«Остаточная ночь не закончилась»

Ночь в переулках на границе районов была наполнена тяжелым запахом сырости и привкусом железа. Тишина, наступившая после короткой, но сокрушительной потасовки, казалась неестественно звонкой. Один из нападавших — крепкий парень, который еще минуту назад считал себя хозяином этих улиц — теперь лежал на грязном асфальте. Он тяжело, со свистом дышал, прижимая дрожащую ладонь к разбитой в кровь губе. Мир перед его глазами плыл, превращаясь в месиво из теней и неоновых бликов, но инстинкт заставлял его пытаться подняться. Локти скользили по влажным камням, и каждое движение отдавалось тупой болью в ребрах. И именно тогда он увидел его. Фигура уже уходила прочь по узкому коридору переулка. Незнакомец двигался небрежно, почти лениво, словно прогуливался по парку, а не только что уложил троих подготовленных бойцов. Его темно-синий пиджак — форменный китель лидера школы Сэйран — слегка колыхался на ночном ветру. Он был заметно длиннее обычной ученической формы, что придавало силуэту сходство с плащом какого-нибудь древнего полководца. Свет одинокого фонаря выхватил воротник. Там, среди глубокой синевы ткани, коротким серебряным росчерком поблескивала вышитая эмблема — маленький дракон, свернувшийся в кольцо. Но это была лишь деталь по сравнению с тем, что украшало спину. Глаза лежащего расширились от ужаса и благоговения. Большая, искусно выполненная вышивка на спине пиджака буквально оживала в тусклом свете. Огромный серебряный дракон извивался среди призрачных облаков, словно парил в бескрайнем ночном небе. Нити были подобраны так филигранно, что при каждом шаге незнакомца отражения света перебегали по чешуе существа, создавая иллюзию реального движения. Казалось, дракон вот-вот сорвется с ткани и поглотит этот переулок вместе с теми, кто в нем остался. Парень замер, перестав пытаться встать. Его рука бессильно упала на землю. Голос сорвался на прерывистый, хриплый шепот, когда осознание случившегося ударило его сильнее, чем кулак незнакомца. — Ч-черт... — он с трудом сглотнул вязкую кровь, заполнившую рот. Его друзья, едва начавшие приходить в себя в тени мусорных баков, услышали его дрожащий голос. Парень приподнял голову еще выше, не отрывая взгляда от удаляющейся спины. — Это... один из драконов... — прохрипел он, обращаясь к товарищам, чьи лица застыли в масках шока. — Небесный дракон... Фигура в темно-синем пиджаке даже не вздрогнула. Незнакомец не обернулся, не бросил презрительного взгляда назад — для него эти поверженные противники перестали существовать в тот же миг, как коснулись земли. Через несколько секунд серебряное сияние вышивки в последний раз вспыхнуло под светом фонаря на выходе из переулка, и фигура бесследно растворилась в ночной темноте, оставив после себя лишь эхо своих шагов и леденящее чувство бессилия у тех, кто выжил после встречи с ним. Рин открыла глаза, но тяжесть, поселившаяся в груди еще ночью, никуда не исчезла. Тот документ, найденный в особняке Ишиды, жег ей память. Мысль о том, что Кавасуми — город ее детства, город, за который ее брат Куро отдал жизнь — может превратиться в бездушный завод по производству смерти, не давала ей дышать. Рин спустилась на кухню, где пахло свежим чаем. Она села за стол, долго гипнотизируя взглядом кружку, прежде чем решиться. Тихим, но твердым голосом она рассказала маме о ночной вылазке и о страшном плане Ишиды Тору. Мама слушала молча, не перебивая, лишь её рука на мгновение замерла с чайником над чашкой. Когда Рин закончила, воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов. — Милая, — мягко начала мама, садясь напротив. — Лично я думаю, что ты должна рассказать им об этом документе. Не обязательно лететь туда и помогать, но рассказать нужно. Как ни как, Кавасуми — это место, где ты родилась и выросла. Куда бы ты ни переехала, сколько бы лет ты ни прожила здесь, в Макоти... Кавасуми — это твои корни. Рин подняла глаза, полные сомнений. — Ты права, мама... — Рин, я лишь дала совет, — добавила мама, накрыв ладонь дочери своей. — Следовать ему или нет — решать только тебе. Я не заставляю. Но я бы очень не хотела, чтобы место, которое так защищал Куро, в миг разрушили те, кто не имеет на него права. Она взглянула на часы и всплеснула руками: — Ой, милая, ты опоздаешь, если не поторопишься! Беги скорее. Слова матери эхом отдавались в голове Рин, пока она шла по знакомым улицам. На перекрестке, словно по расписанию, из-за угла показалась высокая фигура. — Хаято! Доброе утро, — поздоровалась она, стараясь придать голосу бодрости. — Утречко, сенсей! — Хаято встретил ее своей фирменной, обезоруживающей улыбкой, в которой, казалось, не было ни капли вчерашней ночной меланхолии. Они зашагали в сторону школы. Хаято, обладавший интуицией хищника, почти сразу заметил, что его «сенсей» витает в облаках. — Слушай, Рин, — начал он, заглядывая ей в лицо. — Тебя что-то беспокоит? — Нет, с чего ты взял? — быстро ответила она, не глядя на него. — Просто ты какая-то слишком задумчивая сегодня. Обычно ты внимательнее. — А, прости... — Рин выдавила улыбку. — Я просто не выспалась. Много мыслей в голове. — Понятно, — протянул Хаято, но в его глазах промелькнула искра недоверия, которую он тут же скрыл. У ворот школы они увидели Сакуру и Кирю. Сакура стоял, прислонившись к столбу, а Кирю, как обычно, выглядел так, будто готов уснуть прямо на ходу. — О, доброе утро! — поприветствовала их Рин. — Доброе утро, — буркнул Сакура, поправляя кепку, но его взгляд на секунду смягчился при виде её. — Утричко... — отозвался Кирю. Хаято, словно желая окончательно развеять серьезную атмосферу, подскочил к парням и по-хозяйски обнял их обоих за плечи. — Ну что, защитники, в бой за знания? — весело воскликнул он, увлекая Сакуру и Кирю за собой в школьный двор. Рин немного отстала. Она замерла у самого порога, глядя на их спины. В этот момент перед её глазами поплыла другая картина: залитый солнцем двор школы в Кавасуми, точно такой же смех и её брат Куро, заходящий внутрь со своими друзьями. Это дежавю больно кольнуло сердце. Она поняла, что если промолчит, если позволит Ишиде осуществить его план, то тот Кавасуми, который защищал Куро, исчезнет навсегда. И вместе с ним исчезнет память о брате. Она медленно достала телефон. Пальцы быстро набрали сообщение, адресованное Акире и Кайто. В этот момент Сакура, почувствовав, что она не идет следом, обернулся. Увидев, что Рин всё еще стоит у ворот, он нахмурился и крикнул: — Рин! Ты идешь или решила здесь до вечера стоять? Рин вздрогнула, быстро убрала телефон в карман и посмотрела на него. На её лице появилась теплая, искренняя улыбка — улыбка человека, который только что принял самое важное решение в своей жизни. — Да, иду! — звонко ответила она и побежала догонять своих новых друзей. Сакура не мог сосредоточиться. Его взгляд то и дело возвращался к Рин. Он чувствовал её состояние кожей: эта напряженная линия плеч, отсутствующий взгляд, направленный в одну точку на тетради. Для него она была как открытая книга, в которой внезапно появились страницы на незнакомом языке. На обеденном перерыве, когда класс зашумел, Сакура решительно подошел к её парте и спросил в лоб: — Рин, что тебя беспокоит? Не ври мне про «не выспалась», я же вижу. Рин вздрогнула. Она попыталась снова спрятаться за привычной фразой, но к ним уже подошли Нирэи, Суо и Хаято. — И вправду, Рин-сан, — мягко заметил Нирэи. — Ты сегодня сама не своя. Даже в блокнот записывать грустно. Рин обвела парней взглядом. Их искренняя забота стала той последней каплей, которая пробила плотину её молчания. С тяжелым сердцем, опустив глаза, она начала: — Я узнала... узнала, что моим друзьям в Кавасуми угрожает серьезная опасность. Кое-кто хочет превратить город в нечто ужасное. Я должна им рассказать, предупредить... Но я не знаю как. Мы давно не общаемся, и я боюсь. — Чего ты боишься? — спросил Сакура, скрестив руки на груди. — Боюсь, что они меня не примут, — голос её дрогнул. — Они считают, что я их предала, когда уехала. Для Кавасуми уйти — значит бросить своих. Хаято, внимательно слушавший каждое слово, подался вперед: — Если хочешь, я могу поехать с тобой. Со мной они тебе не навредят. Парни переглянулись. В воздухе повисло негласное решение. Сакура посмотрел на Рин в упор и отрезал: — Мы поедем с тобой. Все. Так тебе будет легче, а мы будем спокойны, что тебя там не сожрут живьем. — Верно, — добавил Суо, поправляя повязку. — Мы ведь друзья. А друзья не отпускают друг друга в логово врага в одиночку. Рин пыталась возражать, говорила о прогулах и о том, что это её личное дело, но Сакура был непреклонен: — Я поговорю с Умемией. Он поймет. После уроков Сакура поднялся на крышу. Умемия стоял у перил, подставив лицо теплому ветру. Он обернулся, заметив тяжелые шаги старосты первого класса. — Сакура? Ты выглядишь так, будто собрался объявить войну целому миру. Сакура подошел вплотную. Он не стал юлить. — Умемия, нам нужно уехать. Рин, я, Суо, Нирэи и новенький. Нам нужно в Кавасуми. Улыбка медленно сошла с лица Умемии. Он внимательно посмотрел на Сакуру. — В Кавасуми? Это не прогулка в соседний парк, Сакура. Это город с другими законами. Зачем вам туда? — У Рин там остались близкие, — Сакура сжал кулаки, подбирая слова. — Там затевается какая-то грязь, которая может уничтожить всё, что ей дорого. Она боится туда возвращаться, боится, что её не примут. Но она не может оставить их в беде. Если мы не поедем с ней, она съест себя изнутри. Или поедет одна и попадет в беду. Я не позволю этому случиться. Она — часть нашего класса. Часть «Фурин». Умемия долго молчал, всматриваясь в горизонт. Он видел, как изменился Сакура. Раньше он дрался только за себя, а теперь пришел просить за товарища, готовый нести ответственность за всю группу. — Ты понимаешь, что как только вы пересечете черту того города, я не смогу вам помочь? — тихо спросил Умемия. — Там вы будете сами по себе. — Я справлюсь, — твердо ответил Сакура. — Я прикрою их всех. Умемия неожиданно улыбнулся и положил руку на плечо Сакуре. — Хорошо. Я даю добро. Защити её, Сакура. И защити ребят. Возвращайтесь живыми. Когда Сакура ушел, Умемия сел на свой стул и глубоко вздохнул. Его взгляд стал задумчивым и тяжелым. — Кавасуми, значит... — прошептал он про себя. — Город, который не прощает слабости. Надеюсь, вы готовы к тому, что там увидите. Вечер в доме Куросаки был наполнен тихими звуками сборов. Рин методично складывала вещи в рюкзак, стараясь унять дрожь в руках. В голове то и дело всплывали обрывки воспоминаний о Кавасуми: серые улицы, свет неоновых вывесок и лицо брата. Наконец, она взяла телефон и набрала короткое сообщение, подтверждающее встречу. В комнату тихо вошла мама. Она остановилась у порога, наблюдая за дочерью. — Значит, ты всё-таки решила, — мягко произнесла она. — Да, мама, ты права, — Рин подняла глаза, в которых читалась стальная решимость. — Кавасуми — это мои корни. Я обязана их предупредить. Но есть одна проблема... Рин бессильно опустилась на кровать. Мама села рядом, положив руку ей на плечо. — Что случилось? — Ребята из школы... Сакура, Хаято и остальные. Они настояли на том, чтобы поехать со мной. Я пыталась их отговорить, но они ни в какую. Я очень боюсь, мама. Боюсь, что в Кавасуми с ними может что-то случиться. Это ведь не Макоти, там другие правила. Мама тепло обняла её, прижимая к себе. — Не волнуйся, — прошептала она. — Всё будет хорошо. Ты ведь знаешь, наши ребята из Кавасуми не такие. Они не сделают ничего плохого твоим друзьям, если ты будешь рядом. Твоя искренность станет их щитом. На следующее утро, когда солнце едва начало золотить крыши, у дома Рин уже собралась компания. Сакура, как обычно, хмурился и пинал мелкий камень, Хаято проверял шнурки на кроссовках, а Нирэи то и дело поправлял очки, оглядываясь по сторонам. — Слушайте, а почему мы ждем её прямо здесь? — подал голос Сакура, засунув руки в карманы. — Могли бы встретиться на вокзале. — Рин-сан сказала, что нас заберет машина, — пояснил Нирэи, сверяясь со своим блокнотом. — Друг её мамы поможет нам добраться. — Это не друг, а мой брат, — раздался со стороны крыльца голос мамы Рин. Парни мгновенно выпрямились и хором поприветствовали её. Она вышла к ним с доброй улыбкой. — Спасибо вам большое, ребята, что решили поехать с ней. Если честно, я очень боялась отпускать её одну в такое время. — Мы только рады помочь, — вежливо отозвался Суо, слегка поклонившись. — Рин — наша подруга, мы за неё горой. В этот момент из дома вышла Рин. Парни на мгновение замолчали: вместо привычной школьной формы на ней был черный спортивный костюм — практичный, строгий, подчеркивающий её готовность к действию. Она выглядела собранной и какой-то более «взрослой». — Всем доброе утро, — негромко сказала она. — Доброе утро! — отозвались парни. Тишину спящей улицы нарушил низкий гул мотора. К дому плавно подкатила массивная семиместная машина угольно-черного цвета. Стекла были наглухо тонированы, что придавало автомобилю внушительный и даже немного пугающий вид. Из водительской двери вышел высокий мужчина с волевым лицом и цепким взглядом. — Познакомьтесь, это мой дядя — Амамия Такеру, — представила его Рин, подходя ближе. Парни вежливо поприветствовали его. Такеру обвел их оценивающим взглядом — взглядом человека, который видел немало бойцов на своем веку. На его губах промелькнула едва заметная тень одобрения. — Садитесь, — коротко бросил он, открывая массивную дверь. Пока парни укладывали рюкзаки и рассаживались по местам, Рин подошла к матери. Они обнялись — крепко и долго. — Береги себя, — прошептала мама. — Обязательно. Рин села на переднее сиденье рядом с дядей. Мотор мощно заурчал, и машина плавно тронулась с места, покидая уютный Макоти. Сакура смотрел в окно на удаляющиеся дома школы «Фурин», а Хаято, сидевший сзади, внимательно наблюдал за затылком Такеру. Впереди был Кавасуми — город, который ждал возвращения своей Пепельной Девы. Дорога из Макоти в Кавасуми казалась долгой не из-за расстояния, а из-за тяжести тайн, которые висели в воздухе. Мощный внедорожник Такеру плавно шел по трассе, отделяя уютный мир школы «Фурин» от суровых реалий криминальной столицы. Такеру, крепко сжимая руль, покосился на племянницу. Его голос был едва слышным шелестом, который тонул в гуле мотора — даже Сакура с его феноменальным слухом не смог бы разобрать ни слова. — Рин, твоя мама вкратце ввела меня в курс дела, — тихо произнес дядя. — Как я понял, твои нынешние друзья не должны знать, кем ты была здесь на самом деле. Чтобы не возникло лишних вопросов, вы остановитесь у меня. Про свой старый дом скажешь, что он выставлен на продажу и там сейчас нельзя находиться. Лишние призраки прошлого нам ни к чему. Рин едва заметно кивнула, глядя в боковое стекло на пролетающие мимо серые индустриальные пейзажи. — Спасибо, дядя... — так же тихо ответила она. Затем она обернулась к парням, сидевшим сзади. Ее лицо стало серьезным, а голос — холодным и предостерегающим. — Послушайте. Кавасуми — это не Макоти. Здесь другие правила. Люди здесь могут быть жестокими, но они невероятно дружны между собой, когда дело касается чужаков. Поэтому, пожалуйста... не отходите от меня ни на шаг. Парни синхронно кивнули. Даже Сакура, обычно ершистый, почувствовал, что в голосе Рин зазвучали нотки, которых он никогда не слышал раньше. В это же время в самом сердце Кавасуми, в полумраке заброшенного боксерского зала, который служил штабом, собрались лидеры «Теней». Кайто, Акира и Рю стояли вокруг старого стола, на котором тускло светился телефон. — Значит, и вы получили сообщение? — Кайто обвел друзей тяжелым взглядом. — Да, — коротко бросил Акира, скрестив руки на груди. Рю, обычно самый импульсивный, недоуменно потер затылок и зачитал текст с экрана: — Сообщение вообще странное. Цитирую: «Привет, нужно поговорить. Это важно, я буду завтра вечером». И следом второе: «Планы немного поменялись, буду не одна. Подыграйте, пожалуйста, будто мы просто друзья. Про Куро ни слова». — Это чертовски странно, — добавил Рю. — Она просит нас «поиграть в друзей»? Пепельная Дева просит о вежливости? Кайто прошелся по залу, его шаги гулко отдавались в тишине. — Мне сообщил «Зверь», что она едет вместе с друзьями из «Фурин». Как я понял по нашей последней встрече, она до смерти боится, что эти ребята узнают о её прошлом. Она хочет остаться для них просто Рин, а не Пепельной Девой или одной из «Теней». Кайто остановился и посмотрел на парней: — Давайте поможем ей в этом. В худшем случае, если мы облажаемся и раскроем её, она нас просто испепелит. К тому же, раз она сама решилась приехать сюда, дело действительно важное и, возможно, касается будущего всего Кавасуми. Парни переглянулись. В их мире преданность ценилась выше жизни, а Рин, несмотря на свой уход, оставалась для них своей. — Хорошо, — кивнул Акира. — Я встречу их на границе сектора и привезу сюда. Постараюсь выглядеть как «старый знакомый». — Тогда мои ребята будут присматривать за ними втихаря, — добавил Рю. — Чтобы эти макотинские пацаны случайно не встряли в разборки с мелкими бандами, которые не знают, кто такая Рин. — И самое главное, — Кайто чеканил каждое слово. — Сообщите всем нашим: ни слова о Пепельной Деве. Ни слова о «Тенях». Для всех она — просто вернувшаяся подруга. Если кто-то проболтается — будет иметь дело со мной. Акира и Рю коротко кивнули и быстро вышли из зала. Машина из Макоти уже приближалась к черте города, и «Тени» начали свою самую сложную игру — игру в нормальную жизнь. Машина Такеру медленно пересекла черту города. Воздух здесь казался плотнее, пропитанным запахом бетона и тревоги. Такеру крепко сжимал руль; его взгляд постоянно метался по зеркалам заднего вида. Он знал, что этот район — сердце владений Акиры, и если план Рин даст осечку, он один не сможет вытащить пятерых подростков из этой стальной ловушки. Сакура, обладавший звериным чутьем на опасность, заметил, как напряглись жилы на руках водителя. — Эй, мужик, ты чего дергаешься? Все нормально? — спросил он, подавшись вперед. — Да, — коротко бросил Такеру, не оборачиваясь. — Просто мы вошли на территорию, принадлежащую банде «Куро». — «Куро»? — в унисон повторили Сакура и Нирэи. Имя отозвалось в салоне странным эхом. — Именно, — подхватила Рин, и её голос стал непривычно холодным, информативным. — В Кавасуми всё поделено. Есть три главные силы, которые держат этот город. Первая — банда «Кэ», их лидер Кайто. Вторая — «Куро», под началом Акиры. И третья — «Мури», которой руководит Рю. Это тройка сильнейших. Они — закон этого места. Хаято, который до этого внимательно разглядывал серые многоэтажки, негромко спросил: — Прости за вопрос, Рин... но ничего не будет, если мы вот так, без их разрешения, въехали в город? В таких местах за это обычно быстро ломают ребра. — Не волнуйтесь, — Рин посмотрела в лобовое стекло, где в мареве горячего асфальта показалось пятно. — Разрешение я получила от всех троих. Впереди, преграждая путь, стоял безупречно чистый белый автомобиль. Рин сразу узнала его. Такеру плавно нажал на тормоз, и внедорожник замер в нескольких метрах от препятствия. Парни в салоне затаили дыхание. Из белой машины вышел человек, который никак не вязался с их представлением о «бандите». Это был молодой мужчина лет 24, высокого роста — около 178 см. На нем был идеально подогнанный серый костюм, который подчеркивал его статную фигуру, но больше всего в глаза бросались его волосы — насыщенно-розового цвета, ярко выделявшиеся на фоне серого городского пейзажа. Акира шел к ним неторопливо, с видом хозяина, который вышел встретить старых знакомых, но в каждом его движении чувствовалась скрытая пружина. Рин мгновенно открыла дверь и вышла навстречу. Такеру последовал за ней, но перед тем как закрыть дверь, он обернулся к ребятам. Его голос был твердым, не терпящим возражений: — Подождите здесь. Пока я не подам сигнал, ни в коем случае не выходите. Поняли? Он захлопнул дверь, оставив Сакуру, Хаято, Суо и Нирэи в тишине салона. Парни прильнули к тонированным стеклам, наблюдая, как Рин подходит к розоволосому мужчине. Акира остановился в паре шагов от Рин. Его взгляд, обычно острый как бритва, сейчас был наполнен странной смесью нежности и тревоги. Он обещал Кайто подыграть, но видеть её здесь, в Кавасуми, спустя столько времени, было физически трудно. — Ну привет, — негромко сказал Акира, глядя ей прямо в глаза. — Не думал, что ты так скоро вернешься в наше захолустье. Да еще и с «хвостом». Он скользнул взглядом по черному внедорожнику, за стеклами которого угадывались силуэты. — Акира, — Рин кивнула ему, стараясь сохранить официальный тон. — Спасибо, что встретил. Надеюсь, ты помнишь о нашей договоренности. Такеру встал чуть позади Рин, его рука была близко к карману куртки. Акира усмехнулся, заметив это. — Расслабься, Такеру-сан. Я сегодня в роли гостеприимного хозяина. Акира сделал шаг ближе к машине, специально повысив голос, чтобы его могли услышать внутри, если там кто-то прислушивается: — Ну что, покажешь мне своих новых друзей или они так и будут прятаться за тонировкой? Машина Такеру замерла, окутанная тяжелым молчанием. Сквозь тонированные стекла парни наблюдали за сценой, которая никак не укладывалась в их представление о «опасных бандах Кавасуми». Рин и Акира стояли друг напротив друга всего в нескольких метрах. Розоволосый мужчина в безупречном сером костюме что-то тихо сказал, и на его лице промелькнула мягкая, почти братская улыбка. К изумлению Сакуры и остальных, Акира непринужденно приобнял Рин за плечи, и она не отстранилась. Напротив, в её позе появилось мимолетное расслабление, которое она никогда не позволяла себе в Макоти. Они вместе направились к белому седану Акиры и сели на заднее сиденье. Такеру, дождавшись, пока захлопнется дверь их машины, молча развернулся и зашагал назад к внедорожнику. Как только Такеру открыл водительскую дверь и сел на свое место, в салоне поднялся шум. — Эй! Куда она пошла?! — первым сорвался Сакура, едва не выпрыгивая со своего места. — Почему она села в ту тачку к этому парню? Кто он вообще такой?! — Рин-сан! — Нирэи вцепился в спинку переднего сиденья, его лицо побледнело. — Такеру-сан, мы должны что-то сделать! Вдруг это ловушка? Такеру спокойно завел мотор, его лицо оставалось непроницаемым. — Остыньте, — коротко бросил он, глядя в зеркало заднего вида. — Они давно не виделись, им нужно переговорить наедине. Акира — старый знакомый их семьи. Не волнуйтесь, мы едем следом. Белая машина плавно тронулась с места, и Такеру, выдержав дистанцию, последовал за ней, углубляясь в бетонные джунгли Кавасуми. Внутри белого седана атмосфера изменилась в ту же секунду, как закрылись двери. Воздух будто наэлектризовался. Исчезла маска «дружелюбного соседа», исчезла напускная легкость. Акира откинулся на спинку сиденья, его взгляд стал холодным и расчетливым — взглядом лидера банды «Куро». Рин тоже преобразилась: её спина выпрямилась, а в глазах застыл тот самый ледяной блеск, за который её прозвали Пепельной Девой. — Ну, теперь мы одни, — Акира заговорил низким, серьезным голосом. — Выкладывай, Рин. Зачем ты здесь? Это должно быть что-то чертовски важное, раз ты сама приехала и лично написала нам всем. Кавасуми гудит от слухов. Рин посмотрела на него, и Акира на мгновение почувствовал ту мощь, которую она обычно подавляла в Макоти. — Верно, — сухо ответила она. — Дело касается выживания города. Но сейчас я не могу рассказать подробности. Мне нужно, чтобы собрались все трое: ты, Кайто и Рю. Я не буду повторять дважды. Акира хмыкнул, постукивая пальцами по подлокотнику. — Раз это так важно... — он сделал паузу, внимательно изучая её профиль. — Зачем ты притащила с собой этот «детский сад» из Фурин? Зачем просила нас подыграть, строить из себя пай-мальчиков и молчать о прошлом? Почему просто не расскажешь им, кто ты есть на самом деле? Они ведь рано или поздно увидят кровь на твоих руках. Рин медленно повернула к нему голову. Её взгляд был пустым и обжигающим одновременно — взгляд человека, который уже перешагнул черту. — Тебя это не касается, Акира, — отрезала она. — Твоя задача — обеспечить тишину и сделать так, чтобы они уехали отсюда, не узнав лишнего. Если хоть один из твоих людей ляпнет про «Пепельную Деву» или про Куро... я лично сравняю твой штаб с землей. Ты меня понял? Акира на секунду замер, а затем коротко рассмеялся, хотя в его смехе не было веселья. — Понял-понял. Всё та же колючая Рин. Ладно, «сенсей», будет тебе спектакль. Но учти: Кайто и Рю не так терпеливы, как я. Особенно когда увидят того парня с разноцветными глазами. Он выглядит так, будто ищет повода, чтобы кому-нибудь врезать. Рин промолчала, снова отвернувшись к окну. Она знала, что Сакура действительно ищет повода, и это пугало её больше, чем все банды Кавасуми вместе взятые. Белый седан Акиры мягко затормозил у ворот дома Такеру, подняв легкое облако пыли. Рин вышла из машины первой, и на её лице — впервые за всю поездку — расцвела настоящая, открытая улыбка. Акира шел следом, сохраняя вид галантного провожатого. Через мгновение во двор въехал внедорожник Такеру, и парни из Фурин, едва дождавшись остановки, высыпали наружу, настороженно озираясь. Но сцена, развернувшаяся перед ними, заставила даже хмурого Сакуру замереть на месте. Из тени раскидистого дерева навстречу Рин выбежал рослый, атлетично сложенный парень — Рю. С громким радостным кличем он подхватил её подмышки и, словно пушинку, закружил в воздухе. — Наконец-то! Наконец-то ты приехала! — прокричал он на весь двор. — Мы так долго ждали тебя, егоза! Рин смеялась, отбиваясь от его крепких объятий, пока он не поставил её на землю. Следом подошел Кайто. Его приветствие было более сдержанным, но в жесте, которым он притянул Рин к себе и крепко обнял, чувствовалась глубокая, почти отеческая нежность. — Мы скучали, Рин, — негромко сказал он, похлопав её по спине. Затем настала очередь Мицуки и Тецуи. Мицуки, задорно улыбаясь, звонко хлопнул Рин по ладони (дать пять) и по-дружески растрепал её волосы. — Ну привет, столичная штучка! Совсем там в Макоти зазналась? — подшутил он. Тецуя, более спокойный и рассудительный, просто мягко коснулся её плеча и улыбнулся так, как улыбаются старому доброму другу, с которым не нужно лишних слов. Когда Сакура, Хаято и остальные подошли ближе, Рин, слегка запыхавшаяся и раскрасневшаяся от объятий, начала представлять стороны друг другу. — Ребята, — обратилась она к парням из Фурин, — это мои самые близкие люди. Мы выросли вместе. Она поочередно указывала на парней из Кавасуми: — Кайто, Акира и Рю. Они лидеры трех крупнейших групп в городе, но для меня... они скорее как старшие братья. Они всегда защищали меня, сколько я себя помню. — Это правда, — подтвердил Кайто, серьезно глядя на Сакуру. — Рин для нас как семья. Если у неё проблемы — это наши проблемы. Акира и Рю синхронно кивнули, подтверждая статус «братства», что заставило Хаято задумчиво прищуриться. Затем Рин представила свою новую команду: — А это мои друзья из Макоти, школа Фурин. Сакура Харука — наш староста. Хаято, Нирэи, Суо и Кирю. Они приехали со мной, чтобы помочь. Не успел Сакура толком оценить мускулатуру Рю или холодный взгляд Кайто, как последний взглянул на часы. — Рад знакомству, парни, — сказал Кайто. — Но нам пора. В городе сейчас неспокойно, дел невпроворот. — Что, уже уходите? — удивился Сакура, который ожидал долгого расспроса или хотя бы проверки «на прочность». — Да, дел много, — ответил Акира, поправляя воротник серого пиджака. — Но не переживайте. Я забронировал для нас кафе на завтра на обед. Там и пообщаемся как следует. Не опаздывайте. — Хорошо, — кивнула Рин. Ребята из Кавасуми быстро разошлись по машинам и мотоциклам, и вскоре во дворе снова воцарилась тишина. Парни из Фурин, обменявшись короткими прощаниями, зашли вслед за Такеру в дом.

Дом Такеру разительно отличался от суровых и грязных улиц Кавасуми, которые они видели по пути. Это было двухэтажное здание, скрытое за высоким забором, внутри которого царил удивительный уют. · Прихожая и гостиная: Внутри пахло деревом, сушеными травами и воском. Пол был застелен мягкими татами, а в центре гостиной стоял низкий массивный стол. У стен располагались полки, заставленные старыми книгами и редкими сувенирами. Свет был приглушенным и теплым, создавая ощущение полной безопасности. · Атмосфера: Здесь не было пафоса или криминальной роскоши. Наоборот, всё было очень «милым» и домашним: на окнах висели светлые занавески, а в углу мирно тикали старинные часы. После серого и агрессивного города этот дом казался парням настоящим оазисом. · Ужин: Такеру быстро организовал чай и легкие закуски. Парни наконец смогли расслабиться. Нирэи с восторгом рассматривал интерьер, а Сакура, хоть и продолжал сохранять бдительность, сел у окна, наблюдая, как Рин спокойно хозяйничает на кухне вместе с дядей. Это было затишье перед бурей, и каждый из них чувствовал: завтрашний поход в кафе станет началом чего-то очень крупного. После напряженного дня в Кавасуми ужин в доме Такеру стал для ребят настоящим спасением. Стол был заставлен простой, но невероятно вкусной домашней едой: дымящийся рис, сочный омлет тамагояки, мисо-суп и маринованные овощи. Внутри дома царил мягкий свет и тепло, которые на время вытеснили холодный бетон внешнего мира. Нирэи, раскрасневшись от удовольствия, весело болтал, стараясь разрядить обстановку. — Ребята, это же настоящая пижамная вечеринка! — воскликнул он, когда они, переодевшись в домашнее, устроились в большой комнате. Они немного поиграли в карты, подшучивая над вечно сонным Кирю и ворчливым Сакурой. Даже Сакура, хоть и пытался казаться отстраненным, выглядел спокойнее. В какой-то момент показалось, что они всё еще в Макоти, и никакие тени прошлого их не достанут. Но тишина была обманчивой. Через час после того, как в доме погас свет, Рин в соседней комнате открыла глаза. В полной темноте она двигалась бесшумно, как отлаженный механизм. Она достала из потайного отделения сумки свою старую форму. Черная куртка с эмблемой «Пепельные крылья птицы» — знаком двух легендарных Теней Кавасуми. В последний раз она касалась этой ткани в тот проклятый день, когда погиб Куро. Надев куртку, Рин почувствовала, как её прежняя личность, холодная и беспощадная, заполнила всё естество. Она легко выпрыгнула из окна второго этажа, коснулась земли без единого звука и мгновенно растворилась в ночных переулках, двигаясь быстрее любого атлета. Через пятнадцать минут она была на месте — в старом штабе Кайто. Внутри было накурено и мрачно. Кайто, Акира и Рю, а также их верные замы — Мицуки и Тецуя — уже ждали её. Все они сидели к ней спиной, глядя на пустые экраны мониторов. Рин зашла в круг света. Тишину прервал ледяной голос Акиры, который даже не обернулся: — И кто же ты сейчас, Рин? Наша «сестренка» или Пепельная Дева? А может... В этот момент по помещению поползла пугающая, тяжелая аура. Она была знакома им до боли в костях — это была аура человека, готового убивать. Все присутствующие почувствовали, как по загривку пробежал холодок. — Я здесь как Вторая Тень Кавасуми, — отчеканила Рин. В ту же секунду все обернулись. В полумраке стояла не та милая девушка из школы Фурин, а легендарная Тень. Та самая, которую, как они думали, похоронили вместе с Куро. Шокированные лица парней вытянулись: они видели перед собой прошлое, которое вернулось, чтобы вершить правосудие. Рин молча села за стол, достала телефон и вывела на экран фотографии документов Ишиды. — Это производство оружия, — коротко сказала она. — Он хочет превратить город в подпольный завод. Реакция последовала незамедлительно. Рю с силой ударил кулаком по столу, так что зазвенели стаканы: — Этот сукин сын опять за своё?! Ему мало крови?! — Когда же он наконец угомонится... — процедил Акира, его глаза опасно сузились. Рин встала, собираясь уходить. Но Рю преградил ей путь взглядом: — И это всё? Весь этот спектакль с друзьями и «сестренкой» был ради пары фоток? Зачем ты помогаешь нам сейчас, после того как пару месяцев назад пыталась нас прикончить? Как ты вообще это нашла? Рин медленно повернулась к нему. В её взгляде не было жалости. — Ишида заплатил за пулю, которая убила Куро. В зале повисла мертвая тишина. Кайто замер, Мицуки и Тецуя переглянулись с выражением дикого осознания. Имя убийцы Куро было произнесено. Воздух в комнате стал невыносимо плотным от их общей ненависти. — Считайте эту информацию моим извинением, — бросила она напоследок и исчезла в тени дверного проема так быстро, что никто не успел её остановить. Парни остались в нервном напряжении, но не только из-за Ишиды. Акира медленно достал из кармана снимок, присланный Юкигами, и положил его на стол под свет лампы. — Это не единственная проблема, — сказал Акира. Мицуки вскрикнул, едва взглянув на фото: — Куро?! Но... но как это возможно?! Он ведь мертв! — Нет! — жестко отрезал Акира. — Это Небесный Дракон Сэйрана. Тишина стала еще более гнетущей. Рю схватился за голову: — Какого черта… они так похожи! Акира, ты уверен? Это не может быть совпадением… — Да, — холодно ответил Акира. — Юкигами проверил всё. Кайто медленно взял телефон со стола. Его взгляд стал тяжелым, словно он смотрел не на изображение, а в само прошлое. — Куро мертв, — тихо произнес он. — Мы сами его хоронили. — Именно, — ответил Акира, и в его голосе прозвучало что-то опасное. — Поэтому это хуже. В комнате повисла тишина, давящая, почти физическая. Даже Рю, который обычно не мог усидеть на месте, замер. — Это Небесный Дракон Сэйрана. Слова прозвучали как приговор. Мицуки нервно усмехнулся, но в его глазах читался страх: — Хочешь сказать… у нас теперь ещё одна проблема? Акира медленно поднял взгляд. Его глаза были холодными, как сталь. — Нет, — тихо сказал он. — Это не проблема. Он сделал паузу. — Это угроза. — И где он сейчас? — спросил Кайто Акира не ответил сразу. Он повернул голову в сторону окна. За стеклом простиралась ночная тьма Кавасуми — город, в котором никогда не было настоящего покоя. — Если он уже появился в Кавасуми… — медленно произнес он. — Значит, всё началось. В этот же момент, далеко от их штаба, на крыше одного из высотных зданий стояла фигура. Темно-синий пиджак развевался на ветру. Серебряный дракон на спине тихо мерцал в свете луны. Рей смотрел вниз, на город, словно на поле будущей битвы. Его взгляд был спокойным. Слишком спокойным. — Кавасуми… — тихо произнес он. И уголок его губ едва заметно дернулся. — Посмотрим… выдержишь ли ты это. Ветер усилился, и в следующую секунду фигура исчезла в темноте. А вместе с ней — и последнее чувство спокойствия, которое ещё оставалось у этого города.