До того, как все кончилось.

      С тех пор как Стив был у Эдди дома, их общение начало развиваться. Нет, они не выглядели как друзья, но было уже больше, чем просто знакомые.       Иногда парни пересекались в коридорах школы, не подходили друг к другу, но кивали в знак приветствия или просто улыбались — это уже значило что-то для каждого из них.       Бывали дни, когда Харрингтон подсаживался к парню на уроках. Не на всех, это происходило редко, ведь у него своя компания, в которой он — главная шишка. Но когда это всё-таки случалось, они просто сидели рядом. Иногда Стив помогал однокласснику в решении задач по алгебре или наоборот, спрашивал о чём-то на геометрии.       Вот и сегодня тоже.       — Ты не против? — уже зная ответ, всё равно спрашивает подросток.       Мансон на это лишь улыбается и двигает тетрадку поближе к себе, освобождая вторую часть парты.       Учительница по английскому, Маргари Терол, начала записывать на доску новую тему. Рассказы Эдгара По. Классика. Она говорит о произведении "Чёрный кот", который все должны были прочитать к этому уроку.       Эдди было не особо интересно слушать её, он небрежно чертил что-то в тетрадке.       — Вроде не говорили ничего записывать, что ты там делаешь? — тихо спрашивает парень.       Тот на этот вопрос лишь подталкивает тетрадку поближе к Стиву и показывает своё художество.       Прямо на середине страницы нарисована карикатура преподавательницы. Она выглядит сердито, брови больше, чем есть на самом деле, пучок перетягивает кожу, делая её ещё смешнее, а сама по себе она тощая, держит в руке указку и злобно показывает на них.       Харрингтон на это негромко смеётся, прикрывая рот рукой.       — Очень похоже.       — Мансон! Что ты там смеёшься? Ты слышал вопрос, который я задала? Какой будет твой ответ? — Теперь учительница правда выглядит как рисунок из тетрадки парня.       Стив стихает и смотрит на Эдди, немного поджимая губу. Это ведь он смеялся, а прилетает другому.       Кто-то из класса оборачивается.       — Да что тут думать? Главный герой не сошёл с ума, он просто показал, кто он на самом деле. — совсем не растерявшись, говорит он в расслабленной манере.       Мисс Терол поднимает бровь, в ожидании продолжения.       — Ну, смотрите. У него с самого начала всё внутри было. Кот просто... спровоцировал. А так — он всегда был таким. Просто раньше получалось это скрывать.       Выслушав такой ответ, женщина кивнула.              — Хорошо, интересная мысль. Класс, записываем тему для сочинения: "Образы двойственности в рассказах Эдгара По". — Она больше не смотрит на него, переключает внимание на остальных.       Стив смотрит непонимающе.       — Ты серьёзно читал произведение?       — Да, а что, это не соответствует твоему представлению обо мне как о необразованном фрике?       Парень напрягается. Он ведь такого не говорил, с чего тот так думает?       — Я шучу. Рассказы этого автора правда цепляют, но в школе я не особо люблю обсуждать что-то, тут все мыслят плоско, поэтому держу свои мысли при себе.       — То есть тебе интересна литература?       — Не вся, но да.       Эдди берёт в руку ручку и начинает записывать то, что он думает по поводу поставленного вопроса из произведения.       Стив больше не спрашивает, а лишь повторяет за одноклассником. Сам он произведение не читал, попросил у девочки из другой группы рассказать краткий пересказ и что писать, на этом всё. Но теперь задумался: может, стоит всё-таки взять книгу из библиотеки?

***

      Последний урок был успешно отсижен, и теперь со спокойной душой можно идти домой. По коридорам быстро шагали ученики, пытаясь скорее покинуть школу. Эдди был одним из них, он хотел домой, но решил немного задержаться, чтобы не прорываться сквозь толпу.       Когда народу стало намного меньше, парень всё-таки вышел из здания. До автобуса ещё есть время. На улице было прохладно, несильный ветер раздувал волосы. Немного поёжившись, Мансон направился к остановке, не смотря никуда и не думая ни о чём.       Недалеко от выхода стояли Джеймс со своим дружком.       — Смотри, этот опять в своём тряпье, ходит в нём уже который день. Интересно, у него вообще другие вещи есть? — шепчет Арчи. — Видел, Харрингтон ошивается с этим ушлёпком. Уже который день замечаю, как тот садится рядом, в коридорах улыбается, прям голубки.       Эйл от этой информации дико заулыбался. И не думая больше ни о чём, потихоньку пошёл в его сторону.       — Эй, фрик! Ты одежду вообще меняешь? От тебя несёт за километром бедностью и сыростью! — начал он.       Такие слова уже не задевали парня, поэтому тот продолжил шаг, не оборачиваясь.       — Твой дядюшка вообще заботится о тебе? Как он тебя терпит? Подкидыш. — подходя всё ближе.       Эдди остановился. Слова про единственного человека, который заменяет всю семью, бьют ниже пояса. Кулаки сжались, впиваясь ногтями в кожу ладони. Злость потихоньку подкрадывалась вместе с Джеймсом.       — Ну ничего, потрёшься около Харрингтона ещё немного, может, тот тебе одёжку нормальную купит. Но вот вопрос: как расплачиваться будешь? Ну, на коленях, наверное, тебе же не привыкать. — подойдя уже вплотную, заявил он, ухмыляясь.       Взрыв.       Эйл даже сначала не понял, что произошло. В щёку прилетел сильный удар, и та теперь покраснела и саднила. Приложив руку к больному месту, парень поднял взгляд на Мансона. Сначала смотрел непонимающе, но спустя несколько секунд эта эмоция сменилась лютой ненавистью.       — Ты посмел ударить меня? Урод!       Резкий толчок в грудь заставляет Эдди пошатнуться и осознать, что он натворил. Он избегал этой драки слишком долго. Не успев опомниться, в скулу прилетает хороший удар, который выводит из равновесия, но устоять всё равно получается.       Джеймс был сильнее его, больше и выше. Он занимался спортом и имел почти лучшие результаты в школе. На фоне него парень выглядел жалким и мелким. Именно поэтому он никогда не вступал в бой и уходил от конфликта. Бил только словами, но не теперь.       Ещё один удар прилетел прямо в живот, выбивая весь воздух, заставляя немного закашляться. Парень согнулся, схватившись рукой за место, в которое прилетело. Он пытался выпрямиться и дать сдачи, но сзади кто-то пнул по сгибу чуть ниже коленки. Ноги подкосились. Холодный асфальт больно поцарапал кожу.       — Ну что, фрик, даже встать не можешь? — нависая сверху, проговорил Джеймс.       Он бьёт по голове, и Эдди падает на бок. Губа начинает саднить из-за столкновения с твёрдой поверхностью.       Следом прилетает сильный удар по виску, мир вокруг начинает плыть, следом — по рёбрам. Ещё один удар приходится по спине. Двое на одного. Бьют долго, во всю силу.       Парень пытается прикрыться руками, но Эйл не даёт ему это сделать, придавливая кисть Мансона к земле. Тот дёргается, но в ответ получает лишь слабый звук хруста, и давление усиливается.       — Теперь ещё долго руку не поднимешь. — всё-таки убирает ногу он и присаживается на корточки рядом. Хватает за кофту и оттягивает её, заставляя посмотреть на себя. — Это будет тебе уроком. В следующий раз будет хуже.       — Уходим, Джеймс. — слышится где-то со стороны голос Арчи, откуда именно, понять сложно, ведь в ушах пульсирует.       — Жалкий ублюдок. — цедит тот, вставая и сплёвывая вязкую слюну на снег, рядом с лицом избитого подростка.       Шаги этих двоих потихоньку исчезли. Мимо проходили девушки, но никто из них не остановился помочь.       Мерзко. Обидно. Больно.       Парень не знал, сколько он так пролежал — минуту, пять? Холод от снега пробирался под одежду. Эдди с трудом встал сначала на четвереньки, сразу же захотелось упасть обратно из-за сильной боли. Еле как нашёл в себе силы подняться на ноги.       Голова кружилась, стоять ровно было сложно. В боку сильно саднило. Но он пошёл. Медленно, шатаясь, но пошёл. Хотелось подальше убраться оттуда, прийти домой и больше не возвращаться. Оставаться тут было невыносимо.       Дошагав до остановки, облокотился о железку и стоял так, пока не пришёл следующий автобус.       Он не помнил, как зашёл и как вышел из транспорта, не помнил и дорогу до трейлера.       Как только перешагнул порог комнаты, Эдди снял кожанку и просто кинул куда-то на пол. Сил не осталось вообще. Когда голова коснулась подушки, глаза закрылись, и мозг отключился полностью.

***

      Опять удары. В голове все отдавалось громким звоном. Парень не понимал, что происходит. Все тело болело, ломило, а в висках пульсироволо.       Лишь спустя пару минут до него дошло, что бьют не его, бьют дверь, причем уверенно и очень настырно.       Еле заставив себя вставить с кровати, он встал, но тело перевещивало, ноги подкашивались, так и прося принять обратно лежачие положение. Но в дверь все ещё усердно колотили, поэтому пришлось пересилить себя и идти в сторону надоедливого звука, опираясь на стенку, что бы не упасть.       Усилий стоило и открыть дверь.       На крыльце стоял обеспокоенный и немного злой Стив. Его рука повисла в воздухе, когда он увидел Эдди. Глаза округлились, гнев ушёл, осталось лишь удивление и сочувствие.       Мансон выглядел ужасно. Весь сгорбившись, из-за боли в животе и ребрах. Футболка чуть порванная в районе плеча, на коленках грязь. Губа треснута, над скулой слева виднеется синяк, на правом виске отпечаток крови. Волосы взъерощены, а глаза пусты.       Через минуту молчание и понимание ситуации, владелец "дома", осознал кто перед ним стоит.       — Улыбашка? Ты чего тут забыл? — парень хотел поднять бровь, но это действие вызвало боль.       — Услышал на тренировке как Джонс отчитывал Джеймса за драку и как тот упоминал тебя. Решил заехать, проверить сильно ли прилетело. Теперь вижу: сильно.. — Харрингтон выглядит расстерено. — Можно пройти?       Вместо ответа Эдди лишь отходит в сторону, а после того как одноклассник зашёл, закрывает дверь и идёт обратно в сторону своей комнаты. Стив следует за ним, но останавливается в дверном проёме.       — У тебя есть аптечка?       — Должна быть в левом ящике. — Даже не споря говорит тот.       Парень скрывается за стенкой. Слышится скрип открывающейся дверцы.       Спать хочется ужасно, голова кажется тяжёлой, но Мансон сидит и ждёт, нельзя же было просто выгнать человека, который тащился к нему, после всех уроков и дополнительной подготовки.       — Выглядишь хреново. — Говорит Харрингтон когда возвращается с нужными вещами в руках и подходит к сидящему парню.       — Спасибо. Очень помогло.       — Могу я посмотреть и обработать? Так оставлять нельзя. — Спрашивает, садясь рядом.       — Ты ведь не отстанешь? У тебя все должно быть по правилам, подрался - обработал - живёшь дальше. — Колкости все же срываются с языка, но после них идёт тяжёлый вдох, очень устал. — Ладно.       Стив берет уже заранее намоченую тряпку в руки и подносит к лицу пострадавшего. Понимает, что так будет не удобно и другой рукой осторожно касается его подбородка, поворачивая голову на себя.       Эдди замирает и смотрит на него тихо, не высказывая слов против.       — Не дергайся только, не хочу что бы тебе было больно, итак уже как труп.       Он потихоньку проводит тряпкой по виску где виднеется засохщая кровь, вперемешку с грязью. Нежно протирает, правда старается не причинить вреда. Парень в ответ на это шипит.       — Прости.       Аккуратно протерев лицо, Стив наливает на ватку перекисью и проходить уже ей по садинам. Подросток старается молчать, хотя жидкость сильно щиплет, особенно на губе.       — Зачем ты вообще полез в драку? Серьёзно, это было глупо.       — Думаешь, я сам не знаю?       — Ты мог просто уйти, понимаешь же, что Джеймс только и ждал пока ты взбесишься.       Ещё натаций не хватало. Раздражение постепенно заполняет мозг. Эдди кладёт больную руку на руку парня, которой он держал его лицо, не давая этим ему дальше ничего делать.       — Сейчас я бешусь на тебя, за твои слова, если ты приехал меня осудить вали отсюдова. Я устал слушать какой я плохой.       Похоже, эти слова вызывают у Харрингтон стыд. Он виновато опускает взгляд, не хотел говорить ничего лишнего, просто хотел узнать, что произошло на самом деле. Видит опухшую костяшку на левой руке и поднимает глаза обратно на друга.       — Это что за хрень? У Джеймса один синяк, ты не мог его настолько сильно ударить, что аж рука припухла. — Не сердясь, просто не понимает, как так.       Мансон убирает руку.       — Ублюдок придавил, ничего серьёзного. — Не вдаваясь в подробности, бросил он.       — Ничего серьёзного? А если перелом или трещена?       — Значит болеть будет чуть дольше.       Стив не стал больше спорить. Замолчал. Думал, насколько жесток Джеймс если сделал такое? Он же на само деле не такой.       На самом деле Стив и Джеймс общаются хорошо, по крайней мере общались. Их семьи имеют большую репутацию в городе, поэтому пришлось сдружиться, даже если не хотелось. Эйл — просто ребёнок, который не вырос. Если Харрингтона гиперопекали, то с этим работает наоборот, его просто не замечали, именно поэтому он вырос таким. Но в глубине души он просто маленький мальчик, которому не хватило внимание.       Закончив обрабатывать лицо, парень аккуратно взял больную руку Эдди, чтобы обработать кроватотящие костяшки. Тот дернулся, наверное было больно, но ничего не сказал. Бережно пройдясь тряпкой, убирая грязь, он немного приподнял её, осматривая как сильно плохи дела.       Браслеты, обычно держащиеся на хрупком запястье Мансона, сползли вниз по локтю. На сгибе руки, с внутренней стороны, виделись белые полосы, где-то едва заметные, где-то глубокие и ровные. Стив застыл, не сразу понимая что это, но когда осознал — внутри что-то сжалось. Он аккуратно провел по ним пальцем и посмотрел на сидящего тихо парня. Тот тоже замер, смотрел, ждал вопросов, ждал осуждение, может даже натаций. Но Харрингтон молчал. Он не стал расспрашивать, не стал ругаться, просто сжал губы и возвращая украшения обратно, продолжил легонько обрабатывать опухшие места. В то время, как в голове была путаница.       Эдди опустил взгляд, хотел забрать руку, уйти, спрятаться, выгнать того, потому что он понял все. Но ничего из этого не сделал, просто больше не смотрел никуда кроме своих ног. Не понимал, почему тот молчит, почему не посмеется, не скажет ничего, почему продолжает сидеть здесь? Что вообще происходит?       — Я не хочу лезть не в свое дело. — Пытаясь как можно мягче сказать это, Стив мельком посмотрел на парня. — И никому не скажу. Обещаю.       Парень сглотнул. В горле стоял ком.              Больше они не говорили, в комнате стояла тишина пока раны на открытых местах не были обработаны, а рука не была перебентована. Но аптечка все ещё стояла рядом, никто не собирался её убирать.       — Слушай, надо проверить что у тебя с рёбрами, и в общем есть ли ещё раны. Можешь снять футболку, пожалуйста? — Говорит Харрингтон спокойно, смотря на Мансона.        Эдди заметно напрягся.       — Норм все.       — Ты морщишься, когда дышишь. И я видел, как ты ходишь, весь сгорбившись в три погибели. Давай не глупи, вдруг что серьёзное.       Молчание. Раздеваться не хотелось вообще. Слишком многое тот увидел за сегодня. Он итак выглядит ужасно, как обычно, но тут ещё и избит. Наверное зрелище так себе.       Парень задумался на пару минут, но все-таки, аккуратно, немного шипя, подцепил край футболки и снял её через голову.       В районе ребер от этого действия разболелось сильнее.       Сам по себе Эдди был худошявый. Он часто не доедал, не было возможности. Ключицы сильно выпирали, впрочем как и другие кости. Но сейчас в тусклом свете, все выглядело ещё хуже. Добивали и синяки, большие, фиолетовые. Они были на животе, чуть ниже ребер, и на самих их. Пинали ногами, сволочи.       Внутри начала закипать злость, на эту ситуацию, на то что Джеймс мудак, да вообще на всё.       — Не могу настаивать на больницу, но тебе лучше съездить. Я сейчас обработаю, но надо бы уточнить у врача, что все в порядке.       — Да плевать. Заживёт, как на собаке. — Беззлобно пытается пошутить он, смотря куда-то прямо, только не на Стива.       — Ладно.. — Хотел было ещё что-то сказать, попросить все-таки съездить, но молчит, знает, что тот не послушает.       Мазь была холодной, приносила небольшое облегчение. В скорее, было покончено и с этим.       — Ты прям медсестра, Стиви. — Решается и поднимает взгляд на парня, устало улыбаясь. А после небольшой паузы.. — Спасибо.       — Не стоит благодарить. Я отнесу аптечку и принесу тебе попить. — Просто констатирует факт, и уходит на кухню.       Эдди аккуратно ложится на кровать и смотрит в потолок.       "Вроде полегче" — думает он про себя. А веки становятся тяжелее. И мозг берет свое, точнее, просто выключается.       Харрингтон ставит чайник и облокачивается накухонные тумбочки. Он смотрит в окно и думает о том, что уже темнеет, но сам не знает, когда домой. Не хочет туда возвращаться. Не хочет оставлять того одного в таком состоянии.       Спустя пару минут, как чайник вскипел, парень понял, что не знает какой именно чай пьёт Эдди. С сахаром? Без? Разбавлять водой или нет? Нужен ли лимон? Поэтому он возвращается обратно к нему.       — Слушай, тебе какой ч.. — Замолкает на пол слово, замечая, что тот уснул.       Он растеренно смотрит, пока думает, что лучше сделать. Выбор "разбудить" — сразу отпал. Поэтому он просто садиться на кровать, в ноги, что бы не мешать и прижимается затылком к прохладной стене.       Только сейчас ему удаётся полностью рассмотреть комнату. Она очень сильно отличается от его собственной. В ней тёмные, с красным отливлом обои, много постеров разных групп, название которых было сложно прочитать. Старая мебель: шкаф, письменный стол, на котором лежит все, что только можно, стул. Где-то сбоку валяются не убранные вещи. Полный беспорядок. Но он не вызывает отвращение, наоборот, отдаёт каким-то комфортом. Видно, что тут кто-то живёт.

***

      Хлопок входной двери заставил Стива проснутся.       "Черт, уснул" — думает он про себя, оборачиваясь на окно, в котором было видно, что луна уже давно висела высоко над землей. Взгляд его так же упал, на все ещё спавшего Эдди, тот лежал на правом боку, подогнув ноги под себя. Скорее всего, замёрз.       Аккуратно встав с кровати, он чуть приподнимает плед и накрывает им парня. А после, чуть-чуть помедлив, выходит в каридор, прикрывая за собой дверь.       На кухне стоит мужчина, лет 40, на висках и небольшой бороде у него уже появилась седина. Он был не высок, но все равно на пол головы выше Харрингтона, немного тощий, и видно, что уставший.       Парень собирался уехать до приезда дяди Эдди, но не успел. Теперь стоит, как ребёнок, не зная как говорить. В привычное время он бы надел маску "улыбашка", посмеялся, посветил глазками и все было бы хорошо. Но сейчас почему-то собраться не получалось.       Когда мужчина услышал шаги, он обернулась, ожидая увидеть своего младшего, но это был не он. Его бровь немного поднялась вверх, но диалог он не начинал.       — Здравствуйте, — Всё таки неловко сказал Стив. — Я Стив Харрингтон, друг ващего... племянника.       — Здравствуй. — Кивает в ответ ему Уэйн. — Чай будешь?       Парень переменается с ноги на ногу и немного улыбается.       — Нет, спасибо, мне уже нужно ехать, родители будут искать... Эдди себя плохо чувствует, в школе.. произошел небольшой конфликт, — Немного замялся. — Но он вам, наверное, позже расскажет.. В общем, я уже ухожу, передайте ему, что я ещё приеду, может быть...       — Хорошо, Стив, передам. — Спокойным тоном говорит дядя.       Быстро накинув на себя куртку и уже подходя к двери, подросток остановился. Подумав, обернулся обратно к мужчине.       — Можно я у вас номер телефона возьму? Что бы позвонить ему.. — Спрашивает неуверенно тот. Свой номер оставлять было нельзя, родители не должны знать про Эдди ничего. Устроят скандал.       — Конечно. — Беря в руки небольшой блакнот, Уэйн записывает номер телефона и отрывая его протягивает подростку.       Бумажку парень сразу прячит в карман куртки.       — Спасибо большое! Удачного вам вечера. — Улыбается и быстро выходит из трейлера он.       Время точно уже переволило за одинадцать. От отцовских натаций никуда не деться.. Но зато Стив спокоен. Эдди спит, раны обработаны, его Дядя дома, а значит тот под присмотром, значит с ним все будет хорошо.       Он садиться в машину, заводит и давя педаль газа в пол, быстро выезжает на трассу.