Частная жизнь

Вечер вливался в окна его квартиры густыми синими сумерками, когда жизнь Сынхена, частного юриста с безупречной репутацией и таким же безупречным чувством собственного достоинства, пошла под откос. Виной всему был Марк, чье лицо в тот момент выражало паническую смесь отчаяния и надежды. Он не сидел на месте, а метался по комнате словно по клетке. «Сынхен, ты должен мне помочь! Это вопрос жизни и смерти!» — Марк остановился перед массивным столом, за которым сидел его друг. Сынхен медленно отпил глоток красного вина, даже бровью не повел. «Если ты снова натворил дел, Марк, мой тебе совет — найми хорошего адвоката. Я по уголовным делам не специализируюсь». «Да при чем тут уголовные!» — всплеснул руками Марк. «Речь о девушке! О моей Лине! Просто подмени меня на одну смену! Один вечер!» «Какую еще смену?» — голос Сынхена стал опасным и тихим. «Ты же охранником работаешь...» — он с нескрываемым презрением окинул взглядом друга. «Да! Стой, не смотри на меня так! Это временно! Но именно завтра у нас с Линой свидание, от которого я не могу отказаться! Она уже бесится, что мы не виделись месяц, если я и завтра сорву...» — он сделал выразительную паузу, проводя рукой по горлу. «Она меня убьет, Сынхен! Пойми!» Сынхен отхлебнул вина, не сводя с друга холодного взгляда. «Нет, Марк. Это абсурд. Меня узнают. У меня есть клиенты, репутация. Что, если меня кто-то увидит в форме охранника ? Мне вообще-то запрещено подрабатывать...» «Твоя «оверсайз» форма на мне будет сидеть, как на быке сбруя», — фыркнул Сынхен, мысленно уже представляя, как лопнут все швы на его плечах. «Да брось, гонишь же! Ты не такой уж и здоровый...ну...то есть, ты в хорошей форме, конечно, но не гигант!» — поправился Марк, видя, как взгляд Сынхена становится еще ледянее. «К тому же, у тебя завтра выходной! Я проверял в твоем этом ежедневнике! Ни встреч, ни дел!» Марк подбежал к столу и уперся в него ладонями. «И выручку пополам!» Последний аргумент прозвучал так наивно, что Сынхен не выдержал и медленно, с наслаждением поставил бокал. В его глазах вспыхнули холодные огоньки юриста, почуявшего слабину в аргументации противника. «Выручку?» — он мягко переспросил. «Ты предлагаешь мне, чей час работы стоит больше, чем твоя дневная ставка, пойти на потенциальный компромат и риск для репутации... за «половину выручки»?» Он покачал головой, наслаждаясь моментом. «Нет уж. Восемьдесят на двадцать. Мои восемьдесят», — отчеканил он, окидывая друга оценивающим взглядом с головы до ног. Марк замер, его лицо исказила гримаса, словно от физической боли. «Сынхен, да мы же друзья! Это грабеж средь бела дня!.. ты разве не на себя работаешь, кто тебе платит?... Семьдесят на тридцать!» «Дружба дружбой, а риски надо компенсировать. Восемьдесят. Без торга», — безжалостно отрезал Сынхен, вставая. «Ладно! По рукам! Восемьдесят-двадцать! Только соглашайся!» — он рухнул на колени с театральным стоном обхватив того за ногу. Сынхен попытался агрессивно выдернуть ногу из его цепкой хватки. «Отстань, дурак! Я согласился. Теперь отпусти». Марк вскочил, как будто его подбросило пружиной, и налетел на Сынхена с душащими объятиями. «Ты — дар небес! Посланный мне самим богов! Само пришествие Христа! — Сынхен театрально начал выть, ведь не любил такую тактильность, а Марк любил идти против его комфорта — Ты не представляешь, она бы меня действительно убила! Знаешь, что она вчера сказала? «Ты либо находишь время, либо ищешь другую работу!» Понимаешь? Любит, чтобы я деньги приносил, а на работе чтобы не пахал! А я не могу ей объяснить, что это временно!» Сынхен демонстративно брезгливо отстранился, отряхивая идеально отглаженный пиджак. «Твои романтические злоключения меня больше не интересуют. Дверь там. И не забудь про свою сумку с... экипировкой». Эффект раскаяния накрыл Сынхена с новой силой, когда Марк, словно джинн, возник в дверном проеме с заляпанной спортивной сумкой. «Вот, лови! Вся экипировка тут!» — Марк швырнул ее в угол, где та с глухим стуком обмякла. — Смена завтра с восьми! Я тебе всё по смске сброшу! Спасибо, друг! Ты спас мне жизнь!» — он кричал уже из коридора так громко, что, вероятно, было слышно соседям. — Я ей по дороге расскажу про тебя! Какой ты у меня герой! Настоящий брат!» «Айщ», — выругался Сынхен себе под нос, глядя на уродливую, перекошенную сумку. Делать нечего. Приговор был подписан. Он подошел, с отвращением пнул сумку носком ботинка и с тяжелым вздохом начал ее толкать вглубь квартиры, чувствуя себя не то актером, не то заключенным, готовящимся к каторге.он так жалел, что вообще согласился. Как он и ожидал, не успел Марк добраться до дома, как на телефон пришло сообщение, заставившее его скептически поднять бровь. «Сынхен, тут небольшая корректировка! — гласил текст от Марка, смайликами пытавшийся смягчить удар. — Будешь стоять на главном входе для прессы и стаффа! У «Звездного зала»! В город приехал артист, концерт там... Ну ты понял. Народу — тьма, своих охранников не хватает, вот и кидают «резерв» подальше от сцены. Ничего сложного!» Сынхен тяжело вздохнул. Ему даже в голову не пришло погуглить, кто эта «звезда». С отвращением он вытряхнул содержимое сумки в стиральную машину, добавив ударную дозу кондиционера, потом переложил все в сушку и с тем же чувством глубокой неприязни развесил слегка помятые, но чистые вещи. «Хоть бы не сели», — мелькнула у него мысль, прежде чем он отправился спать, заведя будильник на ненавистные шесть утра. Ложился он с одной надеждой — пережить этот день как кошмарный сон и поскорее забыть. Утро, вопреки всему, началось с привычных ритуалов, нарушать которые Сынхен не позволял себе даже в самые мрачные дни. Ранний подъем, контрастный душ, растяжка. Он умылся прохладной водой и тщательно вытерся полотенцем и подошел к туалетному столику. Его пальцы привычно взяли стайлер, и через несколько минут каштановые пряди вновь лежали в безупречной, хоть и неформальной, укладке. Затем он подошел к столику с рядом матовых черных флаконов. Его рука потянулась к небольшому пузырьку с индивидуальным ароматическим маслом. Сынхен был человеком искусства в душе, и его чувство прекрасного простиралось дальше законов. Он считал, что запах — это незримая визитная карточка, нечто глубоко личное. Он долго работал с парфюмерным экспертом, чтобы создать уникальную композицию, которая пахла бы… им. Запах получился сложным: веяло каким-то спокойствием , как старая картинная галерея , как произведение искусства, чем-то волшебным. Едва уловимая горьковатая сладость дорогого коньяка и холодок мрамора. Аромат был сдержанным, но заставлял вдыхать его снова и снова, увязая в его многослойности. «И вот этому великолепию предстоит пропитаться запахом пота и массовой истерии», — с горькой иронией подумал он, с отвращением берясь за форму. Кепка, как он и предполагал, оказалась мала, напоминая скорее игрушечный обруч на его голове. С отвращением он швырнул ее в угол и достал из шкафа свою, простую черную, без каких-либо логотипов. Натягивая форму, он почувствовал, как дешевая синтетическая ткань футболки неприятно обтянула плечи, а штаны оказались слегка коротковаты и давили в бедрах. Куртка с кричащей эмблемой на спине сидела не лучшим образом. В зеркале на него смотрел не уважаемый юрист, а странный гибрид вышибалы из дешевого клуба и системного администратора, заблудившегося в каморке... Ну или любителя ролевых игр. «Боже, я выгляжу как костюмированный позор», — пробормотал он, уже чувствуя, как его собственный, столь тщательно подобранный аромат, начинает проигрывать войну с запахом дешевого полиэстера. Припарковав свой женезис в паре кварталов от концертного зала, он пешком дошел до места действия. У входа, обозначенного табличкой «Пресса / Персонал», уже кипела жизнь: суетливые люди с камерами, бейджами и рациями сновали туда-сюда. Сынхен мысленно повторил инструкцию: стоять, проверять бейджи, не пускать посторонних. Скучно, но терпимо. Он уже приготовился к многочасовому стоянию в позе скучающего монумент а, как вдруг его планы вновь были грубо перечеркнуты. «Эй, ты!?» — крикнул коренастый мужчина с рацией, его взгляд скользнул по Сынхену с головы до ног. «Срочно на второй этаж! Там человек не вышел, все в панике!» — крикнул коренастый мужчина с рацией, едва Сынхен попытался встать на указанное ему место. Сынхен показал на себя пальцем, на его лице застыла маска неверия. «Вы точно ко мне? Мне сказали...» «Неважно, что сказали! — отрезал мужчина, уже отводя взгляд на рацию. — Вон по той лестнице, на второй этаж, коридор направо, дверь с золотой звездой. Стоять и никого не пускать, кроме випов из списка. Вали уже!» Так, стоять с толпой фанатов было одним делом. Охранять личное пространство капризной знаменитости, чьего имени он даже не знал час назад, — совсем другим. Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки дурного предчувствия. Он шел по лестнице, и каждая ступенька отдавалась в его душе глухим стуком сапога по дороге на эшафот. «Айщ», — снова выругался он себе под нос, поправляя свою кепку, которая вдруг стала казаться ему невыносимо дурацкой. Он чувствовал себя не охранником, а стриптизером, которого нарядили в дешевый костюм для какого-то извращенного шоу. Ткань формы неприятно липла к спине, и ему казалось, что каждый проходящий мимо техник или бегущий ассистент видят не его, а пародию на него. Отгоняя от себя навязчивые мысли, он поплелся по указанному коридору, навстречу своей абсурдной судьбе. Дверь распахнулась, и в гримерку, словно ураган, ворвался Квон Джиен. Он был меньше, чем на сцене, почти на голову ниже Сынхена, но его энергия заполнила все пространство. С ним впорхнула небольшая свита — стилистка с щетками и ассистент с телефоном. Джиен скинул расшитый жемчугом и стразами пиджак на спинку кресла, тяжело вздохнул и повалился в кресло сам, закинув голову. «Ужас. Просто ужас. Освещение в третьем ряду было предательским, я это чувствовал», — провозгласил он в пространство, закрыв глаза. Джиен простонал — ах шея так затекла , сколько я там протанцевал. Все так болиит~ Сынхен старался стать частью интерьера, но его острый нос, воспитанный на тонких ароматах, уловил лишь вульгарную смесь духов и пота. Он мысленно превозносил свой собственный, сдержанный и сложный шлейф. Он не мог сдержать ухмылку, он весь такой тонкий и утонченный, такой индивидуальный, а тут просто смесь дорогих парфюмов, да они стоят как небоскреб, но они же не в единственном экземпляре. Сынхен, ошеломленный, молчал. Не дай бог он к нему обратился , не дай бог ...— Сынхен взмолился и отвернул голову . «Да. От меня », — коротко бросил Сынхен, глядя куда-то поверх головы звезды. Джиен обвел его взглядом, от тесных плеч за курткой до собственной, идеально сидящей на Сынхене кепки. Какая-то мысль мелькнула в его глазах. «Заходи.И закрой дверь», — приказал он, кивнув в сторону гримерки. Свита переглянулась. Сынхен, повинуясь внутреннему инстинкту подчинения форме, которую он возненавидел, шагнул внутрь и закрыл дверь.весь персонал вмиг исчез и Теперь они остались один на один. «Садись», — Джиен указал на низкий пуфик рядом с своим креслом. «Я предпочту стоять, сэр. Я на дежурстве». «Я сказал — садись. И сними эту дурацкую кепку, когда находишься в помещении». Сынхен медленно снял кепку, и мягкие каштановые волосы, уложенные с таким трудом утром, упали на лоб. Но Он не сел. Джиен усмехнулся, видя его сопротивление. «Ладно.Стоять так стоять. Только подойди ближе. Ноги затекли после концерта ужасно. Сделай массаж». В воздухе повисла гробовая тишина. Сынхен не поверил своим ушам. Он несколько секунд просто смотрел на Джиена, пытаясь найти в его лице признаки шутки. Его брови поползли наверх. «Ты глухой?» — голос звезды стал тише и опаснее. — «Массаж. Сейчас». «Ааа…нет». Джиен подался вперед, его лицо исказилось от изумления. «Что?» «Нет, говорю. Это не входит в мои обязанности», — произнес Сынхен четко и спокойно, глядя ему прямо в глаза. В его голосе зазвучали стальные нотки юриста, ведущего переговоры. «Обязанности охранника, пункт четвертый: обеспечение физической безопасности объекта. Пункт пятый: контроль доступа. Массаж икр в список не входит». Он произнес это с такой ледяной, непоколебимой уверенностью, что Джиен на мгновение отступил назад. Это была не дерзость наемного работника. Это было заявление человека, который знал свою цену. Они стояли друг против друга в напряженной тишине: разгневанная звезда, не привыкшая к отказу, и таинственный охранник с запахом искусства и презрением в глазах. И в этой тишине назревала буря. Джиен задыхался от такой наглости и ярости. Его лицо, обычно столь безупречное на обложках глянцевых журналов, исказилось гримасой, делая его на мгновение почти гротескным. «Ты… ты ничтожество! Пыль под моими ногами! — выкрикивал он, его голос срывался на визгливый шепот. — Я — Квон Джиен! Мой последний чих продается за миллионы вон! А ты, жалкий охранник в дешёвом тесном костюмчике , смеешь мне отказывать? Смеешь так со мной разговаривать?! Я...я создаю искусство! А ты? Ты что создал за свою жизнь? Свой парфюм из дешевой полыни?» Сынхен слушал этот поток самовлюбленного безумия с каменным лицом, лишь один уголок его рта нервно подрагивал. Внутри него все кипело, но не от страха, а от абсурда. Когда Джиен на мгновение замолк, чтобы перевести дух, Сынхен мягко, почти задумчиво, произнес, глядя куда-то в пространство над его головой: «Знаете, сэр, с таким несносным характером вам бы не охранника следовало завести... а парня. — он сделал искусную паузу, его взгляд скользнул по Джиену с ног до головы с преувеличенной оценкой, — Да покрепче. Который в такие ваши милые истерики будет просто... Он сделал искусственную паузу, наслаждаясь нарастающим изумлением в глазах Джиена, а затем его губы растянулись в ехидной, демонической улыбке. Он не стал делать откровенный жест, нет. Это было бы слишком вульгарно. Сынхен демонстративно, почти лениво, соединил ладони и сделал очень откровенный, понятный намек на толчок, закончив его с легким щелчком языка. — ...вытрахивать из вас всю эту дурь. Он ехидно улыбнулся, наслаждаясь тем, как лицо Джиена побагровело от ярости и унижения. Это стало последней каплей. Джиен с размаху, вложив в удар всю силу, ударил его по лицу. Звук пощечины был громким и сочным в маленькой гримерке. Голова юриста чуть качнулась от удара. На щеке выступили алые следы пальцев. Но он не отступил ни на шаг. Он медленно, с преувеличенным спокойствием, вернул голову в исходное положение и снова встретился взглядом с Джиеном. В его глазах не было ни боли, ни страха — лишь лёгкая насмешка. Он не прикоснулся к горящей щеке, демонстрируя, что эта жалкая попытка возмездия его нисколько не задела. —Примите мои поздравления. Вы только что совершили нападение. И, кажется, подтвердили мое предположение о нехватке... физической разрядки. Джиен вскипел. Он не кричал больше. Он шипел, как кошка, зажатая в угол, его тело тряслось от невысказанной ярости. «Вон!— прошипел он, тыча пальцем в дверь. Его рука дрожала. — Вон отсюда, тварь! Чтобы духа твоего здесь не было! Я уничтожу тебя! Я разорву твой контракт! Ты больше нигде не найдешь работу! Никогда!» Сынхен молча, с той же язвительной улыбкой на устах, надел свою кепку. Он сделал это медленно, ещё больше зля Джиена. Затем он повернулся и направился к выходу, чувствуя на спине ненавидящий взгляд. «уж исполните обещанное — бросил он через плечо, уже держась за ручку двери. — и задумайтесь о моих словах». оторый с животным рыком начал крушить гримерку. Таким торжествующим он ещё себя не был, он наконец-то стал чувствовать, что все это было не напрасно. Сынхен наконец-то вернулся домой. Дверь его квартиры закрылась с тихим щелчком. Сынхен скинул ненавистную форму, под которой была его собственная, мягкая удобная футболка, и вдохнул полной грудью. Воздух пах домом, чистотой и его собственным, утонченным ароматом, который наконец вытеснил воспоминания о пудре и пошлости. Сначала тихий смешок,потом сдержанный хохот, который вот-вот грозился перерасти в истерику. Он рухнул на диван, закинув ноги на подлокотник, и дал волю чувствам. Он смеялся над искаженным яростью лицом звезды, над его нелепой пощечиной, над собственным ехидным предложением насчет «терапии». Надо было ещё предложить себя в качестве кандидатуры — и сынхен смеялся, даже уголки глаз намокли. «Надо же, — выдохнул он, утирая слезу. — «Вытрахивать дурь». Я это действительно сказал? Гениально... кому скажешь не поверят». Мысль о мести даже не посещала его изначально. Он просто хотел стереть этот вечер из памяти. Но чем больше он вспоминал горящие глаза Джиена и его крики об уничтожении, тем отчетливее понимал: этот человек не оставит его в покое. Угрозы были не пустые. Он начнет рыть. И Сынхен, как юрист, знал золотое правило: лучшая защита — это нападение... Ну и друг в прокуратуре. Его ноутбук щелкнул, как оружие при перезарядке. Пара зашифрованных запросов, доступ к служебным системам охраны, которые он, как бывший консультант по безопасности, знал как свои пять пальцев. Запись с камеры наблюдения в гримёрке с двери была у него в руках. Без звука, но с идеально четкой картинкой. Он увидел со стороны самого себя — как повезло, что со спины, и не видно, что он и провоцировал Джиена... его пощёчина. Да, выглядело это... прекрасно. Бедный охраник которого избивает его наниматель. Сынхен заулыбался. Он совсем не хотел этого делать. Публичность была ему отвратительна. Но Джиен сам его вынудил. Это был превентивный удар. «Ты хотел войны, звезда? — тихо проговорил он, глядя на застывшее на экране искаженное лицо Джиена. — Получай». Он не выкладывал видео сам. Через несколько уровней анонимных прокси, заказной «слив» ушел на самый популярный развлекательный портал. Сынхен приложил к нему лишь одну строчку: «Искусство быть звездой». А там творился ад. Вирусное видео с пощечиной собирало миллионы просмотров. Комментарии разделились: кто-то возмущался хамством звезды, кто-то спрашивал, что наговорил охранник, но большая часть просто насмехалась. Джиен на записи выглядел не могущественным идолом, а избалованным, неуравновешенным ребенком. В агентстве Джиена царил хаос. Квон Джиен, бледный, с трясущимися руками, метался по кабинету продюсера. «УДАЛИТЕ ЭТО! — его голос сорвался на визг. — Я требую! Немедленно! Замять любой ценой! Найдите ту сволочь, которая это выложила! Я его лично уничтожу!» — Мы работаем над этим, Джиен-а, — устало говорил продюсер. — Все площадки уже получили письма о нарушении авторских прав. Но интернет, ты знаешь… Он схватился за голову. «И кто,скажите мне, КТО был тот охранник вчера? Почему ко МНЕ приставили какого-то неизвестного? Кто его нанял? Я требую расследования!» Менеджеры и PR-специалисты метались, обзванивали все службы безопасности, проверяли списки. Ответ был один и тот же: «В тот вечер на посту у вашей гримерки должен был быть Ким Тхэщик. Он предоставил справку о болезни. А того, кто его подменил... мы не нанимали. Данных нет». А в это время Сынхен лежал в своем уютном офисе загородной виллы, закинув ноги на стол. Он смотрел на потолок, слушая, как тикают часы. Он был свободен. Абсолютно. Он был невидимкой, который в одиночку поставил на место звезду. И самое прекрасное было в том, что Квон Джиен до сих пор не знал, с кем он воевал. И никогда не узнает. Через какое-то время, когда скандал с Джиеном достиг своего пика и начал потихоньку обрастать оправданиями от его агентства, в дверь Сынхена постучали. На пороге стоял Марк, с виноватой и в то же время любопытствующей ухмылкой. «Ну что, браток? Отдашь мою броню? — он заглянул в квартиру. — И расскажешь, как там всё прошло? Никаких косяков?» Сынхен молча пропустил его внутрь, кивнул на стул и исчез в спальне, чтобы достать злополучную сумку. Когда он вернулся, на его лице играла загадочная, довольная улыбка. «Косяков? — переспросил он, бросая сумку другу. — Нет, косяков не было. Было нечто... большее». И под одобрительное хмыканье марка, который ожидал услышать историю о скучной смене, Сынхен начал свой рассказ. Он говорил спокойно, с легкой иронией, но в деталях: о тесной форме, о капризах звезды, о том, как тот уловил его аромат. Марк слушал, посасывая щеку. «...и тогда этот рыжик потребовал, чтобы я сделал ему массаж ног», — Сынхен сделал драматическую паузу. Ким фыркнул: «Да ну? И что ты?» «Я вежливо отказался. А потом... — Сынхен посмотрел на друга с притворной невинностью, — ...я предложил ему в качестве терапии завести парня, который будет вытрахивать из него нервы в прямом смысле этого слова». В комнате на секунду воцарилась тишина, а потом Марк разразился таким оглушительным хохотом, что чуть не свалился со стула. «Не-мо-жет-быть!— выдохнул он, давясь смехом. — Ты... ты ему ЭТО сказал? В лицо? Квон Джиену?!» Сынхен лишь многозначительно поднял бровь. «А потом он дал мне пощечину. А я... я решил, что такое произведение искусства не должно пропадать в архивах». Он ленивым жестом протянул марку свой планшет, где была открыта та самая нашумевшая запись. Лицо друга, когда он посмотрел видео и осознал масштаб катастрофы, которую учинил Сынхен, было бесценно. Сначала шок, потом дикий восторг. «Да ты гений! — закричал он, хлопая себя по коленям. — Абсолютный, бесподобный гений! Я знал! Я всегда знал, что твой талант выводить людей из себя — это дар божий! Но чтобы до такой степени... Целую звезду национального масштаба в истерику вогнать одним предложением! Это же надо суметь!» Он смотрел на Сынхена с восхищением, как на великого мастера. «Я думал,ты там просто постоишь, помучаешься. А ты, выходит, целый спектакль устроил! И финал себе обеспечил с триумфом!» Сынхен пожал плечами, делая скромный вид, но в его глазах искрилось удовлетворение. «Защищался! — передразнил его Марк, все еще смеясь. — Ты его в интеллектуальном нокауте оставил! Ладно, не скромничай». Он поднялся, взвалив сумку на плечо. «Спасибо за шоу. И за то, что мою задницу спас.». Ким уже был в дверях. На пороге он обернулся, снова смотря на друга с безмерным уважением. «Слушай, если что... У меня еще есть знакомые в шоу индустрии. Может, подработаешь? Устроим всем звездам стресс-тест на прочность». Оставшись один, он подошел к окну. Где-то там, в большом городе, возможно, все еще бесновался Джиен. Сынхен весь день провёл у себя, даже на минуту не задумываясь глянуть в интернет . А на следующее утро Сынхен проснулся уже с легким чувством вины. Планшет лежал на его прикроватном столике. Это ведь было ниже его достоинства. Слишком пахнет мелочной местью. Он начал жалеть о своим импульсивном поступке. Но в 10 утра его телефон завибрировал от уведомления. «В трендах: #ДжиенИстерика». Он открыл ссылку. То самое видео, без звука, но с кричащими субтитрами: «ЗВЕЗДА ЛОПНУЛА».. «Ну что ж… Сам виноват», — без особой радости подумал Сынхен, откладывая телефон. Его план «забыть и двигаться дальше» всё ещё был в силе. У джиена все было не так весело... — КТО ЭТОТ ОХРАННИК?! — Джиен, с силой ударил кулаком по столу. — Это он! Я уверен! Где он?! Менеджеры по безопасности лихорадочно листали документы. Они уже в третий день выслушивали истерики артиста. — о нём данных нет. Контакты, которые он оставил, не работают. — КАК ТАК?! — Джиен казалось, вот-вот лопнет — Я требую провести расследование! Найти его! Найдите его! Агентство, приславшее его, разводило руками — человек был на разовой подмене, и они сами не могли его найти. Джиен проводил все дни на взводе. хлопал дверьми и в сотый раз пересматривал то злополучное видео. А Сынхен в это время лежал на своем кожаном диване в просторном кабинете. Ноги были закинуты на подлокотник, в руке — чашка с кофе. Он с лёгким любопытством листал новостную ленту, теперь наблюдая, как разворачивается этот цирк. Чувство вины окончательно испарилось. Он не делал этого. Вселенная просто восстановила баланс. На его лице играла ленивая, довольная улыбка. Он сделал глоток кофе, потянулся и закрыл глаза. Выходной, в конце концов, должен быть выходным. А работа по разрушению чужой репутации — это не его проблема. Это просто… приятный бонус.