Под бетонными облаками

“Забытая мелодия звëзд” Я ненавижу дождь. Он заливает разъёмы, замедляет отклик, превращает взлом в лотерею. Но сегодня выбора нет. На экране планшета — пульсирующая сетка: маршрут корпоративного грузового дрона «Септима‑Логистик». В его грузовом отсеке — сервера с данными о новых имплантах серии “РупВирт 12”. То, что нужно клиенту. То что вытащит нас с сестрой из этой дыры. Пальцы стучат по клавиатуре. В наушниках — белый шум и редкие помехи. Я вставляю в разъём самодельный декодер — тот самый, что отец собрал для меня в детстве. «Техника не предаёт, — говорил он. — Люди — другое дело». — Кей, ты слышишь меня? — в динамике голос Мии, приглушенный помехами. — Слышу. Готовь точку эвакуации. — На карте много патрульных дронов. Это опасно. Ты уверен, что твой код сработает как надо? — Нет. Но мы не можем ждать. — Мы можем отказаться от контракта, возьмём что нибудь полегче. — И опять останемся без денег? Всë будет нормально. Не мешай. Я добавляю в маршрут дрона новый курс. Ему надо будет сделать небольшой виток и сгрузить сервер. Экран мигает. Доступ получен. Он замедляется, повинуясь моим командам. Я перенаправляю его к точке сброса — старому вентиляционному колодцу. Осталось 30 секунд… Резкая потеря сигнала. Экран гаснет. В наушниках — шипение. — Чёрт! — я бью по панели. — Мия, связь! Тишина. Меня кто-то глушит?! Невозможно! Снова включаю режим сканирования. Дрон… движется. Но не к колодцу. Он отклоняется от курса. — Что за… Это система безопасности? Не верю. На дисплее — предупреждение: «Конфликт протоколов. Перехват управления извне». Кто‑то ещё в системе. Управление полностью у него, но… почему техника теряет управление? “Взлом отменëн.” “Доступ к системе закрыт.” “Навигационные системы отключены.” “Попытка перезапуска.” Я пытаюсь вернуть контроль, но дрон всë ускоряется вниз. Расстояние до земли всё уменьшается. Траектория его падения пересекается с… Траекторией флаера. На карте — красная точка. Пассажирский транспорт, 5 человек. Время до столкновения: 12 секунд. — Отмени команду! Отмени! — кричу я, но пальцы не попадают по клавишам. Экран мерцает. В последний момент вижу: “Попытка смены курса.” “Статус: отказано.” Не хочу на это смотреть, но не отвожу взгляд. Это моя вина… Дрон врезается в несчастный флаер на огромной скорости. Оглушающий взрыв раздается на всю округу. Огненный вихрь поднимается с земли. На планшете чёрный экран. Тишина. Я стою на краю крыши, дождь стекает по лицу. В руках — мёртвый планшет. Где‑то там, внизу, горят обломки. Из-за меня погибли люди. А я… я даже не знаю их имён. — Мия… — шепчу в пустоту. — Я не смог. Ничего не вышло. Она не отвечает. Руки дрожат. Бросаю планшет в пропасть. Металл исчезает в тумане. Протираю лицо от дождя и снимаю с волос резинку. Надо уходить. Надо стереть следы. Надо… — Кей? Ало? Ты слышишь, Кей? — Слышу. — Что у тебя случилось? Связь очень плохая. — через помехи Мию едва слышно. — Срочно уходи оттуда. К твоей позиции направляются два дрона. Ищут тебя. Но перед глазами — красная точка на карте. Пять жизней. …миг и я оказываюсь не на крыше, а в мастерской отца. Запах машинного масла и горячего металла. На стене — карта звёздного неба, которую отец рисовал для нас с Мией: он говорил, что в мегаполисе звёзды почти не видны, но они всё равно есть. — Смотри, Кей, — его руки в смазке показывают на схему декодера. — Техника — как музыка. Если чувствуешь ритм, она откликнется. — А люди? — я верчу в пальцах болт, пытаясь повторить его движения. — Они тоже как музыка? — Нет, — он улыбается. — Люди сложнее. Они могут забыть мелодию. Не забывай её, Кей Я киваю. Мне десять. Я верю, что всё просто: код, схемы, логика. … Возвращаюсь в реальность. Дождь усилился, капли бьют по лицу как иглы. «Техника не предаёт», — шепчу я. Но сегодня она убила. А я… я забыл мелодию. — Что ты застыл, придурок? Уходи к точке Б! — кричит Мия, но я не слушаю. Я должен проверить. Спустившись с крыши, которую уже осматривают дроны, я иду через сточные трубы к дороге. Пожар всё еще не утих. Чувствуется сильный жар. Вокруг хаос. Какой-то парень кричит на медиков чтобы те делали свою работу. И три тела. Смуглый парень в луже крови на дороге, одежда разорвана в клочья, а кожа… он на самом деле не смуглый, это его кожа обгорела до такой степени, что почернела. Девушка в синей куртке на обочине. Рывком бросаюсь к ней. Пульс. Ещё есть пульс. Достаю аптечку, дрожащими руками рву упаковку. — Держись, — шепчу, но она уже не слышит. Медики отталкивают меня. „Слишком поздно“, — бросают через плечо. Осматриваю тело: еë рука вытянута вперед, будто она пыталась ухватиться за что‑то. На запястье — браслет с подвеской в виде звезды. Мия бы оценила. — Это из-за меня. — шепчу я в отчаянии, но дождь заглушает мои слова, будто хочет смыть меня из этого мира. Хотелось бы раствориться, утечь под землю вместе с ним. Я смотрю на того парня, кто как я думал единственный не пострадал и вижу что на нëм ужасные раны и он весь в крови. Верхняя одежда висит на нëм клочками, а одна из рук болтается как отрезанные провода. Как он на ногах то до сих пор стоит… Прости меня, друг. Я не хотел этого. Не хотел. Однако сейчас мне нечем помочь. Он разворачивается ко мне будто мог услышать мои мысли, и падает на землю. Медики подхватывают его в флаер и улетают. А я продолжаю стоять под ливнем и начинаю сомневаться. Стоит ли вся моя работа хоть чего-то или всё это фикция. Я смотрю на свои руки мокрые от дождя. Они чистые, но пепел на руках теперь будет долго мне мерещиться. ********* — Ты идиот! Ты редкостный придурок! Ты засветился перед медиками, перед тем парнем, а еще там был дрон журналистов снимавших аварию! А ты побежал помогать? Спасатель хренов. — Мия кричит на меня с самого появления на пороге. — Я должен был посмотреть что натворил. Хотел исправить хоть что-то. — Ты подставил нас. Не только себя. Клиент отменил оплату. Мы снова без денег. Снова в ловушке. — Я понял. Давай отложим разговор на завтра, я устал. — Ложись спать. Мне ещё сеть мониторить, вдруг ты уже в розыске. — Она толкает меня в плечо. — И не смей снова „проверять, что натворил“. Это не твоя вина. Это система. Но ты играешь по её правилам. Я смотрю в окно, но вижу только мерзкий смог. Где-то за ним, за дождём, и за всем этим адом — звёзды. Мия бы сказала, что они всё ещё есть. Но я больше не слышу их мелодию.