«Остаточная ночь не закончилась»

Утро в Макоти было пропитано свежестью и солнечным светом, который, казалось, отражал приподнятое настроение Рин. Выйдя из дома, она почти сразу столкнулась с Хаято, который, как всегда, вовремя оказался на её пути. — Хаято, доброе утро! — улыбнулась она. — О, Рин! Утречко, — отозвался он с неизменной бодростью. Они зашагали в сторону школы, легко переговариваясь о предстоящем учебном дне. У самых ворот «Фурин» их пути пересеклись с Сакурой. Он шел, засунув руки в карманы и низко надвинув кепку, погруженный в свои мысли. — Сакура-сан, доброе утро! — в один голос, весело и громко приветствовали его Рин и Хаято. Сакура от неожиданности даже вздрогнул. Он резко вскинул голову, встретившись взглядом с двумя сияющими лицами. — Д-да... доброе утро, — пробурчал он, пытаясь скрыть смущение. — Вы что, как обычно, в таком хорошем настроении с самого утра? — А как же иначе! — рассмеялся Хаято. Втроем они зашли в класс, где их тут же заметил Нирэи. — Ого, как неожиданно! Вы что, вместе пришли, Сакура-сан? — удивленно спросил он. Сакура, усаживаясь за свою парту и стараясь не смотреть на Рин, ответил: — Нет, я просто встретил их у ворот. Они вместе пришли. Хаято вроде упоминал, что они живут в одной стороне, вот и пересеклись по дороге. Нирэи понимающе закивал и тут же перешел к делу: — Кстати, Сакура-сан, сегодня не наша смена патруля. Может, сходим после обеда куда-нибудь поесть? — Опять в то же кафе? — вздохнул Сакура. — А вот и нет! — радостно воскликнул Нирэи. — Давайте устроим пикник! На свежем воздухе, с домашней едой! — О-о, пикник? А можно с вами? — Хаято с широкой улыбкой подошел к их партам. — Конечно! — отозвался Нирэи. — Суо, Кирю, вы с нами? — Разумеется, — отозвался Суо, поправляя повязку. — Я за, — добавил Кирю, Сакура повернулся к Рин, которая внимательно слушала их обсуждение: — Рин... а ты пойдешь с нами? — Я бы с радостью, но боюсь, недолго смогу побыть, — виновато ответила она. — Мама просила помочь ей сегодня. — С чем? Мы тоже можем помочь! — тут же выпалил Сакура, прежде чем успел подумать. — Мама хочет сделать перестановку в доме, — пояснила Рин. — О, круто! — подхватил Хаято. — Слушайте, идея: давайте сначала поможем Рин, а потом все вместе отправимся на пикник. Так будет быстрее и веселее! — Хорошая мысль, — поддержал Суо. — Нет, ребята, правда, не стоит, — замахала руками Рин. — Зная мою маму, мы там провозимся до самого вечера. Вы просто зря потратите время. — Мы поможем, — твердо отрезал Сакура, вставая из-за парты. Его взгляд не терпел возражений. Как только уроки закончились, вся компания — Сакура, Хаято, Нирэи, Суо и Кирю — вместе с Рин направились к её дому. Мама Рин была в полном восторге и сначала даже растерялась, увидев на пороге целую команду рослых парней из «Фурин». — Здравствуйте! Мы пришли помочь с мебелью! — провозгласил Хаято. Работа закипела мгновенно. Сакура и Хаято взяли на себя самую тяжелую часть — перетаскивание массивных шкафов и дивана. Сакура работал молча и сосредоточенно, стараясь показать свою силу, в то время как Хаято постоянно шутил, разряжая обстановку. Нирэи руководил процессом, сверяясь со своим блокнотом, где он набросал примерный план расстановки, а Суо и Кирю помогали с более мелкими вещами и декором. Рин едва успевала направлять их. Видя, как её друзья из Макоти — те, кто еще недавно были для неё чужаками — так старательно помогают её семье, она чувствовала, как в груди разливается тепло. Через пару часов дом было не узнать. Мама Рин, сияя от счастья, отблагодарила парней домашним лимонадом и закусками, которые они решили взять с собой на тот самый долгожданный пикник. После того как последний шкаф занял свое место, а мама Рин, не переставая благодарить ребят, снабдила их огромной корзиной с сэндвичами и прохладным лимонадом, компания направилась к холму на окраине Макоти. Это было живописное место, откуда весь город был виден как на ладони. Ребята расстелили большой плед на молодой траве. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в золотистые и розовые тона. Атмосфера была на редкость мирной. Суо достал термос с чаем, Нирэи увлеченно рассказывал Кирю о новых видах закусок, а Сакура, хоть и ворчал для вида, выглядел абсолютно расслабленным, сидя рядом с Рин. — А давайте во что-нибудь сыграем? — предложил Хаято, задорно блеснув глазами. — Например, в «верю — не верю» или в ассоциации? Ребята оживились. Рин, смеясь вместе со всеми, активно включилась в игру. В какой-то момент, когда Сакура и Нирэи заспорили о правилах, Хаято незаметно перевел взгляд на сумку Рин, которая лежала чуть в стороне. Пока Рин отвлекала парней очередной забавной историей о маме, Хаято, имитируя, что ищет салфетку, протянул руку к вещам. Его движения были быстрыми и точными. Его пальцы скользнули во внутренний карман её сумки. Он ожидал найти зеркальце или телефон, но нащупал плотный, сложенный вчетверо лист бумаги. Хаято аккуратно вытащил его, прикрывая ладонью от посторонних глаз. Развернув край документа всего на секунду, он похолодел. «Объект: Куросаки Куро. Статус: Исполнено. Заказчик: Ишида Тору». Хаято мгновенно свернул бумагу и спрятал её обратно. Его сердце забилось чаще. — Хаято, ты чего там застрял? Твоя очередь! — окликнул его Сакура, подозрительно прищурившись. Хаято моментально обернулся к друзьям. — Да вот, салфетку искал, мама Рин так много еды положила, что я весь в соусе! Рин посмотрела на него и улыбнулась в ответ. Пикник продолжался. Ребята смеялись, Сакура неловко пытался угостить Рин самым лучшим сэндвичем, на холме воцарилась та редкая атмосфера абсолютного доверия, которая случается только в юности после хорошо проделанной работы. Ребята расправились с угощением матери Рин, и наступило время ленивых разговоров Сакура, сидевший чуть в стороне и вертевший в руках пустую банку из-под лимонада, неожиданно нарушил тишину. Он искоса взглянул на Хаято, который в этот момент весело подкалывал Нирэи. — Слышь, Хаято, — негромко спросил Сакура. — А ты... с кем здесь живешь? Ну, в Макоти. Мы помогали Рин с перестановкой, видели её дом, а про тебя толком ничего не знаем. Хаято на мгновение замер, и его улыбка стала чуть менее яркой, приобретая оттенок тихой грусти. Он обхватил колени руками и посмотрел на город внизу. — В Макоти я живу один, — ответил он. — Снял небольшую квартиру недалеко от школы. – а родители? спросил Суо -Вся моя семья... они остались в Хакуро. Там их дом. -ты один ребенок в семье ? спросила Рин – нет, я мой брат-близнец Ямато и младшая сестра Хината. Нирэи оторвался от своего блокнота, а Суо внимательно прищурился. В воздухе повис немой вопрос, и Хаято, почувствовав его, решил открыться. — На самом деле, — начал он, и его голос стал глубже, — я приехал сюда, чтобы сбежать от теней прошлого. — Я никогда не рассказывал подробностей, — голос Хаято стал надтреснутым. — Это была обычная стычка... так я думал. Ямато, как всегда, был впереди. Он раскидывал врагов одного за другим, смеялся... Он был таким живым. Я бежал к нему, хотел помочь, но запутался в драке. Хаято замолчал, его пальцы судорожно вцепились в траву. — Я поднял голову и увидел его. Ямато стоял посреди улицы, победоносно вскинув кулак. А в окне второго этажа блеснул металл. Я закричал... я хотел рвануться к нему, закрыть собой. Но время будто превратилось в кисель. Я видел, как Ямато оборачивается на мой крик, как его глаза расширяются. И в этот момент... раздался сухой щелчок. Прямо в центр лба. Пуля прилетела так быстро, что он даже не успел понять, что произошло. Его просто отбросило назад, как сломанную куклу. Рин вздрогнула, прижав ладонь к губам. Она видела это. Видела ту же вспышку, ту же неестественную тишину, которая наступает, когда чья-то жизнь обрывается за секунду. — Я подполз к нему, хватал его за плечи, звал... Но его глаза были пустыми. В ту секунду, когда свинец коснулся его кожи, Ямато перестал существовать. Оставив меня одного в этом тумане. Нирэи  сидел, низко опустив голову, и слезы капали прямо на страницы его блокнота. Суо, обычно всегда знающий, что сказать, лишь молча сжал плечо Нирэи, его взгляд был тяжелым и полным сочувствия. Кирю, сидел прямо, глядя на Хаято с мрачным уважением. Хаято горько улыбнулся и посмотрел на Сакуру. — Знаешь, Сакура-кун... Ямато был очень похож на тебя. Таким же вспыльчивым, честным до мозга костей. Он никогда не умел прятаться за чужими спинами. Когда я смотрю на тебя, мне иногда кажется, что он всё еще где-то рядом, ворчит на меня за какую-нибудь глупость. Сакура сидел неподвижно, вцепившись пальцами в пустую банку из-под лимонада так сильно, что тонкий металл жалобно хрустнул. Тень от козырька кепки скрывала его глаза, но по тому, как ходили желваки на его лице, было ясно: броня, которую он выстраивал годами, дала трещину. Он ненавидел слезы, ненавидел слабость и всё то, что заставляло сердце сжиматься, но рассказ Хаято о пуле, прервавшей жизнь близнеца, пробил его защиту насквозь. - после его похорон, я не мог найти себе место, я винил себя, что не смог его спасти, и вспомнил момент выстрела, тогда я решил отомстить Вся с удивлением посмотрели на Хаято, но он продолжил – я долго искал виновника, через месяц я все же его нашел, я решил убить его чего бы мне это не стоило — Я выследил его, — Я пробрался в его кабинет, сжимая в потных ладонях старый револьвер. Он... он даже не вздрогнул. Сидел в своем кожаном кресле, окутанный дымом сигары, и смотрел на меня с какой-то издевательской жалостью. Хаято сглотнул, и его лицо исказилось от воспоминаний. — Он сказал мне тогда: «Иди домой, пацан. Твоя месть ничего не изменит, она сделает только хуже. Проваливай, пока цел». Но я был глуп. Я был ослеплен яростью. Я наставил на него ствол и закричал: «Зачем?! Зачем ты убил Амато?!». На крыше повисла мертвая тишина. Парни слушали, затаив дыхание. Рин чувствовала, как её собственное сердце бьется в унисон с этим рассказом. — Он выдохнул дым и ответил так просто, будто говорил о сорняке на грядке: «Мешался твой брат. Слишком много на себя брал». В тот миг я ослеп от гнева. Мой палец уже нажимал на курок, но я не успел. Вспышка боли в затылке — и мир перевернулся. — Меня долго избивали, — Хаято горько усмехнулся, и в этой усмешке было больше боли, чем в крике. — Его люди работали профессионально. Они превратили меня в кровавое месиво прямо на ковре в его кабинете. В какой-то момент он подошел, наклонился ко мне, избитому и беспомощному, и прошептал: «Зря ты не послушал, щенок». И меня просто вышвырнули на улицу, как мусор. Хаято закрыл глаза,. — Я добирался до дома несколько часов. Израненный, волоча ногу, сплевывая кровь... Я шел и думал, что вот сейчас мама обработает раны, сестра подбежит обнять... Но когда я повернул за угол своей улицы, я увидел это. — Мой дом пылал, — голос Хаято сорвался на хрип. — Огромный столб огня уходил в небо. Пожарные еще не приехали, а жар был такой, что плавился асфальт. И в этом реве пламени я услышал знакомый голос за спиной. Тот самый голос из кабинета. Он стоял там, в тени деревьев, и спокойно наблюдал. «А я ведь предупредил», — сказал он мне. «Ты слаб. В нашем мире слабакам не место». Хаято внезапно закрыл лицо руками, и его плечи начали сотрясаться от рыданий. Это не были тихие слезы — это был плач человека, чья душа выгорела дотла в ту ночь. — После я узнал... что никто не выжил. Никто. Из-за моей гордыни, из-за моей дурацкой мести они все погибли! Мама, которая ждала меня с ужином... сестра, которая просто хотела играть... Они сгорели заживо, потому что я возомнил себя вершителем судеб! Внутри Сакуры вскипело странное, почти дикое чувство — смесь ярости на несправедливость мира и глухого желания защитить этого парня, который сидел сейчас рядом и буквально рассыпался на части. Он резко, почти по-рыбьи, вскочил на ноги. Подойдя к Хаято вплотную, Сакура замер на секунду, а затем его рука тяжело легла на голову новенького. Не умея проявлять нежность, он грубо, порывисто взъерошил волосы Хаято, чуть не сбив того с места, — это был единственный доступный ему жест поддержки, корявый и честный. — Слышь, ты, кончай ныть, — прохрипел Сакура, и его голос, обычно звонкий и задиристый, сейчас звучал непривычно низко. — Если твой брат действительно был похож на меня, то он сейчас наверняка хочет дать тебе затрещину за эти сопли. Сильные люди не для того уходят, чтобы мы тут в траве рыдали. Сакура запнулся, чувствуя, как краснеют уши. Он глубоко вдохнул, глядя куда-то на далекие огни города, и добавил так тихо, что его слова едва не унес вечерний ветер: — Раз уж в этом городе у тебя никого нет... и раз ты сам сказал, что он был моим отражением... значит, теперь я буду за него. Я стану твоим братом. И попробуй только вляпаться в какое-нибудь дерьмо — лично выбью из тебя всю дурь. Понял, Хаято? Хаято замер. Он ожидал чего угодно — сочувствия, жалости, даже недоверия. Но это прямое, по-детски честное предложение Сакуры выбило из него остатки самообладания. Он уткнулся лицом в ладони, и его плечи мелко задрожали. Рин смотрела на них, и её сердце сжималось. И в этот момент её симпатия к Хаято переросла во что-то большее. Она видела в нем не только соратника по боли, но и человека, который заслуживает того, чтобы быть счастливым здесь, в Макоти. — Мы все здесь — твоя семья, Хаято-кун, — мягко произнес Суо. Когда они спускались с холма, Сакура шел рядом с Хаято, периодически подталкивая его плечом, чтобы тот не вздумал снова грустить. Рин шла чуть позади, глядя на их спины. – Ребята крикнула Рин. Все обернулись, она поклонилась и сказала – спасибо за сегоднишний день и за то что помогли с перестановкой, все лишь улыбнулись попрощались и каждый пошел по домам. Ночь в Макоти была тихой, но для Пепельной Девы она стала временем решающего удара. Пока Сакура и остальные спали, Рин облачилась в свою привычную черную одежду, став невидимой тенью. Ее целью был особняк Ишиды Тору — человека, заказавшего ее брата. Особняк Ишиды охранялся не слишком усердно; старый делец полагался на свою анонимность и связи, не ожидая, что призрак из Кавасуми уже дышит ему в затылок. Рин пробралась внутрь через окно второго этажа, двигаясь бесшумно, как кошка. Ее первоначальный план был прост: найти документы на его семью, чтобы иметь рычаг давления и заставить его страдать так же, как страдала она. Она проскользнула в кабинет, пропахший дорогим табаком и старой кожей. Взломав замок массивного дубового стола, Рин начала лихорадочно перебирать папки. — Где же они... — шептала она, откидывая в сторону счета и юридические отчеты. Внезапно ее рука наткнулась на папку из плотной серой бумаги без каких-либо пометок. Внутри не было фотографий детей или адресов родственников. Вместо этого там лежали чертежи, карты промышленных зон Кавасуми и контракты, скрепленные печатями крупных зарубежных синдикатов. Рин замерла, вчитываясь в мелкий шрифт. Чем дальше она листала, тем сильнее по телу пробегал холод. Это был не просто бизнес-план. Ишида планировал превратить Кавасуми в огромную закрытую зону по производству нелегального оружия. Рин быстро достала телефон и сделала несколько четких снимков каждой страницы. И тут за окном послышались шаги охраны, она мгновенно захлопнула папку, вернула ее на место и растворилась в ночной темноте так же незаметно, как и появилась. Вернувшись в свою комнату, Рин не стала включать свет. Она легла на кровать прямо в уличной одежде и открыла галерею на телефоне. Свет экрана резал глаза, выхватывая схемы станков и списки необходимых химикатов. — Похоже, они действительно хотят построить в Кавасуми производство оружия... — пробормотала она, чувствуя, как внутри нарастает тяжесть. Она выключила телефон и уставилась в потолок, где плясали тени от уличных фонарей. Кавасуми был местом, где она родилась, где пролилась кровь ее брата, где остались ее друзья и враги. Сердце требовало немедленно отправить эти снимки Кайто или Акире, чтобы они подняли город и уничтожили Ишиду до того, как первая колонна строительной техники пересечет границу. Но разум твердил другое. «Ты уехала, Рин. Ты больше не Пепельная Дева для них. Ты — Куросаки Рин из школы Фурин. Ты не имеешь права вмешиваться в судьбу города, который оставила». Она металась между долгом перед родиной и желанием начать новую жизнь в Макоти. Если она расскажет — война начнется немедленно. Если промолчит — Кавасуми падет. Долгое время она слушала свое дыхание, пытаясь найти ответ в тишине. Но усталость и эмоциональное истощение взяли свое. Рин забылась беспокойным сном. Ночь в Кавасуми всегда была наполнена звуками, которые обычный человек предпочел бы не слышать: отдаленный визг шин, приглушенные крики в переулках и постоянный гул города, который никогда не спит спокойно. Акира находился у себя дома, пытаясь хотя бы на несколько часов забыть о делах банд и бесконечной дележке территорий. В комнате было темно, лишь свет уличных фонарей просачивался сквозь жалюзи, рисуя на стенах длинные полосы. Резкий вибросигнал телефона на тумбочке заставил Акиру вздрогнуть. Он нехотя потянулся за гаджетом, ожидая очередного отчета о мелких стычках на границе районов. Но отправителем был Юкигами — человек, который никогда не беспокоил по пустякам. На экране высветилось сообщение: Юкигами: «Я нашел кое-что странное... про „Небесного дракона“». Акира мгновенно сел в кровати, сон как рукой сняло. «Небесный дракон» — это имя в последнее время всё чаще всплывало в разговорах верхушек банд. Легендарный лидер школы Сэйран, человек-тень, о силе которого ходили пугающие слухи. Акира: «Небесный дракон? Это ведь лидер школы Сэйран». Юкигами: «Верно. И мне кажется, он как-то связан с нашей Девой». Акира нахмурился. Пепельная Дева, Куросаки Рин, была связана с Кавасуми и погибшим Куро. Какое отношение к ней мог иметь лидер чужого, закрытого города? Акира: «Почему ты так думаешь? У тебя есть доказательства?» Вместо текста Юкигами прислал файл. Загрузка длилась несколько секунд, которые показались Акире вечностью. Когда изображение открылось, он почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. На снимке, сделанном издалека и с плохим освещением, был запечатлен парень в форме Сэйран. Он стоял вполоборота, глядя на огни ночного города. Черты лица, осанка, манера держать руки в карманах... Акира: «Куро?!» — пальцы Акиры почти не слушались, когда он набирал это имя. Это было невозможно. Куро был мертв. Он сам видел его могилу. Юкигами: «Нет. Это один из четырех дракон Сэйран». Акира вгляделся в экран до боли в глазах. Если бы не подпись Юкигами, он бы поклялся, что на фото стоит погибший брат Рин. То же лицо, тот же взгляд, полный спокойной уверенности и скрытой угрозы. Акира: «В смысле? Почему он так чертовски похож на Куро?! Узнай о нем всё. С кем общается, откуда взялся, кто его семья. Мне нужно каждое его движение». Юкигами: «Вас понял. Буду копать глубже». Акира отбросил телефон на кровать и подошел к окну. Он тяжело дышал, пытаясь осознать увиденное. Сходство было не просто сильным — оно было пугающим. В мире криминала такие совпадения случались редко и всегда означали только одно: кто-то ведет очень сложную и опасную игру. — Куросаки, значит... — прошептал Акира, глядя на свои руки, освещенные лунным светом. — Игра становится куда интереснее, чем мы предполагали. Если Небесный дракон — это не Куро, то кто он? Двойник? Родственник, о котором Рин не знала? Или призрак, который вернулся, чтобы забрать свое? Акира понимал, что если эта информация дойдет до Рин, она может совершить любую глупость. А если об этом узнает Кайто, Кавасуми может развязать войну с Сэйраном, последствия которой будут катастрофическими. В ту ночь Акира так и не смог уснуть. Образ парня на фото, так похожего на погибшего друга, стоял у него перед глазами, предвещая бурю, которая вот-вот должна была обрушиться на Макоти и Кавасуми одновременно.