него грудью. Са’рей выровнялся рядом — на расстоянии нескольких длин хвоста. Тэхён не вмешивался, но держался параллельно, готовый подхватить в любую секунду. Хосок не сводил глаз с Ки’Тэо. — Дыши ровно! — крикнул он. — Не борись с ним — держись! Икран внезапно рванул вверх. Крылья ударили воздух глубже, сильнее, и их траектория изменилась — из падения в подъём. Связь через цахейлу вспыхнула неожиданно ясно — горячей нитью между сознаниями. Страх зверя. Ярость. Жизнь. Небо. И собственный страх Ки’Тэо — такой же. Он перестал тянуть поводья мыслью. Просто удержался. Икран почувствовал это. Движение стало ровнее. Ещё один круг — резкий, проверяющий. Но на этот раз Ки’Тэо удержался, корпус низко прижат к шее зверя, хвост вытянут для равновесия. — Вот так… — тихо сказал Тэхён, уже спокойнее. Са’рей поднялся чуть выше, давая им пространство. Ки’Тэо вдруг выдохнул — громко, почти смеясь от нервов. — Я… не падаю… Хосок фыркнул — коротко и хрипло. — Пока нет. Икран под Ки’Тэо выровнял крылья. Полёт стал глубоким и устойчивым. Лес под ними больше не был пропастью — он стал движущимся ковром света и тени. Ки’Тэо впервые рискнул поднять голову. Впереди в небе был Са’рей. И только сейчас он понял, что всё это время Тэхён был рядом. Икран продолжал набирать высоту, но уже без рывков. Крылья двигались глубоко и уверенно, словно зверь наконец решил, что больше не пытается сбросить всадника, а проверяет, как он держится в небе. Ки’Тэо сначала всё ещё дышал резко. Его плечи были напряжены, пальцы не отпускали гребень. Потом икран лёг на широкий воздушный поток. Полёт стал плавным. Лес под ними перестал быть опасной бездной — теперь это было бесконечное зелёное море, покрытое мягкими пятнами биолюминесценции. Ки’Тэо моргнул. Ещё раз. И вдруг коротко, неверяще засмеялся. — Я лечу… — выдохнул он. Слова сорвались сами, почти детским голосом. Икран чуть наклонил крыло, делая широкий круг, будто показывая ему небо. Са’рей держался рядом, немного выше. Тэхён сидел спокойно, корпус слегка подан вперёд, хвост вытянут для баланса. Он наблюдал, не вмешиваясь. — Не отпускай внимание, — сказал наездник спокойно. Его голос был ровным, но уши были направлены на молодого воина. Ки’Тэо кивнул, хотя Тэхён этого не видел. — Я держу… — ответил он, и в голосе всё ещё дрожал смех. Ветер трепал его косы, холодил кожу на плечах. Кровь на руке уже подсыхала, стягивая кожу, но он почти не чувствовал боли. Икран снова изменил направление — теперь мягче, словно проверяя, чувствует ли всадник движение заранее. Ки’Тэо осторожно перенёс вес корпуса. Зверь сразу выровнялся. Связь через цахейлу стала глубже — не как вспышка, как раньше, а как спокойное дыхание рядом. Хосок позади Тэхёна тихо фыркнул. — Он не падает, — сказал старший альфа. В его голосе впервые за всё время появилась тень облегчения. Тэхён едва заметно кивнул. — Икран принял его, — ответил омега. Ки’Тэо услышал это и снова рассмеялся — уже громче, свободнее. Смех унесло ветром назад. Икран под ним сделал ещё один круг — широкий, почти ленивый. Крылья резали воздух ровно и спокойно. Ки’Тэо осторожно выпрямился в седле. — Это… лучше, чем бегать по ветвям, — сказал он. Са’рей чуть качнул крылом, и Тэхён тихо усмехнулся. — Не привыкай слишком быстро, — сказал он. — Он ещё может передумать. Икран Ки’Тэо будто услышал — резко хлопнул крыльями, заставив всадника снова прижаться к шее. Ки’Тэо вскрикнул — и снова засмеялся. На этот раз даже Тэхён тихо рассмеялся вместе с ним. Ветер между ними звучал почти как ответ. Небо больше не казалось чужим. Икран начал снижаться не сразу. Сначала он сделал ещё один широкий круг над скалами, словно запоминая небо вместе с новым всадником, потом медленно сложил крылья чуть плотнее и наклонился вниз. Ки’Тэо почувствовал это движение раньше, чем увидел землю. Его тело само подалось вперёд, пальцы крепче сжали гребень. Дыхание стало ровнее — уже не от страха, а от концентрации. Скалы под ними поднимались навстречу. Са’рей опустился первой — мягко, почти бесшумно. Тэхён легко соскользнул на камень, сразу подняв голову вверх, не сводя взгляда с молодого воина. — Медленно, — сказал наездник спокойно, подняв руку. Хосок рядом с ним чуть подался вперёд, готовый сорваться с места, если что-то пойдёт не так. Икран Ки’Тэо опустился резко — тяжелее, чем Са’рей. Когти соскребли по камню, крылья хлопнули, подняв поток тёплого воздуха. Ки’Тэо чуть не потерял равновесие, но успел прижаться к шее зверя. Камень под ногами оказался неожиданно близко. Ещё мгновение — и всё остановилось. Икран тяжело выдохнул. Ки’Тэо не двигался. Его грудь быстро поднималась и опускалась. Потом он осторожно разжал пальцы и медленно сполз вниз, ступив на камень. Ноги слегка дрожали. Он поднял голову и посмотрел на икран — уже не как на врага. Долго. Очень долго. Икран тоже смотрел на него, не моргая. Хвост медленно качнулся. Ки’Тэо сделал шаг ближе и осторожно коснулся тёплой кожи у основания шеи. — …Тар’кей, — тихо сказал он. Тэхён поднял уши. — Тар’кей? — переспросил он. Ки’Тэо кивнул, не отрывая взгляда от зверя. — Это значит тот, кто выдержал удар, — сказал молодой воин. — Он пытался сбросить меня… а я пытался не умереть. Хосок тихо хмыкнул, скрестив руки. — Подходит, — сказал старший альфа. Икран Тар’кей медленно наклонил голову, будто принимая звук своего имени. Его дыхание стало спокойнее. Ки’Тэо улыбнулся — устало, но по-настоящему. Ветер на вершине скал стихал, и напряжение, висевшее в воздухе весь день, наконец начало отпускать. Тэхён подошёл ближе и положил руку на плечо молодого воина — коротко, крепко. — Теперь ты наездник, — сказал омега тихо. Ки’Тэо выдохнул. И впервые за всё время его хвост двигался спокойно.