Скрытое

Лог сидел на койке после недавней операции по пересадке его органов Мицуки. Операция была тяжёлая, повреждённые органы Мицуки (это почти все) поместили на время в тело его старшего брата, Лог чувствовал себя неважно, всё тело ныло, но самое главное, что с Мицуки всё было в порядке. Логу хватало, что младший брат улыбнулся ему и поблагодарил его, он даже будто выразил к нему сочувствие, но, наверное, это всё же желание увидеть то, чего нет. Аппарат жизнеобеспечения громко пищал, гудела техника. В коридоре никого не было. Логу казалось, что он остался совсем один в лаборатории, хотя и знал, что где-то там бродили Суйгецу, Карин и Джуго, выполняя приказы своего господина. Вскоре прибыл и сам Орочимару. Его Лог очень ждал. — С Мицуки всё в порядке, — сказал учёный хриплым голосом, как только зашёл. Он уходил в чёрном плаще, но пришёл уже без него. — Седьмой команде удалось победить Дипо. Только Мицуки лишился одной руки, но она мигом отрастет. У Лога как гора с плеч упала. — Твои новые органы скоро будут готовы, — сказал Орочимару. — Вскоре я проведу операцию, и ты снова встанешь на ноги. — Спасибо, Орочимару-сама. Учёный улыбнулся и направился к выходу, но резко остановился. — Я рад, что ты смог принять такое важное решение, — начал он. — Отдать свои органы Мицуки. Мысль пустить тебя под нож ради него не пришла даже в мою извращенную по человеческим меркам голову. Я привык думать, что в эмоциональной сфере Мицуки продвинулся куда дальше тебя, но такая жертвенность доказывает, что и в тебе немало человеческого. Лог не знал, что на это ответить, но видел, что собственные рассуждения Орочимару понравились. Ещё немного постояв неподвижно, он снова заговорил: — Не позвать ли Суйгецу, чтобы он развлекал тебя? — Нет, я хочу побыть в тишине. — Как хочешь. И он вышел. Лог задумался. «…и в тебе немало человеческого». «И как же много его во мне? Есть ли оно вообще? И если есть, откуда оно взялось?» — эти вопросы очень волновали его в прошлом. Лог стал вспоминать своё детство, если этот промежуток его жизни можно было так назвать. Он не знал, зачем Орочимару породил его на свет, но тогда он и не задавался подобными вопросами, воспринимая своё существование как данность. Орочимару обучал его различным наукам и тренировал как шиноби. Каждый день он приходил в комнату, которую выделил своему созданию, и учил его: математике, физике, биологии, химии, медицине, грамматике и прочему — всему, что знал сам, а знал он много. Спустя какое-то время позволил присутствовать при опытах, ещё позже –на вскрытии трупов животных и людей. Так Лог познал анатомическое богатство различных существ. Тренировки навыков шиноби тоже проходили продуктивно. Не прожив ещё и года, Лог уже владел тремя стихиями, владел техникой призыва, знал все техники, завязанные на использовании змей в бою, прекрасно управлялся с несколькими видами оружия. Тренировки и уроки Орочимару проводил сначала каждый день, потом зачем-то выделил Логу один выходной. Лог не понимал его смысла. Без уроков и тренировок ему было нечем заняться, поэтому он всё равно учился, только самостоятельно. Иногда ему приходилось слушать болтовню Суйгецу. Он рассказывал обо всем и одновременно ни о чем: о том, как прорвало трубу в ванной и Орочимару заставил его самого там всё чинить, о том, как Карин дала ему по «башке» за то, что он «сожрал» её йогурт, о том, как Джуго показал ему енота, а тот его укусил (он боялся, что заболел бешенством, хотя Карин и проставила ему все необходимые уколы). — Ты единственный, кто всегда меня слушает в этом проклятом месте, — сказал Суйгецу Логу. — Ой, ты только Орочимару не говори, что я назвал его лабораторию проклятым местом. Лучше ему не знать, как мне тут всё не нравится. — И не думал. Я не расценил твои слова как недовольство. — Ты вообще слушаешь, что я говорю? — Слушаю. Я помню всё, что ты мне рассказывал. Вчера ты говорил, что у тебя во время опытов что-то взорвалось и Орочимару тебя «чуть по стенке не размазал». Ты говорил об одном событии семнадцать минут. Позавчера… — Ладно, хорошо я понял. Ну и память у тебя, пацан. Всё запомнил, а то, что я лабораторией Орочимару недоволен, даже не смог сообразить. Ты вообще человек? Или Змей полностью новый вид вывел? — У меня нет этих данных. — Ладно, закрыли тему. Давай я тебе лучше расскажу, как я… И тогда говорил ещё около часа. Во время всего этого разговора (точнее, монолога) Лог не сказал ни слова, но запомнил всю описанную ситуацию в мельчайших подробностях. После того, как Суйгецу ушёл, Лог задумался над его словами: человек он или всё же не совсем? Орочимару называл его искусственным человеком, но ключевым тут явно было слово «искусственным». Это уже проводило черту между ним и «естественными» людьми. Тем более его создал гений Орочимару, он вряд ли бы стал создавать копию обычных людей, в которых видел лишь ресурсы для экспериментов и достижения своих целей. Лог тоже был ресурсом для Орочимару, но вряд ли, чтобы такой ресурс получить, нужно было создавать его с нуля самому, людей, произведённых ненаучным путем, и так всегда имелось в достатке. Значит, он всё-таки отличался. Но как сильно? На одном из уроков Орочимару спросил у Лога: — Знаешь ли ты, зачем я обучаю тебя всему этому? — Нет. — И тебе никогда не было интересно? — Нет. Я буду делать всё, что прикажете, не задумываясь. — Замечательный ребёнок, — улыбнулся Орочимару. — Я воспитываю из тебя верного помощника, которому я могу доверить всё что угодно. А чтобы служить мне, нужно знать и уметь немало. — Я понял вас, Орочимару-сама. Так Лог получил обоснование всех своих действий. Но это обоснование ему тогда было и не особо нужно. На следующий день Орочимару пришёл обучать его снова. Лог тут же, как по команде, открыл пособие по органической химии. Орочимару принёс ещё и какие-то свитки и разложил их на столе. Урок начался. Лог показывал, как хорошо усвоил вчерашний материал. Он долго думал, стоит ли, но в конце занятия всё же спросил: — Орочимару-сама, насколько сильно я отличаюсь от людей? — Интересный вопрос, — прохрипел он. — Но я не люблю давать готовые ответы. Предлагаю тебе узнать это экспериментальным путем... — Я слушаю вас. — Завтра Карин пойдёт в лабораторию моих подчинённых, чтобы проверить результаты их работы и составить для меня в дальнейшем отчёт. В этой лаборатории полно людей. Можешь сходить с ней. Лог согласился и стал ждать завтрашнее утро. На следующий день Лог вышел из лаборатории вместе с Карин. Девушка ещё зевала и выглядела невыспавшейся. Лог всю ночь не спал, но чувствовал себя нормально. Они двигались по каменистой дороге около десяти минут. Один Лог дошёл бы быстрее, Карин шла не спеша, успевая жаловаться на ветреную погоду, туман и холод. Лог на её жалобы ничего не отвечал, все факторы, ей перечисленные, нисколько ему не мешали. Наконец-то они дошли до большой двери, которая была прямо в скале. Карин постучала, и ей открыл черноволосый бородатый мужчина. Он был почти два метра ростом, имел большие мускулистые руки, на которых проступали вены. На лбу у него была повязка шиноби Звука. Карин, даже не посмотрев на мужчину, прошла дальше. Лог пошёл за ней и оказался в длинном каменном коридоре, тьму которого разгоняли лампы, излучавшие белый свет. Пройдя пару метров, он так и не увидел людей и уже успел подумать, что экспериментальным путем ничего выяснить не получится, как тут показался худощавый блондин, одетый в медицинский халат. Он вышел из какой-то комнаты, открыв небольшую белую дверь, которых в этом коридоре было множество. — Приветствую, Карин, — сказал он, поправляя очки. — Пришла узнать, как у нас идут дела над проектом, да? — Мужчина мял руки и часто моргал. — Да. А чего ты, Кеншин, выглядишь таким взволнованным? — произнесла Карин и нахмурилась. — Понимаешь, тут небольшая авария произошла, и мы не успели выполнить работу до конца, и… Лог внимательно слушал их разговор, но тут его отвлекла девочка, вышедшая из той же двери, что и Кеншин. Она была примерно одного возраста с Логом, то есть девяти-десяти лет, имела длинные чёрные волосы, заплетенные в косу, лицо её было бледным, глаза — большими, ресницы — густыми. Она была одета в кружевное белое платье и такого же цвета маленькие туфельки с розовым бантиком. Она внимательно смотрела на Лога, не шевелясь. Потом её тонкие губы расплылись в улыбке. — Ты понимаешь, что Орочимару тебя по стенке размажет? — закричала Карин — девочка вздрогнула и посмотрела на Кеншина. — Это уже не в первый раз. — В последний раз было два года назад. — Для Орочимару такой короткий временной промежуток ничего не значит! — не успокаивалась Карин. Блондин начал оправдываться. В это время к Логу подошла девочка. — Привет. Меня зовут Кагаку Сатоми, — сказала она. — А тебя? — Мицуки — Какое красивое имя! А зачем ты пришёл к нам? — Для изучения человеческих индивидов. Сатоми захлопала глазами, но не перестала улыбаться. — Хочешь я проведу тебе экскурсию по нашей лаборатории? Наверное, это поможет твоему изучению. — Я принимаю предложение. — Ура! — Сатоми подпрыгнула. — Папа, можно я всё тут покажу Мицуки? — Карин, а что за мальчик с тобой? — Кеншин посмотрел на Лога. — Неужели твой? Когда успела? — Нет, идиот, он не мой ребёнок. Он подчинённый Орочимару. — И зачем ты его привела с собой? — Орочимару сам попросил. — Зачем ему это? — Чтобы ты ещё больше испугался! Он между прочим шиноби. — Шиноби? Как интересно! Надеюсь, если я отпущу свою дочь с ним, он не покромсает её? — Если в убийстве или причинении вреда нет причин, он не будет этого делать. — Мне что-то всё равно боязно. — Кеншин снова стал мять руки. — Деточка, может, ты не пойдёшь никуда с этим подозрительным молодым человеком? — Ну папа! Я хочу с ним пообщаться! — Да опусти ты её с ним, — вмешалась Карин. — Он хороший мальчик. Если Орочимару не прикажет, он никого и пальцем не тронет. — А если Орочимару приказал ему убить мою дочь? — Если ты сейчас не закроешь рот, я убью тебя без каких-либо приказов! Карин замахнулась — Кеншин сжался. — Хорошо, хорошо, понял, — быстро произнес он. — Сатоми, иди. Я разрешаю. — Спасибо! — Сатоми подпрыгнула и захлопала в ладоши. Она схватила Лога за руку и куда-то повела его дальше по коридору. Лог смотрел назад и видел, как Карин и Кеншин прошли несколько метров и завернули в какую-то комнату. — Мне в большинство комнат нельзя, — говорила на бегу Сатоми. — Но я покажу тебе, что могу. Они добежали до лестницы, их руки во время всего пути не расцеплялись. Они вбежали на второй этаж — снова коридор. Сатоми запыхалась и остановилась, чтобы отдышаться. Лог терпеливо ждал, пока она закончит. Даже во время этого действия она не отпускала руку нового знакомого. Потом они помчались дальше. — Здесь весовая комната, — сказала Сатоми, показав свободной рукой на первую в коридоре комнату справа. Она дотронулась до ручки. — И она даже открыта. Зайдя туда, дети увидели женщину в белом халате. Она была низкой и немного полноватой. Женщина сидела за столом, на котором расположилось несколько весов. — Это Мива, подчиненная моего папы, — сказала Сатоми, подведя Лога к сотруднице лаборатории. — Она очень добрая, кормит меня конфетами. — Сатоми, это кто с тобой? — Этого мальчика зовут Мицуки, он пришёл с Карин, я ему тут всё показываю. — Зачем? — Ему интересно. — Здравствуйте. Я подчинённый Орочимару, шиноби Звука, прибыл для изучения человеческих индивидов, — как рапорт, произнес Лог. — Звучит угрожающе, — сказала Мива и поежилась. — Никаких корыстных мотивов в моем пребывании здесь нет. — Хотелось бы верить. Лог осмотрел комнату, в которую его привели. Она была небольших размеров, имела кондиционеры воздуха, вентиляции, увлажнители, датчики температуры, влажности и атмосферного давления, шкаф, в котором находился автоматический контроллер, компьютеры, весы разных видов (технические, механические, аналитические) — всё необходимое, чтобы измерить точную массу веществ, минимизировав влияние температуры, влажности и прочих факторов. — Ладно, побежали, тут ничего интересного, какие-то приборы, — сказала Сатоми и потянула Лога в коридор. Он думал тогда: «Неужели она не знает названия этих приборов? Или она просто обобщила, что они «какие-то»? Лог начал размышлять над тем, что, возможно, человеческих детей не обучают всем тонкостям науки. В таком случае он не понимал, как они вообще живут. — А это комната реа… к… ри… Как там? А, комната рекреации. — «Можно сделать вывод, что человеческих детей лингвистике тоже не обучают как следует». Сатоми и Лог забежали в неё. Там на небольшом кожаном диване салатового цвета развалился молодой юноша с длинными русыми волосами, человек жевал печенье, запивая его соком в маленькой упаковке. Лог присмотрелся — сок был апельсиновым. — Привет, Фумио! — помахала ему свободной рукой Сатоми. — Привет. Это кто с тобой? — прожевав, ответил юноша. — Мицуки, он пришёл сюда для изучения… Как ты там сказал? — повернулась к Логу девочка. — Для изучения человеческих индивидов. У Фумио, видимо, не нашлось, что ответить: он сидел и хлопал своими карими глазами. — Вот тут, короче, мы отдыхаем, — не обратив на это внимания, сказала Сатоми. — Вот диваны, стол, стулья, за ними можно поесть, но у Фумио есть дурацкая привычка есть на диване, за что его ругает папа. Есть даже телевизор. Лог обратил взор на маленький телевизор, из которого торчали антенны. Он стоял на небольшом деревянном столике у входа. — Побежали дальше, — потянула из комнаты Лога Сатоми. Так она ему показала ещё столовую, туалет и душ. Во всех этих комнатах были люди (как оказалось, Сатоми привела Лога в женский туалет, и его оттуда с криком выгнала какая-то девушка), но ничего интересного Лог от них не узнал. Они просто ели, справляли нужду, делили, кто пойдёт в душ следующим. Из последнего ещё можно было сделать какой-то вывод (например, как человеческие индивиды справляются с конфликтными ситуациями), но Сатоми не давала Логу уделить достаточно времени этому явлению. — А вот это моя комната, — сказала она и улыбнулась до ушей. На двери комнаты висела надпись: «Комната самой милой девочки на свете Кагаку Сатоми». Дети зашли туда — Лог поморщился от того, что ему в глаза ударили яркие цвета. В комнате были поклеены розовые обои с белыми бабочками и такого же цвета розами, стоял розовый шкаф с куклами, кровать из белого дерева, столик, на котором были разбросаны книги, карандаши и листы бумаги, рядом с ним — стулья, был ещё один столик — на нём стояли фарфоровые статуэтки, имелись также большое зеркало, полки с различными средствами для нанесения макияжа, ещё один шкаф, где, предположительно, висела одежда. Всё содержимое комнаты освещала небольшая лампочка. — Красивая, да, у меня комната? — спросила Сатоми. Лог не знал, какими способами измерить красоту данного помещения, но кивнул. Он принялся вспоминать свою комнату. Она была примерно таких же размеров, но в ней даже не было обоев — просто белые стены. У Сатоми были игрушки — Лог никогда ими не интересовался. По сравнению с ним Сатоми имела много мебели в своей комнате: у Лога же были только кровать, стол и один стул, маленький шкаф с книгами и свитками и шкаф под одежду. — Это мои куклы, — сказала девочка и потянула Лога к шкафу. Лог их внимательно осмотрел, понял, что человеческим детям нужны яркие игрушки, а ещё их должно быть много. — Тебе какая больше нравится? — Никакая. — А ну да, ты же мальчик, вы ничего не понимаете в куклах, — махнула на него рукой Сатоми. Он не понял, при чём тут его пол. Орочимару говорил, что наличие тех или иных гениталий ни на что не влияет. — Тебе понравилась наша лаборатория? Лог покивал. — А давай дружить? — Это как? Никто никогда даже не произносил при Логе слова «дружить». Он очень мало знал об этом явлении человеческого социума. — Ну, мы будем играть вместе, — принялась объяснять Сатоми. — Не заинтересован в подобном времяпровождении. — Хорошо. Мы можем делать то, что ты хочешь. Лог не знал, что отвечать, а Сатоми сверлила его взглядом. — Я принимаю твоё предложение, — сказал наконец-то Лог. Он порешил, что совместная деятельность с человеком поможет ему лучше понять, что есть между ними общего и различного. — Ура! У меня теперь есть друг! — подпрыгнула Сатоми и наконец-то отпустила руку Лога. — У меня тоже никогда не было друзей. Я очень рада, что наконец-то мне будет, с кем проводить время. А ты рад? Лог не знал, каково это испытывать радость, но снова кивнул. Тогда он сделал вывод, что если не знаешь, что отвечать на человеческий вопрос, то можно просто кивать (конечно, если на вопрос возможен односложный ответ «да» или «нет»). Тут в комнату постучались. Сатоми открыла — в коридоре стояли Карин и Кеншин. — Вы наигрались? — спросила Карин. — Если честно, ещё нет, — сказала Сатоми и уставилась на Лога. — Но Мицуки не сможет с тобой больше играть, у него есть свои дела, — объяснила Узумаки. Сатоми пришлось отпустить своего единственного друга. Лог и Карин успели дойти до лестницы, как вдруг они услышали шаги сзади. Они увидели, что за ними бежит Сатоми. — Я провожу вас до выхода, — сказала она. Лог не понял смысла этого действия, ведь он и Карин могут дойти и сами, но противиться не стал. Сатоми снова глядела на него всю дорогу, он смотрел на неё, сам не зная зачем. Карин взглянула на них и хихикнула, но Лог комического элемента в данной ситуации не увидел. Так, ничего не понимая, он дошёл до самого выхода. Сатоми попрощалась с ним — он с ней, и он и Карин отправились в лабораторию. Идя до неё, Лог думал, что ему дала эта вылазка в человеческое общество. Он понял, что люди любят показывать своё жилище новоприбывшим, человеческие дети не имеют базовых знаний в науке и интересуются игрушками, также стало ясно, что людям свойственно быстро предлагать другим людям заключить социальную связь под названием «дружба», смысл которой в совместной деятельности. Но тогда Лог подумал ещё о том, что для таких выводов была слишком маленькая выборка, по сути, одна девочка лет девяти-десяти. Основываясь на поведении одного лица, нельзя делать вывод о поведении целого вида. Лог понял, что ему для познания людей необходимо взаимодействовать ещё с кем-то. Нужны люди разных полов, возрастов, социального статуса, рода деятельности. Родитель сказал, что в той лаборатории полно людей, но этого многообразия Лог не особо заметил. Возможно, все были заняты работой. И как ему даже при нахождении подходящих индивидов заговорить с ними? Сатоми начала общение сама, но явно не все люди будут проявлять к нему столько интереса. Размышляя обо всем этом, Лог понял, что решение высшей математики даётся ему легче, чем анализ человеческого поведения. Этот эксперимент оказался сложнее, чем он предполагал. Через два дня у Лога был выходной и он тренировался один на улице — практиковал техники элемента молнии. Было раннее утро. Как и во время похода в лабораторию, всё затянул туман, дул холодный ветер, погода стояла хмурая. У людей принято жаловаться на такое, но Логу данные условия не доставляли дискомфорта, ни физического, ни морального. К нему подошла Карин. Она хмурилась, держала руки крест-накрест, немного дула губы. — Я снова была в той лаборатории, — начала она. — Сатоми, ну дочка заведующего лабораторией, всем мозги вынесла, когда ты уже к ней придёшь. — Я должен был прийти? — Она сказала, что вы друзья. — И как данное обстоятельство связано с тем, что я не посещал лабораторию два дня? — Ну, у друзей принято часто общаться. — Приму к сведению. — Так ты придёшь к ней? — Приду. — Ну и славно. И она ушла. Лог закончил тренировки и отправился к лаборатории. По дороге он задумался, пропустит ли его страж. У него не было никаких документов. В прошлый раз его пропустили, потому что он был с Карин, которую все знали в деревне как приближенную Орочимару. Лог понял, что нужно было взять с собой хотя бы повязку, чтобы доказать, что он шиноби Звука, но он находился уже далеко. Лог понадеялся, что страж запомнил его с первого раза. Он постучался точно так же, как Карин, и ему открыли. Показался тот же самый страж. — С какой целью? — сурово произнес он. Лог по сравнению с ним выглядел очень маленьким, но он понимал, что в бою легко одолеет этого шиноби. Что отвечать, Лог не знал. У него не было никакой практической цели. Пока он размышлял, какой дать ответ, шиноби смотрел на него, как на преступника. Вдруг у двери оказалась Сатоми. Лог даже не заметил, как она прибежала. У этой девочки явно были задатки шиноби: как минимум она могла быстро передвигаться. — Казошими, пропусти его, это мой друг, — сказала Сатоми стражу. — И зачем он пришёл? — Он пришёл ко мне в гости. — Лаборатория не проходной двор, — монотонно отчеканил Казошими. Тут Лог увидел, что к ним по коридору двигался Кеншин. — Что тут у вас? — сказал он, приблизившись. — Пришёл мальчик с неизвестной целью. Сатоми говорит, что это её друг, — объяснил Казошими. — Я его помню, он приближенный Орочимару, — улыбнулся Кеншин. — В таком-то возрасте? Лог не понял, почему он удивляется. Было немало случаев, когда кто-то становился близок к Орочимару в раннем возрасте. Например, Саске и Кимимаро. Но, возможно, страж поступил Орочимару на службу не так давно. Сейчас самые близкие к Орочимару люди - Карин, Суйгецу и Джуго, которые уже взрослые, а о Логе тогда в Ото было мало кому известно. — Я ничего про него не знаю, мне так Карин сказала, — пожал плечами заведующий лаборатории. — Впусти его, Казошими. Пусть Сатоми порадуется. И не боись, он ничего тут выследить не сможет и Орочимару не доложит. Карин ещё два дня назад вынюхала всё, что можно было. — Спасибо, папа! — запрыгала Сатоми. Она схватила Лога за руку и снова его куда-то повела. Казошими долго смотрел им вслед. Такая тактильность уже даже Лога начала напрягать, поэтому он решил сообщить об этом виновнице своего дискомфорта. — Держание за руки — это обязательное условие нашего взаимодействия? — спросил он, когда они подбегали к лестнице. — Ты хочешь, чтобы я тебя отпустила? Лог кивнул. Сатоми надула губы, но выполнила то, чего от неё хотели. Дети вбежали в комнату девочки. Сатоми начала разглядывать помещение, её грудь быстро поднималась и опускалась. — Присаживайся за стол, — сказала она Логу. Он послушно сел за стол, где по-прежнему были разбросаны книги, карандаши и листы бумаги. — Вот смотри: здесь я нарисовала свою семью, — проговорила Сатоми, сидевшая на стуле справа от Лога, и показала ему лист бумаги, на котором были изображены мужчина, женщина, девочка и совсем маленький ребёнок неопознанного пола. — Это мои папа, мама и моя младшая сестра Ацуко. Лог не знал, какой реакции от него требовалось, поэтому он просто кивнул. — Родители очень редко со мной общаются, они постоянно заняты работой, мне совсем не с кем играть, я тут единственный ребёнок, — сообщила Сатоми. — Потому я так рада, что познакомилась с тобой. Ты мой первый друг. Лог снова повторил заученный жест — кивок. — Моего папу зовут Кеншин, он тут главный, подчиняется напрямую Орочимару. Мою маму зовут Михо, она раньше была шиноби, но теперь она просто учёный. Сестру, как я уже сказала, зовут Ацуко. Ей два года, мне девять. Лог не знал, зачем ему эти сведения, но благодаря хорошей памяти он мигом запомнил всю полученную информацию. — А тебе сколько лет? Логу на тот момент было одиннадцать месяцев и четыре дня, но он знал, что его биологический возраст равнялся девяти-десяти годам. — Мне девять лет. — Мы одного возраста! Лог снова кивнул. — А расскажи про свою семью, как я рассказала тебе про свою. — У меня нет семьи. Сатоми сразу же перестала улыбаться, она ахнула и стала как-то по-другому смотреть на Лога. Она бросилась к нему и обхватила его руками. — Извини, пожалуйста, я не знала. Она начала гладить его по спине, и Лог не понимал, что произошло. — Мне так жалко тебя! Так жалко! Лог неподвижно сидел на стуле, пытаясь придумать рациональное объяснение поведению девочки. — Давай тогда поговорим о чем-нибудь другом! Кивок. — Хочешь есть? Лог не хотел, но кивнул. Сатоми куда-то убежала. Вскоре она вернулась с двумя тарелками, на которых лежала какая-то неизвестная пища. — Ты любишь бургеры? Лог никогда их не ел, он на тот момент вообще был мало знаком с какой-либо едой, так как все питательные вещества получал из капсул, изготовленных Орочимару, но снова кивнул. Сатоми положила перед ним тарелку, сказала угощаться и сама принялась за приём пищи. Лог взял бургер точно так же, как и его собеседница, и тоже стал есть. Бургер показался ему вкусным, но есть его ещё раз у него не возникло желания. В отличие от него, Сатоми явно получала удовольствие. Тогда Лог сделал вывод, что люди придают еде большее значения, чем он. — Вкусно? Кивок. — Даже не отблагодаришь? Где твои манеры? — Что я должен сделать? — Скажи волшебное слово. Лог не понял. — «Спасибо». Ты должен был это сказать. — Спасибо, — повторил Лог. Сатоми улыбнулась. Когда они доели бургеры, она унесла тарелки и снова прибежала. — А теперь моя очередь благодарить, — начала она. — Спасибо, что слушаешь мою болтовню, хотя и молчишь. Обычно мне говорят заткнуться. А ты один не злишься. Ты вообще умеешь раздражаться? Этот вопрос заставил Лога задуматься. Он никогда не раздражался, только видел, как злятся другие, и не понимал, зачем люди тратят энергию на такие сильные эмоции, это же нерационально. — Снова ничего не отвечаешь, — сказала Сатоми. — Ну ладно. Оставшееся время они провели за разглядыванием кукол, снова поели (на этот раз картошку фри, которую Лог тоже никогда не ел), Сатоми почитала новому другу книгу, где рассказывалось про ребёнка, которого воспитали тигры (Лог не понимал, зачем описывать что-то настолько нереалистичное), потом они попрыгали на скакалке (Сатоми поразилась выносливости Лога). После всего этого общение Лога утомило, и он сказал Сатоми, что ему нужно обратно в лабораторию Орочимару. — Уже уходишь? Ты только пришёл! — простонала Сатоми. — Мы провели вместе три часа и двадцать три минуты. Я не считаю это коротким промежутком времени. — Ну хорошо, уходи. Сатоми снова проводила Лога до выхода и ещё долго махала ему, когда он уходил. Оставшееся время Лог потратил на тренировки, хотя и чувствовал себя уставшим впервые в жизни. На следующий день у него были уроки и тренировки с Орочимару, которые продлились с восьми утра до трех часов дня, после чего глава лаборатории, как обычно, уходил по своим делам. Лог решил снова посетить Сатоми. На этот раз он встретил её не в лаборатории, а возле неё. Сатоми предложила сходить на реку половить рыбу. Чтобы достичь реки, нужно было подняться в горы по короткой тропке и пройти примерно километр на север. Сатоми притащила с собой две удочки и червей. Лог никогда раньше не рыбачил, поэтому даже с научным интересом наблюдал, как Сатоми насаживает на крючок червя, размахивается и бросает удочку в воду. Он повторил за ней и принялся ждать, когда рыба клюнет. Лог уставился на воду, даже почти не моргая. Сатоми наблюдала за ним, потом она почему-то рассмеялась. — Ты такой серьёзный, — говорила она сквозь смех. Лог не понял причину такой реакции на обычные действия, но снова покивал, что вызвало ещё более громкий смех. Вскоре Сатоми всё же стала серьёзной. — Знаешь, на самом деле моя мама мне не мама, — начала она дрожащим голосом. Лог продолжал смотреть на воду. — Это моя мачеха. Моя настоящая мама умерла три года назад. Она ставила над собой эксперименты, принимала различные препараты, и один убил её. — Сатоми начала плакать. Это привлекло внимание Лога. — Папа говорит, что она умерла как истинный учёный, но мне от этого не лучше… Сатоми начала шмыгать носом. Лог не знал, что следует делать и нужно ли вообще как-то реагировать. Он ни разу не видел, как кто-то плакал. Сатоми пыталась вытирать слёзы, но они всё текли и текли. Лог смотрел на неё, как ещё несколько секунд назад на воду. — Тебе меня совсем не жалко? — нахмурилась Сатоми. Лог вспомнил, что слово «жалко» она говорила, когда он сказал, что у него нет семьи, и потом принялась обхватывать его руками и гладить. Он предположил, что от него хотели подобных действий, и тогда он с точностью повторил все вчерашние движения Сатоми. Но она его почему-то оттолкнула. — Тебе не жалко меня! — кричала она. Тут леска задергалась. Лог переключил внимание на неё и смог вытащить небольшую рыбу. Это был окунь. Сатоми зарыдала ещё громче. — Уходи! — закричала она, выхватила у Лога из рук удочку, взяла свою, а также банку с червями и широким шагом пошла прочь. Лог, ничего не понимая, пошёл за ней, бросив дергавшуюся рыбу, но она снова крикнула: «Уходи!» Логику этих слов Лог не уловил, потому что им в одну сторону. Куда он должен был уйти? Он решил подождать, пока она уйдёт далеко, и потом пойти в лабораторию. Но Сатоми развернулась и прибежала к нему. — Хорошо-хорошо, я тебя прощаю, — сказала она. — Пойдем ко мне домой, я тебя ещё бургерами накормлю. — Она улыбнулась. Лог снова же ничего не понимал, что начинало немного его раздражать. И он успел устать от этих нелогичных эмоциональных реакций. — Мне нужно в лабораторию, у меня есть дела, — объяснил он. Сатоми топнула ногой, но потом сделала вдох-выдох. — Ладно, — сказала она. — А ты придёшь завтра? Логу не хотелось, но он принял решение продолжить наблюдение за Сатоми, поэтому кивнул. — Ура! Пока они шли до лаборатории, Сатоми совсем успела успокоиться, она уже улыбалась. Она рассказала Логу, что хочет завтра познакомить его со своей младшей сестрой. Лог подумал, что это отличный повод изучить совсем маленьких человеческих детей. Они расстались возле лаборатории подчинённых Орочимару, которую Сатоми звала домом. Лог шёл в свой «дом», пытаясь обработать всё, что он увидел и услышал за эту встречу, но не мог сделать никаких внятных выводов. На следующий день оказалось, что Ацуко заболела. Кеншин запретил её посещать. Лог и Сатоми отправились бегать по тёмным подвалам лаборатории. Он снова же не мог осознать логику этой «игры», как сказала Сатоми. Они просто передвигались в темноте с фонариком, натыкались на закрытые двери и трубы. Потом оказалось, что свет можно было включить по всему коридору подвала, но Сатоми этого не делала намеренно, чтобы было «интереснее». Девочка смеялась без остановки — Лог за всю «игру» не издал ни звука. — Мицуки, я хочу тебе кое-что сказать, — остановилась Сатоми, встала напротив него и посмотрела ему прямо в глаза. Логу хотелось отвести взгляд, но он решил, что в рамках исследования лучше смотреть в её лицо и следить за изменением реакций. — Ты мне очень нравишься, ты такой красивый и милый, хотя и глупый. Она замолчала. Вероятно, опять ждала ответных действий, но Лог не знал, каких именно, поэтому молча смотрел на неё. — Мне кажется, я в тебя влюбилась. — Она покраснела и закрыла лицо руками, потом икнула. — Я никогда не влюблялась, ты первый. Можно я тебя поцелую? — Она убрала руки с лица и покраснела ещё сильнее. — В щёчку! Конечно, в щёчку! Лог начал размышлять. Поцелуй — это касание губами другого субъекта или объекта. Лог читал, что люди целуют кого-то или даже что-то с целью выразить любовь. Лог на тот момент ещё никого не любил, поэтому посчитал, что пора узнать для расширения кругозора, каково это, когда данное чувство выражают по отношению к нему, поэтому кивнул — Сатоми снова икнула и засмеялась. Она смеялась около двадцати секунд и соприкоснулась губами с щекой Лога. Он принялся анализировать данный жест. Но пришёл только к выводу, что у Сатоми холодные губы и что на его щеке осталась часть её слюны. Подумал, что следует избавиться от её генетического материала, как только в его доступе окажется салфетка или что-то подобное. — Почему ты никак не реагируешь? — крикнула Сатоми. — Скажи хоть что-нибудь! — Что обычно говорят в таких случаях? — Ну, например: «Я тебя тоже любил!» Начинают обнимать того, кто поцеловал, целуют в ответ. Лог перебрал в голове все эти действия и пришёл к выводу, что ничего из этого он не хочет делать. Он продолжал молчать. — Я тебе совсем не нравлюсь? — Лог увидел, что глаза Сатоми стали мокрыми. — Нет. — Зачем ты тогда дружил со мной? — повысила голос Сатоми. — Я же говорил, что пришёл сюда для изучения человеческих индивидов. Для этого необязательно испытывать симпатию. — Я для тебя, что ли, подопытный кролик? — Она топнула ногой, по её щеке побежала слеза. — Возможно, что-то в этом роде. Только ты всё же человек. — Да у тебя души нет! — Слёз стало больше. — Мы больше не друзья! Ты бесчувственный! Она побежала прочь. — И на этот раз я тебя не прошу! Никогда больше не приходи! — проносилось эхом по коридору. Когда она ушла, Лог остался в темноте, так как она унесла с собой фонарь, но он без проблем вышел из подвала и пошёл к выходу. Выйдя из лаборатории, обнаружил, что начался дождь. Лог медленным шагом отправился к лаборатории. У него снова не осталось сил. Его мозг пытался искать какие-то закономерности, логику, но не находил. Лог, несмотря на это, пытался изо всех сил обдумать всё увиденное. Что он понял? Люди способны испытывать любовь — он нет. Людей также огорчает, если они в ответ на свою эмоциональную реакцию не получают равную по силе выражения эмоциональную реакцию другого человека. Это способно даже вызвать слезы. Люди плачут и плачут часто — Лог нет. Значит, его эмоциональная сфера гораздо беднее, если она вообще у него имелась. На следующий день к Логу в комнату пришёл Орочимару, чтобы провести занятие. Он улыбался, что не так часто увидишь. — Я сейчас подслушал разговор Суйгецу и Карин. Они говорили о Сатоми. Это твоя подруга, как я понял. — По крайней мере, она назвала меня своим другом. Но с вчерашнего дня, если мой анализ верен, мы больше не друзья. — Суйгецу и Карин сказали, что она плачет и всем говорит, что ты разбил ей сердце. — Я не понял, что от меня требовалось. — Расскажи мне подробнее про ваши взаимоотношения. Лог рассказал всё, что произошло. — Её расстроила твоя эмоциональная холодность, — начал объяснять Орочимару. — Все эти экскурсии по лаборатории Кеншина, рассказы о семье, игры, бег по тёмному подвалу, признание в любви — это попытка маленькой девочки, у которой никогда не было друзей, наладить с тобой близкие отношения. Ты говоришь, что это нерационально и нелогично. Да, это так (хотя это с какой стороны посмотреть), но люди так и дружат и любят. Если ты не научишься понимать иррациональное, то никогда ни с кем не наладишь близких отношений. Да и в её действиях была своя логика. То, что она тебя провожала до выхода, — это желание быть рядом, сопровождать тебя даже в таких мелочах. Её проявление жалости к тебе — искреннее сочувствие и желание утешить. Она подумала, что ты сирота, что у тебя нет родителей, что ты нуждаешься в любви и сочувствии. — Это всё так… сложно, — только это смог сказать Лог. — Я никогда не научусь. — А ты хочешь? — Я не знаю. Наверное, нет. — Ты хотел узнать, как сильно ты отличаешься от людей. Как продвинулся в своём исследовании? — Я понял, что не испытываю эмоций. Никаких. И от этого людям тяжело со мной взаимодействовать. — Вот как, — сказал Орочимару и будто задумался. — Планируешь исследовать людей дальше? — Возможно. Но я думаю, что я ещё не готов исследовать их, общаясь с ними. Это… утомительно. Я продолжу свое исследование со стороны. Пока сосредоточусь на том, кто рядом: на Суйгецу, Карин и Джуго. — А как же я? — А вы человек? — Хороший вопрос. Но я точно им когда-то был. Во мне тоже есть иррациональное. Лог не мог поверить, что гениальнейший учёный всех времен так отозвался о себе. — Вижу, ты удивлён. А говоришь, что не испытываешь эмоций. Испытываешь, ещё как, но в определённых случаях. — Что вы имеете в виду? — Потом обязательно поймёшь, — загадочно улыбался Орочимару. — Предлагаю пока сосредоточиться на органической химии. Лог кивнул, и Орочимару начал объяснять материал. Материал усваивался несколько хуже обычного. Из воспоминаний о детстве Лога вырвал пришедший Суйгецу. — Привет, как жизнь? — сказал он. — Я в норме. — Мне так тебя жаль, ужас, — тараторил Суйгецу. — Хочется как-то поддержать, но я даже не знаю как. — Это лишнее. Мне хватает того, что я помог Мицуки. — Какой ты заботливый, я не могу, сейчас заплачу. Глаза Суйгецу действительно начали слезиться. Каким холодным Лог был тогда и каким «заботливым», как выразился Хозуки, он стал. Но для этого ему пришлось преодолеть нелёгкий путь.