Нулевая ставка

Холодный ноябрьский дождь не мочил, а вбивал влагу под одежду, превращая кожу в холодное, липкое полотно. Идеальные условия для работы. В такой дождь не хочется жить, не то что высматривать угрозу в тёмных переулках за старыми промзонами. Саша прижался спиной к шершавой кирпичной стене, согревая ладони дыханием. Никакого пара не было — тело, закалённое годами, расходовало тепло экономно, только на самое необходимое. Движение. Жизнь. Он наблюдал за глухим чёрным входом в бывший цех уже сорок семь минут. Всё шло по плану. Приманка сработала — анонимный сигнал о «сломанной» системе безопасности на одном из серверов, который пасёт его цель. Любопытство — главный враг всех, кто живёт в цифрах. Особенно когда за тобой уже охотятся. Цель появилась беззвучно, как тень. Невысокий, в тёмном худи, с плеером в руках и полным отсутствием интереса к окружающему миру. Совершенно обычный. Слишком обычный для того, чья голова оценивалась заказчиком в сумму с шестью нулями. Илья Яцкевич. Позывной «Эксайл». Не вор, не шантажист. Наёмный сканер тёмной сети – иногда даркнет и прочая ересь, нашедший в одном из сливов не те имена. И решивший, что совесть дороже контракта. Глупость. Дорогая. Саша оттолкнулся от стены. Его движение было плавным, неспешным. Бежать некуда. Переулок тупиковый, с одной стороны — трёхметровый забор с колючкой, с другой — он сам. Цель заметила его, лишь когда расстояние сократилось до десяти шагов. Остановилась. Не побежала. Просто сняла наушники, зажав их в кулаке вместе с плеером. — Парад, — представился Саша, не ускоряя шаг. Голос низкий, ровный, без угрозы. Констатация факта. Протокол предполагал минимум слов. Идеально — ни одного. Илья смотрел на него. Не испуганно, нет. С усталой, почти клинической оценкой. Как на неизбежную погрешность в расчётах. —Значит, добрались и до тебя, — сказал он. Голос тихий, но чёткий, перекрывая шум дождя. — Поздравляю. Теперь ты следующий в их списке. Саша сделал ещё шаг. Пять метров. Дистанция уверенного броска или неточного выстрела. В кармане его курки лежал «Стечкин» с глушителем — слишком шумно для тихого района, даже в такую погоду. Придётся работать руками. — Ты ошибся, Илья, — сказал Саша, всё так же спокойно, —Я здесь не для разговоров о списках. Я — и есть список. Заключительный пункт. Он видел, как пальцы цели сжали плеер так, что кости побелели. Но лицо не дрогнуло. — Проверь карман, левый. Прежде чем сделать этот пункт исполненным. Наивный ход. Отвлечь, выиграть секунду. Саша видел такие сотни раз. Но что-то в этой ледяной, отрешённой уверенности заставило его замедлиться. Не остановиться — замедлить инерцию тела, готового к рывку. Он кивнул в сторону стены. — Брось гаджет. Медленно. И руки на стену. Илья послушался. Плеер с глухим стуком упал в лужу. Он развернулся, приложил ладони к холодному кирпичу. Капитуляция. Но спина была неестественно прямой, плечи не напряжены. Как у человека, который не боится, а ждёт. Саша приблизился, одной рукой прижимая его к стене, другой обыскивая карманы. В левом, внутреннем кармане ветровки, он нащупал тонкий, гибкий смартфон. Не обычный. Зашифрованный «кирпич». Экран был активен. На нём — открытый файл. Простой текстовый список. Верхняя строчка: ЯЦКЕВИЧ И.А. (EXILE). СТАТУС: АКТИВНАЯ УГРОЗА. ПРИОРИТЕТ: ЛИКВИДАЦИЯ. ИСПОЛНИТЕЛЬ: П-1. Строчка ниже: ПАРАДЕЕВ А.С. (П-1). СТАТУС: ОПЕРАТИВНЫЙ АКТИВ. ПРИОРИТЕТ: НЕТ. А под ней, уже другим, красным шрифтом, добавленным, судя по времени метаданных, час назад: ПАРАДЕЕВ А.С. СТАТУС: КОМПРОМИРОВАН. ПРИОРИТЕТ: ЛИКВИДАЦИЯ. ИСПОЛНИТЕЛЬ: НАЗНАЧИТЬ. В графе «Основание» стояло одно слово: «ЗНАЕТ». Ледяная волна, острая и знакомая, прокатилась по спине. Это не была ложь. Стиль, кодировка, служебные метки — всё совпадало с его собственным брифингом. Это был внутренний документ службы. Его службы. Он поднял глаза. Илья смотрел на него через плечо. В его взгляде не было торжества. Только та же усталая ясность. — Видишь? — тихо спросил он. — Ты выполнил свою часть контракта. Нашёл меня. Теперь их часть — стереть нас обоих. Чистая работа, без свидетелей. В эту секунду с дальнего конца переулка, откуда Саша пришёл, раздался приглушённый щелчок. Не громче падения капли. Но Саша знал этот звук. Звук снимаемого с предохранителя пистолета с глушителем. Инстинкт сработал раньше мысли. Он не оттолкнул Илью — он рванул его на себя, в сторону, в узкий проём между стеной и ржавым мусорным контейнером. В тот же миг в кирпич, где секунду назад была голова Ильи, с глухим плюхом врезалась пуля, оставив влажную тёмную точку. Тишина после выстрела была оглушительной. Потом — быстрые, чёткие шаги по асфальту. Не один человек. Группа. Саша прижал Илью за спиной контейнера, заслонив его своим телом. Его мозг, холодный и чёткий, уже отбросил шок, отринул предательство, отложил вопросы на потом. Сейчас была одна задача: ВЫЙТИ. Он выхватил «Стечкин», сменил магазин на бронебойный, выглянул на долю секунды. Два силуэта в тёмной тактической экипировке, без опознавательных знаков, двигались вглубь переулка, прикрывая друг друга. Профессионалы. Его бывшие коллеги. — Сколько? — выдохнул Илья у него за спиной. Голос сорванный, но в нём не было истерики. Был холодный расчёт. — Два вижу. На входе, вероятно, ещё один. Дежурный. — Саша оценил расстояние до забора. Непреодолимо. — У тебя есть план Б, умник? Или твой гениальный план заключался в том, чтобы нас вместе закопали в этом переулке? — Мой план, — Илья судорожно глотнул воздух, — заключался в том, чтобы достучаться до тебя. До того, как они достучатся до нас. Всё остальное должно было быть импровизацией». Шаги приближались. У них оставалось секунд двадцать. Импровизация. Нулевая ставка. Один пистолет против трёх. Охотник и цель, прижатые к ржавому железу одним общим приказом на ликвидацию. Саша посмотрел на Илью. На его бледное, напряжённое лицо, на глаза, в которых метались цифры и вероятности. Не жертва. Проблема. Его новая, живая, дышащая проблема. — Значит, так, — тихо, но чётко сказал Саша, снимая с пояса нож и суя ему в руку. — Когда я выйду, беги к той двери. — Он мотнул головой в сторону чёрного входа в цех. — Не оглядывайся. Если кто-то будет догонять сразу режь. Не раздумывай. — А ты? —Я займу их. Это пока единственное, в чём я ещё уверен. Он больше не ждал ответа. Сделав глубокий вдох, он резко шагнул из-за укрытия и вскинул пистолет. Первая пуля прожужжала мимо уха, вонзившись в контейнер. Вторая чиркнула по рукаву его куртки. Он не дрогнул. Его первый выстрел был низким, по ноге ведущего. Человек рухнул с коротким вскриком. Второй стрелок отпрыгнул за угол, начав слепой обстрел. — БЕГИ! — крикнул Саша, не оборачиваясь. И из-за его спины, пригнувшись, мелькнула тень. Илья рванул к двери. Стрелок перевёл огонь на него. Саша выскочил на открытое пространство, отвлекая на себя внимание. Пуля ударила ему в грудь — бронепластина под курткой приняла удар, отбросив назад, как кувалдой. Воздух вырвался из лёгких. Он выстрелил на звук. Попал в стену. Дверь в цех с скрипом поддалась. Илья исчез в чёрном прямоугольнике. Саша, отстреливаясь, откатился назад, к тому же проёму. Последний взгляд в переулок: первый стрелок корчится на земле, второй перезаряжает, вызывая подмогу в рацию. Он ввалился внутрь, захлопнул массивную дверь, нашёл засов — толстую железную штангу. Всё, пиздец. Ловушка захлопнулась с другой стороны. Темнота была абсолютной, пахло плесенью, машинным маслом и пылью. Где-то впереди слышалось частое, срывающееся дыхание. — Жив? — донёсся из темноты голос Ильи. Саша прислонился к холодной двери, пытаясь отдышаться. По груди растекалась тупая, горячая боль. —Пока что. А это что за уютное местечко? — Старая проходная. За ней — цех. Есть чёрный ход на другую улицу. В теории.. — В теории, — повторил Саша, с искажённой от боли усмешкой. Он достал из кармана маленький фонарик, щёлкнул им. Луч выхватил из мрака испуганное, перемазанное грязью лицо Ильи, за ним — заваленное хламом пространство цеха, гигантские тени станков. Узкий луч метнулся к обещанному выходу. Там была дверь. Заваленная снаружи, судя по всему, кирпичами и строительным мусором. Надёжно. Теория провалилась. Снаружи донеслись голоса. Уже больше двух. Они вышибали дверь. Саша выключил фонарь. Темнота сомкнулась, густая и тяжёлая. —Значит, теория не сработала, — констатировал Илья. В его голосе пробивалась первая, тонкая трещина страха. — Зато твой файл сработал на отлично, — процедил Саша, отходя от двери вглубь цеха. Он нащупывал путь спиной, держа пистолет наготове. — Поздравляю. Мы в одной ловушке. Теперь у нас есть минут пять, чтобы придумать, как не закончить эту ночь в морге, вместе. Он остановился, прислонившись к холодному металлу станка. Боль в груди нарастала. В темноте он слышал, как Илья пытается контролировать дыхание. Слышал приближающиеся шаги снаружи. И тишину между ними — ту самую, нулевую ставку, на которую им теперь придётся поставить всё.