Второй акт для Фердинанда

Рука Фердинанда дрогнула, но не отнялась. Взгляд его, прежде застывший в удивлении, теперь метался между протянутой рукой Владимира и собственными мыслями, словно пытаясь найти выход из лабиринта, в который его завел этот юноша. В голове его промелькнуло лицо Августа — сына, которому вот уже двадцать восемь лет. Двадцать восемь лет, и он был так далек от подобных импульсов, так скован правилами и ожиданиями. А этот… этот был как дикий цветок, пробившийся сквозь асфальт, не знающий преград. «Ты… ты слишком молод, Владимир,» — наконец выдавил Фердинанд, голос его звучал глухо, словно из-под воды. Он чувствовал, как нарастает внутреннее сопротивление, как привычные рамки пытаются вернуть его на место. В его сознании мелькнула мысль о сыне, о том, как Август, его взрослый, рассудительный Август, отреагировал бы на подобную откровенность. Владимир, однако, не собирался отступать. Его улыбка стала еще шире, а в глазах зажегся огонек упрямства, который Фердинанд, к своему удивлению, нашел в этом юноше до боли знакомым. «Возраст — это всего лишь цифры, Фердинанд,» — сказал Вова, его тон был легким, но настойчивым. Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. «И что бы ни было в вашей жизни, это не имеет к этому никакого отношения. Это между нами.» Фердинанд почувствовал, как его голос дрожит. Он видел в глазах Владимира не просто желание, а какую-то детскую, почти щенячью преданность, которая одновременно пугала и завораживала. Этот мальчишка был как щенок, который уперся и решил, что непременно должен получить эту игрушку, и никакие доводы его не остановят. «Ты… ты как щенок,» — вырвалось у Фердинанда, и он сам удивился своим словам. Он посмотрел на протянутую руку Владимира, на его горящие глаза, и понял, что этот юноша, этот «щенок», как он сам его назвал, разрушает все его представления о себе. Вова лишь улыбнулся, не отводя взгляда. Его пальцы наконец коснулись ладони Фердинанда, и по телу того пробежала волна тепла, смешанного с электрическим разрядом. «Может быть,» — прошептал он, его голос был полон нежности и решимости. «Но этот щенок знает, чего он хочет. И он не уйдет, пока не получит.» Он наклонился ближе, его дыхание коснулось щеки Фердинанда. «Я хочу вас, Фердинанд. И я не уйду, пока не получу.» В этот момент Фердинанд почувствовал, как лед, сковывавший его сердце долгие годы, начинает таять. Он посмотрел в глаза Владимира, в их искренность и решимость, и понял, что этот юноша, этот «щенок», уже победил. И впервые за долгие годы, он не хотел сопротивляться. Он хотел сдаться.