Цена последнего прыжка

Всю ночь он проворочался в постели и смог уснуть только к утру. Пакостливые мысли постоянно лезли в голову в не самый подходящий момент, когда он уже проваливался в сон. Зачем он обнял в тот вечер? Хотя ответ и так ясен – в знак примирения. Но... Разве тот не знал, что человек, к которому он заявился, – не самый тактильный? И что он значит для тебя? Какую роль ты собрался дать ему в своей жизни? Очередного партнера на одну ночь? Мимо проходящего "незнакомца"? Или того, с кем можно просто ощутить тех бабочек в животе, будто окунулся в подростковый период, оставаясь на уровне "знакомых"? Что ТЫ хочешь и ждешь от этих отношений?

***

Утренний будильник запищал, разрываясь в гудках. Азур вздрогнул. Опять кошмар? Который за ночь? Он выключил телефон и поднялся с кровати. Каждый день одно и то же. Но с сегодняшнего дня прибавляется новая рутина: тренировки. С одной стороны, он давно ждал этого. Хоть и без энтузиазма. С другой же – мысль о том, что придется к кому-то часто прикасаться, не особо нравилась. Как его вообще так занесло в парный номер? Стоило отказаться да бросить на год это фигурное катание. Только вот деньги в любом случае нужны были бы, так что между вечными подработками и любимым делом – которое уже не так сильно нравится из-за непредвиденных обстоятельств – выбор очевиден. Хотя можно было бы вернуться к написанию программ или устроиться куда... Но поезд уже ушел, поздно одумываться. Придется смириться с тем, что являешься тугодумом, и идти заниматься утренними делами: умываться, собираться, одеваться, пить лекарства во время завтрака и бежать на тренировку, знакомиться с новой партнершей. На место Азур прибыл в половину десятого утра. Войдя в стадион, Азур сделал несколько шагов в сторону выхода на лёд и раздевалок для спортсменов, как вдруг наткнулся на маленьких детишек. Вот оно, будущее мира фигурного катания: маленькие ребята, которые только недавно пошли в школу, ещё не умеют толком писать и читать, зато для своего возраста хороши на катке. Некоторых из них Азур даже знал. Откуда? Да так, один светловолосый друг познакомил. И как только тому удаётся установить связь даже с детьми, которых увидел впервые? Вот они, социально адаптированные люди. Ну или это просто врождённый талант, от которого Азур бы воздержался, если честно. Только вот одно очень уж знакомое лицо он явно не ожидал увидеть в толпе юных фигуристов и фигуристок – Ту Тайма. Парень остановился в паре метров, обдумывая решение: подойти или просто пройти мимо? Что ж, узнать, почему тот заделался в компанию маленьких детей, стало интересно, так что неторопливым шагом Азур направился к группе детей.       — Решил в няньки устроиться? – спросил он, останавливаясь у чужих ног. Чуть поодаль оставил две сумки: со сменной одеждой и коньками. Ту Тайм, перепугавшись, поднял голову и беззвучно выдохнул в облегченном жесте, когда увидел, кто к нему подошёл. Он встал с корточек и отпустил крошечную ладошку одной из русых девиц. Отвечать не спешил: пару раз посмотрел на девочку, которая хлопала своими карими глазками и напоминала щенка, потом на Азура. Сказав тихое: «давай отойдем», – Тайм за плечи повернул того в противоположную сторону и, не отпуская, отвел на пару шагов от детей. Ребятня стала переговариваться между собой. Фигурист глянул на них из-за плеча, а потом с тяжелым выдохом пристыженно сказал, опустив голову, точно провинившаяся перед хозяином собака:       — Это пиздец, – его руки сжались на чужих плечах сильнее прежнего. Дискомфорта от прикосновений у Азура, тем не менее, не было, как и понятия ситуации.       — Тебя не учили руки не распускать? Чего держишь меня? Я всё равно убегать никуда не собирался. Пока что, – хватка не ослабла, ладони не пропали. Мда. А как же личные границы и все дела? Куда в моменте всё подевалось? Вроде согласились просто забыть старое, а не хвататься друг за друга в любое время. Ладно, об этом позже. – Так ты посвятишь меня в данную ситуацию или нет?       — Тебе когда-нибудь семилетки признавались в любви, предлагая встречаться?       — Ээ?...       — А мне только что, – Ту Тайм поднял голову и посмотрел в глаза с таким мрачным видом. Теперь ясно. Пару секунд ушло на осмысление ситуации, после чего Азур скривился в попытках не засмеяться над чужим горем. Однако долго он так не протянул и через пару секунд залился смехом. Таким искренним, настоящим и живым, каким не смеялся последние десятки лет своей жизни. Что ж, смех продливает жизнь, не так ли? Да и в его молодости было не так много поводов посмеяться и чему-то радоваться. Детство выдалось таким себе из-за родителей. А в подростковом возрасте уже начались галлюцинации, повтор того злополучного дня, дереализация и всё подобное из-за брата. Старшего братца, которому в итоге ничего не было. Затем приём антидепрессантов, которые и по сей день употребляются и всё так же глушат половину эмоциональных возможностей, так сказать. Ту Тайм не стал его прерывать и говорить что-то вроде: заткнись, хватит смеяться, и что там обычно говорят в такие моменты. Он смирился со своим положением и стал дожидаться, пока чужой смех стихнет. По правде признать, это было в новинку, но невероятно... приятно увидеть. Ту Тайм привык, что (в каком-то роде) коллега ходил с невозмутимым видом, не выражая совершенно никаких эмоций. Кажется, это лишь первый шаг к "просветлению" и познанию реального образа, личности Азура. И как же это пленительно и завораживающе: смотреть на столь живого человека, что ранее казался буквально роботом без эмоций, переживаний, страхов и проблем. Что так на тебя повлияло, раз ты решил скрыть свое настоящее «я» глубоко внутри? И почему именно при мне ты вдруг стал... таким. Собой. Пускай и на пару минут.       — Господи, да простит меня всё живое, – наконец прекратив смеяться, сказал Азур с теплой улыбкой. Почаще бы его видеть таким... Такие моменты – бесценная редкость.       — Кто-то вроде говорил, что не верующий? – Ту Тайм лукаво ухмыльнулся. Он опустил руки, выпустив из своей хватки друга, у которого улыбка стала постепенно сходить на нет, но не до конца. Теперь лишь уголки губ были едва заметно приподняты.       — Да иди ты, придрался к одному бедному слову. Что ты вообще делал среди детей изначально? Они нога в ногу зашагали к толпе детей, которые всё так же ждали своих кумиров. А кто-то и юную любовь, образно говоря.       — Просто встретил их, когда прогуливался по коридорам. Проходил мимо, а потом чуть не навернулся. Одна из них мне в ногу вцепилась и стала вопить о том, что я ее любимый и единственный, – пересказывал Тайм устало, потирая большим и указательным пальцами переносицу.       — Не знал, что ты любишь настолько помладше, – Азур выделил нужное слово и не сумел сдержать ещё один смешок.       — Тебе разве не пора уже? Время без двадцати где-то.       — Мне минут десять нужно на переодевание, всё в порядке. Фигуристы дошли до ребятни и остановились рядом. Переглянулись между собой и стали думать, а что, собственно, дальше делать? Кинуть их или что? Где вообще их тренер и почему они без присмотра... Вдруг раздались быстрые шаги, которые с каждой минутой всё нарастали и становились ближе. Из поворота, ведущего в какую-то из частей детского корпуса, почти что выбегает перепуганная белокурая девушка. Молодая, невысокого роста, вся растрëпанная. Похоже, тренерша детишек. Она быстро пробежалась взглядом по всем детям, визуально осматривая на наличие каких-то телесных повреждений, а затем и двух рядом стоящих фигуристов профессионального разряда. Увидев последних, она спокойно выдыхает и кивает в знак благодарности. А затем хмурится, расставляет руки по бокам и начинает строгим командирским голосом отчитывать пристыженных малолетних подчинённых за самодеятельность. Азур с Ту Таймом тактично сбежали к дверям гардеробной, ибо нечего им выслушивать обвинения за побег от своего учителя, адресованные явно не им. Их это не касается, не им это выслушивать.       — По правде сказать, – начал Азур на вздохе, – хотел бы еще поговорить и спросить кое о чем, только вот времени, боюсь, совсем не осталось. Хоть мы и встречались... – он попытался вспомнить день, когда это было, однако не вышло. Память стала подводить, чертовка. – Да не важно когда, недавно в общем. Но всё же, не прочь еще как-нибудь зайти ко мне? Ну или просто по району пройтись, мне без разницы, если честно.       — Память, гляжу, подводит. Впрочем, нет, не против. Всё равно планов, помимо тренировок, нет.       — А как же подготовка к свадьбе?       — Меня, между прочим, к этому даже близко не подпускают. И мне не особо хочется в это углубляться.       — Ты дату собственной свадьбы вообще помнишь?       — Ээ... 14 декабря.       — Ты как будто не ответил, а спросил меня, когда у тебя помолвка. Позорище.       — Ай всё, хватит, – Ту Тайм закатил глаза и махнул на Азура рукой. Вообще-то он знает, просто запамятовал с началом подготовки к будущему чемпионату и все дела. Так что простить на этот раз можно. – Когда хочешь идти?       — Мне всё равно, как у тебя время будет, – он пожал плечами. Вот он – человек, у которого помимо карьеры нет больше никаких дел и целей. Наказание это или помилование – кому как.       — На что тебе не всё равно, мне интересно, – вопрос был риторический, смысла на него отвечать не было. – Завтра есть время? После обеда, часа в два?       — Есть.       — Тогда завтра у... Не знаю, у подъезда? Дома у тебя, безусловно, хорошо, комфортно, но всё же я бы подышал свежим воздухом.       — Ясное дело, ты ж редко им дышишь. В основном, я смотрю, как не знаю кто сутками куришь. Хотя фигуристам и спортсменам, между прочим, не положено.       — Азур, дорогой мой, не подскажешь, у кого осталось пару минут на сборы и у кого сумка осталась в коридоре, где мы стояли ранее? – Тайм изогнул бровь, смотря с легкой насмешкой. Гадина. Пару драгоценных секунд ушло на обдумывание мысли, после чего Азур, неразборчиво сказав что-то нецензурное себе под нос, сорвался с места за потерянной вещью. Где ж ты раньше был, Ту Тайм? Поверь, коллега тебе это еще припомнит. А пока второй убежал за потеряшкой, настала очередь первого смеяться над его проблемой. Ну что за дети.

***

В конце концов найти свою сумку не составило огромного труда. Когда же Азур вернулся с вещами к раздевалке, знакомого там уже и след простыл. Так и не попрощались нормально, но да ладно. Всё равно. Наверное. Сейчас вообще стоит думать о другом: осталось буквально пару минут до начала разминки, а парень даже не переоделся в рабочую форму. Еще знакомиться с кем-то и трогать кого-то. Звучит, возможно, странно, но разве не так? Так, стоп, сейчас нужно вообще о другом думать. Переодевшись за рекордные восемь минут под мысли о том, сможет ли он вообще делать поддержки и выучить новые техники парного проката, Азур закинул вещи в свой ящик, закрыл его и выбежал из гардероба. С сумкой, в которой покоились коньки, он в быстром темпе направился к разминочному залу, где его уже заждались. Вообще, он не опоздал и пришел даже на пару минут раньше, так что ворчать и возмущаться не из-за чего. Азур зашел в просторное помещение, где в середине стояли две женские фигуры, скинул сумку с коньками около входа и пошел к девицам. Одной была тренер, как следовало ожидать. А вот вторую он лично не видел, но знал: голубоволосая девушка, похоже кореянка, с чуть ли не белой кожей, белыми ресницами и невероятными глазами, цвет которых напоминал туман в тихом месте. Теперь Азур понимал Нашатру. Энойя действительно девушка нечеловеческой красоты. На голову ниже фигуриста. Ее стройное телосложение и подчеркнутая облегающим черным костюмом талия – мечта любой женщины. Весом, скорее всего, тоже мала, что сыграет на руку. Азур поприветствовал Эанну и новую партнершу, отвесив последней небольшой поклон.       — Наверное, знаете, но всё-таки представлюсь. Азур, приятно познакомиться. Ваша подруга и моя соседка, Нашатра, рассказывала о вас. Признаться, в жизни вы еще невероятней, чем на фотографиях, – вежливым тоном произнес он с полуулыбкой.       — Взаимно, Азур. Надеюсь, что Нашатра не слишком сильно расхваливала меня. Зная ее, она могла, – она слабо посмеялась. Голос Энойи был таким же утонченным и мягким, как и ее внешность. – Уверена, что мы сработаемся. По виду вы очень приятный человек.       — Спасибо огромное, я тоже более чем уверен       — Так, обмен любезностями закончился? – встряла в диалог Эанна. Время и так поджимает, а они тут развели милые беседы новых знакомых. Казнить, нельзя помиловать. – Прошу простить, но времени и так в обрез, нужно начинать. Позже поговорите, после отведенного времени. Итак. Пока некоторые набирались сил, во всяком случае надеюсь, мы с хореографом составили и короткую, и произвольную программу. Они могут показаться сложными для тебя, Азур, так как ты никогда еще не катал парную программу, но надеюсь, что справишься, – парень мельком кивнул. – Ну а для тебя, Энойя, это уже далеко не впервой, в тебе я уверена. Сейчас всё скажу, и мы попробуем пару раз. Потом, когда до конца нашего времени останется около часа или хотя бы тридцать минут, пойдём на лëд. Если время вообще останется. Эанна похлопала в ладоши, завершая вводную речь. Последующие пару часов они провели в разминке, чтобы ничего не потянуть или сломать не дай бог, объяснениях, неудачных попытках, учёте ошибок, изредка внося корректировки в номер. Всё отведенное им время спортсмены вместе с тренером провели в зале для разминок, так и не успев выйти на лёд. Когда же настало время расходиться и покидать стадион, Азур стал выпрашивать у Эанны хотя бы на минут пять выйти на лёд в одиночку. Ну хочется хотя бы на пару минут забыть обо всех проблемах, а вариантов немного: напиться, переспать с кем-нибудь или, вот, на льду попрыгать, руки, ноги, коленки, зад поотбивать. Вот так развлечение. Сколько ни просил он, ни пытался уговорить, та сказала лишь: «скоро придут дети заниматься. Вот у их руководителя и спрашивай, а то тут при чём?», – и ушла, как говорится, в закат. Точнее заниматься бумажной волокитой в своём кабинете, судя по стопке бумаг в руках. И когда только успела нахватать? Вот же недавно занимались, ни одного листка не было, а теперь вон сколько. Похоже, вариантов, кроме как действительно идти и искать неизвестного детского руководителя, нет.

***

И всё-таки своё решение Азур сразу же поменял, как только ступил за порог раздевалки. Как-то перспектив не было в том, чтобы бегать и искать по всей арене тренера малолеток, которого спортсмен в лицо ни разу не видел. И к тому же поступило другое предложение, от Энойи. Когда фигурист уже стоял на улице в сторонке от входа, дышал свежим воздухом и переписывался с кем-то из знакомых, коллега незаметно, словно привидение, подошла сбоку и положила свою тёплую ладонь на его плечо. Азур заметно вздрогнул от испуга, чуть не выронив из рук телефон. Девушка захихикала и стала извиняться за то, что напугала бедолагу. Тянуть кота за одно место Энойя не стала: после извинений сразу спросила, есть ли у него какие-то дела, а когда получила отрицательный ответ, с улыбкой предложила прогуляться. Мол, походим по городу, погода прекрасная, узнаем друг друга получше. В принципе, идея заманчивая, так что Азур, не имея особо возражений, соглашается, но при условии занести вещи. Спортсмен к себе, а Энойя, по ее словам, к Нашатре наведается, чтобы оставить у той свои сумки. Идея супер, минусов нет. Дорога от стадиона до дома не занимает много времени. Через минут 15 Азур с Энойей разошлись: девушка осталась на первом этаже, а парень поехал на лифте на свой этаж. Быстро закинув сумки в квартиру, он спустился вниз на том же лифте и вышел на улицу дожидаться свою спутницу. Долго ждать её не пришлось, буквально через пару мгновений Энойя выскакивает более радостная, чем прежде, из подъезда. Почему у неё поднялось настроение, Азур не стал спрашивать, и так ясно. По пути на выход из квартала пара договорилась прогуляться по разным достопримечательностям города, ибо Энойя редко бывала здесь и то только по работе. А осмотреть окрестности как-то не доводилось. Азур понимающе кивнул. Сам редко смотрел другие города во время соревнований. Так что на сегодняшний вечер он решил стать некоего рода гидом. Город хоть и не родной, однако именно здесь он часто бывал и провëл половину жизни. Почему? Раньше здесь жила тëтушка, а когда та скончалась, то дом перешел её сестре. То бишь матери Азура. Тётя была одинока, ни мужа, ни детей, только сестра, так что выбора наследника дома было. Не пропадать же ему. Отец с матерью перебрались из Германии в Америку, в Сан-Франциско. Однако без старшего сына, что работал и пропадал непойми где. Азур тоже не звонил, не писал, не навещал родителей, лишь изредка принимал звонки, в которых ему твердили о девушке, свадьбе, детях. Посетив несколько самых популярных мест, поузнавав о них от спутника, Энойя потянула Азура в ближайший, как оказалось, центральный сквер. Прогулка прогулкой, но немного отдохнуть ногам тоже нужно. Они присели на скамейку в центре парка, которая располагалась под раскинутым во все стороны деревом. Небо начинало затягивать пеленой алого заката, птицы напевали разные успокаивающие песни, а в середине большой площади плескал фонтан, перенимая цвет небосклона. Сказка для парочек, что окружали, но не для коллег, которых только работа и связывала. Азур знал, что Энойя что-то крутит с его соседкой, а спутница знала, что он неравнодушен к их конкуренту, хоть тот до конца не уверен. За вечер они достаточно много узнали друг о друге. К примеру, девица поделилась своими успехами в парном и одиночном катании, рассказала, что однажды сломала ногу и пришлось на время уйти из фигурного катания, а после долгой реабилитации вновь встала на ноги, став той же чемпионкой. Так же поделилась немного о личной жизни: в парнях разочаровалась, редко на кого-то из них заглядывает, воспринимает только как друзей или коллег, а вот девушки... Там уже поинтересней. Хотя, по ней и Нашатре это давно было понятно. Азур же рассказал о семейном положении сухими и поверхностными фактами, чтобы не выдать то, что он готов унести с собой в могилу; о том, что принимает антидепрессанты. Попросил не переживать на этот счёт, мол, он не психопат, просто так сложились жизненные обстоятельства. Коллега посочувствовала немного, поняв, что целые серенады тому не нужны и он научился жить в таком темпе, и... Всё. Диалог подошел к концу, так как был прерван неожиданным звонком. Парень только-только достать из кармана телефон и взглянуть на номер, как тут же все стало понятно. Сердце будто пропустило удар, в ушах поднялся ненавистный звон, взгляд стал стеклянным. Давно такой реакции не было на звонок отца. Казалось бы, за столько времени должен был привыкнуть, но иногда тело не слушается совсем. Не время смотреть в экран как истукан. Взяв себя в руки, Азур посмотрел на обеспокоенную Энойю и принял звонок.       — Чего хотел? – ровным тоном произнес он, стараясь не выдать переживания. Всё бы ничего, но если этот паршивец ошивается поблизости, а рядом сидит девушка, то считай, что фигурист подписал себе смертный приговор.       — Здравствуй. Ты, я посмотрю, остался всё таким же безманерным юношей, не имеющим ни толики уважения к тем, кто тебя вырастил? – чопорным тоном ответил мужчина. Офисное кресло издало жалобный стон от движения.       — Уважение имею только к матери и умершей тëтушке, которые вырастили меня. Ты же вообще не участвовал почти что в моём воспитании, напомню, – устало отозвался сын. Так не хочется поднимать всё это при новой знакомой.       — Ты знаешь причину, Азур. Но это не меняет того факта, что я занимался тобой, твоим характером, воспитанием и то, что ты имеешь сейчас...       — Это всё твоя заслуга. Знаем, проходили, – судя по стуку чашки об стол, отцу явно не понравилось, что его перебили. – Уже не раз это слышал. Ради чего звонишь? Так, поболтать о прошлом? Или опять решил поспорить о том, как мне лучше – с девушкой, женой, детьми или без.       — Азур, прекрати разговаривать с родным отцом в таком тоне, – процедил Финн с нажимом. – Если сам знаешь, как тебе лучше, так чего ж не делаешь так?       — Подмечу: так и поступаю.       — Ты глубоко заблуждаешься, если считаешь, что жена тебе ни к чему. Ты наследник, ты обязан жениться.       — Интересно, когда же мне семьей заниматься, если я езжу по городам, по разным странам из-за работы? И почему якобы факт того, что я наследник, а не мой многоуважаемый братец, обязывает меня искать себе жену?       — Твоя карьера, которую с натяжкой так можно назвать, закончится очень рано, времени будет полно, поверь мне. А с твоим братом я так и не смог связаться в этом месяце. Наверное, опять утопает в работе. Вот с кого брать пример надо.       — Ты даже не знаешь, чем он занимается, а ставишь в пример. Смешно, отец, смешно, – Азур не скрывает насмешки. Он предполагает, чем его брат занимается, но лезть в это конкретно и разбираться не собирается. Жизнь ещё дорога, спасибо.       — Ты прав, не знаю. Однако он явно занят более полезными делами, чем ты. Ума у него всегда было побольше, чем у тебя.       — Так чего ж его в наследники не записываешь, не наседаешь с женитьбой? Ах, ну да, забыл, он же на связь из-за "работы" не выходит. Знаешь, стоит и мне так же сделать. Еще в тот момент, когда... Фраза оборвалась и осталась висеть в воздухе незаконченным обрывком. Не на улице, не при Энойе. Не стоит о таком при всех и на каждом углу кричать.       — Когда что? – поинтересовался Финн, запрокидывая ногу на ногу. То ли прикидывался, то ли действительно забыл момент, когда младший сын с дорожками от слёз, синяками, пустыми, безжизненными глазами и растрепанными волосами пришёл к нему в кабинет поздним вечером. В тот вечер, когда он лишился детской невинности от рук родного брата.       — Ты прекрасно знаешь, – он повернулся лицом к Энойе и жестом извинился, показав цифру пять. Мол, пять минут и вернусь. Девица кивнула головой, мысленно жалея коллегу, и проводила его глазами. Понимала, что диалог уж слишком личный, не для её персоны. Отойдя к фонтану, Азур вздохнул. Опять ворошить тот день и пытаться доказать, что ненаглядное сокровище родителей что-то плохое сделал младшему братишке, которого так "любил". Любовь до гроба, как говорится.       — Четырнадцатое декабря, день рождения братца. Ему исполнялось тогда восемнадцать, а мне же было всего четырнадцать, – начал он, глядя на свое отражение в воде. Перед собой он видел уже не взрослого человека, построившего карьеру фигуриста. А подростка, что только-только начал познавать жизнь. И познал он тогда ее сполна. – Меня насиловал родной брат в течение часа или двух. Кто знает, когда именно этому отродью надоело меня трахать. Мне тогда не до слежки за временем было. И знаешь, папа, что самое ироничное? Вы так с мамой яро защищали и защищаете своего любимого старшего сына. При этом делая наследником младшего из-за того, что старший пропадает непойми где. Метод остатка, не так ли?       — Мы это уже обсуждали.       — Дай-ка вспомнить... О, точно! Вы утверждали, что мне всё это приснилось или я просто решил бедолагу подставить. Выдумал. Только вот не думаю, что из-за этой выдумки или сна мне пришлось проживать приступы и разного рода галлюцинации. Спасибо хоть тëтушке, что отвела меня к психиатру, который выписал мне антидепрессанты.       — Хватит! – рявкнул отец и ударил раскрытой ладонью по краю стола. Чашка и другие предметы на столе подпрыгнули, жалобно брякая во время приземления назад. – Чушь всё это, тебе лишь бы таких бессердечных родителей и зверского брата обвинить во всех семи грехах! Я найду несколько кандидаток в жёны. И только попробуй ни одну не выбрать. Тебе двадцать два года, пора за голову браться и детей с женой заводить.       — И что же, мой дорогой отец, ты мне сделаешь?       — Увидишь. Лучше по-хорошему соглашайся на какую-нибудь из нескольких девушек. А иначе я тебе такую сладкую жизнь устрою, фигурист этакий. Звонок сбросился. Азур хмыкнул и убрал телефон, уже думая над тем, что же отец сделает ему. Он не собирался жениться на какой-то малознакомой женщине, так еще и по прихоти отца. Много хочет, нихуя не получит. Фигурист медленно выдохнул и только сейчас заметил, что на глаза проступила излишняя влага, а руки с ногами до жути тряслись. Это была вполне ожидаемая реакция, но всё же было не по себе. Вроде ситуация давно забылась, а перестать так трястись при каждом подобном диалоге с отцом не может. Азур постоял с полминуты, вытер рукавом кофты глаза для профилактики, развернулся и пошел к заждавшейся Энойе. Когда в её поле зрения попал идущий обратно партнёр по номеру, она подскочила на ноги и, переминаясь с одной стопы на другую, стала ждать его. Он подошел и молча встал напротив. Ни он, ни она не знали, что в таких ситуациях нужно говорить. Тем не менее, Энойя сориентировалась быстрее:       — Неприятный разговор, не так ли? Вижу, что глаза на мокром месте.       — Да брось. Рыдать я точно не собираюсь. Каждый раз такая реакция, стоит диалогу с отцом зайти не в то русло, – он вытягивает ладонь, демонстрируя то, как сильно та дрожит.       — Господи...       — Не переживай и не пугайся. Это нормально       — Да какая тут нормальная реакция?! Может, присядешь хоть?       — Нет, я, наверное, пойду. Прошу простить, что всё так закончилось, но мне действительно...       — Напиши Ту Тайму, – выпалила Энойя. В её виде читалась полная серьезность. Впервые спортсмен открыто показал свою сильную растерянность. С чего вдруг ей предлагать подобное? Да и чем тот тут поможет, собственно...       — Чего? Зачем? Энойя взглянула на Азура с таким умиленным видом, будто перед ней не растерянный и ничего не понимающий человек, а маленький котёнок или кролик.       — Мне всё рассказывает Нашатра. Да и я вас двоих видела лично, хотя вы, похоже, меня не замечали ни в один из разов. Я знаю, какими ваши были отношения до, какими они стали сейчас. По меньшей мере, со слов подруги. Видела тебя его сегодня рядом с детьми. Хотела позвать тебя в зал, но как увидела, что ты смеялся, просто ушла.       — Нашатре вообще ничего доверять нельзя, я посмотрю, – Азур обреченно вздохнул, приходя в себя. Ясно, та всё разболтала.       — Я бы и сама смогла со временем догадаться, просто мне помогли. Ты не видишь сам, но это видят другие. Видят то, как рядом с ним ты будто немножечко другой. Только с ним даешь себе большей воли на эмоции, не находишь? Я сужу по одной ситуации, но ты можешь смотреть на все моменты разом.       — Между прочим, перед тобой я тоже по большей части свободен в плане эмоционального спектра, – подметил Азур. Девушка насмешливо, но так мягко улыбнулась. Ладонь Энойи легла на плечо паренька и стала в подбадривающем жесте похлопывать его.       — Но ведь я и он – совершенно разные ситуации. Мне ты просто... Доверяешь, грубо говоря. А с ним ты хочешь быть настоящим, потому что любишь. И если это не так, то почему же тогда решил забыть о старых обидах и стать друзьями?       — Потому что...       — Тебе не обязательно говорить мне правду, – перебила его Энойя, – но скажи её хотя бы самому себе.       — Говорил Нашатре, скажу и тебе: у него есть невеста. Я не собираюсь лезть в чужую почти что семью.       — Невеста, с которой у них всё медленно, но верно идет ко дну? Неплохо, конечно. Безусловно, на чужом горе своё счастье не построишь, но никто не же не будет против, если ты просто будешь рядом с ним как друг?       — К чему это всё сейчас было вообще?       — К тому, что если он захочет, то сам уйдет. Не по твоей вине, а потому, что ему не нужна была та, кто выставляет в интернете одно, хотя на деле все далеко не так. Ты меня понял, надеюсь?       — Да. И спасибо тебе за всё, наверное...       — Не стоит. Твои руки, к слову за слово, так и не прошли, а мы говорим достаточно. Что теперь собираешься делать, Ромео? – Энойя отпустила спутника. Ему больше не требовалось это. Она знала, что сейчас ему нужен совершенно другой человек рядом.       — Что ты и посоветовала, – устало ответил Азур. – Ты сейчас домой или к своей любимой? – невзначай поинтересовался, пока вынимал мобильник и заходил в чат с... Ту Таймом. Возможно, это всё позже покажется слишком импульсивным и будет выглядеть так, словно парень повелся на женские манипуляции. Но уже так плевать, честное слово. Жизнь одна.       — Второе, разумеется. Я тогда пойду. И прошу, не жалей о своих нынешних поступках в будущем. Это будет зря, более чем уверена. Азур неуверенно кивнул и помахал свободной рукой на прощание, пока девушка лучезарно улыбнулась, развернулась и затопала в сторону дома их общей знакомой.

Тайм

Занят?

17:14

Нет, случилось чего? 17:15

Можем встретиться сейчас?

17:15

Эм... да. Куда подходить? 17:15

К центральному скверу на южном посту

17:15

Хорошо, минут 5 и приду 17:16 Покусывая нижнюю губу от стресса и переживания "а не было ли это зря?", спортсмен убрал в карман телефон и поплелся к фонтану. Сел на холодный краешек и стал дожидаться. Руки так и продолжали дрожать от недавно пережитого телефонного разговора и воспоминаний. Как и было обещано, через минут 5-6 Ту Тайм уже подходил к тому же фонтану, где Азур сидел и думал о чем-то своём. Первый, подойдя и остановившись в шаге от другого фигуриста, пару секунд обводит его взглядом, особенно долго задержав внимание на до жути трясущихся рук и обкусанных до крови губах. А потом недовольно фыркнул:       — Какой у нас повод? Крещение, свадьба? Вроде сегодня виделись. Азур вдруг встал на ноги, оттолкнулся от края холодного кафельного покрытия и, неожиданно для Ту Тайма, шагнул навстречу, сократив дистанцию до минимума. Он обнял знакомого с такой отчаянной надеждой на минуту спокойствия, уткнувшись куда-то в плечо. Пару секунд полного непонимания ситуации, а потом... Ту Тайм не стал что-то говорить против, а уж тем более отталкивать. Понял, что просто так друг не сделал бы это: не написал, не переступил через свою неприязнь к касаниям, не пошел навстречу и не обнял бы сейчас. Что-то произошло. Это что-то явно не из разряда «ну мне просто захотелось». И это нечто неясное заставило написать ему, Ту Тайму. Тому, кто постоянно наносил вред, а потом в резко одумался, понял, что это всё сумбурно. Тому, кому Азур, возможно, стал доверять по прошествии столь короткого времени. Почему-то эта мысль теплилась внутри, отдаваясь трепетом. Ту Тайм прижал знакомого, что трясся как осенний лист на ветру, чуть ближе к себе, заключая в ответные объятия. Не так, конечно, он представлял внезапную встречу, но... Рад, что так получилось. Только вот почему от такого отчаянного вида, казалось бы, почти незнакомого человека, от его тихого всхлипа в свое плечо, от дрожащих до ужаса рук, что вцепились в его кофту, боясь потерять в пучине своих мыслей и проблем, сердце так щемит от жалости. С минуты они стояли в таком положении. Один хотел уже отстраниться, но стоило только попытаться аккуратно это сделать, как произнеслось чужое тихое: «пожалуйста...». К чему оно было – сам Азур, который и сказал это, не понял. Но Ту Тайм оставил попытку разорвать контакт. Одна его рука осталась на спине, поглаживая, а другая аккуратно сместилась на макушку, легкими и неуверенными движениями гладя, словно уличного котенка. Кто там ещё в начале дня думал о личном пространстве?...