Белый ворон.

Ли Йон шёл по лесу уже несколько часов в надежде, что его никто не найдёт. Ему сейчас просто необходимо было пройтись и освежиться. В последнее время он часто становился раздражительным и злым, постоянно болела голова и пропал сон. А в добавок ещё и дети стали вести себя ужасно; впрочем, остальные адепты тоже стали чаще избегать его. Он шёл уже довольно долго. День был жаркий, нещадно палило солнце. Но это неудивительно, ведь сейчас самый разгар лета. Вскоре Ли Йон вышел на небольшую полянку. Его резко потянуло в сон, ноги ослабли, а глаза налились свинцом. Жара его разморила. Пройдя ещё пару метров, он упал на мягкую траву и почти сразу провалился в глубокий сон. Ли Йон проснулся глубокой ночью. Небо было усыпано звёздами и виден тонкий серп луны. Он присел, опершись на локти, и огляделся. Повсюду летали светлячки. Пространство вокруг казалось нереальным, даже сказочным. Его тело будто стало меньше, как будто он вновь стал ребёнком. Взгляд упал на силуэт впереди. Это был мальчик примерно лет одиннадцати-двенадцати, который сидел к нему боком. От чего-то мальчик казался до боли знакомым, но Ли Йон не смог вспомнить его. У мальчика были длинные белые волосы, собранные в пучок, и изящные черты лица. Глаза Ли Йона расширились в удивлении — на мальчике было тёмно-синее ханьфу его ордена. Он понял это по вышивке цветов белой хризантемы. Неожиданно мальчик упал на локти, его дыхание стало частым. Ему явно было плохо. Голова ребёнка резко поднялась, и на Ли Йона уставились два больших разноцветных глаза: один синий, другой фиолетовый. И единственное, что он успел понять, — он знает эти глаза. Ли Йон проснулся — в этот раз по-настоящему. Солнце всё ещё было высоко. На удивление, ему стало гораздо лучше, от прежнего состояния не осталось и следа. Он попытался коснуться лица рукой, но почувствовал не привычную кожу, а что-то мягкое. Посмотрел на руку и обнаружил вместо неё чёрное крыло. Посмотрел на другую — такая же. Вместо ног обнаружились когтистые птичьи лапы. На него накатила паника. Но она прошла довольно быстро, всё-таки он не раз бывал в стрессовых ситуациях. — Как я стал вороном? Как я вернусь домой? Меня же не примут. Как вернуть всё обратно? Кто этот мальчик? В его голове продолжали мелькать разные мысли. Ли Йон знал одно: в таком виде он не сможет вернуться в орден. Так уж вышло, что его клан, как и любые другие, считал, что люди, умеющие перевоплощаться, — порождения тьмы и состоят в родстве с хулицзинь и подобными духами. Но почему перевоплотился он? Йон совершенно не понимал, что ему делать и куда идти. Для начала решил уйти с палящего солнца. Попробовал взлететь — не вышло, пошёл пешком. Одежда и меч остались лежать на поляне. Идти через траву, будучи таким низким, было непросто, но он справился. Решил переждать здесь, ведь если он вернётся в орден и там перевоплотится, то его будет ждать не самая приятная смерть. Ли Йон снова попытался взлететь. Он махал и махал крыльями вразнобой, но все его попытки были неудачными. И наконец, он разбежался, оттолкнулся и одновременно взмахнул крыльями. Получилось. У него действительно получилось взлететь! Удивительно. По ощущениям это было чем-то схоже с полётом на мече. Он так обрадовался, что забыл махать крыльями и упал вниз. Взлетел снова, на этот раз не забывая про крылья. Он сел, скорее упал, на землю. Подумав, что позже, возможно, стоит поработать над посадкой, стал осматривать себя. Крылья и лапы были чёрными, и он пришёл к выводу, что является вороном. Ещё два или три часа Ли Йон летал и внимательнее рассматривал свой новый облик. Вдруг его начало клонить в сон. Он даже подумал, что ещё чуть-чуть — и он просто свалится там, где стоит. Взлететь снова он не решился из-за риска упасть. Йон дошёл до своей одежды, залез под неё и уснул. Он вновь открыл глаза. Небо было алым, наступил вечер. Поднёс руку к лицу — снова человеческая, своя, такая же, какая и была всегда. Он был уверен, что то, что с ним случилось, не было сном, хотя бы потому что находился он под своей одеждой, а не в ней. И это не говоря о валявшихся повсюду чёрных перьях. Одевался он быстро. Йон понял, что думать о том, что произошло, сейчас не может и не хочет. Позже подумает. А сейчас он вскочил на меч и полетел обратно в орден. Вернулся он быстро. Прошёл внутрь обеденного зала и тут же наткнулся на своих друзей. — Ты где был!? — спросил шиди — Сун Дешен. — Твоё отсутствие почти заметили, — поведал его шисюн — Ван Чжан. — Ты как? Уже не зол? Есть будешь? — Уже нет. И есть пока что не особо хочется. — Слушай, может, правда, к лекарю сходишь, — сказал Дешен, волоча друзей к столу. — Тебе ведь уже несколько дней плохо, и настроение скачет. — Всё нормально, — отмахнулся Ли Йон. — Уже прошло. — Уверен? — с недоверием в голосе спросили оба его друга. — Уверен. Парни, слушайте, а вы, случайно, не знаете, был ли в нашем ордене когда-нибудь мальчик с белыми волосами и глазами разного цвета? — Нет, — пожал плечами шиди. — А зачем спрашивал? — спросил Ван Чжан. — Да просто показалось, что кто-то такой когда-то был, — он почесал затылок. — Попробуй спросить более старших адептов. Они должны знать больше, — подал идею Дешен. В остальном день прошёл как обычно: послеобеденная тренировка, безделье с друзьями и ужин. Уже вечером, лёжа в постели в темноте, он снова подумал о том ребёнке. Ли Йону он казался очень знакомым, и он был уверен, что этот мальчик был в его ордене, но не знал почему. Следующим утром решил расспросить старших, как и посоветовал шиди. Он проснулся в общежитии младших адептов от очень яркого света, бьющего в глаза. В ордене Пламенного Снега, как и в любом другом, если родной дом адепта находился слишком далеко или этот адепт — сирота, то он проживает в общежитии. В одной комнате вмещалось всего по четыре человека. После шестнадцатилетия адепты без званий переводились в общежитие для старших учеников или могли съехать в дом в городе, прилегающем к территории ордена. Ли Йон встал и понял, что не контролирует своего тела, подошёл к зеркалу. В этом сне он выглядел лет на девять-десять. Волосы чёрные как ночь, большие, карие, почти чёрные глаза и нижние чёрные одежды. В комнату вбежал мальчик. Тот самый. — Йон! Почему ты так долго? Мы ведь опоздаем! — возмущался мальчик. — Где ты был полночи? Я тебя ждал-ждал, а ты так и не пришёл! — он сложил руки на груди и надул щёки. — Ну, прости... — раскаялся мальчик. — Я не специально! Честно! — Ладно. Гэгэ? Можешь расчесать мне волосы? — сказала его маленькая копия с надеждой в голосе. — Конечно! — сказал беловолосый мальчик и улыбнулся так ярко, что Ли Йон подумал, что ослепнет. В этот момент загадочный мальчик показался ему очень милым. Он взял гребень и начал бережно расчёсывать Йону волосы. И он проснулся. После пробуждения он ещё некоторое время лежал и думал, так как было ещё рано. Он точно помнил, что до одиннадцати лет жил в комнате один, а после его поселили в комнату к Сун Дешену и Ван Чжану. В тот год у них в комнате освободилось два места — шестнадцать исполнилось близнецам. Шисюн должен был съехать только через четыре года, а шиди через пять лет — он был младше Ли Йона всего на несколько дней. Он удивился тому, как быстро летит время. Вот он только познакомился с ребятами, а вот им уже по двадцать пять, они самостоятельные, взрослые люди. Он теперь учитель, Ван Чжан — стратег, а Сун Дешен — первоклассный воин. В дверь постучали, прерывая дальнейшие размышления. — Сейчас! — крикнул Йон, соскакивая с кровати и наспех накидывая верхние одежды. — Это мы, можешь не торопиться! — прозвучал громкий голос друга из-за двери. Ли Йон всё же решил, что поторопиться стоит. Открыв дверь, он с удивлением смотрел на обоих своих друзей. И ладно увидеть Ван Чжана в такую рань, но чтобы Сун Дешен встал рано просто так? — Как ты его растолкал? — Не поверишь, это он меня разбудил и потащил за тобой, — ответил Чжан. — Удивительно. — Эй! — возмутился Дешен. — Я вообще-то не просто так проснулся рано и вас разбудил, — он нахмурился и отвернулся. — Эй, ну ты чего, обиделся что ли? — в ответ Йону показали язык. — Ну, прости. Ты же знаешь, мы просто шутим, — пытался оправдаться Ван Чжан. — Ладно! Так уж и быть! Вы прощены! Йон-гэ, помнишь, когда мы только подружились, ты сказал, что в твоей старой комнате ты оставил тайник с вещами, который хотел бы когда-нибудь открыть. А вчера я услышал, что наше старое общежитие будут перестраивать, и подумал, что самое время вскрыть тайник! — По нему было видно, что он рад и взволнован. — Нет, не помню, — Ли Йон был в замешательстве. Он совершенно не помнил ни про какой тайник. — Правда? Йон-гэ-э, ну пойдём посмотрим, а? — канючил Дешен. — Ладно, — согласился наконец Йон. Здание, к которому они подошли, было очень старым и действительно нуждалось в ремонте. Внутри всё было пыльным, а в комнаты, в которые они заглядывали, абсолютно пусты. Они шли дальше, оставляя позади всё больше и больше комнат, и наконец дошли до нужной, которая находилась в самом конце. Ли Йон застыл, не решаясь отворить дверь в комнату, в которой жил когда-то. — Эй, ну ты чего встал-то? — нетерпеливо спросил шиди. — Не знаю. Просто... Я жил тут с пяти лет... Я так давно тут не был... — Ну, не раскисай, мы с тобой, — подбодрил шисюн. Ли Йон ему улыбнулся и всё же вошёл внутрь. Эта комната ничем не отличалась от других: такая же пустая и светлая. — Ты же помнишь, где тайник? — спросил Ван Чжан. — Нет. Парень прошёл дальше. Дошёл до кровати, стоящей вплотную к углу комнаты. Ли Йон хотел подойти к окну, но странный скрип доски заставил его остановиться и посмотреть вниз. Он опустился на колени и, осмотрев доску, обнаружил маленькое, едва заметное отверстие. Ребята опустились рядом и с интересом наблюдали за действиями друга. Йон вдруг вспомнил про цепочку с металлическим мечом, что висела у него на шее. Она у него была очень давно, кажется, кто-то подарил ему на день рождения. Меч был длиной со средний палец. Он снял его, вставил в щель, и... открылось! Меч идеально подошёл под отверстие. Подняв доску, друзья увидели старую потрёпанную тетрадку, которая, судя по всему, побывала на дне озера. На ней с трудом можно было различить две надписи: «Ли Йон» и «Ву Бэй». Ван Чжан взял тетрадь в руки и прищурился: — Ву Бэй? Никогда не слышал этого имени. Разве ты не один жил? — он поднял взгляд с тетради на Йона. — Я точно жил один. Странно. Дай тетрадь, её, видимо, в воду уронили. Я попытаюсь позже её прочитать, — он протянул руку, чтобы забрать тетрадь, но Дешен легонько ударил его. — Куда ты тянешь свои руки? Давайте вместе посмотрим, что там! — настаивал он. — Ладно. Дешен открыл её, но... внутри она выглядела ещё хуже, чем снаружи. Дешен и Ван начали спорить о чём-то. Ли Йон отвлёкся на остальное содержимое тайника: несколько детских рисунков, соломенная кукла и игрушка ворона. Он взял их в руки и стал рассматривать: они были очень старыми и потрёпанными; кукла почти разваливалась, а ворон сильно выцвел. В голове резко вспыхнула боль. Йон схватился за неё, выронив игрушки. Оторвавшись от перебранки, ребята обратили на него внимание. — Йон? — Эй, ты в порядке? — А? — он вздрогнул. Игрушки, рисунки и тетрадь казались ему до боли знакомыми, но он не мог их вспомнить. В коридоре раздались шаги. Все трое устремили взгляды в сторону звука. Вскоре в комнату вошёл их общий знакомый. — Ребята, вот вы где. Доброе утро. Меня попросили передать, чтобы вы собирались на ночную охоту в Сиян. Сразу говорю, учеников брать не надо. Ваша группа выдвигается вечером. Парни переглянулись.