Безмолвный резонанс

Тоннели строящейся ветки метро встретили их удушливым запахом озона и сырости. Здесь, внизу, реальность окончательно потеряла устойчивость: бетонные стены шли рябью, как поверхность воды, а из потолка свисали сосульки из застывшей черной "жижи". ​Годжо шел впереди, ориентируясь по вибрации осколка в руке. Его движения были пружинистыми, опасными. Сукуна следовал за ним, тяжело дыша — багровые вены на его шее пульсировали так сильно, что казалось, кожа вот-вот лопнет. ​Они вышли на недостроенную платформу, залитую тусклым техническим светом. В центре путей колыхался огромный сгусток тьмы, из которого медленно формировалось Нечто. Оно не было похоже на тех тварей из больницы. У него было лицо. Сотни лиц, сменяющих друг друга, как кадры в испорченной кинопленке. ​— "Пришли", — Годжо сжал осколок, и тот вспыхнул холодным светом. ​Существо замерло. Голос, прозвучавший в их головах, был похож на шелест тысячи сухих листьев: — "Сильнейший... Твое зрение... ты скучаешь по нему. Ты видишь этот мир как сквозь мутное стекло. Я могу вернуть тебе небеса. Я могу вернуть тебе Шесть Глаз". ​Годжо замер. На его лице промелькнула тень, которую Сукуна никогда раньше не видел — тоска по силе, которая делала его богом. ​— "Цена?" — коротко бросил Сатору. ​— "Всего лишь искра", — прошелестела тварь, указывая костлявым отростком на Сукуну. — "Отдай мне его. Отдай Короля, который сжигает этот мир. Его энергия станет топливом для твоего возрождения. Ты снова станешь тем, кем был. Ты снова будешь видеть всё". ​Сукуна медленно поднял руку, готовясь к удару. Он не ждал верности. Он знал Сатору слишком хорошо. Король Проклятий приготовился к тому, что сейчас его бывший враг нанесет удар в спину ради возвращения своего величия. ​Годжо опустил голову. Плечи его мелко задрожали. Существо подалось вперед, предвкушая сделку. ​— "Шесть Глаз..." — прошептал Годжо. — "Видеть всё... знать всё... звучит заманчиво". ​Он поднял взгляд. Его глаза за стеклами очков полыхнули ледяным огнем. ​— "Но есть одна проблема", — Сатору внезапно оскалился в самой своей дерзкой манере. — "Мне нравится смотреть на то, как этот идиот бесится, когда я его троллю. А с твоим 'подарком' мир станет слишком предсказуемым. Так что... мой ответ — нет". ​— "Тогда ты умр..." — начала тварь, но не успела закончить. ​Бах. ​Мир для существа схлопнулся в одну секунду. ​Годжо не просто ударил — он вложил в этот выпад всю кинетическую энергию своего тела, усиленную резонансом осколка. Он сорвался с места так быстро, что воздух за ним взорвался звуковым ударом. ​Один рывок. Один миг. ​Сатору оказался прямо перед "лицом" монстра. Его кулак, сжимающий черный осколок, врезался точно в центр пульсирующего ядра твари. Сила удара была такой колоссальной, что бетонная платформа под ногами Годжо треснула пополам. ​— "Слишком медленно", — прошептал Годжо. ​Осколок в его руке сработал как детонатор. Вся накопленная в нем энергия искажения выплеснулась внутрь существа. Произошел беззвучный взрыв. Тварь не просто умерла — её разорвало на атомы изнутри. Черная жижа превратилась в безобидный пар, который мгновенно рассеялся в туннеле. ​Годжо стоял посреди путей, тяжело дыша. Его костяшки были содраны в кровь, а правый рукав рубашки полностью сгорел.Пыль от уничтоженного существа еще оседала в туннеле, когда Годжо медленно разжал кулак. Его ладонь была обожжена, а серый пепел, в который превратился осколок, медленно осыпался на рельсы. Воздух в метро внезапно стал чистым, почти стерильным, как в операционной. ​Сукуна подошел к нему, тяжело ступая по битому бетону. Багровое свечение на его шее медленно затухало, оставляя после себя темные, похожие на татуировки следы. ​— "Ты идиот, Сатору", — прохрипел Сукуна, останавливаясь в паре шагов. — "Ты только что уничтожил единственный шанс вернуть свое зрение. Ради чего? Чтобы доказать мне, что ты выше этой сделки?" ​Годжо обернулся. Его очки треснули сбоку, и один глаз — тот самый, небесно-голубой — был виден из-под оправы. Он не смотрел на Сукуну с ненавистью. В его взгляде была странная пустота, которая пугала сильнее любого гнева. ​— "Я уничтожил его, потому что оно лгало", — спокойно ответил Годжо. — "Оно не собиралось возвращать мне силу. Оно хотело сожрать нас обоих, пока мы будем торговаться. К тому же..." ​Сатору вдруг покачнулся. Он прижал руку к глазам, и Сукуна заметил, как из-под пальцев Годжо потекла тонкая струйка крови. ​— "Что с тобой?" — Сукуна инстинктивно сделал шаг вперед, но Годжо выставил руку, останавливая его. ​— "Не подходи. Кажется... та энергия, которую я впитал через осколок... она не исчезла вместе с тварью". ​Годжо медленно убрал руку от лица. Его глаза больше не были обычными глазами человека. В них не было зрачков — только бесконечный, пульсирующий поток данных. Мир вокруг него начал двоиться. Он видел туннель, и одновременно видел его "скелет", состоящий из математических формул и энергетических связей. ​— "Я вижу слишком много, Сукуна", — прошептал Годжо, и его голос дрогнул. — "Без магии мой мозг не может это фильтровать. Это... это больно". ​Сукуна нахмурился. Он понял, что произошло: Сатору силой вырвал часть сущности того мира, и теперь его тело, лишенное "Бесконечности", пытается переварить божественное зрение. ​— "Слушай меня", — Сукуна схватил Годжо за плечи, заставляя его сфокусироваться на своем лице. — "Концентрируйся на моем голосе. Твое тело разрушится, если ты не закроешь эти 'окна'. Смотри на меня, а не на стены!" ​Годжо вцепился в предплечья Сукуны. Его пальцы судорожно сжали мускулы Короля Проклятий. ​— "Твоя энергия... она горячая", — Годжо тяжело дышал, его лоб покрылся испариной. — "Она единственная, что не распадается на части в моем зрении. Сукуна, если я сейчас не остановлюсь, я ослепну по-настоящему". ​Сукуна стиснул зубы. Он ненавидел признавать долги, но Годжо только что спас его от участи стать "топливом" для монстра. ​— "Ладно, шаман. Считай, что это аванс за твое будущее молчание", — Сукуна притянул Годжо ближе и, не давая ему опомниться, прижал свою ладонь, всё еще пульсирующую багровым жаром, прямо к его глазам. — "Моя сила — это хаос. Она создаст 'шум', который перекроет твои видения. Закрывай глаза, Сатору. Сейчас же!" ​В туннеле вспыхнул багровый свет. Годжо вскрикнул, чувствуя, как обжигающая энергия Сукуны вливается в его глазные каналы, выжигая остатки чужеродного "зрения". На мгновение их ауры сплелись в одну — черную и багровую, — создавая вокруг них кокон, в котором законы этого мира перестали существовать. ​Когда свет погас, Годжо обмяк на руках Сукуны. Его глаза были плотно закрыты, а дыхание выровнялось. ​— "Спасибо... охранник", — едва слышно пробормотал Годжо, прежде чем окончательно провалиться в беспамятство. ​Сукуна посмотрел на бледное лицо Сатору, на свою обгоревшую руку и на тишину пустого метро. ​— "Нам пора уходить", — пробасил Сукуна, закидывая Годжо себе на плечо, как мешок. — "Если Юми увидит тебя в таком виде, она точно решит, что я тебя пытал".Сукуна не стал везти Годжо в особняк Сато. Ему не нужны были лишние вопросы охраны или испуганные глаза Юми. Вместо этого он притащил бесчувственное тело Сатору в его собственные элитные апартаменты в центре Токио. Взломать электронный замок для Короля Проклятий было минутным делом — он просто выжег микросхему коротким импульсом энергии. ​Он бросил Годжо на огромный дизайнерский диван и сам тяжело опустился в кресло напротив. Света в комнате не было, только огни ночного города за панорамным стеклом окрашивали стены в холодный синий цвет. ​Сукуна посмотрел на свои ладони. Кожа на пальцах обуглилась, а багровые вены теперь застыли в виде причудливого узора, доходящего до самой шеи. Он чувствовал, что отдал Сатору слишком много. Его внутренний резерв был пуст, как высохший колодец. ​— "Жалкое зрелище", — пробасил Сукуна, глядя на спящего Годжо. — "Сильнейший шаман, который теперь не может даже открыть глаза без чужой подачки". ​Прошло три часа. Город начал сереть, предвещая рассвет. Сатору пошевелился. Его дыхание стало прерывистым, а пальцы судорожно сжали обивку дивана. ​— "Сукуна..." — хрипло выдохнул Годжо, не открывая глаз. ​— "Я здесь, шаман. Перестань скулить", — отозвался Сукуна, даже не повернув головы. ​Сатору медленно сел. Его лицо было бледным, как мрамор, а под глазами залегли глубокие тени. Он осторожно коснулся пальцами век, проверяя, на месте ли они. Затем, набрав в легкие воздуха, он медленно открыл глаза. ​Мир больше не распадался на формулы. Безумный поток данных, который едва не выжег ему мозг в метро, исчез. Но вместо привычного интерьера квартиры Годжо увидел пустоту. Всё вокруг было серым, размытым, лишенным красок и четкости. Мебель, стены, окна — всё превратилось в неясные тени. ​Кроме одного. ​В центре комнаты сидело существо, которое буквально пылало. Сукуна в зрении Годжо выглядел как извергающийся вулкан. Его аура была настолько яркой и детальной, что Сатору видел каждое движение энергии в его теле, каждый виток багрового пламени. Это было единственное "живое" и четкое изображение в его новом мире. ​— "Ого..." — прошептал Годжо, не отрывая взгляда от Сукуны. — "Ну и ну. Похоже, твой 'аванс' оказался с двойным дном". ​— "О чем ты?" — Сукуна нахмурился, чувствуя на себе этот пристальный, ненормальный взгляд. ​— "Я почти ослеп, Сукуна", — Годжо слабо улыбнулся, и в этой улыбке не было привычного сарказма. — "Весь мир для меня теперь — туман. Я не вижу лиц, не вижу цветов. Но тебя... тебя я вижу так четко, будто у меня снова Шесть Глаз. Твоя энергия — это единственное, что мой мозг теперь воспринимает как реальность". ​Сукуна резко поднялся. — "Ты хочешь сказать, что я теперь для тебя — единственный ориентир?" ​— "Похоже на то", — Годжо поднялся на ноги, пошатываясь. Он протянул руку вперед, пытаясь нащупать край стола, но промахнулся. — "Иронично, правда? Человек, которого я больше всего хотел стереть с лица земли, стал единственным, кого я вообще могу видеть". ​Сукуна подошел к нему вплотную. В новом зрении Годжо Король Проклятий казался колоссальной стихией, подавляющей всё вокруг. ​— "Это временно", — отрезал Сукуна, хотя сам в это не верил. — "Твои каналы просто забиты моей энергией. Со временем она рассеется". ​— "А если нет?" — Годжо посмотрел прямо в лицо Сукуне, хотя видел там лишь бушующий багровый огонь. — "Если теперь я привязан к тебе этой связью? Мы ведь теперь не просто 'соседи' по несчастью. Мы — два полюса одной аномалии". ​В этот момент в дверь апартаментов громко постучали. Это не был вежливый стук соседа. Это был тяжелый, размеренный удар прикладом. ​— "Годжо Сатору! Откройте дверь! Полиция Токио, отдел по борьбе с терроризмом!" — раздался резкий голос за дверью. ​Годжо и Сукуна замерли. ​— "Похоже, наш поход в метро не остался незамеченным", — прошептал Сатору. — "И знаешь что? Я вижу их ауры. Они... серые. Но у них в руках оружие, которое фонит той же дрянью, что и твари из больницы". ​— "Значит, правительство уже прибрало к рукам остатки нашего мира", — Сукуна оскалился, и на его пальцах затрещали черные искры. — "Ну что, шаман? Готов поработать в паре? Я буду твоими глазами, а ты будешь моей грубой силой. Раз уж ты видишь только меня, держись рядом". ​Годжо поправил свои треснувшие очки, за которыми теперь скрывался вечный багровый рассвет. — "Договорились, Король. Только чур я не ношу тяжести".Грохот взрыва эхом отразился от панорамных окон, и в квартиру ворвался едкий дым. Спецназ действовал профессионально: светошумовые гранаты, подавляющий огонь, четкие команды. Но для Сукуны они были медлительными насекомыми, а для Годжо — размытыми серыми пятнами в бесконечном мареве. ​— "На два часа! Трое, щиты!" — выкрикнул Сукуна, перехватывая первого бойца за горло и с чудовищной силой впечатывая его в дверной косяк. ​Годжо не видел лиц, не видел прицелов, но он слышал голос Сукуны. Этот голос стал для него единственной нитью, связывающей его с реальностью. Сатору сорвался с места. Его тело помнило тысячи битв. Даже в этом сером тумане он двигался с грацией хищника. ​Удар локтем в подбородок, резкий разворот, захват руки и бросок через плечо. Годжо работал на одних инстинктах, превращая ближний бой в кровавый балет. ​— "Чисто!" — выдохнул Сатору, тяжело дыша. Вокруг них на полу корчились люди в элитной броне, их оружие, испускающее странное фиолетовое свечение, валялось в щепках. ​— "Уходим через балкон, лестницы перекрыты", — Сукуна схватил Годжо за локоть. — "Прыгаем на крышу парковки, это три этажа вниз. Справишься, модель?" ​— "Обижаешь, Король. Главное — не отпускай мою руку, а то я приземлюсь в чью-нибудь клумбу". ​Они перемахнули через перила. Ветер ударил в лицо, свистя в ушах. Секунда свободного падения — и жесткое приземление на крышу многоуровневого паркинга. Бетон под их ногами треснул, но они даже не замедлили шаг. Внизу уже выли сирены, а небо над Токио расчертили лучи прожекторов с вертолетов. ​— "Они охотятся на наши сигналы", — прорычал Сукуна, заталкивая Годжо в угнанный черный внедорожник. — "Эти их пушки... они настроены на ту же частоту, что и мы. Весь город — одна большая ловушка". ​— "Тогда нам нужно место, где технологии бессильны", — Сатору откинулся на сиденье, закрыв глаза. Его веки дрожали. — "Я чувствую... там, на окраине, за лесом... есть точка тишины. Старый храм. Осколок в моем мозгу вибрирует, когда я думаю о нем". ​Дорога заняла вечность. Сукуна вел машину агрессивно, петляя по узким улочкам, избегая главных магистралей. Годжо молчал, погруженный в свой личный ад из серого шума и яркого, обжигающего присутствия Сукуны рядом. ​Они бросили машину у подножия холма, заросшего густым кривым лесом. Тропинка, выложенная замшелым камнем, вела вверх, к древним вратам-ториям. Здесь воздух был другим — холодным, чистым, лишенным того металлического привкуса, который преследовал их в центре. ​Они вошли в главный зал храма. Дерево стен скрипело от старости, пахло пылью и сухими травами. Сукуна опустил Годжо на циновку у алтаря. ​— "Отдыхай", — бросил Сукуна. — "Я проверю периметр". ​Сатору сидел неподвижно. Прошло около часа. Тишина храма начала действовать на него целительно. Серый туман в его глазах стал прозрачнее, а багровая аура Сукуны, который ходил снаружи, больше не вызывала резкой боли. ​— "Сукуна..." — негромко позвал Годжо. — "Кажется... туман рассеивается". ​Он медленно открыл глаза и моргнул. Сначала вернулись очертания резных балок на потолке. Затем — бледный свет утреннего солнца, пробивающийся сквозь щели в стенах. Цвета были приглушенными, не такими яркими, как раньше, но он снова видел. Он видел пылинки, танцующие в воздухе. Видел свои дрожащие пальцы. ​Сукуна вошел в зал, держа в руках старый, пожелтевший свиток, который он нашел в тайнике под алтарем. ​— "Ты видишь?" — коротко спросил он, заметив, как взгляд Сатору сфокусировался на его лице. ​— "Вижу", — Годжо выдохнул с облегчением. — "Мир вернулся. Хотя ты всё еще светишься как новогодняя елка, Король. Твой 'след' в моих каналах останется надолго". ​Сукуна проигнорировал колкость и развернул свиток на полу между ними. На пергаменте были изображены две фигуры, сплетенные в вечном бою, а вокруг них — символы, которые заставили сердце Годжо пропустить удар. ​— "Это пророчество", — Сукуна указал на иероглифы, которые в этом мире считались мертвыми, но для них были родными. — "Тут сказано, что столкновение двух бесконечностей прорвет завесу. Мы здесь не случайно, Сатору. Мы — не беженцы. Мы — катализаторы". ​В свитке говорилось, что когда два Сильнейших окажутся в "мире без корней", их сила начнет просачиваться наружу, создавая тех самых чудовищ-"помех". Чем больше они сражаются, тем больше дыр открывается в реальности. ​— "Значит..." — Годжо нахмурился, вчитываясь в строки. — "Если мы продолжим использовать техники, мы уничтожим этот мир?" ​— "Хуже", — Сукуна ткнул пальцем в последнюю строку. — "Тут написано, что единственный способ закрыть брешь — это 'слияние начал'. Один должен поглотить другого, чтобы восстановить баланс. Или оба должны... отказаться от того, кем они были". ​Годжо поднял глаза на Сукуну. В храме повисла тяжелая тишина. ​— "Слияние?" — Годжо нервно усмехнулся. — "Надеюсь, это метафора, а не то, что подумала бы Юми после нашей сцены в ванной". ​— "Заткнись, шаман", — отрезал Сукуна, но в его голосе не было привычной злобы. Была лишь усталость. — "Правительство охотится за нами, потому что они хотят эту силу. Они не закроют дыры — они сделают их шире, чтобы превратить магию в оружие. Нам нужно решить: либо мы уничтожаем их всех и позволяем этому миру пасть, либо..." ​— "Либо мы находим способ вернуть всё назад", — закончил за него Годжо. Он встал, потягиваясь, и хрустнул позвонками. Его зрение окончательно стабилизировалось. — "Знаешь, Сукуна, я никогда не думал, что буду спасать мир в компании своего худшего врага. Но, с другой стороны... кто еще, кроме нас?" ​Сатору подошел к открытой двери храма. Далеко внизу, над Токио, собирались тяжелые грозовые тучи, окрашенные в нездоровый фиолетовый цвет. ​— "Мир рушится, Король", — Годжо обернулся к Сукуне. — "Пора показать этим людям, что бывает, когда Сильнейшие перестают драться друг с другом и начинают драться за одно и то же". ​Сукуна встал рядом с ним, сжимая свиток. На его лице снова появилась та самая хищная улыбка. — "Договорились. Но когда всё закончится... я всё еще планирую тебя прикончить". ​— "Ловлю на слове", — подмигнул Годжо.Солнце окончательно взошло, заливая древний храм холодным светом. Годжо сидел на деревянном полу, поджав под себя ноги, и не мигая смотрел на развернутый свиток. Его зрение, восстановившееся пару часов назад, теперь работало иначе. Он видел не просто иероглифы — он видел слои реальности, наложенные друг на друга, как кадры в монтажной программе. ​— "Слушай, Сукуна", — Сатору подался вперед, прищурившись. — "Тут под основным текстом есть еще один слой. Он проступает только тогда, когда я фокусируюсь на пустоте между знаками. Это как скрытые субтитры в кино для взрослых, понимаешь? Только вместо 'охов' и 'ахов' тут координаты Ядра этого мира". ​Сукуна, стоявший у входа в храм и наблюдавший за лесом, обернулся с видом человека, чей лимит терпения исчерпан. ​— "Можешь хоть минуту не нести чушь? Читай, что там написано, шаман". ​— "Ой, да ладно тебе! Атмосфера так и шепчет", — Годжо игриво повел плечами, не отрываясь от пергамента. — "Мы двое в заброшенном храме, наедине, вокруг ни души... Если бы я был режиссером немецкого кино 'определенного жанра', я бы уже скомандовал 'Мотор!'. Но, увы, у нас тут апокалипсис, а ты слишком хмурый для главной роли. Хотя... в кожаном костюме ты бы смотрелся неплохо". ​— "Я сейчас скомандую твоим похоронам", — прорычал Сукуна, сжимая кулаки. — "Читай свиток, или я скормлю его тебе по частям". ​Сатору хмыкнул, но его лицо внезапно стало серьезным. Его пальцы скользнули по пожелтевшей бумаге. ​— "Ядро... Оно находится прямо под Токийской телебашней. Но не в фундаменте, а в кармане пространства, который открылся из-за нашего резонанса. Это как... точка G этого мира, Сукуна. Если мы на нее правильно нажмем — всё схлопнется и вернется в норму. Если ошибемся — нас размажет по всей вселенной в виде розового тумана". ​Сукуна подошел ближе, вглядываясь в свиток. — "Токийская башня? Там сейчас наверняка собрано всё это их 'спецподразделение'. Они используют Ядро как батарейку". ​— "Именно", — Годжо поднялся, разминая затекшую спину. — "Они пытаются 'подоить' реальность, Сукуна. Знаешь, это напоминает мне один старый фильм... там тоже была одна ферма и очень много... кхм... специфического оборудования. Так вот, правительство сейчас делает то же самое с пространством. Они насилуют структуру мира ради энергии". ​Сукуна поморщился, прикрыв глаза рукой. — "Твои метафоры становятся всё более мерзкими, Сатору". ​— "Зато доходчиво! Ты ведь сразу представил, да?" — Годжо весело подмигнул, поправляя свои треснувшие очки. — "В общем, план такой: мы врываемся туда, устраиваем жесткий 'ганг-бэнг' этому их отделу безопасности и вырываем Ядро из их жадных лап. Только учти, Король, я сверху. В плане тактики, конечно". ​Сукуна промолчал, но в его глазах вспыхнул опасный огонь. Он понимал, что Годжо шутит, чтобы скрыть напряжение. Сатору видел слишком много через этот свиток — он видел, что Ядро нестабильно и может взорваться в любой момент. ​— "Идем", — бросил Сукуна, направляясь к выходу. — "Если мы не успеем до заката, Токио превратится в одну большую черную дыру". ​— "О, 'черная дыра'! Снова твои любимые темы, Сукуна?" — Годжо вприпрыжку последовал за ним, на ходу сворачивая свиток. — "Кстати, в том свитке было написано, что для активации Ядра нам нужно будет прикоснуться к нему одновременно. Это будет наш первый... совместный опыт. Надеюсь, ты не будешь слишком грубым, я ведь натура чувствительная". ​Сукуна резко остановился, отчего Годжо чуть не врезался в его широкую спину. — "Если ты скажешь еще хоть слово в таком духе — я оставлю тебя здесь привязанным к этому алтарю. И поверь, это будет совсем не похоже на твои фантазии". ​— "Молчу-молчу!" — Годжо вскинул руки в притворном жесте защиты. — "Но признай, Король, со мной веселее, чем с той дрянью в метро. По коням? У нас есть мир, который нужно спасти... или окончательно испортить". ​Они начали спускаться с холма. Токио впереди кутался в фиолетовый смог, а над телебашней уже закручивалась воронка, похожая на гигантский зрачок, жадно взирающий на этот обреченный мир.Токийская телебашня возвышалась над городом, как гигантская игла, пронзающая фиолетовое небо. У подножия всё кишело военными. "Отдел" выставил оцепление, установив по периметру странные излучатели, которые подавляли любые всплески энергии. ​— "Слушай сюда, Король", — прошептал Годжо, поправляя на носу солнцезащитные очки, которые он стащил из сувенирной лавки по пути. — "План 'Пьяный турист' в действии. Я иду на главный вход, изображаю полную невменяемость и потерю ориентации, а ты в это время просачиваешься через технический люк на восточной стороне. Они все будут смотреть на меня, потому что... ну, посмотри на меня, я же звезда". ​Сукуна стоял в тени бетонной опоры, его глаза горели недобрым огнем. — "Просто сделай это быстро, Сатору. И не вздумай..." ​— "Ой, да расслабься!" — Годжо вывалился из тени, картинно пошатываясь и размахивая пустой бутылкой из-под газировки. — "Эй, служивые! Где тут выход в Нарнию?! Я, кажется, пропустил поворот у той горячей блондинки! Знаете, парни, у нее были такие... кхм... выдающиеся аргументы, прямо как у моего напарника, только у него они стальные!" ​Солдаты мгновенно вскинули винтовки, целясь в долговязого блондина, который нес откровенную ересь. — "Стоять! Сектор закрыт! Руки за голову!" ​— "Да ладно вам, суровые мальчики в форме!" — Годжо заржал, подходя ближе к капитану отряда. — "Вы такие напряженные. Вам бы тоже не помешало немного... разрядки. Знаете, есть такие специальные клубы, где вас бы научили правильно обращаться с наручниками. Мой дружок вот очень любит доминировать, он даже в туалет ходит с таким лицом, будто сейчас прикажет всем раздеться и встать в позу 'рака'. А какой у него размер... ох, ребята, я бы вам показал, но боюсь, ваши пушки завянут от зависти". ​Солдаты замерли в шоке от такой наглости и пошлости. Годжо продолжал заливаться соловьем, выдавая одну грязную шутку за другой, всё глубже погружаясь в описание "предпочтений" Сукуны в самых темных деталях, которые только могла родить его буйная фантазия. ​— "И вот когда он берет свою плетку..." — начал было Годжо, но договорить не успел. ​Сзади возникла тень. Тяжелая, раскаленная, как жерло вулкана. ​Бах. ​Мир для Годжо перевернулся. В следующую секунду он почувствовал, как его спина со всей силы врезается в бетонную стену подсобного помещения, куда Сукуна затащил его за шиворот за доли секунды. Бетон треснул. Хватка на горле Годжо была стальной, но не удушающей — скорее фиксирующей. ​Сукуна стоял вплотную. Его лицо было в миллиметре от лица Сатору, а в глазах полыхало истинное безумие. ​— "Значит, тебе нравится об этом болтать, шаман?" — голос Сукуны был тихим, вибрирующим от ярости. — "Тебе весело описывать мои аппетиты? Ты так часто это повторяешь, что я начинаю думать... ты действительно этого хочешь. Хочешь всего того, что ты мне приписываешь? Тогда ты это получишь. Прямо здесь". ​Годжо замер. Его сердце забилось где-то в горле. Он хотел выдать очередную шутку, что-то вроде "Ого, как жарко!", но воздух в легких закончился. Его мозг, обычно работающий на сверхскоростях, внезапно выдал ошибку. ​— "Ст..." — выдавил из себя Сатору, пытаясь сказать "Стой" или "Становится интересно", но его губы задрожали. ​Он не успел договорить. Сукуна впился в его губы жестким, властным поцелуем. Это не было похоже на романтику — это было столкновение двух стихий, попытка подавить, забрать всё дыхание, всю волю. Годжо широко раскрыл глаза, его руки бессильно повисли вдоль тела. Весь его мир, который он только-только начал видеть снова, превратился в багровое пламя. ​Сукуна целовал его так, будто хотел выпить его душу, наказывая за каждое грязное слово. Когда кислород окончательно закончился, Сукуна так же резко отстранился. ​— "Еще одно слово про мои предпочтения — и мы продолжим уже не в коридоре", — бросил Король Проклятий, вытирая губы тыльной стороной ладони. Он развернулся и пошел вглубь технического этажа, даже не оглядываясь. ​Годжо остался стоять, прижатый к стене. Его колени мелко дрожали, а в голове стоял звон. Он коснулся своих губ, которые горели, как после ожога. Весь его пафос, все его шутки про порно и "жесткий опыт" испарились, оставив после себя оглушительную тишину. ​— "Черт..." — прошептал он через минуту, едва приходя в себя. ​Он поправил очки, которые чудом не разбились, и на ватных ногах пошел за Сукуной. Всю оставшуюся дорогу до лифта Годжо молчал. Он не шутил, не подкалывал и даже не смотрел в сторону Сукуны, старательно изучая носки своих ботинок. Его рот был плотно закрыт — впервые за всё время их пребывания в этом мире.Лифт медленно полз вверх, к самой вершине Токийской башни. В кабине зависло такое тяжелое молчание, что казалось, сами стальные тросы сейчас лопнут от напряжения. Сатору стоял в самом углу, прижавшись плечом к зеркальной панели, и старательно изучал показания датчика этажей. ​Его губы всё еще горели. Каждое случайное движение языка по небу напоминало о том, что произошло пару минут назад в темном коридоре. Годжо, который всегда считал себя королем провокации, внезапно обнаружил, что играть с огнем весело только до тех пор, пока огонь не решит тебя сожрать. ​— "Черт..." — пронеслось в голове Сатору. — "Я же просто стебался. Это же была просто защита... почему сейчас в голове только картинки, которые я сам же и нафантазировал? Только теперь они в 4K и с его лицом в главной роли". ​Он мельком взглянул на широкую спину Сукуны, стоявшего прямо перед дверями лифта. В новом зрении Годжо Король Проклятий всё еще полыхал багровым жаром, но теперь эта аура казалась Сатору не просто опасной — она была пугающе притягательной. ​— "Так, Сатору, соберись", — приказал он себе, поправляя очки. — "Мир рушится. Нам нужно Ядро. Сосредоточься на Ядре. Оно круглое... пульсирующее... как... нет, стоп! Опять не туда!" ​Каждый раз, когда Годжо пытался активировать свое новое зрение, чтобы "просканировать" верхние этажи на наличие ловушек, его взгляд невольно соскальзывал на шею Сукуны, где пульсировали багровые вены. Сатору вспоминал хватку на своем горле, запах озона и этот жесткий, не оставляющий шанса на возражение поцелуй. ​— "Если я сейчас что-то скажу... он ведь правда может исполнить всё, о чем я трепался", — подумал Годжо, и его щеки предательски порозовели. — "А я ведь столько всего наговорил... про наручники... про позы... Боже, Сатору, ты сам вырыл себе эту яму". ​Сукуна, словно почувствовав этот сверлящий взгляд, слегка повернул голову. — "Если ты не перестанешь пялиться мне в затылок, я выкину тебя в шахту лифта прямо сейчас", — бросил он, не оборачиваясь. ​Годжо вздрогнул и тут же отвернулся к зеркалу, делая вид, что поправляет прическу. Его рот был плотно сжат. Ни одной шутки про "жесткую шахту" или "длинные тросы" не сорвалось с его губ. Он молчал так самоотверженно, что это выглядело почти комично. ​— "Слишком тихо", — пробасил Сукуна через минуту. — "Мы на 140-м этаже. 'Отдел' должен был выставить охрану здесь". ​Сатору наконец заставил себя сфокусироваться на пространстве за дверями лифта. Через полупрозрачный слой реальности он увидел, как за сталью дверей колышутся сотни тонких, похожих на паутину нитей. Это была не магия, а высокотехнологичная ловушка — лазерные датчики, настроенные на их уникальные частоты. ​— "Там... там нити", — Годжо наконец заговорил, но его голос прозвучал на октаву выше обычного. Он быстро откашлялся и продолжил нормальным тоном: — "Лазерная сеть по всему периметру холла. Если мы просто выйдем, нас разрежет на аккуратные кусочки еще до того, как мы увидим Ядро". ​— "Можешь их отключить своим зрением?" — спросил Сукуна. ​— "Нет, это физические объекты. Но я вижу слепые зоны", — Сатору сделал шаг ближе к Сукуне, но тут же отступил назад, сохраняя дистанцию. — "Нам придется двигаться синхронно. Очень близко друг к другу. Иначе датчики сработают на разницу в массе". ​Сукуна обернулся и посмотрел Годжо прямо в глаза через треснувшие стекла очков. — "Близко, значит? Надеюсь, теперь ты будешь молчать, пока мы будем протискиваться через эти нити?" ​Годжо лишь быстро закивал, не издав ни звука. Его лицо выражало высшую степень смирения, хотя внутри него бушевал ураган из смущения и непрошеных фантазий о том, насколько "близко" им придется прижаться друг к другу в тесном коридоре под лазерами. ​Лифт звякнул, оповещая о прибытии на верхнюю платформу. Двери медленно разошлись, открывая вид на огромный зал, залитый тревожным фиолетовым сиянием Ядра.