Безмолвный резонанс

Сукуна вышел из ванной, оставляя за собой мокрые следы. Его лицо было непроницаемым, но внутри всё клокотало от ярости. Он не пошел в свою комнату — он направился прямиком к шкафу в коридоре, вырвал оттуда сухое полотенце и швырнул его назад. ​Полотенце прилетело Годжо точно в лицо. ​— Вытирайся, клоун, — прорычал Сукуна. — Пока девчонка не решила, что мы тут решили устроить заплыв в одежде. ​Годжо поймал полотенце и принялся энергично вытирать волосы, приглушенно смеясь. Его совершенно не смущала ситуация. — Ой-ой, Сукуна-тян, ты слишком напряжен! Видел лицо Юми? Кажется, она теперь думает, что мы... ну, очень близкие друзья. Тебе стоит поработать над имиджем "сурового охранника", а то скоро она начнет плести нам парные браслеты. ​Сукуна резко остановился и обернулся. Его взгляд был настолько тяжелым, что Годжо невольно перестал тереть голову. — Послушай меня. То, что произошло в ванной... эти черные пятна. Это ненормально. И твои "фокусы" с зеркалами тоже. Если ты еще раз выкинешь что-то подобное при ней — я сам тебя утоплю. ​— Мои фокусы? — Годжо надел очки и поправил мокрую футболку. Его тон внезапно стал серьезным. — А как насчет твоих рук? Я видел, как там что-то вспыхнуло, когда ты раздвигал двери. Это не просто мышцы, здоровяк. Что ты скрываешь? ​Сукуна промолчал. Он не собирался объяснять "модели", что внутри него тлеет остаток магии. ​Гостиная особняка. Спустя час. ​Юми сидела в кресле, уткнувшись в чашку чая. Она была красной до кончиков ушей и старательно избегала смотреть на мужчин. ​— Юми-тян... — Годжо принял свой самый очаровательный вид. — Прости за этот хаос. Сукуна просто... э-э... очень неловкий. Он поскользнулся, я пытался его поймать, и мы вместе улетели в ванну. Смешно, правда? ​— Да-да... очень смешно, — пискнула Юми, не поднимая глаз. — Я... я всё понимаю. Дружба — это когда помогаешь другу не упасть в ванну... даже если вы оба в костюмах. ​Сукуна прикрыл глаза ладонью. Репутация была уничтожена окончательно. — Хватит болтать. Девчонка, твой отец говорил что-то о проблемах на объекте? В той старой лечебнице? ​Юми мгновенно посерьезела, радуясь смене темы. — Да... Папа очень расстроен. Строители говорят, что там "нехорошая атмосфера". Слышны странные звуки, как помехи на радио, а сегодня один рабочий сказал, что его тень на мгновение... зажила своей жизнью. ​Годжо и Сукуна переглянулись. Ни один из них не знал, что это за твари, но оба понимали — это связано с их появлением. ​Ночью они вдвоем отправились к лечебнице. Сукуна велел Юми оставаться дома, соврав, что им нужно "проверить систему охраны" без лишних глаз. ​Здание выглядело как мрачный скелет из бетона. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом озона. ​— Слушай, — Годжо шел впереди, крутя в руках фонарик. — Я не знаю, во что ты вляпался раньше, но те искры на твоих руках в ванной... это выглядело жутко. Ты какой-то мутант? ​— Меньше вопросов, шаман, — бросил Сукуна. Он чувствовал, как его правая рука начинает пульсировать. Вены багровели под кожей, скрытые длинным рукавом. ​Внезапно двери за их спиной захлопнулись. Из углов начали выходить фигуры. Они не были похожи на людей — скорее на сгустки черного дыма, которые хаотично дергались. Они не знали, кто перед ними. Для них Годжо и Сукуна были просто источниками тепла и жизненной силы, которые нужно поглотить. ​Одна из теней рванулась к Годжо. Он среагировал мгновенно: вместо того чтобы бежать, он использовал инерцию твари, сделал кувырок и ударил её тяжелым фонарем. — Ого! Она материальная! Сукуна, бей их по-настоящему! ​Сукуна уже работал. Один из монстров прыгнул ему на спину, но Король Проклятий перехватил его в воздухе и с чудовищной силой впечатал в стену. ​— Что это за дрянь? — крикнул Годжо, уворачиваясь от когтей другой тени. — Они как будто лагают! ​Сукуна чувствовал, что обычные удары лишь замедляют их. Ему нужно было использовать "это". Но Годжо смотрел прямо на него. ​— Эй, модель! — рявкнул Сукуна. — Отвернись и следи за дверью! Я использую... электрошокер. Сильный. ​— Электрошокер? Откуда он у те... — Годжо не успел договорить, так как Сукуна схватил его за плечо и грубо развернул в другую сторону. ​Сукуна поднял руку. — Кай. ​Тихий свист. Тонкая, невидимая глазу линия разреза прошла сквозь троих монстров. Они замерли на мгновение, а затем просто рассыпались на черные хлопья. ​— Ого! — Годжо обернулся, услышав странный звук. — Ничего себе у тебя шокер! Слышно было, как воздух разрезало. Где ты такой купил? ​— В специальном отделе для назойливых блондинов, — отрезал Сукуна, пряча дрожащую руку в карман. Он чувствовал, как силы уходят. — Идем. Это были только мелкие сошки. ​Они спустились в подвал. Там, в центре операционной, пульсировала огромная черная дыра, похожая на разбитый телевизионный экран. Из неё доносилось то самое пение. ​— Это... голос Юми? — Годжо замер. — Но она же дома... ​— Это приманка, — Сукуна прищурился. — Оно считывает наши мысли и вытягивает то, что нам дорого. Оно не знает нас, Годжо. Оно просто имитирует то, что может нас остановить. ​Из дыры медленно начала выходить фигура. Она принимала форму девушки, очень похожей на Юми, но с пустыми, черными глазами. ​— "Помогите мне..." — прошептала ложная Юми, протягивая руки к Годжо. ​Годжо сделал шаг вперед, его лицо смягчилось. — Юми-тян? ​— Стой, идиот! — Сукуна схватил его за воротник. — Это не она! Посмотри на её тень! ​Годжо посмотрел вниз. У фигуры не было тени. Вместо неё из пола тянулись черные щупальца, которые уже начали обвиваться вокруг ног Сатору. ​— Ах ты ж... — Годжо мгновенно пришел в себя. — Сукуна, бей своим шокером! Сейчас же! ​— Я не могу... — Сукуна стиснул зубы. Он чувствовал, что если использует технику еще раз при такой концентрации "помех", его сердце просто не выдержит. — Мне нужно время. Отвлеки её! ​— Понял! — Годжо выхватил из кармана баллончик с лаком для волос (который он всегда носил с собой для съемок) и зажигалку. — Ну что, "Юми", давай добавим немного огонька!Ложная "Юми" оскалилась, и её челюсть неестественно удлинилась, обнажая ряды острых, как иглы, зубов. Черные щупальца рванулись к Сатору, но Годжо уже не был тем расслабленным парнем из рекламы. ​— "Огонь — это так, для спецэффектов", — бросил Годжо, отбрасывая пустой баллончик. — "Настоящее шоу начинается сейчас". ​Он не просто ударил. Сатору двигался так быстро, что казалось, будто его несколько. Он проскользнул под первым щупальцем, использовал его как опору для прыжка и в воздухе нанес сокрушительный удар ногой с разворота прямо в лицо твари. Раздался глухой звук удара плоти о плоть, и голову монстра мотнуло назад с такой силой, что послышался хруст. ​Годжо не останавливался. Он приземлился на ладони, мгновенно перешел в низкий подкат, подсекая теневые отростки, и тут же выпрыгнул вверх, обрушивая град ударов на туловище существа. Каждый его выпад был выверен до миллиметра: в челюсть, в солнечное сплетение, в колено. Сатору дрался жестко, используя локти и колени. Он вбивал тварь в бетонные колонны так же яростно, как когда-то вбивал Мигеля в стены в Африке, не давая противнику даже секунды на передышку. ​— "Хороший хук, Сатору!" — крикнул Сукуна, тяжело дыша и прижимая руку к стене. Его тело дрожало от попыток сдержать вырывающуюся энергию. ​Сатору схватил существо за шею, запрыгнул ему на плечи и с чудовищным усилием впечатал его лицом в пол, добавив удар локтем в затылок. ​— "Сукуна, я долго её не удержу, эта дрянь восстанавливается быстрее, чем я ломаю ей кости!" — крикнул Годжо, уворачиваясь от очередного выпада. ​Тварь внезапно взорвалась изнутри десятками тонких черных игл. Одна из них зацепила плечо Годжо, разрывая дорогую ткань пиджака. Сатору отлетел в сторону, ловко перекатившись через плечо. Он вытер кровь с щеки, и в его глазах вспыхнул опасный азарт. ​— "Черт. Она учится. Она копирует мой ритм!" ​Ложная Юми медленно поднялась. Её тело теперь дергалось в такт движениям Годжо, пытаясь воспроизвести его безупречную боевую стойку. ​— "Сукуна!" — крикнул Годжо, готовясь к новому рывку. — "Если у тебя есть тот твой шокер, сейчас самое время! Иначе нам обоим здесь сделают фаталити!" ​Сукуна оттолкнулся от стены. Его правая рука горела багровым пламенем, а в глазах промелькнуло нечто такое, от чего даже тварь инстинктивно замерла. Он понимал: если он ударит сейчас в полную силу, Годжо точно что-то заподозрит. Но выбора не было. ​— "Сатору", — низким, пугающим голосом произнес Сукуна. — "Пригнись. И не смей открывать глаза, если хочешь сохранить зрение".Сукуна уже замахнулся, готовый высвободить всю мощь накопленного разреза, как вдруг здание содрогнулось от оглушительного низкочастотного гула. Это не был звук обрушения — скорее звук того, как сама реальность рвется по швам. ​Черная дыра в центре операционной, которая до этого лишь лениво пульсировала, внезапно расширилась, превращаясь в ревущую воронку. Ложная "Юми" даже не успела закричать: её тело начало деформироваться, растягиваясь, как пластилин, и с жутким хлюпаньем её буквально всосало обратно в пустоту. ​— "Что за черт?!" — выкрикнул Годжо, впиваясь пальцами в бетонный выступ, чтобы его самого не утянуло следом. — "Сукуна, твой шокер это сделал?!" ​— "Нет!" — прорычал Сукуна, едва удерживаясь на ногах. — "Это не я! Оно... оно просто выплюнуло приманку!" ​Из расширившейся дыры показалось нечто иное. Это не была копия человека. Сначала из темноты высунулась огромная, лишенная кожи конечность, состоящая из сплетения черных жил и битого стекла. Следом за ней показалась голова — безглазая, с огромной пастью, внутри которой вместо зубов вращались шестеренки искаженного пространства. Тварь была размером с грузовик и едва помещалась в подвале, круша потолок своим весом. ​Воздух стал настолько тяжелым, что Годжо почувствовал, как из носа потекла кровь. Это давление было ему знакомо — так ощущалось присутствие проклятия особого ранга, но лишенного всякой логики и смысла. ​— "Сатору, бежим!" — Сукуна схватил Годжо за плечо, силой вырывая его из оцепенения. — "Мы не сможем это убить! По крайней мере, не здесь и не сейчас!" ​— "Бежать?! Ты шутишь?!" — Годжо оскалился, его боевой азарт всё еще кипел в венах. — "Я еще не закончил!" ​— "Идиот! Посмотри на стены!" — Сукуна указал на бетонные опоры. По ним стремительно ползли трещины, из которых сочилась та самая черная жижа. — "Здание сейчас сложится, как карточный домик, а эта штука нас просто пережует!" ​Новое чудовище издало звук, похожий на скрежет металла по стеклу. Один взмах его лапы — и половина операционной превратилась в пыль. Годжо едва успел оттолкнуть Сукуну и отпрыгнуть сам, чувствуя, как когти твари распороли воздух в миллиметре от его спины. ​— "Ладно, твоя правда!" — Годжо ловко перемахнул через обломки. — "Уходим через вентиляционную шахту, лестница завалена!" ​Они рванули по узкому коридору, пока за их спинами раздавался грохот разрушающегося фундамента. Сукуна чувствовал, как его рука горит — магия требовала выхода, но использовать её в таком хаосе значило похоронить их обоих под обломками. ​Они выскочили из здания лечебницы буквально за секунду до того, как центральное крыло с оглушительным грохотом провалилось под землю, оставив на своем месте лишь ровную площадку, затянутую густым серым туманом. ​Годжо упал на траву, тяжело дыша и пытаясь привести в порядок разорванный пиджак. — "Фух... Ну и ну. Знаешь, Сукуна, я думал, что работа охранником — это скучно. Но с тобой каждый день — как финал блокбастера". ​Сукуна стоял рядом, глядя на то место, где только что была больница. Его рука всё еще дрожала, а багровые вены медленно затухали, скрываясь под кожей. ​— "Это только начало", — глухо произнес Сукуна. — "Дыра не закрылась. Она просто... ушла глубже". ​Сатору поднялся, отряхивая колени. Он пристально посмотрел на Сукуну, и в его взгляде больше не было шутливости. — "Слушай, "охранник". Ты сказал пригнуться и закрыть глаза. А потом эта штука исчезла. Ты ведь не просто парень с шокером, верно? Твои руки... я видел, как они светились". ​Сукуна медленно повернул голову к нему, его взгляд был ледяным. — "Тебе показалось, модель. Это был просто отблеск пожара. Иди к машине, пока нас не застукала полиция". ​Годжо усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. — "Как скажешь. Но учти: я не люблю, когда от меня скрывают интересные детали".Утро в Токио выдалось пасмурным, тяжелым, словно сам город чувствовал, что под его кожей зреет нарыв. После событий в больнице Сатору не вернулся в особняк Сато. Он официально объявил, что "его тонкая натура не вынесет соседства с неотесанным охранником", и, забрав свои немногочисленные вещи, переехал в элитные апартаменты в центре, предоставленные его агентством. ​Юми была расстроена, но Сатору лишь прислал ей огромный букет цветов с запиской: "Принцесса, мне пора возвращаться на обложки, но я буду звонить!". На самом деле он просто не мог больше находиться рядом с Сукуной, не имея ответов. ​Отец Юми получил краткий отчет от службы безопасности: на объекте произошел обвал из-за "нестабильности грунта и утечки газа". Здание признали аварийным и обнесли забором с колючей проволокой. ​Годжо стоял у панорамного окна своей квартиры, глядя на просыпающийся мегаполис. Он снял пиджак, оставшись в одной черной рубашке с закатанными рукавами. На столе за его спиной лежал предмет, который он подобрал у руин больницы — маленький, размером с ладонь, осколок черного стекла. ​Или это только казалось стеклом. ​Сатору медленно протянул руку и коснулся осколка. В ту же секунду его прошибло током. Без "Шести Глаз" мир для него всегда был немного плоским, лишенным той глубины, к которой он привык. Но сейчас... ​— "Что за..." — выдохнул Годжо. ​Осколок завибрировал. Сатору почувствовал это не кожей, а чем-то внутри черепа. Звук, похожий на гул высоковольтных проводов, отозвался в его сознании. Он закрыл глаза и вдруг — на долю секунды — "увидел". ​Это не было обычное зрение. Это было ощущение структуры пространства. Он почувствовал, как стены его квартиры вибрируют, как течет электричество в проводах, как за несколько километров отсюда, в особняке Сато, что-то пульсирует темной, тяжелой энергией. ​Эта энергия принадлежала Сукуне. ​— "Так вот оно что", — прошептал Годжо, и на его губах появилась опасная, предвкушающая улыбка. — "Ты не просто светишься, здоровяк. Ты — ходячий эпицентр". ​Сатору понял, что этот осколок — своего рода камертон. Он резонировал с той силой, которую Сукуна так тщательно пытался скрыть. И теперь, даже будучи "обычным человеком", Годжо мог выследить его в любой точке этого города. ​Он снова надел очки, скрывая глаза, в которых на мгновение вспыхнул знакомый небесно-голубой блеск. ​— "Поиграем в прятки, Сукуна", — Годжо подбросил осколок на ладони и поймал его. — "Теперь я знаю, на какой частоте ты звучишь". ​Тем временем в особняке Сато Сукуна стоял в своей комнате перед зеркалом. Он снял рубашку. Багровые вены теперь не просто пульсировали — они застыли на его плече и груди, напоминая шрамы. Он чувствовал, что "дверь", которую он приоткрыл в больнице, больше не закрывается. ​Он почувствовал резкий укол в затылке. Словно кто-то коснулся его сознания ледяным пальцем. ​Сукуна резко обернулся к окну, глядя в сторону центра города. — "Шаман..." — прорычал он. — "Ты всё-таки нашел способ совать свой нос куда не следует".Сатору не стал звонить Сукуне и не пошел к нему с расспросами. Вместо этого он превратил свою новую квартиру в настоящий штаб. Осколок, лежащий на мраморном столе, стал для него своего рода компасом. Годжо заметил, что если он концентрируется на этом куске черного стекла, мир вокруг начинает терять свои привычные цвета, обнажая «каркас» реальности. ​— "Так-так..." — пробормотал Сатору, вращая осколок между пальцами. — "Значит, если я нажму здесь, пространство прогибается..." ​Он обнаружил, что осколок позволяет ему не просто "чувствовать" Сукуну, но и видеть искажения в городе. Токио был покрыт невидимыми шрамами, и все они вели к одному месту — заброшенному метрострою под районом Сибуя. ​В это время Сукуна в особняке Сато чувствовал, как петля затягивается. Его тело больше не было полностью человеческим. Багровые вены под кожей зудели, требуя выхода силы. Он понимал, что Годжо что-то замышляет. Сатору ушел слишком тихо, слишком профессионально. ​— "Хочешь играть в детектива, шаман?" — Сукуна сжал кулак, и в комнате на мгновение потемнело. — "Играй. Посмотрим, как ты запоешь, когда бездна посмотрит на тебя в ответ". ​Сукуна решил действовать на опережение. Он знал, что в Сибуе назревает нечто крупное — там 'жижа' скапливалась в огромный резервуар. Он планировал выжечь это место до того, как оно станет неуправляемым, и сделать это так, чтобы Годжо ничего не узнал. ​Но он недооценил Сатору. ​Вечером того же дня Годжо стоял на крыше торгового центра, глядя вниз, на перекресток Сибуя. В его кармане вибрировал осколок. Вибрация была такой сильной, что ткань брюк начала дымиться. ​— "Пришел-таки", — Сатору не оборачивался. Он чувствовал тяжелую, раскаленную ауру, которая приближалась к нему со стороны технических лестниц. — "Знаешь, Сукуна, в этом костюме ты выглядишь как настоящий злодей из аниме. Не хватает только пафосной музыки". ​Сукуна вышел из тени, его глаза светились тусклым алым светом. На нем была простая черная куртка, но от него исходил такой жар, что снег, едва начавший падать, таял, не долетая до его плеч. ​— "Отдай мне этот кусок, Годжо", — голос Сукуны был тихим, но в нем слышался скрежет стали. — "Ты не понимаешь, с чем играешь. Это не сувенир из больницы. Это часть того, что сотрет этот город, если ты не перестанешь настраивать его на свою волну". ​Годжо медленно повернулся, подбрасывая осколок на ладони. Его глаза за очками сверкнули. — "Стереть город? О, как драматично. А я-то думал, мы просто развлекаемся. Знаешь, с тех пор как я подобрал эту штуку, я начал видеть... интересные вещи. Например то, как твоя рука буквально гниет от собственной силы. И то, что ты идешь вниз, в метро, не для того чтобы ‟спасти” всех, а чтобы забрать ту энергию себе". ​— "Ты ничего не знаешь", — Сукуна сделал шаг вперед. ​— "Я знаю достаточно", — Годжо перестал улыбаться. — "Я пойду с тобой. Не как напарник, и уж точно не как твой 'защитник'. Я пойду, чтобы убедиться, что если ты решишь стать монстром, я буду тем, кто столкнет тебя в самую глубокую дыру этого метро". ​Сукуна оскалился. — "Попробуй, если не боишься испачкать свои дорогие ботинки в крови". ​Они стояли друг напротив друга на крыше, два бывших бога в мире людей, разделенные тайной силой и общим прошлым, которое они оба отрицали.