Txon’Awve

Время на станции не двигалось резко — оно накапливалось слоями, как пыль на металлических поверхностях. Шум двигателей, шаги в коридорах, гул вентиляции — всё постепенно становилось фоном, в котором дни переставали отличаться друг от друга. Работа над Якорем 0Сети началась осторожно, почти вслепую. Сначала это были лишь схемы на экранах, линии расчётов и модели, которые распадались при первом же тесте. Металлические кольца перегревались, передатчики теряли сигнал, а силовые блоки глохли, едва коснувшись лесной почвы. Первая сборка не прожила и минуты. Тонкая вибрация прошла по конструкции, датчики вспыхнули красным, и система просто погасла, словно её кто-то выключил изнутри. Потом была вторая попытка. И третья. И ещё десятки. Иногда Якорь разрушался сам — металл покрывался трещинами от перегрузки. Иногда сигнал исчезал, будто лес глотал его. Несколько раз оборудование возвращали с поверхности повреждённым: на корпусах оставались глубокие царапины, следы когтей, сломанные кабели. Ночные существа Пандоры не приближались к базе, но в темноте леса они чувствовали чужую технику и пытались её уничтожить. Один раз тяжёлую платформу с прототипом нашли перевёрнутой, словно её сдвинули с места живые корни. Объяснения этому не нашлось, но после этого якоря стали закреплять глубже, вкапывая опоры в каменистую почву. Месяцы шли, и ошибки перестали раздражать — они стали частью процесса. Люди перестали говорить о неудачах вслух. Они просто собирали конструкцию снова. Металл постепенно менялся. Первые грубые каркасы уступили место более гладким кольцам, покрытым матовым тёмным сплавом. Кабели стали толще, передатчики — мощнее. Система училась держаться в лесу, как чужое тело, которое постепенно привыкает к новой среде. Однажды сигнал не исчез через секунду. Потом — через пять. Потом — через десять минут. Это не выглядело как победа. Просто на экране карта не погасла, и круг покрытия стал чуть шире, чем раньше. С тех пор работа ускорилась. Якорь перестал быть экспериментом и стал механизмом. Его собирали уже уверенными движениями, как инструмент, который наконец начали понимать. Тяжёлые платформы опускали в лес всё дальше от станции, и каждый раз сеть держалась чуть дольше, чуть стабильнее. Лес всё ещё сопротивлялся. Иногда техника отказывала без причины, иногда сигнал дрожал, как слабое дыхание. Но теперь он не исчезал полностью. 0Сеть медленно училась жить внутри Пандоры. И люди — вместе с ней. Платформа остановилась у края леса с тяжёлым металлическим вздохом. Двигатели затихли, но гул станции в корпусе машины ещё дрожал, как отголосок. За прозрачным экраном кабины начиналась Пандора — влажная, густая, светящаяся изнутри. Генерал Кроу стоял у панели управления, глядя на лес. Юнги развернул голографическую карту и провёл пальцем по линии корневой системы. — Ещё двадцать метров вперёд, — сказал стратег. — Потом вправо. Там разрыв в корнях. Он увеличил участок карты, и свет проекции отразился в стекле шлема. — Здесь сеть держится дольше всего. Кроу кивнул. — Джин? Учёный проверил расчёты на планшете, затем поднял голову. — Давление корней ниже. Если ставить якорь — то здесь. Генерал нажал кнопку связи. — Отряд установки, готовность. В ответ в динамике зашипел голос: — Готовы. Металлический отсек позади кабины открылся. Несколько альф в защитных костюмах натянули дыхательные маски, проверяя герметичность. Щёлкнули крепления шлемов. Воздух зашумел в фильтрах. Один из техников хлопнул ладонью по корпусу переносного Якоря. — Тяжёлый, зараза. Другой усмехнулся через рацию. — Это потому что ты слабый. Кроу открыл внешний люк. — Вышли, — приказал он. Отряд спустился по трапу. Ботинки утонули в мягкой почве. Светящиеся семена поднялись в воздух от движения, медленно кружась вокруг людей. Один из солдат остановился на секунду. — Каждый раз… — сказал он в рацию. — Как будто в чужом сне. Его напарник поправил маску. — Не отвлекайся. Где-то в листве раздался длинный крик животного. Отряд сразу замолчал. — Продолжайте движение, — сказал Кроу через связь. Люди подняли якорь и пошли вперёд между корнями. Корни были толще человеческого роста и уходили в землю, как каменные стены. Между ними текла вода, светились растения. Юнги наблюдал за ними по камерам. — Держите левее, — сказал он спокойно. — Там мягкая почва. Солдат впереди остановился и коснулся ствола дерева перчаткой. — Это всё живое… — пробормотал он. Кроу ответил сразу: — Всё здесь живое. Поэтому не стойте. Отряд двинулся дальше. Вдруг один из бойцов резко поднял голову. — Движение справа. Все замерли. В кустах что-то прошуршало — быстро, но не приближаясь. Потом снова стало тихо. — Продолжайте, — сказал генерал. Они дошли до указанной точки. Якорь опустили на землю. Коул, наблюдавший с платформы, включил питание. — Начинаем закрепление. Металлические опоры медленно начали ввинчиваться в почву. Камни треснули, земля дрогнула. Рен смотрел на показатели. — Соединение… почти. Юнги стоял неподвижно, глядя в лес. — Сигнал держится. Ветер прошёлся по ветвям. Светящиеся листья зашевелились, как вода. На секунду казалось, что лес смотрит на людей. — Соединение установлено, — сказал Рен. Кроу не улыбнулся, но его плечи чуть расслабились. — Возвращайтесь. Отряд поднял руки с якоря и медленно отступил к платформе. Никто не поворачивался к лесу спиной. Когда последний солдат поднялся по трапу, люк закрылся с тяжёлым звуком. Гул фильтров снова стал единственным воздухом для людей. Юнги посмотрел на карту — новая точка загорелась ровным светом. — Работает, — сказал он. Кроу смотрел в окно на лес. — Пока работает. За стеклом Пандора оставалась красивой и чужой. Платформа с установленным Якорем исчезла за деревьями, и лес снова сомкнулся за ней, будто ничего не происходило. Но работа продолжалась. Через несколько дней другая группа вышла в лес — дальше, глубже, где корни были толще, а воздух казался ещё тяжелее. Инженер Логан проверял кабели, стоя на колене у металлического корпуса. — Напряжение стабильно, — сказал он, проводя рукой по панели. Солдат рядом держал винтовку наготове и смотрел в листву. — Слишком тихо. Логан фыркнул. — Это ничего не значит. — Он нажал кнопку запуска. Якорь загудел. Сначала всё шло нормально — опоры начали ввинчиваться в землю, индикаторы загорались один за другим. Потом сигнал на панели дрогнул. — Эй… — сказал инженер, нахмурившись. — Подожди. Юнги в кабине платформы сразу выпрямился. — Что происходит? — Потеря синхронизации… Свет на Якоре резко вспыхнул. — Отключай! — крикнул кто-то. Слишком поздно. Раздался глухой взрыв — не громкий, но тяжёлый, будто земля сама выдохнула. Металл разорвало изнутри, корпус перекосило. Связь оборвалась на секунду. Когда камеры снова включились, Якорь лежал на боку, наполовину вросший в землю. Кроу смотрел на экран молча. — Запишите причину, — сказал он. Юнги ответил спокойно: — Перегрузка сети. Генерал кивнул. — Продолжим. Вторая попытка произошла ещё дальше от базы. Лес там был гуще. Свет почти не доходил до земли. Отряд двигался медленно, неся Якорь между корнями. — Сигнал держится, — сказал техник. Вдруг сверху раздался резкий треск ветвей. Один из солдат поднял голову. — Движение! Тень метнулась между стволами. Что-то большое прыгнуло на платформу сопровождения. Металл заскрежетал. — Контакт! Контакт! Раздались выстрелы. Животное исчезло так же быстро, как появилось, но кабели Якоря уже были разорваны. Один из бойцов лежал на земле, не двигаясь. — Отступаем! — приказал командир. Они бросили повреждённый Якорь и отступили к платформе. Юнги выключил запись. Кроу не отвёл взгляда. — Продолжим, — повторил он. Третья установка прошла ночью. Дождь тихо падал на металлический корпус машины. Лес светился мягким голубым светом. Якорь опустили в каменистую почву и закрепили глубже, чем раньше. — Соединение стабильно, — сказал техник Рен. Юнги проверил показатели. — Сеть держится. Кроу смотрел в темноту за стеклом. На этот раз лес не ответил. Якорь продолжал работать. Станция Эон постепенно привыкала к новому слову.

Якорь.

Он больше не был экспериментом. Он стал частью системы. И с каждым новым запуском люди заходили в лес чуть дальше, чем раньше. А лес — чуть дольше терпел их присутствие. Лес действительно начал терпеть их присутствие дольше — не принимать, не отпускать, а просто терпеть, как терпят занозу, которую пока невозможно вытащить. Станция Эон быстро приспособилась к этому новому состоянию. Когда Якорь перестал быть экспериментом и стал инструментом, командование изменило тактику. Теперь они не просто устанавливали оборудование — они смотрели. Каждый день с рассветом начиналась одна и та же рутина. На стенах командного зала появлялись карты, покрытые тонкими линиями маршрутов. Красные — наземные группы. Синие — воздушные. Генерал Кроу стоял перед экраном, скрестив руки за спиной. — Четыре разведгруппы утром, — сказал он, не оборачиваясь. — Ещё три после полудня. — Юнги кивнул, проводя пальцем по голографической карте. — Расширяем радиус наблюдения на северо-восток и вдоль корневой долины. Сеть там держится дольше. Офицеры быстро записывали приказы. Гул станции стал привычным фоном — шаги, щёлканье терминалов, короткие команды. Разведка превратилась в систему. Наземные отряды выходили небольшими группами — по три-четыре человека — с переносными датчиками, камерами и маяками. Они двигались осторожно, почти всегда в сопровождении техники. Воздушные группы поднимались выше деревьев, туда, где лес уже не мог дотянуться до них корнями и ветвями. Самолёты уходили в небо каждый день. И Чонгук был одним из тех, кто летал чаще других. Его спутник — Кракен-7. Техники шутили, что самолёт успевает остыть только к следующему вылету. Команда привыкла к этому ритму. — Три сектора за один вылет — это уже перебор, — ворчал механик Коул, затягивая крепление под крылом. — Пока держится, — отвечал Чон, проверяя перчатки. — Значит, летим. Он говорил спокойно, но движения были точными и быстрыми — как у человека, который не позволяет себе останавливаться. С каждым вылетом они уходили дальше от станции. С каждым вылетом лес становился гуще. Иногда они видели животных. Иногда — только движение ветвей. На’ви они почти не встречали. Но чувство наблюдения не исчезало. Однажды Марк сказал в интеркоме: — Сектор чистый… но мне не нравится тишина. Чонгук посмотрел вниз, на бесконечный зелёный покров. — Пандора никогда не бывает пустой, — ответил он. Самолёт прошёл над светящейся долиной, и тихо вибрировал под его руками. Это было уже привычно. Разведка стала частью их жизни так же, как раньше были тренировки и брифинги. И всё же каждый раз, когда они возвращались, казалось, что лес запоминает их. Прошло несколько дней. Гусеницы бронетранспортёра медленно остановились на мягкой почве. Двигатель ещё несколько секунд гудел, потом затих. В кабине остался только шум вентиляции и короткие щелчки охлаждающегося металла. Шлюз открылся с тяжёлым шипением. Первый солдат спрыгнул вниз и сразу чуть пригнулся — не потому что нужно, а по привычке. Его ботинок утонул в толстом слое мха. Он поднял ногу, посмотрел на подошву и тихо выругался. — Опять эта зелёная каша, — сказал он. Он провёл перчаткой по ботинку, стряхивая липкие волокна. Следом спустился второй, проверяя кислородную маску. Он постучал пальцами по баллону на спине, потом глубоко вдохнул. — Фильтр держит, — сказал он. Он повернул голову, оглядываясь вокруг. Лес возвышался над ними, как стены. Где-то наверху медленно качнулась ветвь толщиной с мостовую опору. С неё посыпалась пыльца, светящаяся в полумраке. Солдат поднял голову. — Каждый раз думаю, что это декорации, — сказал он. Он поднял руку, будто хотел дотронуться до света, но опустил её. — А потом вспоминаю, что это всё настоящее. Техник вытащил из контейнера металлический штатив и начал раскладывать его прямо на корне дерева. — Не залипай, — сказал он. — Станция ждёт данные. Он поставил штатив ровно и нажал кнопку на приборе. Тот коротко пискнул. Из транспорта раздался голос оператора связи. — Группа-три, слышу вас. Начинайте сканирование почвы. Техник поднял руку, хотя его всё равно не видели. — Принял. Альфа наклонился и провёл датчиком по земле. Прибор загудел. Рядом из-под листвы вдруг выпорхнули маленькие светящиеся существа. Они закружились вокруг солдата и исчезли. Солдат вздрогнул и резко отступил. — Чёрт! — сказал он. — Я думал, это насекомые. Он оглянулся на техника. — Они кусаются? Техник даже не поднял головы. — Пока не знаю. Хочешь проверить? Солдат фыркнул. — Нет, спасибо. Позади транспорта раздался треск ветки. Оба мгновенно повернули головы. Из кустов медленно вышло животное — длинноногая тварь с узкой мордой. Оно остановилось, наклонило голову и замерло. Солдат замер тоже. — Оно смотрит на нас, — сказал он тихо. Техник выпрямился, не делая резких движений. — Не двигайся. Животное сделало шаг ближе, потом резко развернулось и исчезло между корнями. Солдат выдохнул. — Я ненавижу это место. Он провёл рукой по маске, будто вытирая пот, хотя внутри было сухо. — Здесь всё смотрит. Оператор в наушнике тихо усмехнулся. — Привыкай. Вы в зоне разведки. Техник постучал по корпусу прибора. — Скан нестабильный. Повторяю измерение. Он снова провёл датчиком по земле. В этот момент тонкая лиана рядом медленно шевельнулась, будто от ветра. Солдат заметил это и сделал шаг в сторону. — Скажи, что это ветер, — сказал он. Техник посмотрел на лиану. — Это ветер. — Он снова наклонился к прибору. — И работаем дальше. Где-то вдалеке раздался низкий крик неизвестного животного. Звук прошёл через лес, словно по воде. Солдат замер. — Это далеко? — Достаточно, — ответил оператор. Солдат кивнул, хотя никто не видел. Он опустился на одно колено, проверяя крепление кабеля, и тихо пробормотал: — Разведка, чёрт её побери… Лес вокруг них продолжал медленно двигаться — ветви, листья, светящиеся споры в воздухе. И люди казались здесь слишком маленькими. Сканер снова коротко пискнул. Техник нахмурился и постучал пальцем по экрану, будто тот мог заработать лучше от этого. — Подожди… сигнал изменился, — сказал он. Он медленно повернул прибор в сторону зарослей. Солдат поднялся с колена, взяв винтовку обеими руками. — Что изменилось? Техник сделал шаг вперёд. Мох под его ботинком тихо чавкнул. — Плотность почвы… здесь кто-то ходил. Он опустился на корточки и рукой в перчатке осторожно раздвинул светящиеся листья. Под ними в мягкой земле виднелся отпечаток. Большой. Слишком большой для человека. Солдат тоже присел рядом. Его дыхание стало громче в маске. — Это… животное? Он провёл пальцем по краю следа, не касаясь его. Техник покачал головой. — Слишком аккуратный шаг. Он достал планшет и сделал снимок. В наушнике сразу ожил голос оператора: — Группа-три, что у вас? Техник не отрывал взгляда от следа. — Возможные следы На’ви, — сказал он. — Свежие. Солдат медленно оглянулся через плечо. Лес стоял тихо. Слишком тихо. — Нас видят? — спросил он. Оператор ответил не сразу. — Продолжайте наблюдение. Не отходите от транспорта дальше десяти метров. Солдат кивнул сам себе. Техник аккуратно поднялся, стараясь не задеть растения. — Смотри, — сказал он. Он указал на корень дерева рядом. На коре была едва заметная царапина — длинная, ровная. Солдат наклонился ближе. — Нож? Техник покачал головой. — Стрела. Он провёл пальцем вдоль линии. — Кто-то стоял здесь… и ждал. Солдат резко выпрямился и посмотрел вверх. Кроны деревьев закрывали небо, но между ветвями иногда мелькали тени. — Мне это не нравится, — сказал он. Где-то слева мягко скрипнула ветвь. Оба мгновенно повернули головы. Ничего. Только медленно покачивающаяся лиана. Солдат сделал шаг назад к транспорту. — Они рядом, да? Техник не ответил сразу. Он смотрел на следы, словно пытался представить движение того, кто их оставил. — Они были здесь, — сказал он наконец. Он поднял голову и медленно оглядел лес. — И ушли. В этот момент с ветки над ними бесшумно упало светящееся семя Эйвы. Оно коснулось плеча солдата и медленно сползло вниз. Солдат замер. — Это нормально? — спросил он. Техник посмотрел на него и чуть усмехнулся. — На Пандоре? Да. Солдат осторожно стряхнул семя с перчатки. — Я всё равно это ненавижу. В наушнике снова раздался голос оператора: — Группа-три, возвращайтесь к транспорту. Данные получены. Солдат выдохнул с облегчением. — Лучший приказ за сегодня. Он медленно пошёл назад, не поворачиваясь к лесу спиной. Техник задержался на секунду, глядя на следы. Потом тоже отступил. Когда они поднялись в транспорт и шлюз закрылся, лес снова стал двигаться — ветви медленно сомкнулись, скрывая мягкую землю. Следы остались. Но теперь их никто не видел. Высоко над местом, где только что стояли люди, ветви почти не двигались. Но лес не был пустым. На широкой ветви, покрытой мягким мхом, лежал разведчик клана. Его тело почти сливалось с корой — синяя кожа была закрыта полосами тёмной боевой краски, повторяющими рисунок лиан. Грудь едва заметно поднималась и опускалась. Хвост обвивал ветку, удерживая равновесие. Чуть выше, у развилки ствола, сидел другой воин — старше. Его уши медленно двигались, ловя звуки, а пальцы были глубоко вплетены в кору дерева. Внизу закрывался шлюз человеческой машины. Младший разведчик тихо выдохнул. — Они снова приходят глубже в лес, — прошептал он. Старший не повернул головы. — Мы видим их уже много дней. Где-то в листве рядом тихо щёлкнуло маленькое животное. Ни один из них не шелохнулся. Внизу двигатель транспорта загудел и начал удаляться. Младший воин чуть приподнялся на руках, напряжение прошло по спине. — Мы могли напасть. Старший медленно поднял ладонь и сделал короткий жест — нет. Движение было спокойным, но без сомнения. — Не сегодня, — сказал он тихо. Несколько секунд они слушали, как шум машины растворяется между деревьями. Старший воин осторожно коснулся коры ладонью, словно проверяя её тепло. — Лес запомнил их шаги, — сказал он. Младший посмотрел вниз, туда, где в мягкой земле остались следы людей и тяжёлой техники. — Вождь должен это увидеть, — прошептал он. Старший кивнул. Ветер прошёл по листве. Светящиеся семена Эйвы медленно опустились между ветвями. Старший разведчик сделал знак рукой — возвращаемся. Оба воина поднялись одним текучим движением. Сначала корпус, потом ноги, хвост удерживает баланс — бесшумно, как часть дерева. Через мгновение ветви снова были пустыми. И только лес продолжал медленно дышать. Ангар станции гудел ровным металлическим эхом. Где-то сверху стучали инструменты, по полу прокатывалась тележка с оборудованием, и от вибрации слегка дрожали закреплённые под потолком лампы. Запах топлива и нагретого металла смешивался с горечью кофе. Чонгук стоял у металлического стола, опираясь ладонями о холодную поверхность. В пальцах была жестяная кружка. Он сделал глоток и сразу поморщился. — Чёрт… — пробормотал он, отставляя кружку. — Кто это варит? Марк, сидевший на ящике с инструментами, даже не поднял головы. — Ты сам. Чонгук коротко выдохнул через нос, провёл ладонью по затылку и снова посмотрел на разобранный шлем на столе. Где-то за спиной раздвинулась дверь ангара. В помещение вошёл офицер связи — высокий альфа в тёмной форме. Его шаги гулко отозвались по металлическому полу. — Капитан Чонгук, — сказал он. Чон выпрямился и обернулся. Куртка чуть выбилась из-под ремня, он машинально поправил её. — Слушаю. Офицер протянул планшет. — Новое распоряжение разведке. Чонгук взял устройство, пальцы скользнули по холодному экрану. Его взгляд быстро пробежал по тексту. В ангаре снова загудел двигатель — механики запускали тестовый генератор. Шум стал глубже, разговоры вокруг стихли. — Ночной вылет? — сказал Чонгук, поднимая глаза. Он поставил кружку на стол и слегка сдвинул её, чтобы она не вибрировала от гула. — Почему ночью? Офицер сцепил руки за спиной. — Приказ штаба. Пилот посмотрел на него несколько секунд, потом кивнул в сторону коридора. — Штаб — это кто именно? Сзади послышались шаги. Мин появился у входа в ангар, на ходу застёгивая перчатку. Его взгляд сразу нашёл Чонгука. — Это я, — сказал стратег спокойно. Он остановился рядом, посмотрел на экран планшета и кивнул. Мужчина повернулся к нему всем корпусом. — Почему ночью? Юнги опёрся плечом о металлическую стойку. Под его ботинком скрипнуло крепление панели. — Потому что ночью тепловые сигнатуры слабее, — сказал он. — И лес меньше реагирует на технику. Чонгук нахмурился. — Лес реагирует всегда. Юнги слегка усмехнулся. — Но медленнее. Марк тихо присвистнул за спиной, продолжая возиться с кабелем. Чонгук провёл ладонью по лицу и посмотрел на карту на планшете. — Дальше на несколько километров… — сказал он. Он ткнул пальцем в отмеченную точку. — Мы там ещё не были. Юнги кивнул. — Поэтому вы и летите. Чон опустил планшет, шум ангара снова стал громче. Где-то сверху кто-то крикнул механику, и в ответ раздался металлический звон. — Что именно ищем? — спросил пилот. Юнги ответил не сразу. Он провёл пальцем по карте, увеличивая участок леса. — Любые признаки крупных биоструктур, — сказал он. — Высокие деревья, необычные сигналы, движение. Чонгук прищурился. — Необычные — это какие? Юнги поднял взгляд. — Те, которые не должны там быть. Несколько секунд они молчали. Пилот глубоко вдохнул, затем кивнул. — Во сколько вылет? — Через три часа, — ответил офицер связи. Чонгук поставил планшет обратно на стол и взял шлем. — Тогда готовимся. Он остановился у входа в ангар и на секунду задержал взгляд на самолёте. Металл корпуса был ещё тёплым после дневных проверок, на крыле лежал рассеянный свет станции. — Марк, проверь навигацию, — сказал командир, не повышая голоса. Он слегка постучал костяшками по корпусу. Марк, сидевший под открытой панелью, поднял голову и вытер руки о ткань на поясе. — Уже проверяю, — ответил инженер и снова нырнул внутрь отсека. Из кабины высунулся Саймон, держась одной рукой за край люка. — Я перепроверю с ним, — сказал второй пилот и спрыгнул вниз, мягко приземлившись на металлический пол. Чонгук кивнул, переводя взгляд дальше. — Райдер, топливо. Бортовой стрелок поднял большой палец, стоя у шланга заправки. — Уже идёт, командир, — ответил он и постучал по баку ладонью. Где-то за крылом раздался голос Итана. — Навигационные карты обновлены! Навигатор стоял у переносного терминала, быстро листая данные. Свет экрана отражался в его глазах. Чонгук подошёл ближе и наклонился к экрану. — Покажи маршрут, — сказал он. Итан повернул терминал к нему и провёл пальцем по карте. — Здесь, — сказал он. — Если ветер не усилится, мы будем там через сорок минут. Чонгук коротко кивнул и выпрямился. В этот момент рядом появился Коул, неся ящик инструментов. Он поставил его на пол с глухим стуком. — Двигатель проверен, — сказал механик, проводя ладонью по волосам. — Но левая турбина всё ещё капризничает. Чон подошёл к носу самолёта и присел, заглядывая под корпус. — Она всегда капризничает, — сказал он спокойно. Коул усмехнулся. — Как и её пилот. Саймон фыркнул из-за крыла. Чонгук поднялся и бросил на них короткий взгляд. — Тогда нам повезло, что у неё хороший механик. Коул слегка кивнул, но ничего не ответил. Несколько секунд в ангаре слышались только шаги, звон инструментов и ровное гудение станции. Итан закрыл терминал. — Маршрут готов. Райдер перекрыл подачу топлива. — Баки полные. Саймон снова поднялся в кабину. Альфа посмотрел на всех по очереди — коротко, спокойно. — Хорошо. Продолжаем. Он снова коснулся корпуса Кракен-7 ладонью. Самолёт тихо щёлкнул охлаждающим металлом. Пилот ещё несколько секунд стоял рядом с самолётом, слушая привычный гул ангара, потом кивнул в сторону коридора. — Пять минут. Берём паёк и возвращаемся, — сказал он спокойно. Коул подхватил ящик инструментов и поставил его у стены. — Наконец-то нормальная команда, — пробормотал механик. — А то прошлый вылет мы ели один протеин. Райдер усмехнулся и хлопнул его по плечу. — Ты и сейчас его съешь. Они вышли из ангара вместе. Двери с тихим шипением закрылись за спиной, и шум станции стал ровнее — шаги по металлическому полу, далёкие голоса, гул вентиляции. Питательный отсек находился через два коридора. Автоматические лампы включались по мере их движения. Итан зевнул, прикрывая рот рукой. — Если я сегодня не возьму энергетик, я засну прямо в кресле. Саймон усмехнулся. — Ты и с энергетиком засыпаешь. Навигатор показал ему средний палец, но без злости. Они вошли в небольшой отсек с автоматами питания. Холодный свет ламп отражался от металлических поверхностей, в воздухе пахло кофе и сухими смесями. Чонгук подошёл к автомату первым и нажал несколько кнопок. Машина загудела, перемалывая порошок. Коул сразу открыл шкаф с пайками. — Мне нужен солёный, — сказал он, перебирая упаковки. — После работы с двигателем всегда тянет на соль. Он бросил один пакет в сумку. Райдер взял два протеиновых блока и постучал ими друг о друга. — Мне всё равно. Лишь бы можно было есть одной рукой. Саймон достал маленький контейнер с лапшой быстрого приготовления. — Это единственное, что пахнет как еда, — сказал он. Итан уже открыл холодильный отсек и достал банку энергетика. — Без этого я не летаю, — пробормотал он, щёлкая крышкой. Чонгук тем временем взял металлическую кружку. Автомат щёлкнул, и тёмный кофе начал медленно наполнять её. Пар поднялся вверх. Он поморщился от запаха. Коул заметил это и хмыкнул. — Ты ненавидишь кофе. Чонгук сделал маленький глоток и скривился. — Да. Он поставил кружку на стол и вздохнул. — Но он работает. Саймон тихо рассмеялся. — Командир, который пьёт кофе как наказание. Чон бросил на него короткий взгляд. — Второй пилот, который спит на брифингах. Итан фыркнул, едва не пролив энергетик. Райдер прислонился спиной к стене и скрестил руки. — Нормально. Значит, вы оба живы. Несколько секунд они просто стояли рядом с автоматами, шурша упаковками и слушая ровный шум станции. Чонгук допил кофе и поставил пустую кружку обратно в автомат. — Возвращаемся, — сказал он. Он первым направился к выходу. Команда пошла следом. Шаги снова зазвучали по металлическому полу, и впереди уже виднелся свет ангара. Чонгук вернулся через пару часов, когда его команда уже работала во всю. Ангар гудел, как всегда перед ночным вылетом. Металл звенел от инструментов, кто-то ругался у топливного модуля, где-то рядом закрывался тяжёлый контейнер с сухим щелчком. За воротами слышался лес — редкие крики животных, глухие удары ветвей о стволы. Звук был далёким, но достаточно громким, чтобы напоминать: база стоит не на Земле. Кракен-7 стоял на платформе, уже заправленный. Тёплый свет ламп скользил по тёмному корпусу. Чон подошёл к самолёту и коротко коснулся борта ладонью. — Проверка закончена? — спросил он. Коул вылез из-под крыла, вытирая руки о ткань на поясе. — Закончена. Гидравлика в порядке, крепления держат. Только не дёргай его резко на старте. Чонгук фыркнул. — Я всегда дёргаю резко. Коул закатил глаза и стукнул корпус ключом. — Поэтому я и проверяю всё дважды. Саймон уже поднимался в кабину. Металлические ступени тихо звякнули под его ботинками. — Итан, ты там? — крикнул он через плечо. Изнутри кабины донёсся голос: — Уже здесь. Чонгук поднялся следом. Кабина встретила знакомым запахом пластика, металла и охлаждённого воздуха. Итан сидел за навигационной панелью, прокручивая карту маршрута. — Маршрут загружен, — сказал навигатор, не поднимая головы. — Ветер слабый. Помехи минимальные. Райдер в боевом секторе хлопнул ладонью по креплению сиденья. — Оружие закреплено. Если сегодня что-то полезет — я готов. Марк из технического отсека высунулся в кабину. — Системы связи работают. Только не улетайте слишком далеко, я не хочу снова чинить антенну. Чонгук сел в кресло пилота. Кресло тихо скрипнуло. — Саймон, питание. Альфа кивнул и включил панель. Приборы загорелись мягким светом. В этот момент где-то в ангаре с грохотом упала металлическая пластина. Несколько человек одновременно выругались. Саймон усмехнулся. — Люблю эту базу. Всегда шумно. Чонгук положил руки на штурвал. — Лучше шум, чем тишина. Он проверил индикаторы топлива. — Райдер, топливо? — Полный бак. — Итан, курс? — Готов. — Марк? — Всё стабильно. Чон коротко кивнул. — Тогда работаем. Снаружи снова раздался крик животного из леса — глухой и длинный. Саймон на секунду замер, потом тихо сказал: — Каждый раз мурашки. Альфа не отвёл взгляда от панели. — Привыкнешь. Двигатели начали медленно оживать, наполняя ангар ровной вибрацией. Ангар постепенно затихал, но не становился тихим. Металл продолжал жить своим звуком — где-то звякнул ключ, скрипнула тележка с инструментами, тяжёлый контейнер с сухим гулом встал на место. Кракен-7 стоял на платформе, окружённый жёлтыми лампами обслуживания. Свет отражался в тёмном корпусе самолёта, будто он уже был частью ночи. Мужчина сидел в кресле пилота, пальцы спокойно лежали на панели. Он слушал. Гул вентиляции. Шаги техников. Далёкий крик животного за стенами станции. Саймон щёлкнул переключателем. — Энергосистема стабильна, — сказал второй пилот, наклоняясь к панели. Итан провёл пальцем по навигационному экрану. — Курс загружен, — сказал он, чуть прищурившись. — Маршрут чистый. Из технического отсека донёсся глухой удар. — Марк? — бросил Чонгук. Марк высунулся из люка, потирая плечо. — Всё нормально. Просто ударился. Райдер в боевом секторе проверил крепления и хлопнул по металлической панели. — Оружие на месте. Коул обошёл самолёт снаружи, проводя ладонью по корпусу. Его ботинки глухо стучали по платформе. — Обшивка держит, — сказал механик в гарнитуру. — Можно закрывать ангар. Чон коротко кивнул, хотя Коул его не видел. В этот момент раздался голос диспетчера в наушниках — спокойный, немного усталый. — Кракен-7, подготовка к вылету подтверждена. Закрываем ворота. Где-то впереди огромные створки начали двигаться. Сначала — медленно. Потом тяжелее. Металл загудел, будто сама станция делала вдох. Свет из леса начал исчезать между створками. Биолюминесценция Пандоры постепенно скрывалась, пока не осталась тонкая полоска синего свечения. Саймон тихо выдохнул. — Всегда странно смотреть, как это закрывается. Чонгук не отвёл взгляда от приборов. — Привыкай. Створки сомкнулись с глубоким металлическим ударом. Звук прокатился по ангару и исчез в корпусе станции. На секунду стало почти тихо — только двигатели самолёта работали на холостом ходу. Потом снова заговорил диспетчер: — Кракен-7, разрешение на вылет получено. Площадка свободна. Удачной разведки. Альфа медленно сжал штурвал. — Принял, — сказал он. Саймон повернул голову к нему. — Готов? Чонгук чуть улыбнулся — почти незаметно. — Всегда. Он перевёл рычаг тяги. Двигатели загудели глубже. Пол под самолётом начал вибрировать. За стенами станции снова раздался далёкий крик ночного зверя — длинный и протяжный. Итан тихо сказал: — Ночь началась. Двигатели Кракена-7 загудели глубже, будто самолёт проснулся окончательно. Вибрация пошла по полу кабины и ушла вниз, в стойки шасси, в металлическую платформу, в сам ангар. Мужчина плавно поднял руку к панели и коротко проверил индикаторы. — Давление? — спросил он. Саймон наклонился ближе к датчикам и ткнул пальцем в строку. — Норма, — ответил второй пилот и тут же подтянул ремень на груди, чтобы плотнее сел. Итан провёл ладонью по экрану навигации, убирая всплывшие предупреждения. — Сигнал чистый, — сказал он и выпрямился, вглядываясь в тонкую сетку маршрута. Райдер в боевом секторе отстегнул и снова пристегнул карабин ремня — привычка перед взлётом. — Я на месте, — сказал он и повернул голову к боковому иллюминатору, будто проверяя темноту за стеной. Коул снаружи больше не был слышен — только редкие голоса техников в общей связи, как белый шум на фоне. Команда обслуживания отступила от самолёта. Жёлтые лампы на полу мигнули: дорожка на выезд стала живой, подсказала путь. Где-то справа прозвучал резкий металлический щелчок. Кто-то закрывал крепления на опорах ангара. И тут — новый звук. Не человеческий. Глухой, плотный, будто огромная дверь внутри станции снялась со стопора. Ворота ангара начали раскрываться. Сначала появилась тонкая линия света — холодно-синяя, почти призрачная. Потом эта линия расползлась шире, и в ангар ворвалась Пандора: влажный туман, мерцающие точки в воздухе, мягкое сияние листвы где-то снаружи. Даже через фильтры и герметизацию кабины чувствовалось, как там иначе живёт ночь. Саймон повернул голову к щели света. — Красиво, — сказал он тихо. Он не просто сказал — он задержал взгляд, будто хотел запомнить цвет. Чонгук не отвёл глаз от приборов. — Работай, — сказал он спокойно. И всё равно угол его челюсти чуть напрягся — не от раздражения, а от концентрации. Створки расползались дальше. В ангарный проём вошёл ночной горизонт — небо, как тёмная вода. В нём уже висели звёзды, а выше — едва заметные диски планет, как чужие фонари в бесконечности. Итан наклонился к стеклу, но удержался — не подался слишком. — Вижу крупные объекты… — сказал он и пальцем отметил на экране отметку. — Слой тумана низкий. Полёт будет красивый и… липкий. Он поморщился, будто сам туман мог прилипнуть к словам. Саймон коротко усмехнулся. — Липкий — отличный термин для ночного вылета. Он потянулся к тумблеру и включил внешние огни. Снаружи корпус самолёта поймал свет и на секунду стал резче — как хищник, которому подсветили бок. Пилот перевёл рычаг тяги ещё на шаг. — На выезд, — сказал он. Он сказал — и самолёт послушно двинулся. Шасси мягко покатились по направляющим. Металлический пол ангара отдавал ровным гулом, будто катился не самолёт, а тяжёлое сердце станции. Рядом, за прозрачной перегородкой, один из техников поднял руку и показал сигнал: чисто. Чон коротко поднял два пальца в ответ — без лишних слов. Самолёт пересёк линию ворот. И тут звук изменился.

В ангаре всё было закрыто: гул, отражения, резонанс. Снаружи звук стал широким, открытым. Он разлетался в ночь, смешивался с шорохом леса и далёкими криками, которые будто перекликались между собой над туманом. На площадке ночь была живой. Слева светились растения, как разлитая по земле карта — мягкие голубые и зелёные огни, а выше, на темных стволах, мерцали тонкие ниточки биолюминесценции, словно лес где-то внутри себя дышал светом. Справа в темноте шевельнулась огромная тень — не существо, просто ветви, которые качнулись от ветра, но выглядело так, будто кто-то огромный повернул голову. Саймон автоматически сжал подлокотник. — Я каждый раз думаю, что оно смотрит, — сказал альфа. Он сказал — и тут же проверил ремень ещё раз, будто ремень мог помочь от взгляда леса. Чонгук слегка наклонил голову, как делают люди, когда слушают не слова, а среду. — Оно и смотрит, — сказал альфа. Он сказал — и вывел самолёт на стартовую линию, ровно по разметке. Итан опустил голос. — Разрешение на взлёт подтверждено. Площадка чистая. Поднял палец, отсчитывая последние параметры на экране. Райдер сзади щёлкнул фиксатором. — Если что-то поднимется на высоту — я увижу, — сказал он и придвинулся ближе к своему сектору, словно хотел стать частью машины. Пилот вдохнул медленно, глубоко. Не показательно — рабоче. Так дышат, когда собирают себя в одну линию. — Взлетаем, — сказал он. Двигатели взревели, и воздух вокруг самолёта будто стал плотнее. Вибрация прошла по кабине, по костям, по зубам. Ночь дрогнула. Самолёт побежал. Туман перед носом закрутился и разошёлся, как вода. Светящиеся пылинки — то ли споры, то ли насекомые — вспыхнули в лучах огней и моментально исчезли, оставляя ощущение, что летишь через живой снег. Саймон держал взгляд вперёд, но периферией видел: под крылом уходят вниз светящиеся поля, тёмные провалы между деревьями, тонкие отражения на воде. И тут — отрыв. Шасси оторвались от земли так мягко, будто самолёт не взлетел, а просто перестал быть тяжёлым. Площадка ушла вниз. Лес поднялся навстречу — не деревьями, а масштабом: громадной тенью, бесконечной высотой, влажным дыханием. Над горизонтом висели планеты. Они были не красивым фоном, а настоящими телами: большие, спокойные, как свидетельство того, что здесь небо другое. Итан тихо сказал: — Высота растёт. Чон не улыбался. Он смотрел в ночь так, будто ночь — это маршрут. — Держим курс, — сказал он и чуть подправил штурвал. Самолёт вошёл в поток воздуха, и крыло мягко качнуло, будто Пандора проверяла, кто летит над ней. Самолёт выровнялся на высоте, и шум двигателей стал ровным — не рёв, а глубокий устойчивый гул, как дыхание большого механического зверя. Вибрация больше не била в корпус — она стала частью фона, как ветер или дождь. Под ними лес Пандоры медленно двигался — не ветвями, а светом. Огромные кроны тянулись во все стороны, и между ними текли мягкие голубые огни, как реки, только светящиеся. Чонгук держал штурвал одной рукой, второй слегка касался панели, будто проверяя её на ощупь. — Высота тысяча двести, — сказал он спокойно, после чуть наклонился вперёд, вглядываясь в туманную линию горизонта. Итан провёл ладонью по экрану навигации, увеличивая сектор карты. — Курс стабилен, — ответил навигатор и поправил гарнитуру, которая начала сползать на ухо. Саймон тихо постучал пальцами по краю панели — ритмично, почти незаметно. — Ночная турбулентность слабая, — сказал второй пилот и слегка потянулся плечами, разминая их после взлёта. В боевом секторе Райдер повернул кресло на несколько градусов, чтобы видеть и небо, и лес. — Пока чисто, — сказал стрелок и провёл рукой по ремню, проверяя натяжение. Самолёт скользнул через слой влажного воздуха. На стекле кабины на секунду появились мелкие капли — не дождь, а конденсат тумана. Они тут же исчезли, оставив прозрачную поверхность. Где-то далеко внизу раздался крик животного — длинный, протяжный. Он поднялся из леса, коснулся корпуса самолёта и растворился в шуме двигателей. Саймон повернул голову. — Никогда не привыкну к этим звукам, — секунду прислушался, будто ждал ответа из темноты. Чонгук чуть сдвинул рычаг тяги. — И не надо, — ответил командир. Итан отметил новую точку маршрута. — До следующего сектора четыре минуты, — сказал он и провёл пальцем по карте, оставляя тонкий светящийся след. В кабине стало спокойнее. Это было то состояние, когда работа уже началась, но опасность ещё не показала себя. Пауза между событиями. Саймон посмотрел вверх, через верхнее стекло кабины. — Посмотрите на это, — альфа наклонился, чтобы планета в небе попала в поле зрения остальных. Над ними висела огромная бледная планета, почти прозрачная, с тонким кольцом. Она казалась слишком близкой, чтобы быть настоящей. Итан тихо присвистнул. — Как будто можно дотронуться, — пробормотал парень и на секунду перестал следить за экраном. Чонгук тоже поднял взгляд. Он ничего не сказал. Его пальцы всё ещё лежали на штурвале, но хватка стала чуть слабее — всего на мгновение. Потом он снова опустил взгляд на приборы. — Не отвлекаемся, — сказал он. Самолёт вошёл в ещё один слой тумана. Светящиеся частицы вокруг стали плотнее. Они кружились в лучах огней, как медленные искры. Некоторые ударялись о стекло и исчезали. Сзади Райдер тихо хмыкнул. — Иногда кажется, что мы летим не в воздухе, а в воде, — сказал он. Итан кивнул. — Да. Только вода смотрит на тебя в ответ. — сразу же усмехнулся собственной фразе, будто понял, как странно она прозвучала. Чонгук чуть прищурился. — Навигация, — сказал он коротко. Итан сразу выпрямился. — Всё чисто. Маршрут держим, — сказал он и вернул масштаб карты к стандартному. Самолёт летел дальше. Шум двигателей, дыхание фильтров в масках, редкие щелчки приборов — всё это сливалось в один спокойный фон. Несколько секунд никто не говорил. И именно в этой тишине стало слышно, как далеко впереди лес поднимается выше — как тёмная стена, закрывающая часть неба. Чонгук первым заметил это. Он чуть наклонился вперёд. — Итан, увеличь сектор впереди, — пальцем указал на тёмный массив внизу. Навигатор быстро развернул карту. — Здесь нет отметок рельефа такой высоты, — нахмурился. Саймон наклонился к стеклу. — Это не скалы, — сказал второй пилот. Впереди, сквозь туман и светящиеся ветви, поднималось нечто огромное. Но пока — только силуэт. Самолёт медленно приблизился к тёмному массиву впереди. Теперь стало видно, что это не скала и не гора — поверхность была слишком неровной, живой, покрытой слоями лиан и ветвей. Чонгук чуть подался вперёд в кресле, не убирая руки со штурвала. — Обходим справа, — слегка повернул машину, уводя её в сторону. Двигатели изменили тон, переходя на более мягкую тягу. Самолёт послушно скользнул вдоль огромной структуры. Итан увеличил изображение с нижних камер. — Это дерево… — сказал он медленно и наклонился ближе к экрану. Саймон тоже посмотрел вниз. — Нет, — тихо ответил второй пилот. — Это слишком большое для дерева. Под ними поднимался гигантский ствол — настолько широкий, что его невозможно было охватить взглядом. От него расходились ветви, каждая толщиной с башню станции. Между ними висели лианы, светящиеся растения и длинные переплетённые корни. Самолёт летел рядом с этим живым массивом, и казалось, что он движется слишком медленно по сравнению с неподвижностью дерева. Где-то внизу вспыхнули мелкие огоньки — как будто кто-то зажёг свет внутри листвы. Райдер повернул кресло к обзорному окну. — Вы это видите? — спросил альфа. Итан быстро проверил приборы. — Это не техника, никаких сигналов. — провёл пальцем по экрану, меняя фильтры изображения. Чонгук молчал. Он вёл самолёт ровно, держась на безопасной дистанции от ветвей, которые уходили в темноту. Одна из них прошла совсем близко — настолько, что в кабине стало чуть темнее, когда она перекрыла свет звёзд. Саймон невольно задержал дыхание. — Представьте, если это упадёт, — сказал тихо. Он тут же прочистил горло, перехватил штурвал покрепче и на секунду отвёл взгляд в сторону приборной панели, будто пытаясь вернуть себе рабочее спокойствие. Чонгук коротко взглянул вниз, затем снова перевёл взгляд на приборную панель. — Не упадёт, — сказал он спокойно. Его рука чуть двинула рычаг управления, и самолёт плавно набрал высоту, уходя от массивных ветвей. Двигатели загудели ровнее. Ветер вокруг дерева был странным — не порывистым, а медленным, закручивающимся. Самолёт слегка качнуло. Итан наклонился к панели и провёл пальцами по ряду датчиков. — Воздушные потоки нестабильны, — сказал навигатор. Он шире расставил ноги, упираясь в пол кабины, когда самолёт слегка качнуло боковым потоком. Снизу снова вспыхнули огни — теперь ближе к стволу. Они медленно двигались вдоль коры, как будто что-то живое ползло по поверхности дерева. Райдер нахмурился, подаваясь вперёд в своём кресле. — Может, фауна? — тихо сказал стрелок. Его рука зависла над панелью прицела, но он не включил систему. Чонгук покачал головой, не отрывая взгляда от лобового стекла. — Не трогаем. Он машинально провёл ладонью по шраму на щеке, словно возвращая себе концентрацию. Самолёт продолжал обходить дерево. Ствол не заканчивался. Минуты тянулись медленно. Двигатели ровно гудели, крылья едва слышно резали плотный ночной воздух. Чтобы облететь дерево, понадобилось почти две минуты — слишком долго для одного объекта. Саймон тихо выдохнул, покачав головой. — Если это просто дерево… я не хочу видеть лес побольше. Он попытался улыбнуться, но взгляд всё равно оставался напряжённым. Итан увеличил карту на экране. — Сохраняю объект как ориентир. Он поставил метку, и на дисплее вспыхнула новая точка координат. Чонгук ещё раз посмотрел вниз. Между ветвями что-то мелькнуло — быстро, бесшумно, почти как тень. Он прищурился. Ничего. Только листья, светящиеся растения и туман между ветвями. — Продолжаем маршрут. Он слегка наклонил штурвал, и самолёт ушёл вперёд, оставляя огромное дерево позади. Шум двигателей снова стал единственным звуком в кабине. Но ощущение этого места не исчезло. Самолёт уже вышел из зоны ветвей, а пальцы Чонгука всё ещё лежали на штурвале чуть напряжённее, чем нужно. Итан первым нарушил тишину. — Маршрут чистый. — Он провёл пальцем по карте, увеличивая следующий сектор. Саймон откинулся в кресле и посмотрел в верхнее стекло кабины, где между облаками медленно двигались далёкие планеты. — Никогда не видел ничего такого, — тихо сказал он. Чонгук не ответил. Он моргнул медленно, будто возвращаясь в кабину из собственных мыслей. Райдер постучал костяшками пальцев по металлической панели рядом со своим креслом. — Командир? Стрелок наклонился вперёд, стараясь поймать взгляд пилота. Альфа чуть повернул голову. — Я здесь. Он коротко выдохнул через нос и снова посмотрел на приборы. В кабине снова стали отчётливо слышны привычные звуки — ровный гул двигателей, тихие щелчки датчиков, приглушённое дыхание через фильтры масок. Но внутри всё ещё оставалось ощущение, что он на мгновение выпал из происходящего. Саймон посмотрел на него внимательнее, слегка наклонившись в кресле второго пилота. — Ты тоже завис на секунду, когда мы облетали это дерево? Чонгук нахмурился. — Я проверял высоту и ветер. Саймон покачал головой. — Нет, я не про управление. Просто… странное чувство было. Как будто давление изменилось. Он постучал пальцем по стеклу. Итан перевёл взгляд с карты на приборы. — Давление в норме. Все показатели стабильны. — Он провёл пальцем по экрану, проверяя данные. Райдер поёрзал в кресле и посмотрел вниз, в темноту под самолётом. — Мне тоже было не по себе, — сказал он. — Когда мы были рядом со стволом. Чонгук чуть сжал штурвал. — Это просто огромный объект. Мозг реагирует. Саймон тихо усмехнулся. — То есть мы не сходим с ума? — Пока нет, — ответил альфа. Райдер фыркнул и откинулся обратно в кресле. Итан снова сосредоточился на карте. Самолёт продолжал идти по маршруту. Чонгук на секунду провёл пальцами по шраму на щеке — привычное движение, почти бессознательное. Он снова посмотрел вперёд. Двигатели ровно гудели под корпусом. Вибрация проходила через кресло, через руки, через грудь. Самолёт продолжал лететь ровно. Но альфа ещё пару секунд чувствовал странное тепло в ладонях. Потом оно исчезло. Самолёт шёл ровно, мягко разрезая влажный ночной воздух. Внизу медленно текло море листвы — тёмное, глубокое, иногда вспыхивающее голубыми огоньками биолюминесценции. Далёкие корни-арки поднимались из леса, как каменные мосты, и исчезали в тумане. В кабине было тихо — только ровный гул двигателя и редкие щелчки приборов. Итан наклонился ближе к стеклу, почти коснувшись его шлемом. — Посмотрите вниз… левее. — Он поднял руку и медленно указал пальцем. Саймон сразу подался вперёд, удерживаясь ладонью за край панели. — Вижу… — выдохнул второй пилот, прищурившись. Внизу, между деревьями, двигалось огромное светящееся существо. Его спина переливалась мягким голубым светом, словно по коже текла жидкая биолюминесценция. Райдер повернул голову из своего сектора и привстал в ремнях. — Господи… — тихо сказал стрелок. — Оно огромное. Он опёрся ладонью о перегородку, чтобы лучше видеть. Существо двигалось медленно и тяжело, почти не тревожа лес. Листья под ним прогибались, но не ломались. Итан быстро потянулся к панели записи. — Марк, камера работает? — Он постучал пальцем по экрану. Из технического отсека сразу ответил голос инженера. — Работает. Пишу всё. Где-то за стенкой раздался металлический щелчок — Марк, видимо, поправил крепление камеры. Коул тихо присвистнул в общий канал. — Оно больше нашей грузовой платформы. — Он шумно выдохнул, будто не верил собственным словам. Саймон медленно покачал головой, всё ещё глядя вниз. — Я думал, что уже привык к этому месту. — Мужчина провёл ладонью по панели перед собой. — Но нет. Райдер усмехнулся, не отрывая взгляда от леса. — К такому не привыкают. — И хорошо. Итан снова посмотрел вниз, следя за исчезающим светом между ветвями. — Представьте, если бы оно вышло к базе. — резко выпрямился, будто сам пожалел о сказанном. Марк ответил через связь: — Тогда нам бы пришлось строить базу в другом месте. Коул коротко засмеялся. — Отличный план. Самолёт продолжал двигаться вперёд. Светящееся существо медленно исчезло под кронами деревьев, растворяясь в биолюминесценции леса. В кабине снова остался только гул двигателя. И никто несколько секунд не говорил. Саймон посмотрел вперёд, на спину командира. Чонгук сидел неподвижно, руки спокойно лежали на штурвале. Плечи расслаблены, взгляд — только на маршрут перед стеклом кабины. — Командир, ты это видел? — осторожно спросил второй пилот, наклоняясь ближе. Чонгук коротко кивнул и чуть потянул штурвал вверх, аккуратно уводя самолёт над выступающей аркой гигантского корня. — Видел. Итан тихо улыбнулся, переводя взгляд с окна на приборы. — Конечно, видел. Самолёт продолжал идти вперёд, растворяясь в ночном небе Пандоры. Ещё несколько минут машина скользила над лесом, прежде чем командир медленно потянул штурвал на себя. Самолёт мягко развернулся, описывая широкую дугу над туманными кронами. — Возвращаемся. Саймон кивнул и начал вводить обратный курс, пальцы быстро пробежали по панели навигации. — Курс на базу подтверждён. Итан выпрямился в кресле и открыл окно записи данных. — Сохраняю координаты встречи с крупной фауной. Внизу лес постепенно отступал назад. Биолюминесцентные огни редели, уступая место тёмным участкам густых крон. Райдер потянулся в ремнях, разминая плечи. — Тихо сегодня. Из технического отсека сразу ответил Коул: — Не сглазь. И почти сразу раздался глухой металлический стук. — Всё нормально! — добавил механик. Марк тихо засмеялся, проверяя поток данных. — Каждый раз одно и то же. Самолёт вышел из слоя тумана, и впереди появились огни базы — холодные, ровные, чужие на фоне живого леса. Кабину залил бледный свет приборов. Чонгук медленно выдохнул. — Подготовка к посадке. Саймон сразу выпрямился. — Посадочный коридор получен. Гул двигателей стал ниже, мягче. Самолёт вошёл в ангар почти бесшумно — только воздух за корпусом тяжело вздохнул. Шасси коснулось пола. Лёгкий толчок прошёл через корпус машины и кресла экипажа. Итан первым убрал руки с панели и медленно выдохнул, потирая глаза. — Запись завершена. Райдер отстегнул ремень, металл замка тихо щёлкнул. — Это было красиво, — сказал стрелок, поворачиваясь к кабине. Коул уже открывал технический люк, проверяя крепления на ходу. — Марк, идём снимать данные. Механик спрыгнул на пол ангара, ботинки глухо ударились о металл. Марк вышел следом, держа планшет под мышкой. — Сначала телеметрия, потом видео. Инженер подключил кабель к борту самолёта. Тонкий электронный сигнал подтвердил соединение. Чонгук ещё несколько секунд сидел в кресле, глядя на тёмный проём ангара, где уже не было видно леса. Саймон тем временем передал накопители Итэну. — Это пойдёт в общий отчёт разведки. Навигатор аккуратно уложил накопитель в защитный контейнер, защёлка тихо щёлкнула. Марк склонился над планшетом, проверяя загрузку файлов. — Запись существа есть. Инженер поднял брови, не скрывая удивления. Райдер присвистнул. — Учёные будут счастливы. Где-то в ангаре загремели инструменты. Кто-то крикнул технику, загудел погрузчик, прокатился металлический скрежет колёс по рельсам. Обычная станционная жизнь медленно возвращалась вокруг них. Чон наконец встал, проводя ладонью по штурвалу, словно прощаясь с машиной. Ангар постепенно пустел. Марк закрыл планшет, зевая на ходу, и, проходя мимо самолёта, коротко стукнул ладонью по борту — как по плечу старого друга. — Спокойной ночи, командир. Звук шагов Марка растворился в гуле станции. Коул уже шёл к выходу, вытирая руки тряпкой. — Завтра посмотрим топливную систему, — бросил механик и поднял руку на прощание. Райдер лениво потянулся, хрустнув плечами. — Я спать, пока стою, — пробормотал стрелок и исчез за дверью. Саймон задержался у выхода из кабины, оглянулся на самолёт. — Хороший полёт, командир, — сказал второй пилот и коротко кивнул. Итан выключил последний экран; панель погасла мягким светом. Дверь ангара закрылась с тяжёлым металлическим звуком. Стало тихо. Остался только низкий гул вентиляции и редкие щелчки остывающего металла. Пилот стоял рядом с Кракен-7, не двигаясь. Ладонь лежала на холодном корпусе самолёта. Пальцы медленно скользнули по царапине на обшивке. Он провёл по ней ещё раз. — Что это было… — почти шёпотом. В памяти снова вспыхнула та секунда в воздухе — когда всё вокруг будто приглушилось, а внутри что-то резко сжалось, словно рядом появился кто-то ещё. Чонгук резко выдохнул и убрал руку. — Чушь… Он провёл ладонью по лицу и направился к выходу. Шаги глухо отзывались в пустом ангаре, металлический пол едва заметно вибрировал под подошвами. Коридор станции встретил его белым светом ламп и запахом металла. Проходя мимо оконного проёма, он остановился. За стеклом была ночь Пандоры. Огромная. Живая. Вдалеке светились кроны деревьев — словно медленные звёзды на земле. Над лесом висела другая планета — бледная, почти прозрачная. Чонгук прислонился плечом к стене рядом с окном. Он смотрел долго. Очень долго. Пальцы непроизвольно коснулись шрама на щеке. — Почему… Слово растворилось в тишине. Ответа не было. Только далёкие звуки ночной фауны, приглушённые стенами станции. Чон медленно оттолкнулся от стены и пошёл дальше по коридору — к жилым модулям. Шаги становились тише. Потом исчезли.

***

Ночь в Древе была не тихой. Она никогда не была тихой — просто звуки становились глубже. Лес дышал медленно: где-то щёлкали насекомые, мягко шуршали листья, по коре пробегали мелкие существа. Биолюминесцентные растения под корнями светились приглушённым голубым светом, словно земля хранила тепло дня. Но сегодня в этой привычной ночной жизни чувствовалась напряжённость. Разведчики вернулись незадолго до заката. Их запах всё ещё стоял в воздухе. Тэхён сидел на широкой ветви у края платформы, свесив одну ногу вниз. Его хвост медленно качался из стороны в сторону, иногда касаясь коры. Янтарные глаза были подняты к небу. Он не спал. Под ним, на нижних уровнях, клан постепенно укладывался отдыхать. Слышались приглушённые голоса, короткие переклички, шелест лиан. Кто-то поправлял оружие перед сном, кто-то тихо разговаривал у огня. Но никто не смеялся. Позади послышались шаги. Ки’Тэо остановился на ветви, осторожно балансируя. Молодой альфа опёрся рукой о ствол и перевёл дыхание. — Разведчики сказали, что люди были совсем близко, — сказал молодой альфа. — Ближе, чем когда-либо. Он провёл ладонью по затылку и тяжело выдохнул. Тэхён кивнул. — Они прошли по северной тропе, — спокойно ответил наездник. — Там, где обычно охотятся младшие. Ки’Тэо нахмурился. — Если бы там были дети… Он не договорил. Тэхён медленно выдохнул через нос. — Но их не было, — сказал омега. Внизу послышался тихий голос патруля и короткий ответный оклик. Ки’Тэо посмотрел вниз, потом снова на Тэхёна. — Ты выглядишь так, будто всё ещё там, — тихо сказал молодой воин. — На поле после боя. — Ки’Тэо слегка толкнул плечом, проверяя, услышит ли он. Наездник фыркнул, но взгляд не отвёл от тёмного леса под ветвями. — Я думаю о тех, кого мы потеряли, — ответил омега прямо. — И о том, что люди подошли слишком близко к нашему дому. Его хвост, до этого медленно покачивавшийся, остановился. Ки’Тэо опустил взгляд на ладони, будто снова видел на них пыль и кровь. — В следующий раз мы их остановим раньше, — глухо сказал он и сжал пальцы в кулак. Тэхён посмотрел на него долгим, спокойным взглядом. — В следующий раз мы будем осторожнее, — мягко поправил он. Над ними пролетело ночное существо; крылья почти не издали звука, но ветви качнулись, осыпая их мелкими светящимися семенами. Несколько мгновений они молчали. Ки’Тэо тяжело выдохнул. — Я всё равно не могу уснуть. Тэхён едва заметно усмехнулся. — Я тоже. Он поднял глаза к небу, где между лианами виднелись холодные звёзды и далёкая планета. Ки’Тэо посмотрел туда же. Потом резко выдохнул и ткнул омегу локтем в бок. — Помнишь, как ты свалился в воду, когда впервые слезал с Са’рей? Молодой альфа ожидал реакции. Наездник медленно повернул голову. Уши чуть прижались. — Я не свалился, — сухо сказал он. — Я спрыгнул. Ки’Тэо фыркнул. — Да. Спрыгнул лицом вниз. Он изобразил руками неуклюжий прыжок, едва не потеряв равновесие на ветви. Тэхён тихо рыкнул — лениво, почти без угрозы. — Если ты сейчас упадёшь, я тебя ловить не буду. Ки’Тэо сразу сел ровнее, хвост нервно дёрнулся. — Жестоко. Ки’Тэо всё ещё улыбался, глядя на него. Несколько секунд они сидели в тишине. Где-то внизу перекликались ночные животные, а лианы медленно покачивались от ветра. Тэхён провёл пальцами по коре под собой — и вдруг тихо хмыкнул. Почти неслышно. Почти смех. Ки’Тэо мгновенно повернул голову. — Ты смеёшься? Наездник покачал головой, стараясь сохранить спокойное лицо. — Нет. Ки’Тэо прищурился, наклоняясь ближе. — Ты смеёшься. Тэхён снова фыркнул, и на этот раз уголки губ всё-таки поднялись. — Ты выглядел глупо, — признал омега, слегка качнув хвостом. Ки’Тэо выпрямился и широко улыбнулся, явно довольный. — Значит, сработало. — Он откинулся назад, упираясь ладонями в ветвь, и посмотрел в небо, будто только этого и добивался — чтобы брат перестал молчать. А лес вокруг продолжал тихо жить своей ночной жизнью. Где-то далеко перекликались ночные тари. Биолюминесцентные растения медленно пульсировали светом, словно дыхание. Тёплый воздух двигался между ветвями, шевеля косы наездника и мягко касаясь кончиков ушей. Снизу доносился плеск воды и приглушённые голоса поздних дежурных. В небе медленно плыли облака, и между ними были видны другие миры — холодные, далёкие огни. Са’рей спал где-то выше на ветвях; иногда доносилось его тихое фырканье. Ки’Тэо первым сел, потирая лицо ладонями. — Ладно… если я сейчас не лягу, завтра Хосок меня убьёт, — сказал молодой альфа, широко зевая. Тэхён медленно кивнул, проводя пальцами по коре рядом с собой. — Он сначала будет долго читать тебе нотации, — спокойно ответил омега. — А потом убьёт. Ки’Тэо тихо засмеялся. Они поднялись почти одновременно. Ветвь под ногами мягко пружинила, листья шуршали где-то выше. Молодой воин на секунду остановился перед наездником. Его уши чуть повернулись вперёд. Он коснулся двумя пальцами своего лба, затем груди — и мягко протянул руку вперёд. — Я тебя вижу. Тэхён ответил тем же жестом — пальцы ко лбу, затем к груди. Его хвост коротко качнулся, касаясь ветви. — Я тебя вижу. На секунду между ними повисла тихая, тёплая пауза — без слов, как это бывает только между своими. Потом Ки’Тэо развернулся и ушёл по ветви, ступая мягко и почти бесшумно. — Спокойной ночи, — бросил он через плечо. — Спокойной ночи, — ответил наездник. Лес снова стал почти тихим. Тэхён лёг не сразу. Он ещё некоторое время сидел у входа в своё жилище, слушая, как дерево постепенно затихает. Где-то ниже шуршали листья — кто-то из поздних охотников возвращался по ветвям. Дальше, почти на границе слуха, перекликались ночные животные. Потом омега медленно поднялся и вошёл внутрь. Жилище было вплетено в изгиб ветви — живая древесина образовывала полукруглые стены, мягко светящиеся прожилки коры заменяли свет. На полу лежали плетёные маты и шкуры. Воздух был тёплым и пах травами — Чимин недавно приносил сушёные листья для сна. Наездник опустился на подстилку и лёг на спину, вытянувшись во весь рост. Косы тихо рассыпались по плечам. Он положил одну руку под голову, другой коснулся бусины на своей нити — привычно, почти не думая. Тишина. Но внутри неё было напряжение. Мысли не были громкими — скорее тяжёлыми. Вспоминались похороны, лица воинов, слова вождя, следы людей, которые нашли разведчики. Всё это лежало где-то внутри, как камень. Он закрыл глаза. Секунда. Вдруг — тихий щелчок где-то снаружи. Глаза открылись сразу. Уши резко повернулись в сторону звука. Голова чуть приподнялась. Тэхён замер, прислушиваясь. Ничего. Через мгновение стало слышно, как по коре пробежало маленькое животное — быстрые, лёгкие коготки. Звук удалился и исчез. Омега медленно выдохнул и снова опустил голову. Несколько секунд он смотрел вверх, в потолок из переплетённых ветвей. Сквозь тонкие щели между листьями просачивался холодный свет ночи. Он закрыл глаза снова. Почти сразу — другой звук. Где-то слева тихо скрипнула лиана. Уши дёрнулись. Глаза открылись. Он повернул голову в сторону входа и прислушался внимательнее. Хвост чуть напрягся, кончик едва заметно двигался. Снаружи прошёл ветер, и лиана снова качнулась. Тэхён тихо фыркнул себе под нос. — Просто лес… Он перевернулся на бок, подложив руку под щёку. Дыхание постепенно стало ровнее, но полностью расслабиться он всё равно не мог. Тело отдыхало, а слух продолжал ловить каждое движение ночи — привычка охотника и наездника, от которой невозможно избавиться. Где-то далеко фыркнул Са’рей. Дерево едва слышно скрипнуло. На этот раз омега не открыл глаза. Через некоторое время он всё-таки уснул — неглубоко, как спят те, кто готов проснуться в любой момент.

Когда лес перестанет отвечать, Эйва позовёт чужое сердце.

Под корнями огромного дерева лежало тело — неподвижное, чужое. Корни медленно поднимались из земли, как дыхание. Они не сжимали — касались. Обвивали плечи, руки, грудь. Светящиеся семена Эйвы опускались сверху, ложились на кожу, на волосы, на закрытые глаза. Земля под ним мягко пульсировала.

Он придёт не из леса, но станет его голосом.

Тело медленно приподнялось, словно его поддерживали сами корни. Свет проходил сквозь него — янтарный, тёплый, как рассвет в листве. Вокруг — бесконечный лес. Тихий. Ждущий.

Тот, кто не слышал Эйву, услышит её громче других.

Рука чужого альфы коснулась земли. В тот же момент корни под ладонью вспыхнули мягким голубым светом, как если бы кто-то зажёг память под корой. Лес ответил. Сначала едва слышно. Потом глубже.

Он будет стоять между страхом и жизнью.

Тень огромных крыльев закрыла небо. Торук — огромный, тёмный, почти чёрный с переливами синего — опустился перед альфой. Его глаза светились янтарём, как угли. Они смотрели друг на друга долго. Без страха. Икран раскрыл пасть и резко рыкнул — не угрожающе, а признавая.

Связь не всегда рождается из крови. Иногда — из выбора.

Коса альфы поднялась сама, словно её потянул ветер. Икран наклонил голову. Цахейлу. Мир на мгновение стал тихим — как перед грозой. А потом вспыхнул свет.

Торук Мактт поднимется, когда небо станет тяжёлым.

Альфа сидел на спине икран. Ветер рвал волосы, лес уходил вниз бесконечной глубиной. Крылья резали воздух тяжёлыми, уверенными движениями. Внизу — клан. Маленькие огни между ветвями. И опасность, приближающаяся с другой стороны леса.

Он принесёт боль, чтобы сохранить жизнь.

Яркие вспышки в темноте. Шум чужих машин. Огонь. Альфа опускается перед кланом, закрывая его своим телом и крыльями икран. Свет Эйвы вспыхивает вокруг него, словно сама земля поднимается навстречу.

Чужое сердце станет частью песни.

Семена Эйвы снова падают — медленно, бесконечно. Они ложатся на плечи альфы, на крылья, на ветви вокруг. Лес больше не молчит. Он поёт.

Когда пламя коснётся леса, два пути пересекутся.

Огонь поднимается между деревьями — не живой огонь Пандоры, а резкий, чужой, металлический. Искры падают на листья, но не сжигают их — лес отступает, словно дышит. Альфа стоит среди этого света. Его силуэт дрожит в горячем воздухе.

Тот, кто чувствует лес, узнает его раньше, чем увидит.

Тэхён стоит на ветви — неподвижно. Его уши прижаты, хвост медленно движется, удерживая равновесие. Он не видит лица альфы — только спину, плечи, свет вокруг него. Но сердце бьётся быстрее, чем должно. Словно лес уже знает этого чужого.

Связь рождается там, где страх встречает доверие.

Альфа поворачивается. Лица всё ещё не видно — только глаза, светящиеся в огне янтарём. Тэхён делает шаг вперёд по ветви, почти не касаясь её ступнями. Движение мягкое, пружинистое — как у охотника. Лес между ними становится тихим. Даже огонь словно замирает.

Песнь начнётся с одного шага.

Альфа делает шаг вперёд. Тэхён — тоже. Но расстояние между ними не сокращается — как будто сон не позволяет им встретиться. Только свет становится ярче. Только лес начинает звучать глубже.

Когда чужое сердце найдёт путь домой, лес перестанет бояться.

Огонь гаснет. Остаётся только биолюминесценция — мягкая, живая. Альфа исчезает в свете падающих семян Эйвы. Последнее, что остаётся — ощущение тепла в груди. Тэхён проснулся резко — не от звука, а от ощущения, будто кто-то позвал его изнутри сна. Он несколько секунд лежал неподвижно, глядя в переплетение ветвей над головой. Биолюминесцентные точки медленно гасли — ночь уходила, но утро ещё не пришло. Омега глубоко вдохнул. Воздух был прохладным, влажным, пах корой и цветами корней. Сердце билось чуть быстрее обычного. Его уши медленно повернулись в сторону леса. Потом — в другую. Тишина. Он сел, опуская ноги на тёплую кору платформы. Хвост скользнул по поверхности дерева, помогая удержать равновесие. Сон ещё держался внутри, как слабый свет под кожей. Тэхён поднялся. Он вышел на внешнюю ветвь, где воздух был холоднее. Дерево под ступнями медленно покачивалось — почти незаметно, как дыхание. Внизу лес ещё спал, только редкие ночные животные перекликались между корнями. Наездник опёрся ладонью о ствол и посмотрел вверх. Небо Пандоры было глубоким и тёмным. Далёкие планеты висели неподвижно, как светящиеся камни. Между ними медленно текли облака. Несколько мгновений ничего не происходило. Потом — движение. Маленькая точка пересекла небо слишком быстро для птицы. Тэхён моргнул, пытаясь сфокусироваться. Уши резко повернулись вперёд, хвост приподнялся. Точка снова появилась — теперь ближе. Слишком ровное движение. Слишком прямой путь. Воздух едва заметно дрогнул — низкий, чужой звук прошёл по ветвям и исчез. Омега сделал шаг вперёд по ветви, почти не касаясь её ступнями. Кора под ногами мягко скрипнула. Он всмотрелся в темноту, пока глаза не начали слезиться. Точка пронеслась над лесом и исчезла за линией дальних деревьев. Тишина вернулась почти сразу. Но не полностью. Лес будто задержал дыхание. Тэхён медленно выдохнул. Его уши ещё некоторое время были направлены в сторону, куда исчез свет. Хвост не двигался — редкое для него состояние. Он положил ладонь на кору дерева. Обычно она отвечала теплом. Сейчас — почти никак. Омега нахмурился. Где-то глубоко в лесу проснулась стая мелких животных — короткий тревожный шелест пробежал по листве и затих. Сверху сорвалось несколько светящихся семян Эйвы, медленно опускаясь между ветвями. Тэхён смотрел, как они падают. Сон всё ещё был рядом. И чувство — тоже. Не страх. Предчувствие. Он стоял на ветви ещё долго, пока небо не стало светлее.