Сегодня я пламя, а завтра мороз

Пауль словно не планировал вставать сам, он спал крепко хоть и мало, прошел только час. Мокрая одежда высохла не полностью, но это было не так страшно. На улице жара так что высохнет быстро, да и ехать не так мало. Открыв глаза он почувствовал как его тормошат за плечо, повернувшись к тому, кто это делал он зевнул. –Ммм..Генрих..- зажмурив глаза и протирая переносицу пруссак стягивает с себя плед опуская ноги на пол. –ага, собирайся быстрее Пауль, уже пора, Роман уже нас ждет,- Австрия говорил в спешке попутно собирая свои вещи и подхватывая свой чемодан уже собирался выходить из дома. Пауль был зол, что его разбудили так поздно и заставили собираться давая ему пару минут. Сил вставать не было, хотелось просто лечь обратно и вернуться ко сну, агрессия от недосыпа, агрессия от их поступков и такому отношению к себе. Пруссия встал на ноги и недовольно кинул плед в угол своей кровати, но ему надо было собраться и не показаться в глазах других каким то невежеством. Застилая кровать и так же быстро собрав свои вещи в чемодан, слава Богу он доставал только свои сигары, он обулся и кинул свой белый мундир себе на плечо. Уже собираясь выходить он обернулся дабы посмотреть ничего ли он не забыл, и вроде как ничего. Выдыхая он выходит за дверь где его сразу ослепило солнце. Ругнувшись себе под нос он направляется к воротам где уже стояла карета, только в ней кое-кого не хватало. Оказавшись внутри он расспрашивает где потерялся российский император, на что австриец пожимает плечами. Пруссака разозлило это еще больше, русскому дозволено опаздывать, а ему нет? Ну просто бред. Ожидать под палящим солнцем было невыносимо, от стресса и нервов ему хотелось закурить, но доставать чемодан уже было муторно, сил особо никаких не было. Через пять минут явился сам Роман, на вопрос почему тот опоздал он коротко отрезал: «я пил кофе.» Глаз нервно задергался, белая перчатка на руке пруссака сжалась. Лучше бы он его задушил в эту ночь. Он сожалеет, что в принципе согласился на эту поездку, на эту манипуляцию со стороны русского. Господи, он бы задушил каждого, а после бы пошел к пастору на личную исповедь и оставил все это в прошлом, без капли вины и отчаяния. Карета тронулась, выдыхая мужчина прикрывает глаза в попытках вновь увидеть сладкий сон, но солнце за окном каждый раз слепило его прямо в глаза, его лицо итак до этого выражало недовольство, русский все это видя просто усмехался. –Ночью надо было спать, а не выходить покурить,- саркастично высказался роман. Словно он выспался за эту ночь, хотя сам небось так и не лег в кровать. –Чья бы корова мычала, просто заткнись,- отвернувшись и укрываясь от солнца, немец все же продолжил попытки уснуть. Австрия в это время только наблюдал, он не был в курсе всех этих их взаимоотношений, да и лезть особо не было желания, сами разберутся. Вся оставшиеся поезда прошла молча и спокойно, останавливались они всего один раз на перекус и то недолго. Добрались они к вечеру и подъезжая пруссак надел свой белый мундир всё четко поправляя и выходя он выдохнул. Ему не хотелось видеть эту французскую рожу, а особенно русского рядом с ним, слишком приторные у них отношения. Карета уехала и перед ним открылся полный вид на особняк Жозефа. А из дверей вышел сам он, встречая первым делом Русского императора с широкой улыбкой на лице, он не сразу заметил немцев позади него, а завидев Пруссию, его улыбка немного спала. –Роман, Вы не предупреждали о таких гостях,- Жозеф был чуть ниже своего товарища, его блондинистые волосы едва доходили до эполет на его плечах. –Прошу извинить меня, что пришлось поставить перед фактом их появления, надеюсь они смогут со мной посетить Ваш прекрасный дворец?- Русские речи были сладки для французских ушей, он знал что его просьба окажется исполнена, но все равно взял чужую ладонь в белой перчатке и наклонившись слегка коснулся ее своими губами. Пауля воротило. Ему хотелось деть себя в другое место, время, куда-нибудь, но подальше от этого, его соратник себя не вел так даже с ним, а тут. Пруссия стоял позади русского, прямо напротив Жозефа и смотрел все через его плечо. К нему подошел Генрих и положив ладонь на крепкое плечо чуть его сжал. Во взгляде австрийца было видно понимание этой ситуации, стоило себя сдерживать, но его злило с утра буквально всё, злило это слащавое лицо, его мимика и отношение, разве он не заслуживает такого же понимания и уважения? Видимо нет. Оказавшись уже внутри огромного помещения пруссак осматривался, он бывал тут и раньше, но слишком давно, не скучая и не вспоминая это место. Все было красочно украшено, фуршет, живая классическая музыка и красивый наряд на французе. Народ стал по-тихоньку наполнять ранее пустое помещение, троица разминулась. Австриец стоял у фуршета, Роман с французом прямо у оркестра, а Пауль с бокалом вина на балконе, подальше от суеты и не дай Бог увидеть в своем поле зрения слащавую парочку. Он не знал почему чувствовал такое чувство по отношению к человеку, которого не любит. Страх остаться одному? Скорее наоборот. За спиной была слышна скрипка, что доигрывала последние ноты, бокал сжали сильнее прежнего. Ему было обидно, и это чувство сжирало изнутри. Ему надоело метаться между своими чувствами, делать вид что ненавидишь этого человека, а внутри ты испытываешь непонятно что. Любви дали точное определение – ты тянешься к этому человеку, привязан, эмоционально близок, заботишься. Но в голове немца это всё не укладывалось. Многие говорили «полюбишь-поймешь» он ничего не понимал, хотя наверно и любил. Или любил, но не так сильно. Голова опустилась, в бокал, что был практически пуст упала капля с лица. От обиды и безысходности пруссия загнал себя в тупик, из которого вероятно всего ему было не выбраться. Прямо сейчас человек, к которому он испытывает хоть какие то чувства проводит свое время с другими, хотя находятся они совершенно рядом. Бокал опустел, а за ним второй, третий. И Пауль присоединился в своему товарищу за фуршет. Обида сменилась опьянением и туманом в голове. Он выкладывал абсолютно все мысли Генриху в надежде, что хоть кто-нибудь услышит его бардак в голове. Но все мимо. Его речь была не особо связна. –Слушай, Пауль, сходи в уборную, умойся, не стоит тебе больше пить, а особенно при Франции,- Австриец говорил с волнением на лице видя своего соратника в таком состоянии. Пруссия на удивление послушался, хоть в ответ он промычал что-то вроде «пошел на хер этот Жозеф.» Походка была на удивление ровная, хоть в глазах и виднелся этот стеклянный взгляд. Уединяясь в уборной он обливает свое онемевшее лицо холодной водой смотря прямо в зеркало. Через секунду к нему присоединяется и виновник такого состояния. Российская, мать его, империя. Завидя своего друга у двери король хмурится, но сразу же расслабляется, у него нет больше сил злиться. –Пауль? Всё в порядке? Ты даже дверь не закрыл,- с этими словами русский щелкает замок на двери и подходит ближе. –И ты тоже пошел на хер, пошли вы оба,- Пруссия нервно усмехается прижимаясь к стене позади него. Роман не обозлился на него. Пьяный разум может вытворить все угодно и он прощал королевство ни раз. –Пауль, прости, мне не стоило оставлять тебя одного,- возможно вины его и не было, но империя чувствовал, что это способствовал такому поведению его друга. Пауль опять мечется. Ему не стоит вести себя так грубо, это его единственный шанс быть счастливым, единственный близкий человек. С такими мыслями он отталкивается от стены и бросается к чужому телу, его ладони касаются красных щек, а губы липнут к чужим губам. Он смущается, но не отрывает поцелуй, наоборот углубляя. Он чувствует чужие руки на своей талии, как к нему также прижимаются в ответ. Ему страшно что будет потом, после этого поцелуя, после такого как он выйдет, так что продолжает целовать. Когда кислород кончается он чуть отходит назад весь красный и смущенный. Роман касается своих губ кончиками пальцев, на его лице выражено недопонимание. Теперь он чувствует себя загнанным в тупик. Абсолютно ничего не говоря мужчина оборачивается и выходит за дверь теперь оставляя короля наедине со своими мыслями. Впервые он решился на этот поступок и получил это в ответ. Выбегая из комнаты и мчась к дверям он направляется к конюшне, где видит первую попавшуюся лошадь и оседлав направляется прочь с этого места как и хотел. Внутри вместо урагана полная пустота. В голове вопрос «Зачем он давал эту надежду на что-то? Почему я думал что он любит меня?» А Роман в это время вернулся к разговору с Жозефом стараясь вернуться к трезвым мыслям. Они оба запутались в своих чувствах, их отношения были запретны, особенно между государями. Наутро император не смог найти своего друга, австриец также был в недоумении где потерялся их товарищ. Только Жозеф понимал куда делась его лошадь и кто ее забрал, но говорить не спешил, ему хотелось провести с русским побольше времени.