Сегодня я пламя, а завтра мороз

Пруссия долго метался куда ему поехать, родной особняк где из родного были только стены и ничего более, либо на родное море, где витала его душа. В любом случае слуги и другие думали что он во Франции и это можно было бы подтвердить вещами, что он оставил там. Так что все на том же коне он отправился к северу. Он не знал, что чувствует и в принципе что должен был чувствовать после всего этого. Зачем начинал, если не хочешь продолжать? И зачем тот поцелуй? Возможно ему стоит винить себя за этот поступок, винить за то, что молча уехал. А волнуется ли роман, что его нет? Просто пропал, оставив вещи. Исчез. Эти отношения были лишними в его жизни, насколько бы он не был рад, когда находился рядом с этим человеком, ему было больно, при ссорах он отстаивал свою сторону, старался не грубить и быть вдумчивым, он хотел бить в ответ, но вдруг его аргумент окажется ошибочным и станет только хуже? Но становилось хуже только ему. Привязав лошадь к забору Пауль размял ноги, они жутко болели, но ему хотелось просто упасть на песок, зарыться и никогда больше не покидать это место. Так он и сделал. Спускаясь к воде мужчина разулся, и покидал с себя верхнюю одежду оставаясь в одной рубашке. Когда волны коснулись его ног ему стало тепло. Зарывшись ногами в песке он медленно садится. Глаза медленно намокают. Он и правда устал. Устал не только от этой ситуации, не только от Российской империи и его перепадов настроения, но и других. У него много знакомых, все считают его общительным, но никто не был к нему близок, никто не спрашивал у него о его самочувствии, только политика, только взаимоотношения. Так и должно быть, это их участь. Но от этого спокойнее не становится. Его лицо не кривится от истерики, а наоборот выражает спокойствие, только лишь слезы стирают эту маску спокойствия. Как бы не хотелось спрятаться под землей мужчина остается сдержанным. Голова болит от всех этих мыслей, касаясь спиной бушующих волн его рубашка мигом намокает прилипая к телу. Прикрывая глаза он только вслушивается в плески воды. Но обида может не проходить годами, он все будет прекрасно помнить, может даже и присниться. Сон все же странная вещь. В таком спокойствии он не замечает как к нему кто-то подходит, только лишь когда к нему обращаются он распахивает глаза и принимает сидячее положение поднимая голову вверх. –Мой Король, разве Вы не должны быть во Франции?- это оказался Фридрих. Пруссия расстроился, ведь надеялся увидеть перед собой совершенно другого человека. –Должен быть, но я не там, нечего там делать, Фридрих.- Пруссия выдохнул, поднимаясь на ноги и отряхиваясь.- А что ты тут делаешь? Ты один? –Да, я один. Решил последить за этим местом, сюда пошел только из интереса, не ожидал Вас тут увидеть,- Слуга мялся, ему было некомфортно от того, что его обувь намокла и все же не понимал прусскую тягу к морскому месту, возможно и не поймет. Ему то это не надо. –Я сам не ожидал себя тут увидеть,- Не зная уже чем разбавить диалог Пауль развернулся, взял вещи в руки и пошел в дом, перед этим обернувшись к Фридриху и кивая, как бы зовя его за собой. Он за ним и последовал. Шли молча, мужчина только лишь иногда тяжело вздыхал, а парень рядом боялся сделать какое-либо лишнее движение. Заходя в дом и включая свет Пауль бросает обувь в коридоре, а верхнюю одежду в зале. –Присаживайся, просто поговорим,- усаживаясь на диван, он указывает на кресло, которое было напротив него. Он не знал о чем можно поговорить, но найдет тему. Фридрих сел, было видно что он напряжен. Пару секунд между ними было просто молчание, Пруссия не зацикливал свой взгляд на парне перед собой. Смотрел по сторонам и особенно останавливался на окнах. –Я думаю, пора действовать и объединять Германию, насколько бы французы не противились этому,- это означало только войну. Вынудить Жозефа на это и ударить по Парижу. –Я думаю Вам лучше обсудить со своими союзниками,- Фридрих от такой темы сжался еще сильнее. –Нет нигде союзников и не будет, - Поднимаясь с дивана и выдыхая он молча уходит на второй этаж, и остановившись перед лестницей поворачивается обратно, –И никогда не влюбляйся, Фридрих, это всё усугубит. Оставляя парня в недоумении Пруссия уходит в кабинет, все за тот же стол, к той же фотографии русского, которая сразу полетела в стену.