Частная жизнь

Следующим их разбудил не звук, а свет. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в шторах, упал прямо на лицо Джиена. Он заворчал, пытаясь зарыться лицом в то, что оказалось под рукой. И этим оказалась твердая, теплая грудная клетка Сынхена. Джиен медленно открыл глаза. Осознание происходящего накатило на него не сразу: сначала — странная близость, потом — воспоминания, обрывки, стыд, и… странное спокойствие. Он не шевелился, боясь нарушить хрупкое перемирие. Сынхен уже не спал. Он смотрел в потолок, и его рука по-прежнему лежала на спине Джиена. — Ты уже не храпишь, — произнес Сынхен хриплым от сна голосом. — Это хорошо. А то я уже был готов исполнить угрозу. Джиен фыркнул, но не стал отодвигаться. — Это ты храпишь, как трактор. Я просто подстраивался. Наступила пауза, но на этот раз не неловкая, а скорее ленивая. — Вставать? — нехотя спросил Джиен. — Еще пять минут, — ответил Сынхен, и его рука непроизвольно потяжелела на спине Джиена, как бы прижимая его обратно. И они пролежали так еще эти пять минут, которые растянулись на добрых полчаса. Лежать стало неудобно — затекли ноги, спина Сынхена онемела под весом Джиена, а сам Джиен начал изнывать от жажды. Но оба молча терпели, не решаясь нарушить хрупкий, новый баланс, установившийся между ними. Первым сдался Джиен. Он осторожно приподнялся, опираясь ладонями о грудь Сынхена. Мышцы его тела приятно ныли, напоминая о ночной активности. И поднимаясь он вытянул спину, как кошечка после пробуждения, и довольно хмыкнул. — Воды бы, — хрипло прошептал он, проводя языком по сухим губам. Сынхен лишь кивнул, его взгляд скользнул по обнаженному торсу Джиена, задержавшись на темных пятнах засохшей смазки на животе. В свете дня все выглядело более откровенно и... настояще. Никакого алкогольного тумана, приглушающего стыд. Никаких таблеток... Только они, помятое постельное белье и последствия их безумной ночи. Сынхен тяжело поднялся, его крупное тело отбрасывало тень на стену. Он прошел на кухню, и вскоре послышался звук льющейся воды. Вернувшись, он протянул Джиену полный стакан, а второй поднес к своим губам, жадно глотая прохладную жидкость. Они пили молча, стоя друг напротив друга в центре комнаты. — Душ, — констатировал Сынхен, ставя стакан на тумбочку. — И потом завтрак. Джиен кивнул. Он чувствовал себя неловко, голым и уязвимым под его пристальным взглядом. Повернулся, чтобы идти в ванную, но почувствовал на своем плече легкое прикосновение. — Эй, — Сынхен говорил немного глухо, глядя куда-то мимо него, а после и вовсе переводя взгляд куда-то вниз, — Ничего, что я... Был тогда грубым? Джиен обернулся, удивленно подняв бровь. Эта внезапная попытка рефлексии от Сынхена была неожиданнее, чем все, что случилось прошлой ночью. — Ты мне лучше скажи, за все время нашего знакомства... Когда ты был НЕ грубым? — парировал Джиен, но в его голосе не было злости. Скорее усталое принятие. — Да и я сам начал... Сам и виноват... — Да уж, начал так начал, — Сынхен хмыкнул, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Он легонько подтолкнул Джиена в сторону ванной. — Иди мойся. А то воняешь. Джиен смирно пошел в направление ванны, но остановился на пороге, — Эй, тяжеловес, — окликнул он, останавливаясь на пороге . — Может вместе сходим? Воды тебе сэкономим. Сынхен обернулся, подозрительно сузив глаза. Он явно видел тот хищный, игривый блеск во взгляде Джиена, который уже привел к ночному хаосу. — Ты с ума сошел? Иди давай, там и тесно, места на двоих нет, — отмахнулся он, но Джиен уже подошел ближе и положил ладони ему на грудь. — В теснота, да не в обиде, — прошептал Джиен, вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до него губами. — Или ты боишься? — Спросил Джиен и легко чмокнул того в губы. Это был вызов. И Сынхен, как всегда, не смог ему противостоять. С тяжелым вздохом, в котором читалось скорее ожидание, чем раздражение, он позволил себя отвести в ванную. Про тесноту нам напиздели, Джиён когда доставал Сынхена из ванной комнате видел, что из тесного там только он сам. Пар от горячей воды быстро заполнил пространство, скрыв зеркала и сделав кожу скользкой. Джиен сразу же воспользовался этим. Прижавшись спиной к мокрой плитке, он притянул Сынхена к себе, и его руки сразу опустились с его плеч на поясницу, а затем ниже, сжимая упругие ягодицы. — Опять за свое? — пробурчал Сынхен, но его голос был глухим от желания, а руки сами легли на мокрые бедра Джиена. — А то ты не знал? — Джиен ухмыльнулся и прижался уже возбужденным членом к его бедру. На этот раз Сынхен не заставил себя долго уговаривать. Вчерашние барьеры были сметены. С громким, хриплым вздохом он наклонился и поймал губы Джиена в по-настоящему жаркий, влажный поцелуй. Его руки скользнули по скользкой спине Джиена, прижимая его к себе так, что их тела слились под струями воды. Он развернул Джиена, прижав его грудью к прохладной кафельной стене. Джиен ахнул от неожиданности и резкого контраста температур. Пока одна рука Сынхена удерживала его за бедро, приподнимая, другая, смазанная гелем для душа, так же целеустремленно, как и ночью, занялась подготовкой. — Только тише, — прошептал Сынхен ему в ухо, входя в него одним резким, но уже не таким болезненным движением. — Не люблю шум. Джиен закусил губу, чтобы не закричать, когда Сынхен начал двигаться. Ритм был другим — не ночным, яростным и доминирующим, а более ровным, глубоким, будто они заново узнавали тела друг друга уже без спешки и гнева. Стук воды о поддон сливался со звуком их тяжелого дыхания и приглушенных стонов. Пар, плотный и горячий, скрывал их от всего мира, создавая иллюзию бесконечности этого момента. Второй раунд оказался не менее яростным, но куда более слаженным. И когда волны наслаждения накатили на них, на этот раз почти одновременно, Джиен не мог держаться на ногах и скатился на пол, прислонившись спиной к стене, под теплыми струями, которые смывали пот, гель и следы новой близости. Сынхен выдохнул, запрокинув голову. — Ну что, успокоился? — Он не глядя протянул руку, нашел бутылку с гелем для душа и выдавил немного на ладонь. Джиен лишь сонно хмыкнул в ответ. Он чувствовал приятную, гудящую усталость во всем теле. Сынхен сел рялом, развернув джиена спиной к себе и начал медленно и методично намыливать его спину, плечи, руки. Его движения были неожиданно мягкими, почти заботливыми. Это было странно после недавней страсти — такое простое, бытовое действие. Мытье. Смывание всего, что случилось между ними за эти сумасшедшие сутки. Джиен закрыл глаза, позволив голове откинуться на плечо Сынхена. Он чувствовал, как большое, сильное тело за его спиной стало его опорой, его скалой. И в этом не было давления, было лишь... принятие. И такое обыденное, будто всю жизнь было или так и должно быть. Сынхен смыл пену с Джиена, затем принялся за себя. Все делалось молча, ритмично. Джиен так и сидел не в силах даже голову повернуть. Когда в комнате стало уже остывать, Сынхен закончив с собой, протянул руку, чтобы помочь Джиену встать. Они вышли, насухо вытерлись большими пушистыми полотенцами. Воздух в спальне был прохладным и свежим по сравнению с влажной духотой ванной. Сынхён стоял с феном и сушил волосы Джиена, который прижался к нему всем своим существом, руками обхватил пояс, а лицом уткнулся в чужую грудь, вдыхая чужой аромат. Одной рукой Сынхен перебирал волосы, а другой держал фен, Джиен чуть ли не мурлыкал от того, как это было приятно. Наконец-то отлепив его от себя, сынхен, не говоря ни слова, подошел к шкафу, достал чистые боксеры, футболку и обычные домашние широкие штаны — себе, а затем, после секундной паузы, достал ещё одну футболку — Джиену. Он бросил ее на кровать. — На, — коротко бросил он. — Мои вещи будут на тебе как палатка... Снизу тебе придется надевать что-то свое. Джиен взял с кровати футболку, она пахла тем же, чем и все вещи Сынхена, — таким сложным запахов... Какие-то масла? Все было пропитано этим до чёртиков возбуждающим ароматом. Джиен молча надел ее. Она и правда была ему велика, свисала с плеч и доходила до середины бедер. Но в этом был странный уют. Сынхен жестом указал на кровать. — поспи. Выглядишь так, будто тебя трое суток по кругу пускали. На этот раз Джиен не спорил. Он зевнув, залез под одеяло, которое Сынхен уже успел перестелить, и уткнулся лицом в подушку, глубоко вздохнув аромат. Эта подушка тоже безумно пахла Сынхеном. Через мгновение с другой стороны кровать прогнулась под весом Сынхена. Он лег на спину, сохраняя дистанцию, но тепло от его тела было ощутимо. Джиен лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к его дыханию. Оно становилось все глубже и ровнее. И прежде чем самому провалиться в сон, он медленно, лишь кончиком пальца потянулся к Сынхену, но так и заснул уткнувшись в подушку. Сынхен не ответил. Но через пару секунд его рука легким, почти невесомым движением легла на Джиена поверх одеяла — не притягивая, не требуя, просто... подтверждая присутствие. На этот раз сон Джиена был глубоким и безмятежным. Наконец-то он отсыпался. Он провел во сне всего пару часов, но чувствовал себя так, будто проспал целые сутки — разбитым, но удивительно спокойным. Первое, что он осознал, — это тяжелая рука Сынхена, по-прежнему лежащая у него на боку, и ровное, глубокое дыхание за его спиной. Он не шевелился. В комнате царил беспорядок — одежда валялась на полу, пустые стаканы стояли на полу у кровати, но этот хаос казался теперь незначительным. Главное было здесь, в тепле под одеялом, в ритме сердца за его спиной. Постепенно до него начали доходить звуки за окном — вечерний город, гудки машин, чьи-то далекие голоса. Мир напоминал о себе. И с этим напоминанием вернулась легкая тревога. «А что будет дальше? Была ли это ошибка одной ночи?» Он осторожно приподнялся на локте, оглядывая спящего Сынхена. Тот спал с разбросанными руками, его лицо без напряжения казалось моложе. Джиен почувствовал странное сжатие в груди — нечто среднее между нежностью и собственническим удовлетворением. «Этот аджосси сейчас мой», — промелькнула дерзкая мысль. Он решил встать первым. Аккуратно выбираясь из-под тяжелой руки, он босыми ногами ступил на прохладный пол. Надел свои вчерашние джинсы. Футболка Сынхена все так же болталась на нем, как платье. Он потянулся, чувствуя, как приятно ноют мышцы, и пошел на кухню. На этот раз он сам налил два стакана воды, нашел в холодильнике пачку печенья и расставил все на столе. Простые действия успокаивали. Он уже не чувствовал себя гостем, скорее... временным жильцом с особыми привилегиями. Из спальни донесся шорох, затем тяжелые шаги. На пороге кухни появился Сынхен, сонный, с взъерошенными волосами. Он молча окинул взглядом Джиена в своей футболке, накрытый стол, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — не удивление, а скорее... признание. — Печеньем меня не накормишь, — хрипло пробурчал он, но сел за стол и взял свой стакан. — А кто тебя кормить-то будет? Ты же холодильник пустой держишь, — парировал Джиен, отламывая кусок печенья. — Мне, например, хватает. Они сидели и пили воду, глядя в окно на не такой далёкий от них город. Напряжение первого утра сменилось вечерней усталостью, в которой было место и тишине, и словам. — Мне надо домой, — наконец сказал Джиен. — Переодеться как минимум. Сынхен кивнул, не глядя на него. — Ну иди. Пауза затянулась. Джиен не двигался. — А вечером? — вдруг спросил он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — У тебя планы? Сынхен медленно перевел на него взгляд. В его глазах не было ни насмешки, ни отказа. Был просто спокойный, тяжелый взгляд, который видел его насквозь. — Планы есть, — сказал он. И выдержал паузу, наблюдая, как лицо Джиена поникло. — Планы — заказать нормальную еду. А то печеньем подавиться можно. Если хочешь придти — закажу на двоих. Джиен почувствовал, как по его лицу расползается глупая, широкая улыбка. Он тут же попытался ее скрыть, нахмурившись. — Ну, посмотрим. Может, я буду занят. Я все таки звезда. — Как знаешь, — Сынхен пожал плечами и встал, убирая стакан. Но Джиен видел, как уголок его рта задрожал. Не очень у него получилось сделать вид занятого айдола. Джиен встал. — Ладно. Я пошел, наверно... Он дошел до двери, чувствуя на своей спине взгляд Сынхена. Рука уже лежала на ручке, когда он обернулся. — Эй, Сынхен-хен Тот стоял в дверном проеме кухни, опираясь о косяк. — Что? — Ничего, — Джиен ухмыльнулся. — Просто... не проспи. И вышел, притворив за собой дверь. Было уже чуток прохладно, он вызвал такси, и сам пошел прямо на встречу машине, он хотел прогуляться наедине с мыслями. В телефоне было куча сообщений, двадцать три непрочитанных сообщения и пятнадцать пропущенных звонков. Большинство — от Тэяна. Несколько — от Дэсона. И три звонка — от продюсера. «Ты где?» «Джиен, возьми трубку» «Слушай, ты в порядке?» «Мы волнуемся» «Долго ты будешь игнорировать?» Но Джиен не хотел с этим разбираться сейчас. Дорога до дома пролетела незаметно. Его собственная квартира показалась ему непривычно тихой, пустой и безликой. Он принял душ — уже один, без всяких соблазнов, — смывая остатки дня, и снова надел футболку Сынхена. Она пахла теперь им обоими, их смешанными запахами. Он пытался заставить себя заняться делами, проверить почту, перезвонить кому-нибудь, но мысли упрямо возвращались к вечеру завтрашнего дня. К тому, что ждет его там, за дверью квартиры Сынхена. Это было похоже на точку опоры в внезапно перевернувшемся мире. Он откинулся на спинку дивана, потирая лицо ладонями. С одной стороны — тепло, почти осязаемое, той квартиры, тех рук. С другой — реальность, в которой есть работа, обязательства, Тэян с его тревожностью, Дэсон с его ревностью, и продюсер, которому плевать на его личную драму, но нужен результат. Пальцы застыли над клавиатурой. Написать? Перезвонить? Объяснить, что он двое суток… что он делал? Трахался с Т.О.Р... А что если реально так и сказать, у продюсера глаза загорятся если он узнает, что я встретился с такой легендой репа. Он отбросил телефон на диван и прошел в душ. Уже один. Стоя под горячей водой, пытался привести мысли в порядок. «В первую очередь надо разобраться. Надо понять свои чувства». Но что там понимать? Он хотел быть рядом с Сынхеном. Сейчас, завтра, возможно, даже дольше. Но этот страх — что это всего лишь вспышка, которая погаснет так же быстро, как и возникла. Что Сынхен проснется завтра трезвый и холодный, как всегда. И забудет его. Выключив воду, он завернулся в полотенце и вернулся в комнату. Посмотрел на телефон. Взял его. Открыл чат с Тэяном. «Привет. Да, я в порядке. Прости, что пропал. Много всего произошло». Ответ пришел почти мгновенно. «Ты дома? Можем приехать? Мы с Дэсоном волнуемся. Ты какой-то странный в последнее время». Пальцы зависли. Позвать их? Да. Может, разговор поможет. Может, он сам себе объяснит, что происходит, пока будет рассказывать им. Или, наоборот, промолчит и просто побудет с людьми, которые знают его много лет. «Приезжайте. Я дома». Он отправил сообщение и начал одеваться. Свою футболку, свои джинсы. Футболку Сынхена он аккуратно сложил и положил на край кровати. Потом посмотрел на нее, взял, поднес к лицу. Все еще пахла им. Сунул ее под подушку. Чтобы гости не увидели. Через сорок минут в дверь позвонили. Джиен открыл — на пороге стояли Тэян и Дэсон. У обоих были обеспокоенные лица. Тэян — с большими, вопросительными глазами. Дэсон — с поджатыми губами и взглядом, который сразу пробежался по квартире, будто ища следы чего-то или кого-то. — Ну? — спросил Дэсон, переступая порог. — Рассказывай. Где ты пропадал? И не ври, что болел. Джиен молча провел их в гостиную. Он сел в кресло, они — на диван. Повисла пауза. — Я не болел, — наконец сказал Джиен, глядя в пол. — Я был… у одного человека. — У какого? — голос Тэяна был мягким, но в нем чувствовалось напряжение. — У Сынхена, — тихо ответил Джиен, поднимая глаза. И у нас с ним... Все случилось. Тэян и Дэсон переглянулись. Дэсон поджал губы сильнее. — Что значит «все случилось»? — спросил он с нажимом. Джиен вздохнул. Слова давались тяжело. Он не привык быть откровенным. Не привык объяснять свои чувства. Но сейчас, глядя на двух людей, которые волновались за него и имели на это право, он понял — дальше врать или молчать нельзя. — Все, — повторил он. — Все, что можно себе представить. И, кажется… я не хочу, чтобы это останавливалось. Тишина в комнате стала плотной, почти осязаемой. Дэсон опустил глаза. Теян сжал кулаки. — Ты серьезно? — переспросил Теян. — Этот… Юрист? Ты, наверно, забыл, как он с тобой вел себя. Даже если вспомнить вашу встречу в кафе, а когда он тебя опозорил на весь интернет? Да он же мутный тип, то, что он когда-то был талантливым артистом, не делает его белым и пушистым! — Да, — просто ответил Джиен. — Может ты и прав... Но я хочу попробовать. Правда попробовать. Не знаю, что из этого выйдет. Но я должен это выяснить. Дэсон поднял на него глаза. В них читалась тревога, но и принятие. — Тогда… мы за тебя, — тихо сказал он. — Но если он сделает тебе больно, мы ему устроим. Теян фыркнул, но кивнул. Его гнев уступил место чему-то, похожему на обиженную заботу. — Ладно, — буркнул он. — Но мы будем следить. И если что — он пожалеет. Джиен почувствовал, как напряжение отпускает. Он улыбнулся — неуверенно, благодарно. — Спасибо, — сказал он. — Правда. Мне нужно было это сказать. Они заказали пиццу, включили какой-то фильм, болтали о пустяках. Нормальный вечер, как раньше. Но Джиен чувствовал, как внутри него что-то изменилось. Пиццу съели почти молча. Фильм на экране шел фоном, никто его толком не смотрел. Теян принес пиво — три банки, поставил на стол. Дэсон сидел, поджав ноги, и время от времени бросал на Джиена тревожные взгляды. И когда опустела вторая банка, Теян не выдержал. — Так, — сказал он, отставляя пиво и поворачиваясь к Джиену всем корпусом. — Выкладывай. Все. С самого начала. Где ты был, с кем, что вы делали. Без утайки. А то ты какой-то… не такой. Слишком задумчивый! Наверняка секреты хранить! Дэсон кивнул, пододвигаясь ближе. — Мы волнуемся, Джиен. Ты пропал на два дня. И выглядишь… — он запнулся, подбирая слово, — счастливым. Но при этом и потерянным. Он что-то сказал? Что-то сделал? Джиен отставил свою банку, откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Говорить или не говорить? Он не привык к таким разговорам. Но сейчас, в полумраке гостиной, под внимательными взглядами двух людей, которые знали его лучше всех… — Ладно, — выдохнул он. — Только не перебивайте. Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями. — Это случилось вчера. Мне надо было с ним встретиться наедине, поговорить о личном, я купил примирительные фрукты. И представьте, все двери были открыты, а сам он лежал в лихорадке в душе. Я так испугался, дал таблетки, а когда он проснулся, нарезал фрукты, чтобы он перекусил... но кто же знал, что у него аллергия на них... Рассказ Джиена перебил первый Теян. Он уже катался по полу от смеха. — Не продолжай! Я уже чувствую абсурд ситуации! Уверен, дальше будет хуже. — Дэсон перебил Теяна, — Хён, не обращай внимание, рассказывай дальше. Джиен глубоко вздохнул — Я ему дал таблетки, а сам... хотел успокоительные выпить. Я был… не в себе. Взял таблетки, какие-то, тогда казалось, что это были те, которые я раньше пил, поэтому особо не задумывался и выпил... Не знаю зачем. А это оказались таблетки для поднятия... Того самого. Сынхён уже спать лег, и меня нога сама привела к нему. Я был зол и боялся последствий. Голос Джиена дрогнул. — Но когда это чувство началось, я был полон какой-то обиды, и за прошлый раз когда я себя предлагал и тогда, когда он знал, что я буду... Ну... Доступным, податливым, но он просто лег спать. Я что, какой-то не такой? Обычно я отказываю, а не мне. Теян, кажется, уже поморщился от понимания. — А потом… — Джиен открыл глаза и посмотрел на них. В его взгляде было что-то новое, чему они никогда раньше не видели. — Потом все пошло поехало. Я не помню точно последовательность. Но я первый на него лег, я начал к спящему лезть! Это был бы точно конец моей репутации, но в тот момент… я почувствовал это. — чего? — тихо спросил Тэян. — какое-то щекотание в животе, — выдохнул Джиен. — Я не мог остановиться не из-за действия таблеток, я сам не хотел. И этот запах... еще в нашу первую встречу. Когда он был недоохраником, я сразу почувствовал этот аромат и он до сих пор меня преследует. Тогда я не понял, что это. Просто… какой-то странный, тянущий. У меня странное чувство, что этот человек со мной навсегда. Дэсон открыл было рот, но Джиен поднял руку, останавливая его. — Ты не поверишь, — продолжил он, — но когда я был у него в квартире, когда мы… когда все случилось — я не чувствовал ничего, кроме странного спокойствия. Даже когда он злился. Даже когда я сам злился. Под всем этим… была какая-то невероятная нежность. Тепло. Он тяжелый, грубый, он может придавить так, что дышать нечем. Но в этом… есть что-то правильное. Мне кажется, я всю жизнь ждал именно этого. Он замолчал, сглотнул. — И теперь я не могу выкинуть его из головы. Ни на секунду. Даже когда ем, даже когда сплю, даже когда с вами говорю — я думаю о нем. О его руках. О том, как он смотрит. О том, как пахнет его футболка, в которой я спал. Дэсон смотрел на него широко раскрытыми глазами. Теян — с каким-то новым, задумчивым выражением. — Ты… ты по уши влюблен, — тихо сказал Тэян. Это был не вопрос, а утверждение. Джиен посмотрел на него и вдруг слабо, растерянно улыбнулся. — Похоже на то, да? — он провел ладонью по лицу. — Я не знаю, что с этим делать. Я не знаю, как это называется. Но я… хочу быть рядом с ним. Хочу просыпаться рядом с ним. Хочу, чтобы он злился на меня, чтобы мы ругались, чтобы он меня душил своими объятиями. Я хочу… всего. Наступила долгая тишина. Джиен зарылся лицом в коленки, чтобы не видеть лица друзей, было стыдно все это признавать. Дэсон шмыгнул носом — кажется, всплакнул. Теян молча поднял свою банку, сделал большой глоток, потом поставил и встал. — Ладно, — сказал он, подходя к Джиену. — Вставай. — Зачем? — Обнять тебя, идиота. Потому что ты это заслужил. Потому что ты наконец-то чего-то захотел. А то ходячий труп, каким ты был последние месяцы, мне нравился намного меньше чем сейчас образ влюбленного дурачка. Джиен поднялся, и Теян обнял его — крепко, по-мужски, хлопая по спине. Потом подошел Дэсон и прижался сбоку, положив голову на плечо. — Мы рады за тебя, — прошептал Дэсон. — Правда. Просто… будь осторожен, ладно? Не теряй себя. Чуть что, сразу в нос ему и беги. Или сразу звони нам, мы знаем адрес. — Не потеряю, — ответил Джиен в чье-то плечо. — Кажется, впервые в жизни я себя нахожу. И нет, он не маньяк. Теян хмыкнул — это ты так думаешь... Хотя среди вас двоих, на маньяка больше походишь ты. Насиловать спящего, это же надо было догадаться... Джиен ничего не сказал, а Дэсон прыснул от смеха, но быстро вернул спокойное, поддерживающее выражение лица. Они разошлись уже за полночь. Джиен закрыл за ними дверь, прислонился к косяку и посмотрел на телефон. Пусто. Конечно, пусто — у Сынхена же нет его номера. Нужно будет завтра дать. Или не давать — пусть попросит сам. Он улыбнулся этой мысли, разделся, забрался под одеяло и снова вытащил из-под подушки футболку Сынхена. Прижался к ней носом, глубоко вдохнул. «Ты с ним навсегда», — прошептал он сам себе, закрывая глаза. И в этой темноте, в тишине своей квартиры, он впервые за долгое время заснул без тревоги, без таблеток, просто — улыбаясь в чужую ткань. А завтра — вечером. И он снова придет к нему. Снова постучит в эту дверь. Снова увидит его лицо, его тяжелый взгляд, который почему-то становится мягче, когда падает на него. И, может быть, в этот раз он скажет ему что-то важное. То, что пока не умеет облечь в слова, но чувствует каждой клеткой. Утро началось не с кофе и не с солнечного света, пробивающегося сквозь шторы. Утро началось с вибрации и резкого, требовательного рингтона. Джиен, зарывшийся лицом в подушку и все еще сжимающий в руке футболку Сынхена, перевернулся и слепо нашарил телефон на тумбочке. Экран горел именем продюсера. Третьим по счету пропущенным за последние пять минут. — Да, — прохрипел он в трубку, даже не успев продрать глаза. — ТЫ ГДЕ ПРОПАДАЕШЬ?! — голос продюсера был на грани ультразвука. Джиен отодвинул телефон от уха, поморщившись. — ДВОЕ СУТОК! Я ТЕБЕ ЗВОНЮ! СТАФФ ТОЖЕ! ТЫ ВООБЩЕ В КУРСЕ, ЧТО У НАС ЗАПИСЬ НАКЛЮИЛАСЬ? ЧТО ТВОРИТСЯ? Джиен сел на кровати, потирая лицо свободной рукой. В голове еще гулял остаточный туман сна, но тело уже вспоминало вчерашний вечер, разговор с друзьями, запах чужой футболки и странное, пьянящее чувство свободы. И где-то на периферии сознания зрела мысль — дерзкая, наглая, абсолютно сумасшедшая. — Я налаживаю личную жизнь, — ответил он спокойно, даже с легкой ленцой в голосе. — ЧТО?! — продюсер поперхнулся собственным криком. — КАКУЮ ЛИЧНУЮ? ТЫ С УМА СОШЕЛ, ВСТРЕТИЛ КОГО-ТО? Джиен откинулся на подушки и посмотрел в потолок. Уголок его губ пополз вверх. — Встретил, — подтвердил он. — С легендой андеграунд-рэпа. На той стороне повисла тишина. Такая звенящая, будто продюсер замер с открытым ртом, переваривая услышанное. — С… с кем? — голос стал тише, но напряжение в нем возросло до предела. — С Т.О.П, — бросил Джиен, как бросают кость голодной собаке. — Ты не знаешь? Легенда, пропавший безвести. Продюсер молчал еще несколько секунд. Джиен слышал его тяжелое дыхание. А потом разорвался: — ВРЕШЬ! С Т.О.П?! Мог бы придумать что-то убедительнее! Я бы поверил во что угодно, но не в это. Не может быть, чтобы никто не нашел, а ты нашел. Вот кто-кто, а ты бы никогда никого не нашел. — Так я ж не простой, — Джиен усмехнулся, чувствуя, как в нем просыпается азарт. — Теперь у меня есть контакты. Можем организовать совместный трек. Но позже. Я пока занят. — ЧЕМ?! — Личной жизнью, — Джиен сделал паузу, наслаждаясь эффектом. — Я перезвоню. Не отвлекай. И нажал отбой. Он опустил телефон на кровать и уставился в потолок, чувствуя, как бешено колотится сердце. Это была не просто ложь. Это была игра. Такая же дерзкая и опасная, как все, что началось между ним и Сынхеном. «Т.О.П», — повторил он про себя. Утро медленно тянулось сквозь шторы, золотя полоски на полу. Джиен встал и направился на кухню, сделал себе кофе, поставил кружку в раковину и замер, глядя в окно. Внутри все гудело — странное, щемящее чувство, похожее на предпраздничное волнение. Только праздник у него сегодня был свой, личный. Он прошел в ванную, встал перед зеркалом и долго смотрел на свое отражение. Растрепанные после сна волосы, легкая щетина, круги под глазами — не от бессонницы, а от переизбытка всего, что случилось за эти дни. Он повернул голову влево, вправо, рассматривая себя будто впервые. — Так, — сказал он своему отражению. — Соберись. Он разделся, встал под душ. Вода была горячей, почти обжигающей. Он тер себя мочалкой, смывая остатки сна, вчерашний день, все лишнее. Потом выключил воду, вытерся и взял в руки бритву. Процесс был долгим и медитативным. Джиен методично, полоса за полосой, сбривал щетину, оставляя кожу гладкой, почти младенческой. Потом прошелся по ногам, подмышкам, везде, где обычно не заморачивался. Он не был из тех, кто тратит часы на уход, но сегодня — сегодня он хотел быть идеальным. Каждый сантиметр кожи — гладким, мягким, пахнущим гелем и свежестью. Он снова встал перед зеркалом. Теперь уже полностью голый, влажный после душа, с гладкой кожей. Провел рукой по груди, по животу, спустился ниже, задумался. Потом усмехнулся своим мыслям и убрал руку. — Не сейчас, — прошептал он. — Вечером. Джиен раза 5 умыл лицо разными штучками, наносил маску на лицо, ароматным скрабом обмазал все тело. Он был весь гладенький чистенький и вкусно пах. Идеально Джиен вернулся в комнату и открыл шкаф. Одежда висела ровными рядами — футболки, свитера, джинсы. Всё обычное. Всё не то. Он перебрал половину вешалок, прежде чем наткнулся на узкую черную футболку с v-образным вырезом — ту самую, которую надевал всего пару раз. Она сидела по фигуре, подчеркивая плечи и грудь, но не выглядела вызывающе. Он приложил ее к себе, посмотрел в зеркало на двери шкафа. — Может, это? — спросил он у своего отражения. Отражение пожало плечами. Тогда Джиен достал еще пару вариантов — темно-синюю рубашку с длинным рукавом, серый свитер с высоким воротом, белую майку. Разложил их на кровати, отошел на шаг, прищурился. Черная футболка выигрывала. Она была простой, но сексуальной — такой, когда кажется, что человек не старался, но при этом выглядит чертовски привлекательно. Идеальная ложь. Он добавил к ней узкие черные джинсы, которые подчеркивали бедра, и ремень с массивной пряжкой. Носки — черные. Нижнее белье — новое, такое, которое он купил месяц назад и так ни разу не надел. Тонкое, облегающее, почти неприличное в своей простоте. Он оделся, снова встал перед зеркалом. Повернулся боком, оценивая, как сидит ткань. Провел рукой по волосам — сегодня они должны лежать идеально, но при этом выглядеть так, будто он только что встал с постели. Та самая «растрепанность с умыслом». — Годится, — сказал он себе. Потом посмотрел на часы. Было только двенадцать. До вечера еще целая вечность. Джиен выдохнул, сел на край кровати и уставился в стену. В голове прокручивались сцены из их последней встречи. Его пальцы на спине Сынхена. Тяжесть его тела. И этот запах — сейчас, когда он чистый и надушенный своим гелем, он все равно чувствовал его где-то глубоко внутри, въевшимся в кожу, в память. — Что ты со мной сделал? — прошептал он в пустоту. Ответа не было. Только сердце, которое билось где-то у горла, отсчитывая минуты до вечера. Он решил убить время. Проверил почту — ничего важного. Ответил Тэяну на вчерашнее сообщение. Полистал новости. Сходил на кухню, съел йогурт — не потому что хотел есть, а потому что надо было что-то делать. В три часа он не выдержал и снова встал перед зеркалом. Поправил футболку. Провел рукой по волосам. Потрогал гладкую щеку. — Ты готов, — сказал он себе. — Ты более чем готов. Но ждать оставалось еще четыре часа. Четыре часа, которые тянулись как четыре года. Джиен взял телефон и написал Тэяну: «Как убить время?» Ответ пришел быстро: «Думать о нем. И улыбаться как дурак. У тебя хорошо получается». Джиен цокнул языком и выключил телефон. Вечер. Еще немного. И он снова будет там. В его квартире. В его руках. В его запахе. Часы на стене отсчитывали секунды с издевательской медлительностью. Джиен перебрал все возможные занятия: переложил вещи в шкафу, протер пыль, которую никто не видел, пересмотрел все задания от продюсера, даже попытался почитать — но строчки сливались в одно сплошное, бессмысленное пятно. В пять часов он сдался. Снова встал перед зеркалом, критически осматривая себя. Черная футболка сидела идеально — не слишком обтягивающе, но и не мешковато. Джинсы подчеркивали длину ног и округлость бедер. Он повернулся, оценивая себя со спины — ткань облегала ягодицы именно так, как надо. Он усмехнулся собственному тщеславию. — он точно оценит, — прошептал он своему отражению и подмигнул. Потом подошел к тумбочке, достал футболку Сынхена — ту самую, в которой спал прошлой ночью. Поднес к лицу, глубоко вдохнул. Запах стал слабее, но все еще был там. Он замер на секунду, закрыв глаза, позволяя этому запаху заполнить его легкие, его мысли, его всего. Надо вернуть, — подумал он. — Или не надо... Мне бы понравилась мысль, что мой парень спит в моей футболке... — Джиен цокнул. Он аккуратно сложил футболку и сунул ее в небольшой рюкзак, куда уже положил зарядку, пауэрбанк, дезодорант и сменные боксеры. На всякий случай. Мало ли. В половине шестого он больше не мог ждать. Вышел из квартиры, спустился заказал такси. Вечерний воздух был прохладным и свежим, небо окрасилось в оранжево-розовые тона. Город жил своей обычной жизнью — люди спешили домой, машины сигналили в пробках, где-то играла музыка. Но Джиен ничего этого не замечал. Машина несла его сквозь этот город, в даль. Уже перед знакомой дверью он остановился. Сердце колотилось где-то в горле. Он поднял руку, но замер на секунду решаясь... Он нажал на кнопку, дверь сама собой сразу открылась. Сынхен стоял на пороге. Похоже, он ждал его. Он был в домашних спортивных штанах и простой серой футболке, которая обтягивала его широкие плечи и грудь. Волосы были слегка влажными — видимо, он только что из душа. Его взгляд скользнул по Джиену — сверху вниз, от волос до самых носков кроссовок, — и задержался на том, как черная ткань облегает его талию и бедра. — Ты рано, — сказал Сынхен, но его голос звучал не как упрек. Скорее как констатация факта с легкой ноткой одобрения. — Не мог ждать, — честно ответил Джиен, чувствуя, как щеки начинают розоветь. — Пустишь? Сынхен отступил на шаг, пропуская его внутрь. Джиен вошел, и дверь за ним закрылась с мягким щелчком. Квартира пахла — тем самым. Его запахом. И едой, кажется. На кухне что-то шипело на плите. — Ты готовишь? — удивился Джиен, скидывая кроссовки. — А ты думал, я пиццей тебя кормить буду? — Сынхен прошел на кухню, и Джиен поплелся за ним. — Садись. Еще минут десять. Джиен сел за стол, наблюдая, как Сынхен колдует у плиты. Широкие лопатки, сильные руки, уверенные движения. Джиен поймал себя на том, что не может отвести взгляд от его шеи — там, где волосы немного влажные, где кожа выглядит мягкой и такой… доступной. — Чего уставился? — Сынхен спросил, не оборачиваясь. — Смотрю, — ответил Джиен, не смущаясь. — Ты красиво готовишь. — Я вообще много чего красиво делаю, — Сынхен обернулся, и в его глазах мелькнула знакомая хитринка. — Ты это уже заметил. Джиен усмехнулся, чувствуя, как между ними снова завязывается та самая игра — из слов, взглядов, недосказанности. — Заметил, — подтвердил он. — Еще кое-что заметил. — И что же? — Ты скучал? — Джиен сказал это с вызовом, глядя прямо в глаза Сынхену. Его футболка слегка сползала, — Я не поверю, что ты не скучал тут без меня, оппа~ Сынхен замер на секунду, потом выключил плиту, поставил кастрюлю в сторону и медленно подошел к столу. Оперся руками о столешницу по обе стороны от Джиена, нависая над ним. — А если и скучал? — спросил он тихо, почти шепотом. — Что ты с этого будешь иметь? Джиен поднял голову, встречая его взгляд. Расстояние между ними было маленьким — один шаг, одно движение. — тебя, — ответил Джиен и потянулся к его губам. Поцелуй был мягким, почти невесомым — ничего общего с той животной страстью, что была между ними раньше. Сынхен ответил не сразу, а через секунду, когда его рука легла на затылок Джиена, притягивая ближе. — Еда остынет, — прошептал Сынхен ему в губы. — разогреем, — выдохнул Джиен в ответ. Но Сынхен отстранился первым, усмехнувшись. — Есть надо вовремя. Потом трахаться. В таком порядке. Джиен рассмеялся — искренне, громко, запрокинув голову. Сынхен смотрел на него с каким-то новым выражением — нежным, почти удивленным. — вообще-то в другом порядке, после еды будет тошнить во время секса, — заметил он. — Но я не против сначала поесть, я жутко голоден. Думал ты меня покормишь ~ На столе появились пиалы с кимчи, острым, хрустящим, с щедрой посыпкой из кунжута, мисо-суп с тофу и зеленым луком, который парил аппетитным паром, блинчики с овощами — ячжанмён, и отдельное блюдо — пулькоги, тонко нарезанную говядину, маринованную в соевом соусе и кунжутном масле. Сынхен поставил две чашки с рисом и металлические палочки, затем сел напротив. — Ешь, — сказал он коротко, протягивая Джиену палочки. — Ты очень худой. — Комплимент от тебя? — усмехнулся Джиен, принимая палочки. — нет, правда, тебя там не кормят что-ли. Джиен лишь фыркнул на это. Они начали есть. Первые минуты прошли в молчании, прерываемом лишь звоном металла о керамику и довольным мычанием Джиена. Кимчи было идеально острым, пулькоги таяла во рту, а суп согревал изнутри. — Где ты научился так готовить? — спросил Джиен. — Жизнь заставила, — пожал плечами Сынхен. — Одному жить — надо уметь себя обслуживать. — У тебя потрясающе получается, — Джиен зачерпнул еще риса. — Прямо как в ресторанах. — Потому что правда с ресторана. — А? — Я готовить не умею. Даже разогреваю не всегда удачно. — ...тогда у меня вопросы, как ты вообще выживаешь один... За едой они говорили о пустяках. О жизни. Когда тарелки почти опустели, Сынхен убрал пиалы в сторону, налил им обоим чаю — зеленого, с жасмином — и откинулся на спинку стула. — Ну, — сказал он, глядя на Джиена поверх чашки. — Рассказывай. Ты хотел что-то сказать. Джиен сделал глоток чаю, поставил чашку и посмотрел на него. — Да, — кивнул он. — Разговор есть. И он… серьезный. Сынхен молча ждал. — Утром звонил продюсер. Орал, где я пропадаю, — Джиен усмехнулся воспоминанию. — После вчерашнего, я думаю ты возьмёшь на себя ответственность, и не сбежишь. Я максимально честно ответил, что налаживаю личную жизнь и встретился с легендой андеграунд-рэпа Т.О.П. Он был в шоке. Сынхен поднял бровь, но не перебивал. — Ну и так как я тебя упомянул, мм... Что думаешь на счёт совместного трека? — продолжил Джиен. — С тобой. Я, конечно, не знаю, захочешь ли ты… Но подумал, что должен спросить. И еще… Он замолчал, собираясь с мыслями. — Я не дал тебе свой номер. Потому что… не знаю. Боялся, что это слишком быстро? Что ты подумаешь я легкодоступный? — он провел рукой по волосам. — Но теперь… я хочу, чтобы он у тебя был. Чтобы ты мог написать мне в любую минуту. Чтобы я мог написать тебе. Чтобы не ждать вечера, чтобы услышать твой голос. Сынхен молчал несколько долгих секунд. Его лицо ничего не выражало — только глаза смотрели пристально, изучающе. — Ты сумасшедший, — наконец сказал он. — может быть, — вздохнул Джиен, опуская взгляд. — Я не про это, — Сынхен подошел к нему, взял телефон со стола, протянул. — Набирай. Джиен поднял глаза. Сынхен смотрел на него с той самой легкой усмешкой, которая появлялась, когда он хотел скрыть настоящие чувства. — Что? — не понял Джиен. — Набирай свой номер, — повторил Сынхен. — Я не буду просить. Ты сам должен дать. Джиен принял телефон, пальцы слегка дрожали, когда он вводил цифры. Сохранил контакт как «Джиен♡», потом стер сердечко, потом поставил снова. — Вот, — сказал он, возвращая телефон. Сынхен посмотрел на экран. На миг его лицо смягчилось, и Джиен успел заметить то самое — нежность, которую Сынхен так старательно прятал за маской грубости. — Ладно, — коротко сказал Сынхен и убрал телефон в карман. — А теперь… Он вдруг резко притянул Джиена к себе, одной рукой обхватив за талию, другой — за затылок. — А теперь я хочу, чтобы ты перестал говорить, — прошептал он, касаясь губами его уха. — И начал делать. Джиен выдохнул, чувствуя, как тело покрывается мурашками от его голоса, от его близости, от того, как его руки сжимают его сквозь тонкую ткань футболки. — Что делать? — спросил он, притворяясь, что не понимает. — То, зачем пришел, — ответил Сынхен, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. — Или я ошибся? Джиен покачал головой, чувствуя, как внутри разливается горячая волна. — Не ошибся, — прошептал он. — Ни в чем. Он потянулся к Сынхену, и на этот раз тот не стал ждать, пока еда остынет. Он подхватил Джиена на руки — легко, будто тот ничего не весил, — и понес в спальню, не обращая внимания на его притворное возмущение и смех. Сынхен подхватил Джиена на руки так легко, будто тот ничего не весил, и понёс в спальню. Дверь закрылась за ними с глухим щелчком. Только настольная лампа горела тёплым золотистым светом, оставляя углы комнаты в мягкой полутьме. Он поставил Джиена на ноги у кровати и сразу прижал к себе, целуя глубоко и требовательно. Руки Сынхена скользнули под чёрную футболку, ладони прошлись по гладкой, только что вымытой коже, чувствуя каждый мускул, каждую дрожь. Его ладони медленно прошлись по груди Джиена, по животу, по бёдрам. Кожа была идеально гладкой — ни одной волосинки, бархатистой после свежего душа. Он наклонился ближе, провёл носом по ключице, потом ниже — по груди, по животу… и вдруг тихо, низко засмеялся. — Ого… — выдохнул Сынхен, явно сдерживая смех. — Ты серьёзно? Джиен мгновенно покраснел до самых ушей. Сынхен не удержался и прижался лицом к его шее, глубоко вдыхая. Чистый, свежий запах геля для душа, лёгкий аромат скраба и чего-то сладковатого — явно дорогого средства для тела. Он провёл ладонью по гладкому животу, спустился ниже, обхватил уже твёрдый член и почувствовал, насколько тщательно всё было выбрито. — Ты весь… блять, гладкий, как девчонка, — Сынхен снова засмеялся, низко и хрипло, но в этом смехе явно сквозило возбуждение. — Намылился весь, побрился, надушился… Специально для меня готовился, да? — Н-нет! — Джиен резко покраснел ещё сильнее, попытался оттолкнуть его за плечи, но Сынхен только крепче прижал его к себе. — Я просто… принял душ, как обычно! Не выдумывай! — Обычно? — Сынхен усмехнулся, уткнувшись носом ему в шею и снова глубоко вдохнул. — вчера ты так не пах. И вчера у тебя тут… — его пальцы скользнули между ног Джиена, поглаживая гладкую кожу мошонки и ниже, — всё не такое идеально бритое. Джиен зажмурился, лицо горело. — Заткнись… Это случайно получилось, я просто… — Случайно по всему телу? — Сынхен откровенно смеялся, но глаза его блестели от желания. Он прижался всем телом, вдыхая запах кожи за ухом Джиена. — Ммм… Вкусно. Очень вкусно. Ты прямо сияешь чистотой. Я теперь боюсь тебя испачкать. — Я тебя убью, — пробормотал Джиен, пряча лицо у него на плече, но тело уже предательски дрожало от каждого прикосновения. — Не убьёшь, — Сынхен лизнул его шею и прикусил мочку уха. — Ты пришёл ко мне таким красивым и гладеньким, значит, хотел, чтобы я это заметил. Он медленно опустился на колени, Джиен едва успел вдохнуть, как Сынхен уже расстегнул его джинсы и медленно стянул их вниз вместе с ремнём. Ткань упала к щиколоткам. Сынхен опустился на колени, целуя живот Джиена, проводя языком по линии мышц, спускаясь всё ниже. Когда он зубами зацепил край тонких чёрных боксеров и потянул их вниз, Джиен невольно вздрогнул. — Чистый… и такой сладкий, — прошептал он, целуя путь вниз по животу. Когда его губы коснулись гладкой кожи у основания члена, Джиен тихо застонал. Сынхен вдохнул ещё раз, явно наслаждаясь запахом. — Сынхен… не говори больше такое… — умоляюще выдохнул Джиен, закрывая лицо руками. — Буду, — хрипло ответил тот, поднимая взгляд. — Буду говорить, как ты для меня старался. И как мне это нравится. Я хочу тебя съесть. Член Джиена уже стоял твёрдо, головка блестела от предэякулята. Сынхен обхватил его ладонью у основания, медленно провёл языком от яиц до самой головки и взял в рот. — А-аах… — Джиен запустил пальцы в его волосы, голова запрокинулась. Сынхен не торопился. Он работал медленно, глубоко, иногда полностью заглатывая, иногда только дразня языком под головкой, посасывая, обводя языком уздечку. Свободной рукой он гладил внутреннюю сторону бёдер Джиена, слегка сжимал ягодицы, раздвигал их пальцами. Когда он намочил палец слюной и осторожно нажал на вход, Джиен громко застонал и толкнулся бёдрами вперёд. — хен… пожалуйста… Тот отстранился, вытирая губы тыльной стороной ладони, и поднялся. Его глаза были тёмными, почти чёрными от желания. — На кровать. Джиен послушно забрался на постель, встал на колени, прогнувшись в пояснице. Сынхен встал сзади, медленно проводя ладонями по его спине, по талии, по округлым ягодицам. Он раздвинул их, наклонился и провёл горячим языком по чувствительному отверстию. — бля… — Джиен вздрогнул всем телом. И упал головой вниз ещё больше выпячивая задницу, пряча лицо в изгибе локтя. Сынхен не останавливался. Он лизал его долго, глубоко, пока Джиен не начал дрожать и толкаться назад, умоляя. Только тогда Сынхен выпрямился, открыл лубрикант и щедро нанёс на пальцы. Первый палец вошёл легко. Второй — уже с лёгким сопротивлением. Сынхен двигал ими медленно, выкручивая, растягивая, находя простату и надавливая на неё до тех пор, пока Джиен не начал скулить, вцепившись в простыню. — Третий… — выдохнул Джиен. — Жадный, — усмехнулся Сынхен, но добавил третий палец, трахая ими всё глубже и быстрее. Другая его рука обхватила член Джиена и медленно дрочила в такт движениям пальцев. — Я… я сейчас кончу, если так продолжишь… — Нет, — Сынхен сразу убрал руку. — Кончишь только когда я в тебе буду. Он надел презерватив, обильно смазал себя и приставил головку к мокрому отверстию. Медленно, очень медленно стал входить. Джиен закусил губу, чувствуя, как его растягивают, заполняют. Когда Сынхен вошёл до конца, оба замерли. — Такой тесный… — простонал Сынхен, наклоняясь и целуя Джиена между лопатками. — Расслабься для меня. Он начал двигаться — длинными, глубокими толчками, постепенно наращивая темп. Комната наполнилась влажными звуками, тяжёлым дыханием и стонами Джиена. Сынхен одной рукой держал его за бедро, второй обхватил за горло, слегка притягивая назад, чтобы было глубже. — Громче, — рыкнул он. — Я хочу слышать каждый твой звук. Джиен больше не сдерживался. Каждый раз, когда Сынхен входил особенно глубоко и попадал по простате, из него вырывался громкий, дрожащий стон. Тело покрылось потом, волосы прилипли ко лбу. Сынхен внезапно вышел, перевернул Джиена на спину и сразу лёг сверху, закидывая его ноги себе на плечи. Новый угол был ещё глубже. Теперь они смотрели друг другу в глаза. — Смотри на меня, — хрипло приказал Сынхен, снова входя резким толчком. Джиен схватил его за плечи, ногти впились в кожу. Сынхен трахал его сильно, ритмично, иногда замедляясь, чтобы глубоко прокрутить бёдрами, растирая простату. Он наклонялся, целуя Джиена — жадно, мокро, заглушая его стоны своим ртом. — Ты мой, — шептал он между поцелуями. — Скажи. — Твой… я твой… Сынхен… оппа, пожалуйста… Сынхен выпрямился, взял Джиена за бёдра и начал двигаться жёстче, быстрее. Кровать скрипела. Джиен кончил первым — сильно, долго, сперма брызнула ему на живот и грудь. Тело билось в судорогах. Сынхен зарычал, вжимаясь в Джиена до самого конца, и кончил сильно, пульсируя внутри него. Его тело напряглось, пальцы впились в бёдра Джиена так, что наверняка останутся синяки. Несколько долгих секунд он просто тяжело дышал, прижимаясь лбом к его спине. Но не успел он даже выйти, как Джиен тихо, хрипло засмеялся. — Уже всё? — промурлыкал он, намеренно сжимая мышцы внутри. — А я думал аджосси может дольше… Сынхен выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как член, всё ещё внутри, снова начинает твердеть от этих слов. — Не провоцируй, — предупредил он низко. Но Джиен уже выскользнул из-под него, повернулся и толкнул Сынхена на спину. Тот не сопротивлялся — просто смотрел снизу вверх с тёмным, удивлённым взглядом. Джиен забрался сверху, оседлал его бёдра и медленно провёл ладонями по его груди. — Я ещё не наигрался, — прошептал он, наклоняясь и целуя Сынхена в губы. Поцелуй был мокрым и наглым. — Ты меня так хорошо подготовил… теперь моя очередь. Он потянулся к тумбочке, достал новый презерватив, ловко надел его на уже почти полностью вставший член Сынхена и щедро смазал. Потом приподнялся, направил головку к себе и медленно, очень медленно сел сверху. — Аааах… — Джиен запрокинул голову, когда толстый член снова раздвинул его внутри. — Как же глубоко... Сынхен схватил его за бёдра, пальцы побелели. Джиен начал двигаться — сначала медленно, крутя бёдрами, привыкая к новому углу. Его гладкая, чистая кожа блестела от пота в тёплом свете лампы. Он смотрел сверху вниз на Сынхена и улыбался — дерзко, почти вызывающе. — Смотри на меня, — тихо сказал Джиен, ускоряясь. — Смотри, как я на тебе скачу… Он начал скакать по-настоящему — жёстко, глубоко, поднимаясь почти до самого конца и резко опускаясь вниз. Комната наполнилась громкими влажными шлепками кожи о кожу и стонами Джиена. — Блять… ты такой большой… — выдохнул Джиен, кусая губу. — Распёр меня всего… мне так нравится, когда ты меня заполняешь. Сынхен покраснел. По-настоящему покраснел — скулы и шея залились цветом. Он явно не ожидал, что обычно более стеснительный Джиен вдруг начнёт выдавать такое. — Джиен… — хрипло попытался он. — Что? — Джиен наклонился ближе, продолжая яростно скакать на нём. Его собственный член твёрдо бил Сынхена по животу при каждом движении. — Тебе стыдно? Ты же сам говорил, что хочешь слышать, как я стону… А теперь я хочу, чтобы ты слышал, как мне хорошо от твоего члена. Сынхен зарычал, но в глазах мелькнуло смущение. Он попытался перехватить контроль, толкнувшись вверх, но Джиен прижал его ладонями к кровати. — Лежи. Сегодня я тебя трахаю, — выдохнул он и ускорился ещё сильнее. — Смотри, как я мокрый… как легко ты в меня входишь. Слышишь эти звуки? Это всё из-за тебя… ты меня так хорошо развёл. — Чёрт… — Сынхен отвернул лицо в сторону, тяжело дыша, но бёдра сами поднимались ему навстречу. Его уши были ярко-красными. Джиен наклонился совсем близко, почти касаясь губами его уха, и продолжил шептать между стонами: — Хочу, чтобы ты кончил ещё раз… прямо в меня. Хочу чувствовать, как ты пульсируешь, когда я буду скакать на тебе быстрее… Ты ведь можешь ещё, правда, оппа? Или уже устал от меня? — Ты… наглый щенок… — выдохнул Сынхен, но голос предательски дрожал. — Наглый? — Джиен выпрямился, упёрся руками ему в грудь и начал двигаться ещё жёстче, короткими рывками. — Тогда почему твой член внутри меня сейчас такой твёрдый? Почему ты так глубоко толкаешься мне навстречу? Он схватил одну руку Сынхена и прижал её к своему животу. — Чувствуешь? Вот здесь ты сейчас. Так глубоко, что я тебя в животе ощущаю… Сынхен застонал, окончательно сдаваясь. Его вторая рука крепко сжала ягодицу Джиена, помогая ему двигаться. — Блять… Джиен… ты меня доконаешь… — Хорошо, — выдохнул тот с торжествующей улыбкой. — Потому что я ещё не собираюсь останавливаться. Я хочу кончить на тебя, а потом ещё раз… пока ты не будешь краснеть от каждого моего слова. Джиен откинулся назад, упёрся руками в бёдра Сынхена и продолжил скакать — быстро, глубоко, безжалостно, наслаждаясь тем, как тот под ним теряет остатки самообладания. Джиен скакал на нём всё быстрее, но дыхание уже сбивалось, ноги начали дрожать от напряжения. Он опёрся руками о грудь Сынхена, пытаясь удержать ритм, но мышцы бёдер горели. — Блять… я… устал… — выдохнул он, но не остановился. Сынхен, который уже давно был красным и тяжело дышал под ним, вдруг крепче схватил его за бёдра и резко толкнулся вверх. Джиен громко вскрикнул, когда член вошёл особенно глубоко. — Тогда держись, — хрипло прорычал Сынхен и начал мощно трахать его снизу, вбиваясь резкими, сильными толчками. Джиен завалился вперёд, упираясь руками в грудь Сынхена, и громко застонал, почти завыл. Каждый толчок выбивал из него высокий, дрожащий стон. — Ааах! Да… вот так… сильнее! Трахай меня… глубже! Сынхен рычал, вгоняя в него член снова и снова, но Джиен всё равно продолжал говорить между стонами: — Хочу… чтобы ты кончил мне на лицо… пожалуйста… я так хочу… всю сперму на язык… на щёки… Кончи на меня, оппа… я твой грязный мальчик сегодня… Сынхен на секунду сбился с ритма, снова густо покраснев, но Джиен только сильнее сжал его внутри. — Не молчи… скажи, что кончишь на меня… — умоляюще простонал он, глядя сверху вниз горящими глазами. — Ты… чёрт… — выдохнул Сынхен, явно смущённый, но продолжал яростно долбить его снизу. Джиен внезапно напрягся всем телом, его член дёрнулся и начал сильно пульсировать. Он кончил без рук — густые струи спермы брызнули на живот и грудь Сынхена. Тело Джиена билось в судорогах, он громко стонал, сжимаясь вокруг члена внутри себя. Как только волна схлынула, Джиен тяжело дыша поднялся, выпуская член Сынхена из себя. Тот выскользнул мокрый, блестящий, всё ещё твёрдо стоящий. — Сядь на край кровати, — хрипло приказал Джиен. Сынхен, тяжело дыша и глядя на него потемневшими глазами, послушно сел, свесив ноги. Джиен тут же сполз на пол, встал перед ним на колени между широко раздвинутых бёдер. Сначала он обхватил мокрый, горячий член рукой и начал медленно дрочить, глядя Сынхену прямо в глаза. — Смотри на меня… — прошептал Джиен, ускоряя руку. — Я хочу, чтобы ты… Я так старался сегодня.. Он наклонился и провёл языком по всей длине снизу вверх, облизывая головку, собирая свой собственный вкус и смазку. Потом взял в рот только головку и начал сосать, громко и мокро, одновременно быстро дроча основание. — Ммм… — Джиен отстранился на секунду, тяжело дыша. — Ты такой вкусный… Он снова заглотил глубже, работая головой вверх-вниз, громко чавкая и пуская слюни. Свободной рукой гладил бёдра Сынхена, иногда сжимал его яйца. Сынхен уже тяжело стонал, пальцы запутались в волосах Джиена. — Джиен… я сейчас… Джиен сразу вытащил член изо рта, продолжая быстро дрочить его мокрой ладонью, и поднял лицо, открыв рот и высунув язык. — Кончай… пожалуйста… Сынхен зарычал, тело напряглось, и первые густые, горячие струи спермы ударили Джиену на язык, на щёку, на губы. Джиен стонал, продолжая дрочить, ловя каждую каплю. Сперма стекала по его подбородку, капала на ноги. Он выглядел совершенно развратным — с блестящим от спермы лицом, красными распухшими губами и довольной, уставшей улыбкой. Когда последние капли упали на его язык, Джиен медленно облизнул головку, вычищая всё до последней капли, и посмотрел вверх на Сынхена. — Вкусно… — тихо промурлыкал он, облизывая губы. Сынхен смотрел на него сверху вниз, тяжело дыша, с совершенно потерянным и одновременно восхищённым выражением. Он провёл большим пальцем по щеке Джиена, размазывая свою сперму, и хрипло выдохнул: — Ты… сегодня ты очень развратный. Джиен только тихо засмеялся, прижимаясь щекой к его бедру, всё ещё стоя на коленях. Сынхен сидел на краю кровати ещё несколько секунд, тяжело дыша и глядя вниз на Джиена, стоящего перед ним на коленях со спермой на лице. Вид был настолько неприличный и красивый одновременно, что у него в груди что-то болезненно сжалось. Он резко наклонился, подхватил Джиена под руки и легко поднял его с пола, ставя на ноги между своих колен. Не давая тому опомниться, Сынхен обхватил его лицо обеими большими ладонями, сильно сжал щёки, так что губы Джиена смешно надулись, как у рыбки. — Ты… ты совсем офигел? — начал он низким, дрожащим от недавнего оргазма голосом, слегка болтая его лицо из стороны в сторону. — А? Смотри на меня. Джиен смотрел на него мутными от удовольствия глазами, с размазанной по щекам и губам спермой, и только тихо хмыкнул. Сынхен продолжал сжимать его щёки, не давая нормально говорить, и причитал дальше, явно смущаясь всё сильнее: — Ты слишком развратный сегодня… Я серьёзно. Откуда в тебе это всё? Только что был милым мальчиком, который краснел от каждого моего слова, а теперь… эти фразочки. Ты где этому научился, а? За один день?! Он снова слегка потряс его лицо, но уже нежнее, почти ласково. Его уши и шея были всё ещё красными. — Я не такой… я вообще не такой, понимаешь? Я думал, мы просто… ну, потрахаемся нормально, по-обычному. А ты… Я боюсь, что не смогу удовлетворить все твои влажные фантазии. У тебя, наверное, запросы на десять уровней выше. Ты будешь хотеть всё больше и грязнее, а я в итоге не вытяну и облажаюсь… Джиен, несмотря на сжатые щёки, попытался улыбнуться. Получилось криво и очень развратно из-за надувшихся губ. — Мфх… — промычал он. Сынхен наконец немного ослабил хватку, но ладони с лица не убрал, большими пальцами размазывая свою сперму по его щекам. — Что ? — буркнул он, хотя в глазах уже мелькала смесь смущения, нежности и нового возбуждения. — Я серьёзно, Джиен. Ты меня пугаешь. Такой чистенький пришёл, гладкий, надушенный… а через два часа уже на коленях просишь, чтобы тебе лицо залили. Тебя подменили? Цундере звезда мне нравился больше, над тобой было веселее издеваться. Джиен облизнул губы, собирая языком остатки спермы, и тихо, хрипло ответил: — Мне с тобой так хорошо, что хочется всего сразу. Хочется быть грязным… только для тебя. Сынхен тяжело выдохнул, закрыл глаза и прижался лбом к его лбу. — Ты меня доконаешь… Я реально переживаю. Ты звезда, у тебя жизнь яркая, поклонники, всё такое… А я — бывший андеграундный отшельник. Вдруг тебе быстро надоест мой уровень? Я слишком стар для тебя. Джиен мягко накрыл его ладони своими, всё ещё с надувшимися от сжатия щеками, и прошептал: — Не надоест. Мне не нужен «уровень». Мне нужно, чтобы это был ты. А если захочу грязнее… я просто скажу. И ты справишься. Я в тебя верю, оппа. Сынхен тихо застонал от слова «оппа», снова сжал его щёки и резко поцеловал в надувшиеся губы — жадно, глубоко, не обращая внимания на то, что его собственная сперма ещё была у Джиена на лице. Сынхен ещё раз провёл большим пальцем по щеке Джиена, размазывая остатки спермы, и тихо вздохнул. — Всё, хватит. Пошли отмываться, а то ты у меня весь липкий. Он первым встал с кровати и направился в душ. Джиен остался сидеть на краю, обиженно глядя ему вслед. Через пару минут из ванной послышался шум воды. Когда Сынхен вышел — с мокрыми волосами, в одних чёрных спортивных штанах и с полотенцем на плечах, — он кивнул в сторону душа. — Иди мойся. Джиен демонстративно надул губы и скрестил руки на груди. — Один? — протянул он капризно. — Мы даже не вместе сходили… Сынхен усмехнулся, подошёл ближе и внезапно резко шлёпнул его влажным полотенцем по голой попе. — Айщ! — Джиен подпрыгнул и возмущённо простонал, потирая место удара: — за что!? — За то, что слишком наглый, — Сынхен игриво щёлкнул его по носу. — Иди уже, звезда моя. А то я тебя сейчас ещё раз... и придётся заново начинать. Джиен фыркнул, но всё-таки встал и, специально виляя бёдрами, пошёл в душ, бросив через плечо обиженный взгляд. Когда он вышел минут через пятнадцать — чистый, с влажными волосами, весь мокрый в одном только полотенце на бедрах, — то увидел, что Сынхен уже сидит за ноутбуком на кровати, прислонившись спиной к изголовью. На ушах у него были наушники, на экране — DAW-программа и какие-то волны аудиодорожек. Джиен тихо подошёл, забрался на кровать и сразу уютно пристроился под боком у Сынхена, прижавшись щекой к его голому плечу. Обнял его за талию и тихо спросил: — Что делаешь? Сынхен снял одни наушник и надел его на ухо Джиену. Потом запустил трек. — Старые наброски, — негромко ответил он. — У меня было несколько текстов для сольника, который так и не вышел. Всё времени не было нормально записать… да и смысла особого не видел. Джиен слушал внимательно, прикрыв глаза. Бит был очень в стиле Т.О.П — мрачный, глубокий, с характерной андеграундной атмосферой. — Круто, — искренне сказал он. — Очень в твоём духе. А текст есть? Сынхен открыл заметки и протянул ноутбук ближе. Джиен пробежался глазами по строчкам, потом попросил включить бит ещё раз. Пока трек играл, он тихо читал текст вслух, примеряя свой флоу. — А у меня тоже был кусок… — вдруг оживился Джиен. — Я его писал пару месяцев назад, когда был в плохом настроении. Вот послушай. Он взял телефон, быстро нашёл свой черновик и прочитал несколько строчек. Сынхен слушал, слегка наклонив голову. — Если соединить вот это твоё с моим… — Джиен показал пальцем на экран. — Здесь у тебя про "....", а у меня — про "...." Можно сделать так: первый куплет твой, пре-хук мой, второй куплет снова твой, но уже с ответом на мой текст… и потом общий мощный хук. Нет! Или можем припев с скрытым вокалом твоим, мне кажется голоса будут классно накладываться друг на друга. Сынхен молчал несколько секунд, переваривая. Потом медленно кивнул, и в его глазах появилось что-то тёплое, почти удивлённое. — Звучит… цельно, — тихо сказал он. — Неожиданно цельно. Ну ещё корректировки будут по мере возможности. Джиен улыбнулся и ещё сильнее прижался к нему, закинув ногу на его бедро. — Мы можем сделать очень красивый фит, — прошептал он. — Не ради хайпа. Но и это тоже. Ты же согласен, да ? Сынхен опустил руку и погладил Джиена по влажным волосам, потом по спине. — Ты серьёзно хочешь это сделать? — спросил он чуть тише. — Не боишься, что тебя начнут ассоциировать с «пропавшим рэпером»? Тем более меня мало кто помнит, может быть тетки, бабки, дедки. А у тебя аудитория твои ровесники и молодежь. Они не поймут. Джиен поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза. — Я хочу фит с тобой. И точка. И продюсер мой хочет. Сынхен на секунду отвёл взгляд, будто стесняясь собственной нежности, потом всё-таки обнял Джиена крепче и поцеловал в макушку. — Ладно… давай попробуем. Только не сегодня. Он закрыл ноутбук, отложил его в сторону и лёг на спину. Джиен сразу устроился рядышком, довольный и сонный. Сынхен лежал на спине, одной рукой медленно водя по спине Джиена, а второй — перебирая его влажные волосы. Его обычно жёсткий взгляд смягчился, стал тёплым, почти ленивым. Он явно разнежился. — Иди сюда, — тихо пробормотал он и потянул Джиена выше, чтобы тот лежал на нём полностью. — Холодно без тебя. Джиен довольно улыбнулся и прижался теснее, но через пару минут, вместо того чтобы продолжить ласку, Сынхен вдруг легонько шлёпнул Джиена по попе и усмехнулся: — Хотя ты и так весь день ходишь, как будто специально меня провоцируешь. — Я? — Джиен приподнял голову, глядя на него с притворной обидой. — Ты. Мне до сих пор смешно с того, как ты приготовился к этому вечеру. Джиен моргнул и только сейчас заметил, что, пока он был в душе, он действительно завернулся только в большое белое полотенце, которое теперь едва держалось на бёдрах. — Я просто… не хотел надевать твои вещи, и в своих не хочу, все помялось, я буду как тряпка половая. И спать в них некомфортно, — начал оправдываться он, но Сынхен уже тихо смеялся, перекатывая их на бок и прижимая Джиена к себе спиной. — Конечно-конечно, — протянул он ему на ухо, обнимая сзади. Одна рука легла на живот, вторая — на грудь, пальцы медленно поглаживали кожу. — Просто случайно завернулся в полотенце, которое еле прикрывает твою сладкую попу. Я верю. Он поцеловал Джиена в затылок, потом в шею, медленно и нежно, но голос оставался дразнящим: — Ты же у нас скромный мальчик. Краснел, когда я просто пальцем тебя трогал. А теперь сам на коленях просил... Джиен покраснел и попытался вывернуться, но Сынхен только крепче прижал его, прижимаясь возбуждённым пахом к его ягодицам через тонкую ткань полотенца. — Не вертись, — шепнул он, куснув мочку уха. — Мне нравится. Лежу тут, обнимаю свою звезду, а сам думаю: как же быстро ты меня сломал. Ещё вчера я был серьёзным дядькой, а сегодня готов тебя баловать. Он запустил руку под полотенце, но не стал трогать самое интересное — просто погладил бедро, потом провёл пальцами по гладкой коже паха. — Гладенький… — почти мурлыкнул Сынхен. — Ты серьёзно весь побрился для меня? Признавайся. — Я… просто принял душ… — пробормотал Джиен, но голос уже дрожал. — Конечно, — Сынхен тихо засмеялся и сильнее прижался, медленно потираясь об него. — Просто душ. Он развернул Джиена к себе лицом, обхватил ладонью его щёку и посмотрел прямо в глаза. Взгляд был мягким, но с искорками. — Ты меня пугаешь, Джиен. Я уже не хочу тебя отпускать. Ни сегодня, ни завтра. Сиди у меня дома, пиши со мной треки и будь моим… — он сделал паузу и добавил тише, почти смущённо: — …моим мальчиком. Джиен растаял от этих слов. Он прижался ближе, пряча лицо у Сынхена на груди. — Тогда не отпускай, — прошептал он. Сынхен обнял его крепче, одной рукой придерживая полотенце на бёдрах Джиена, будто боялся, что оно упадёт слишком быстро, а второй — нежно гладя по волосам. — Не отпущу, — тихо пообещал он. — Даже если ты будешь меня каждый день своим развратным ртом доводить до ручки. Джиен только тихо засмеялся ему в грудь, а Сынхен продолжал его обнимать — тепло, собственнически и уже совсем без прежней жёсткости. Они лежали обнявшись уже довольно долго. Полотенце на бёдрах Джиена давно съехало, но ни один из них не стал его поправлять. Сынхен медленно гладил его по спине тёплой ладонью — от лопаток до поясницы и обратно. Дыхание было ровным, почти сонным. Джиен вдруг тихонько вздохнул, уткнувшись носом ему в шею. Голос прозвучал приглушённо и неожиданно грустно: — Тогда… почему ты мне помог? Сынхен чуть заметно напрягся, но продолжал гладить его. — Я не верю, что мы сейчас вот так лежим вместе, — продолжал Джиен. — Ты же… когда был охранником, смотрел на меня так, будто презирал. Когда я в той подсобке буквально предлагал себя, ты чуть ли не отпрыгивал от меня. А когда я пьяный приполз — сразу выгнал. И вдруг… сейчас мы так лежим. Почему? Сынхен долго молчал. Его ладонь замерла на пояснице Джиена, потом снова начала медленно двигаться — успокаивающе. — Мне стало жалко тебя, — наконец тихо сказал он. — Просто… жалко. По-человечески. Он немного помолчал, подбирая слова. — Да, ты первый всё начал. Если бы не спровоцировал меня тогда, я бы не стал мстить... может, ничего бы и не было. Там в подсобке... ты был таким… сломанным. Таким уставшим и потерянным, что я не смог просто отвернуться и оставить тебя в том состоянии. Уже тогда почувствовал какую-то ответственность. Не знаю, как объяснить. Сынхен крепче прижал его к себе. — Я хорошо помню, как это бывает у звёзд. Вы до первого серьёзного промаха — всеобщие любимчики. А потом один косяк — и всё, народ с радостью вас топчет. Я видел, как это происходит. И когда ты стоял передо мной такой… раздавленный, я не смог просто пройти мимо. Поэтому и помог. Джиен хмыкнул — тихо, почти беззвучно, но Сынхен услышал горечь. Потом Сынхен слегка отстранился, чтобы заглянуть ему в лицо, и спросил мягче: — А ты? Почему так сильно ко мне пристал? С первого дня. Я же был грубым охранником, который тебя отталкивал. Джиен на секунду спрятал лицо у него на груди, потом всё-таки поднял взгляд. Щёки слегка порозовели. — Сначала… меня привлёк твой запах, — честно признался он. — Когда ты встал у двери, меня окружил этот запах… я был весь мокрый после концерта и хотелось просто уткнуться носом тебе в шею и вдохнуть глубоко, не отпуская. Ты так вкусно пахнешь… я даже не могу нормально описать. Это какая-то тёплая, мужская, немного смесь с чем-то таким… родным. У меня потом этот запах везде мерещился. Я тебя тогда позвал в гримёрку, чтобы поближе был. Он улыбнулся уголком губ, немного смущённо. — Твоё пальто, которое ты на меня тогда накинул… я потом сидел дома и всё время к нему прижимался. Оно так сильно пахло тобой. А после всего, что между нами произошло… я уже не мог тебя отпустить. Почувствовал связь. И тоже какую-то ответственность. Джиен провёл пальцами по груди Сынхена и добавил ещё тише: — Ты был моим тайным кумиром всю мою карьеру. Я на тебя равнялся. Когда мне было тяжело, я слушал твои старые треки и думал: «Вот так надо — честно, жёстко, по-настоящему». Благодаря тебе я и стал тем, кем стал. Поэтому… когда ты появился в моей жизни по-настоящему, я уже не мог просто взять и отпустить. Даже если ты меня отталкивал. Сынхен молчал довольно долго. Его рука снова легла Джиену на затылок, пальцы нежно запутались в волосах. — Идиот, — тихо, почти ласково сказал он. — Нездоровые у нас отношения, оба идиота. Он наклонился и поцеловал Джиена в лоб, потом в висок. — Но знаешь… я не жалею. Ни о чём. Даже если сначала было жалко. И я даже чувствую вину немного. Я отталкивал, потому что боюсь подпускать людей близко, я мало общаюсь, да и людей не особо люблю. Джиен облегчённо выдохнул и ещё теснее прижался, закидывая ногу на бедро Сынхена. — Я тоже не жалею, — прошептал он. — Даже если ты меня сначала выгонял. Сынхен тихо усмехнулся, обнял его обеими руками и накрыл их обоих одеялом. — Спи уже, мой тайный фанат. Завтра будем трек делать… и дальше разбираться, во что мы с тобой вляпались. Джиен улыбнулся ему в шею и закрыл глаза, полностью расслабившись в тёплых, сильных объятиях. Прошло три месяца. Трек «...» вышел неожиданно. Без громкой рекламы, без клипа, просто один трек в сеть. Голоса Джиена и Сынхена сплелись так естественно, что слушатели писали: «Это звучит так, будто они поют друг для друга». Трек тихо, но уверенно вошёл в чарты, а потом стал вирусным. Люди начали искать информацию о загадочном Т.О.П., но Сынхен, как всегда, остался в тени. Джиен ни разу не пожалел. Он всё чаще оставался в квартире Сынхена. Его вещи постепенно заполняли пространство: любимая кружка на кухне, одежда в шкафу, зарядка, которая теперь лежала на постоянном месте. Сынхен ворчал для вида, но каждый раз, когда Джиен задерживался на съёмках, встречал его у двери и молча прижимал к себе. Однажды поздним вечером, когда они лежали в постели после долгого, ленивого секса, Джиен тихо спросил, уткнувшись носом ему в шею: — Ты не жалеешь? Сынхен долго молчал, поглаживая его по спине. Потом ответил низко и честно: — Жалел только первые две недели. Когда понял, что уже не смогу тебя отпустить. А теперь… — он крепче обнял Джиена, — теперь я просто боюсь, что ты сам когда-нибудь уйдёшь. Джиен поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Не уйду. Я слишком долго тебя искал. Сынхен усмехнулся, но в глазах была непривычная мягкость. — Тогда оставайся. Джиен улыбнулся и снова уткнулся ему в шею, глубоко вдохнув тот самый запах, с которого всё когда-то началось. — Договорились, оппа. За окном тихо падал снег. В комнате было тепло. Два человека, которые когда-то встретились в самый тёмный момент друг друга, теперь лежали в обнимку. Они не знали, что будет дальше. Скандалы, камбэки, возможно, даже разоблачение. Но в этот момент это было неважно. Главное — они больше не были одни. Конец.