Тише, чем клятва

В голове всё так же крутились ответные слова Регулуса: "Странный и Блэк — это одно и то же". Аврелия и вправду слишком часто стала задумываться об этой фразе. Она никогда бы и не представила, что столь юный мальчик уже имел такое мнение о себе и своей семье, которая занимала чуть ли не высшее место в иерархии магической Британии. Тем более Люциус всегда уважал эту семью и Аврелия считала, что тоже уважает их, и теперь слышать то, как член этой же семьи так отзывается о Блэках, вызывало непонятные ощущения. Но, несмотря на то что эта мысль засела в голове девочки, её волновало сейчас не только это. Снежные дни сменились на дождливые весенние вечера, а это значило, что вся школа теперь будет готовиться к экзаменам, лишь ученикам пятого и седьмого курса приходилось тяжелее: они готовились на СОВ и ЖАБА, в отличие от остальных, которые сдавали обычные школьные экзамены. Аврелия знала, что хорошо сдаст экзамены и знала, что от нее ожидают результаты "превосходно". Люциус не отличался тем, что учился на превосходно, но строил ожидания насчёт сестры немалые. У него всегда был другой план для сестрёнки, и, несмотря на то, что сейчас он встречается с девушкой семьи Блэк и имеет уважение к ним, ему всегда хотелось бы показать, что не только они могут быть на вершине, и утереть высокомерие некоторых из них, а теперь он мог это сделать не только через себя, но и через собственную сестру, что так горячо соперничает с младшим из Блэков. Аврелия не понимала этого, не понимала и того, что иногда слова Люциуса слишком сильно действовали на неё, и она начинала фанатично зубрить дальнейшую программу, лишь бы показать на что она способна. Теперь же, снова вернувшись в школу после Пасхальных каникул, ей хотелось бы отдохнуть и провести времени больше с Вивиан, чем в обществе книг. Каникулы выдались по-настоящему унылыми. Малфой Мэнор после смерти Кассиопеи Малфой, стал мрачным и тёмным местом, где жил лишь Абраксас в обществе домашних эльфов, которые стали побаиваться хозяина после утраты жены. Отец семейства не показывался почти все каникулы, проводя время в другом крыле поместья, а вести от него передавал лишь Люциус, который виделся с ним немного чаще, чем Аврелия. Вечером двадцать второго апреля в комнате Аврелии царила атмосфера чего-то важного, а если быть точнее то сборов на один из званых ужинов семьи Блэк. Пока её платье поправляла Викси, одна из эльфов-домовиков, Аврелия и не заметила как быстро прошло время. Она часто замечала ту, подле матери, когда Кассиопея была жива. Викси служила Малфоям на протяжении долгих лет, всегда ухаживала за одеяниями всей семьи, особенно за туалетом Кассиопеи, а теперь и Аврелии. Аврелия стояла посередине комнаты, разглядывая свое отражение в зеркале: она видела всё ту же себя, в темном, идеально выглаженном и пышном платье, в то же время светлые волосы, спадавшие на плечи, так и привлекали внимание на фоне темного платья. Но она не понимала, достаточно ли идеальная, или может лучше? Она подозвала Викси к себе. – Хозяйка Аврелия, что мне сделать? – Обратилась к ней эльф. – Можешь помочь с волосами? – Аврелия даже не обернулась в сторону Викси, всю помощь со стороны эльфов-домовиков была обыденной для неё. Викси встала на табуретку, пока Аврелия сама села на пуфик и приготовилась к заданию. С туалетного столика она взяла расчёску: её руки двигались аккуратно и точно, а маленькие ручки постепенно заплетали волосы в красивые косы. – Викси, – Аврелия обратилась к своей помощнице, следя за её движениями в отражении зеркала, – скажи мне, сколько поколений ты служишь нашей семье? – Викси не сосчитать этого, хозяйка. Ответ казался лёгким для девочки и не объяснял для неё многого. – Ты ведь причесывала маму так же? Мимолётная пауза, Викси неслышно вздохнула, но продолжила заплетать волосы. – Да, хозяйка. – Ей нравилось? – Да. Аврелия перевела взгляд с Викси на свое отражение в зеркале, теперь она пыталась найти черты матери в своем лице. Рука невольно потянулась к щеке, но она в моменте отдернула её. – Какой она была? – Неуверенно протянула Аврелия: не понимала, правильно ли делает, задавая этот вопрос. Она прекрасно помнила свою мать: помнила приемы чистокровных семей, которые она посещала с ней, помнила цвет её волос, черты лица, запах, и боль от утраты всё так же кипела в её крови не покидая мыслей, но никогда не знала её как искреннего человека, лишь как свою маму. – Хозяйка Кассиопея была... Прекрасной. То, как эльф запнулась не понравилось Аврелии: каждое слово звучало аккуратно и так, будто эту фразу готовили годами. – А какой она была со мной когда я была младше? – Хозяйка часто приглядывала за вами. Аврелия не понимала, правда ли это, вне дома они всегда были вместе – "примерные мать и дочь", а переступая порог поместья, всё менялось: прежняя материнская теплота становилась редким явлением и Кассиопея приобретала маску аристократичной дамы, которой нет дела до домашних дел и детей. Совсем редко они играли вместе или проводили время по-настоящему весело, обычно Аврелию баловал лишь отец семейства, но и он стал это делать совсем редко после смерти жены. Хотя Люциус и всегда был рядом, он не мог бы заменить для Аврелии материнскую фигуру, он был для неё лишь старшим братом. – Лишь приглядывала? – Хозяйка Кассиопея иногда играла с хозяйкой Аврелией. – Я этого не помню. Аврелия задумалась, пытаясь вспомнить, но лишь получилось то что она сделала длинную паузу. – Это нормально? – Да, хозяйка. Аврелия кивнула, принимая ответ, но теперь в ней зародился другой вопрос. – Мама любила меня? – Она не отвела взгляда, смотря прямо на эльфа, теперь она интересовалась напрямую, не пытаясь узнать это обходным путём. Викси помедлила, она осторожно перекладывала пряди волос, так чтобы они не упали с её рук. – Да, хозяйка. – А как? – Резко вылетело из рта Аврелии, она опешила, думая не стоит ли просить забыть этот вопрос у Викси, но увидев то что, та не поняла её, решила объяснить. – Ну, как Люциуса или как отца? – Нет, хозяйка, по другому. Не успела Аврелия поинтересоваться о том, что же Викси имела в виду, как двери в её комнату распахнулись, на пороге стоял Люциус: в идеальном черном фраке и темно-зелёном галстуке, несмотря на то что Малфоям свойственно было носить больше светлые тона, Абраксас принял решение носить траур. Люциус вошёл в комнату, держа руки за спиной, он огляделся вокруг и задержал взгляд на сидящей сестре, оценивая её внешний вид, а после сел в бархатное кресло в углу комнаты. Он наблюдал, как Викси собирала прическу Аврелии, а после когда уже она закончила и трансгрессировала в другую часть дома, он подошёл к сестре. Он смотрел на неё и видел в ней маленькую девочку, свою собственную сестру, которую хочет защитить и видел, как ей не хватает родительской любви. Видел, как ей худо без матери и холод отца влияет на неё. Его рука опустилась на плечо девочки, он смотрел ей в лицо ничего не говоря, лишь его взгляд смягчился и стал нежнее. После взяв за руку увёл в гостиную, где их ждал отец. Он старался быть с ней хорошим братом и правильным примером для подражания, Люциус не знал как стоит любить свою сестру и как надо защищать, но он точно знал что сделает это во чтобы то ни стало. Абраксас увидев дочь, попытался отвести взгляд, но уже не мог. Он перестал видеть покойную жену в своей дочери, теперь он видел лишь свою маленькую копию, а не лёгкую и воздушную Кассиопею. Рука непривычно потянулась к дочери и он приобнял её, впервые за последние полгода. На его глазах выступили почти невидимые слёзы, которые увидел Люциус. Они трансгрессировали к дому Блэков и Абраксас постучал в дверь высокого дома, та в свою очередь моментально открылась, и их встретила характерная атмосфера дома. Один из эльфов-домовиков провел семью Малфоев в гостиную на втором этаже. Это было длинное и относительно широкое помещение, свет в котором казался зеленоватым. Всё это отдавало настроением Слизерина, по мнению Аврелии, все взрослые вели себя так, как ведут ученики старших курсов. Аврелия осмотрелась ещё раз: потолки были довольно высокие, а люстра была выполнена скорее всего из серебра, но свечи в ней горели зелёным огнем. Помещение выглядело прилично, но при этом и мрачно, из-за того, что выполнено было в серо-зеленых тонах. Огонь в камине, на удивление, горел обычный. Однако, даже так он не давал много света, лишь ощущение некой теплоты, что было довольно необычно для таких холодных и чёрствых людей, как Блэки. Рядом с Друэллой Блэк стояли две её дочери: Нарцисса и Беллатриса, не смотря на то что вторая уже вышла замуж и стала Лестрейндж, она была рядом с родными. В это же время, Сигнус Блэк беседовал с Абраксасом, а сама Аврелия лишь была рядом с Люциусом, не обращая внимания на попытки Вивиан увести её в какой нибудь укромный уголок. Сзади, будто где-то вдалеке, послышался шёпот: – Андромеда, говорят, родила недавно. – Правда ли? – Думаю, да! Она сбежала с этим отпрыском маглов и не стыдится ведь рожать от такого... В ответ послышалось цыканье от второй собеседницы, кажется они лишь осуждали среднюю из сестер Блэков. Аврелия взглянула на гобелен, расположенный на соседней стене, отыскав взглядом ветвь с Беллатрисой и Нарциссой, увидела между ними место сожжения. Знак того что Андромеда была изгнана за брак с маглорожденным. – И девочка оказалась метаморфомагом... Что говорилось дальше, Аврелия уже не услышала, она не смогла найти Люциуса и попятилась к двери, где наткнулась на Вивиан. Та её крепко обняла и притянула к себе. – Виви! Вивиан лишь примкнула ближе к подруге, закрывая её рот пальцем. – Чшш... – Ты тоже тут, – начала шепотом Аврелия, – а где же Барти? – Наверняка крутится где нибудь с Регулусом, – Вивиан закатила глаза, – ну или с Эваном. Лишь Мерлин знает где их носит. – А вот и нет, – за спиной девочек послышался голос. Они обе обернулись — это был Барти. Он прошел между ними так, чтобы они уступили ему место, будто он принц. – Юным леди не стоит прятаться от высшего общества. – А ты то входишь в это "высшее общество"? – Съязвила ему в ответ Вивиан, на что у Барти лишь перекосилось лицо, так будто к его носу поднесли что-то необычайно вонючее. Видимо, для них двоих это было нормой, а для Аврелии было диковинкой так отвечать брату и иметь подобные взаимоотношения. К компании детей приблизился Люциус, завидев это, Аврелия отошла чуть в сторонку, ожидая приход брата. Так и случилось: – Совсем скоро, леди Блэк отправит вас, детей, в отдельную гостиную для чаепития, а мы останемся здесь. – Люциус наклонился и прошептал сестре, чуть придерживая за локоть её руки. В комнате послышался стук каблуков – это была Вальбурга Блэк, выходящая к центру комнаты. Рядом с ней шёл Регулус, все такой же идеальный: одетый с ниточки, а волосы были послушно приглажены. Рука Вальбурги лежала на его плече. – Регулус, – голос Вальбурги был нежен, а взгляд, устремившихся на Регулуса, был полон материнской любви. – Профессора Хогвартса хорошо отзываются о твоей успеваемости... Пауза. За это время по залу пополз одобрительный шепот, а в противоположном углу комнаты стоял Сириус. Аврелия заметила его, а точнее его прищуреный взгляд. Он смотрел на мать и брата, желая испепелить их, но только бы не слышать эту натянутую похвалу. Почувствовав что за ним наблюдают, он точно нашел Аврелию в толпе и его губы расплылась в хищной улыбке, от чего ей стало не по себе и она отвела взгляд на Регулуса. – Ты оправдываешь имя семьи, – она чуть наклонилась в его сторону, обнимая его слишком показушно, в моменте у Аврелии распахнулись глаза, так будто она осознала что то непостижимое. Внутри все сжалось, но не резко, а медленно, будто завязывался некий узел. Это чувство было прекрасно знакомо ей, оно лишь усилилось сейчас. Она не отвела взгляда, лишь вспомнила нежные руки матери, которые не обнимали и нежный голос, который не хвалил. – в отличие от некоторых. Удар пришелся прямо на Сириуса, тот лишь сделал глоток из бокала и все ещё смотрел в сторону матери и брата. Он не смотрел с любовью, не с гордостью за родных, а лишь с презрением и гневом, обычно серые глаза, казались до того чёрными, так что можно было подумать о том что он сейчас начнёт сверкать молниями. И резко отвернулся. Аврелия посмотрела на брата, тот не сдивнулся с места и не перевёл взгляда. Люциус стоял с идеальной осанкой, так же смотрел с одобрением и так же держал Аврелию за плечи, но она ощутила как его рука дрогнула и напряглась. Они разделяли общую боль. Вальбурга Блэк подняла взгляд и встретилась им с Малфоями, те лишь смотрели как роботы на неё, но её холодные и хищный взгляд, пронизал их до костей и всё понял: она ударила по больному не только старшего сына, но и детей другой семьи. И ей это понравилось, ведь за это ей никто ничего не сделает. – Дети могут пройти в соседнюю комнату, – Вальбурга вернула свой холодный говор. Регулус отстранился от неё, но этого Аврелия уже не увидела. Сразу же как Вальбурга объявила о том что дети могут ретироваться, она развернулась и вышла, а за ней Люциус. Он как старший брат лишь шел рядом, но не собирался заходить вместе с ней, ведь теперь он как старший сын и будущий наследник, должен быть рядом с отцом. И лишь у двери гостиной тишина между ними прервалась. – Люциус, – Аврелия негромко позвала брата, глядя на него, надеясь найти поддержку в его глазах, – это нормально? Он не смотрел на неё, специально перевел взгляд в другую сторону и лишь молча кивнул. Открыл для неё дверь и впустил в комнату, и лишь когда она входила, еле слышно, проговорил: – Так принято. Она обернулась и кивнула, но неуверенно, Аврелия колебалась, не знала как будет правильно, но сделала как думала что будет верно. И вошла в комнату, где был накрыт стол для детей. Гостиная детей была светлее, чем в той что остались взрослые: здесь свечи горели обычным светом и не отдавали зелёным цветом. Однако тишина стояла неловкая, в отличие от разговоров и смеха в соседней комнате. Аврелия сидела между Регулусом и Сириусом и смотрела на Барти, сидящего напротив неё, а рядом с ним сидела Вивиан. Где-то дальше дети других семей, с которыми Аврелия общалась не так близко. Сладости на столе были аккуратно разложены, но чай в фарфоровом чайнике уже начал остывать, а пауза всё затягивалась и никто не думал о том чтобы прервать её. Сириус заговорил первым: – Я налью себе чай, – не спрашивая разрешения на это, он лишь утверждал что собирается сделать и давал остальным детям волю начать трапезу. – Согласен, – спокойно подхватил Барти, наливая себе чай. Аврелия посмотрела на него вопросительно. – Иначе он остынет. – Вы ведёте себя как взрослые, – Вивиан закатила глаза. – А ты – как ребенок, – ответил ей Барти. – Мы и есть дети, Барти. – Это временно. Аврелия тихо хмыкнула, она не в первый раз видит такие мелкие перепалки между Краучами, но это всегда забавит её. Регулус перевел на неё взгляд, и теперь казалось будто он смотрит на неё искоса. – Ты не пьешь. – Не хочу. Сириус, по другую сторону Аврелии, наблюдал за всем этим. – Ты просто ждёшь момента, когда можно будет, – Регулус проговорил это так, будто знает все наперед. – Неправда, – Аврелия повернулась к нему головой, сверля взглядом промежуток между глазами Регулуса. Послышалось как напился чай в чашке, Аврелия перевела взгляд и увидела то что это сделал Сириус. Он налил для неё чай, а она взамен улыбнулась ему, отодвинувшись от Регулуса. – Регулус, учись пока я жив. За дамами надо ухаживать. Регулус хмыкнул. – Не думаю, что Аврелия ждала именно моих ухаживаний. Теперь два брата смотрели друг на друга, так будто между ними не существовало Аврелии. В их взглядах не было ненависти, лишь нотки соперничества. За столом повисла тишина. Каждый делал что должен был: пил чай, пробовал салаты, рассматривал фрукты. Первой начала Вивиан: – Если я возьму это, – она приподняла пирожное с тарелки и взглянула на Аврелию, – это будет считаться плохим тоном? – Да, – одновременно сказали Барти и Регулус, они удивились тому как быстро и одинаково произнесли это. Вивиан приподнясла пирожное ко рту и демонстративно откусила, второй рукой потянувшись к другому куску. Аврелия не смогла сдержать улыбки и тихо рассмеялась. Короткий, сдержанный и искренний смех. Регулус посмотрел на неё. – Ты смеёшься. – И что? Он не ответил, и снова появилась та же пауза между ними. Вивиан доела второе пирожное. – Мне кажется вы себя ведёте так, будто вам по сорок лет. – А ты – как будто тебе семь, – ответил ей Барти. – Спасибо. – Это был не комплимент, – Барти закатил глаза. – Я и не просила, – Вивиан закатила в ответ. Аврелия вновь улыбнулась, но теперь Регулус не обратил на неё внимания, и ей это понравилось. Регулус встал изо стола и прошел через всю комнату к роялю, который стоял в другом конце гостиной. В момент когда он сел основной свет резко погас, остались гореть лишь свечи по некоторым краям комнаты и на рояле, создавая отдельную атмосферу для музыки. Мягкий золотистый свет освещал лицо Регулуса. Послышались первые ноты произведения, звучали они тихо. – Кто погасил свет? – послышался вопрос Вивиан откуда то издалека. – Я. Аврелия обернулась – это был Сириус, он уже устроился в кресле у окна, запрокинув ноги на подоконник. Она поднялась из-за стола и подошла к окну. За стеклом темнел апрельский Лондон, тусклый свет фонарей освещал темные улицы, придавая блеск зелёным кустам роз. Музыка плавно звучала, ноты так и зазывали вслушаться в мелодию и раствориться в бытие. Аврелия перевела взгляд на отражение в окне. Он сидел неподвижно, совершенно идеально, ровные спина и расправленные плечи. Регулус Блэк идеален, впрочем как и всегда. Аврелия повернулась головой к Сириусу, он все ещё сидел в кресле, приняв ленивую позу. – Зачем ты потушил свет? – Так красивее. – Он пожал плечами, так будто это было очевидно. Аврелия смотрела на Сириуса, после перевела взгляд на Регулуса. – Это для него? – Не льсти ему, – Сириус усмехнулся, немного горько, будто принимая какой то факт для себя, – он и так слишком важный. Регулус продолжал играть на рояле, не замечая ничего вокруг себя и не придавая значение ни мелочам, окружающие его, ни шёпоту. – Тогда зачем? – вновь спросила Аврелия. – Он любит играть при свечах, – Сириус перевел взгляд с Аврелии на брата. – Да? – Да. Этот ритуал повторяется года три. Музыка продолжала литься из под струн рояля, произведение молодого Шопена звучало аккуратно в исполнении младшего Блэка. – Ты часто так делаешь? – Как? – Выключаешь свет. – Наверное, – Сириус задумался и повернулся к Аврелии. Для него казалось все странным, особенно то, как она расспрашивает про Регулуса. Он продолжал смотреть на неё и лишь осознавать насколько странные вопросы она задаёт. Аврелия продолжала смотреть на Регулуса, в момент кульминации произведения он особенно казался расслабленным. Он перестал ей напоминать того самоуверенного и надменного Блэка, с которым она лишь соперничает в школе. Теперь она увидела в нем фигуру мальчика, который находит покой в нотах. – Ты странно на него смотришь, – сделал замечание Сириус. – И что? – Ты смотришь так будто... – Пауза, он сделал её специально, чтобы завлечь внимание собеседницы, чтобы она теперь посмотрела на него и поняла о чем он. – Будто он начинает тебе нравиться? – Нет, – Аврелия фыркнула, отвернулась и закатила глаза. Но все ещё смотрела на то как пальцы Регулуса перемещаются по клавишам и то как он легко исполнял эту мелодию, – Это ты странный. – Это семейное. Музыка постепенно подошла к концу и последние её ноты растворились в тишине. Пальцы Регулуса замерли, лёжа на клавишах рояля. Щёлк. Сириус машинально зажжёг основной свет и комната вернулась к прежнему виду. – Это уже привычка для тебя? – Да, – Сириус кивнул в сторону Регулуса, – Рег всегда забывает где находится, после игры. – В смысле? – В прямом. – Он пожал плечами, – один раз врезался в стол. – Что?! – Два раза. – Ты врешь. – Нет. – Врешь. – Клянусь Мерлином! Аврелия рассмеялась, а Сириус довольно усмехнулся, чувствуя триумф. В этот момент к ним подошёл Регулус, он не понимая посмотрел на этих двоих. – Что смешного? – Ничего, – одновременно ответили Сириус и Аврелия. Регулус прищурился, а после увидев то каким был довольным Сириус, и как еле сдерживая смех сидела Аврелия, закатил глаза. Регулус снова посмотрел на Аврелию, она смеялась, как маленькая девочка, как ребенком, которым была, не как ученица Хогвартса или Малфой. Для него это казалось странным, ведь он не замечал такого, до этого вечера. Вечер закончился как обычно, так как следовало. Уже в Малфой Мэноре, перед сном, Аврелия подошла к комнате Люциуса и постучала. Из закрытой двери послышалось усталое: "Войдите!". Она зашла и лицезрела картину: Люциус сидел за письменным столом, держась за голову, рядом были разбросаны учебники и пергаменты с конспектами. Аврелия привыкла его видеть таким за эти каникулы, Люциус переживал за предстоящие экзамены больше чем нужно. Она подошла к нему и стала раскладывать учебники в стопку. Тот лишь наблюдал за действиями сестры, она делала так каждый вечер, стараясь помочь ему. Обычно уборка проходила в тишине или при непринужденной беседе, но сегодня Аврелия захотела задать свой вопрос снова, но уже другому человеку. – Люциус, – Аврелия начала, попутно завертывая пергамент по зельеварению, – Миссис Блэк любит Регулуса? Люциус повернулся к ней и посмотрел. Ни мускул не дрогнул на её лице, всё такое же нейтральное, незаинтересованное этим миром. – Да. – А мама любила нас? Она повернула голову к нему. В его глазах читалось непонимание, Люциус не знал как отвечать и решил промолчать, отводя взгляд в другую сторону. В груди появилось чувство скорби и пустоты, утрата Кассиопеи ударила по семье Малфоев, особенно по детям, ни Люциус ни Аврелия не привыкли к этой натяжной тишине в доме и к этому неуютному поместью. Люциус открыл рот, но слова не пошли, и он не ответил. Взгляд проскользнул по учебникам и пергаментам, которые были сложенны в стопки по алфавитному порядку, как будто бы искал в этих книгах ответ на вопрос. Но его не было. Аврелия поняла, что её вопрос останется без ответа и ускорилась с пергаментом, чтобы поскорее вновь убежать от проблем. – Доброй ночи. – Доброй. Аврелия взялась за дверную ручку, и уже провернула её. – Аврелия. Люциус окликнул её, и она повернулась к нему головой. Он смотрел мимо неё, будто бы не замечал и взгляд у него был стеклянный. – Я всё же думаю... – Он начал говорить с нотками сомнения в голосе. Но замолчал, помотав головой. – Нет, ничего. Спокойной ночи. Аврелия ушла в свою спальню, проигнорировав пожелания брата, впервые за всю жизнь. Её воспоминания улетучились и девочка снова сидела в гостиной Слизерина. Тот день Пасхи почему то запомнился ей очень хорошо, хотя он не был настолько плодотворным, как будни в Хогвартсе. Рядом с Аврелией устроилась Вивиан. Та пыталась сосредоточиться на зубрёжке какого то события в истории Магии, но видимо ей это давалось с трудом. Напротив расположился Барти. Он выгонял Вивиан раз пять, за то что та мешала ему, но она возвращалась и всё же Барти смирился с тем, кто его сестра. Аврелия лишь наблюдала за ними и какие у них взаимоотношения, ведь в Хогвартсе Аврелия не так часто сидела с Люциусом и занималась. Он всегда был в компании своих друзей и Нарциссы, как и сейчас. Сам Люциус сидел рядом с Нарциссой у камина в компании нескольких однокурсников. Нарцисса положила руку ему на грудь и трепетно о чем то щебетала, смотря на него влюблёнными глазами. Рука Люциуса лежала на талии Нарциссы, не сжимая, просто лежала, не выдавая каких либо чувств. Его взгляд находился на языках пламени, он мимолётно слушал историю, которую рассказывала девушка и дискуссию друзей. К ним подошла низенькая третьекурсница, её черные волосы были собраны в спущенный хвост, и такие же черные глаза смотрела на Нарциссу с воодушевлением и нескрываемым восхищением. Из рук чуть не выскальзывала книжка про трансфигурации, а девочка лишь неряшливо подняла её. – Нарцисса, можно мне присоединиться? Аврелия наблюдала за этой сценой и ожидала, как Нарцисса мило улыбнется и разрешит. Но не тут то было, та лишь повернулась к девочке и посмотрела на нее пару секунд. – Нет. Нарцисса отрезала это слишком резко и как будто жестоко, кто то из рядом сидящих парней усмехнулся над третьекурсницей, а Северус лишь посмотрел на сокурсницу с сожалением во взгляде. – Простите? Черноволосая девочка все ещё не понимала почему её отвергают, она наивно смотрела на Нарциссу. Аврелия даже провела параллель между ней и щеночком. – Нет. Тебе завтра сдавать эссе про трансфигурации на десять пергаментов, а ты его ещё не закончила. – Но... – Я тебя видела сегодня в библиотеке, ты просидела всего двадцать минут. – Да-да, и я... – И ты проболтала эти двадцать минут. Лицо девочки залилось румянцем, а глаза стали глянцевыми от подступающих слёз. Она кивнула и убежала в библиотеку. Аврелия, наблюдавшая за всей этой ситуацией, прибывала в шоке. Её мир будто перевернулся с ног на голову. Нарцисса всегда казалась мягкой и заботливой, особенно с самой Аврелией и Люциусом, но теперь она увидела другую сторону Нарциссы. В голове не умещалось как та добрая душа, самая нежная из Блэков, могла так жестоко отнестись к другому человеку. Аврелия отвернулась, сделав для себя вывод что Нарцисса лишь пытается быть хорошей, а на деле такая же черствая и высокомерная как и другие. Нарцисса же смотрела на выход, вслед за убегающей девочкой, и лишь когда та скрылась из гостиной и за ней побежала её подруга, Нарцисса повернулась к друзьям. – Через неделю она будет благодарить меня за это. Но Аврелия уже не услышала этого и отвлеклась на своих друзей. – Ну Барти, – послышался изнуренный стон Вивиан рядом. – Объясни, пожалуйста! Барти поднял взгляд с пергамента, на котором писал сочинение, и посмотрел на Вивиан несколько секунд. – Нет, – и снова уткнулся в пергамент носом. Вивиан посмотрела на Аврелию почти жалобно и по щенячьи, в её глазах читалась мольба о помощи. – Пошли к профессору Бинсу. Вивиан обрадовалась, и собрав свои вещи побежала за Аврелией. Уже выходя с гостиной, она заметила взгляд Люциуса, провожающий её фигуру. Рядом с профессором истории Магии столпилось несколько учеников, все они были разных возрастов и хотели узнать что то. К моменту как Вивиан начала слушать монотонный рассказ профессора о мыльной метели тысяча триста восемьдесят третьего года, Аврелия отошла и села на ближайший подоконник, выходящий с видом на двор Хогвартса. Во дворике сидела команда Гриффиндора по квиддичу, а на скамейке ближе всего к Сириусу, устроился Регулус с книгой на коленях. Сама команда что то бурно обсуждала, а два маленьких слизеринца, Регулус и Эван, могли лишь наблюдать изделека за старшекурсниками. Сириус стоял закинув руку на плечо Джеймса Поттера, и слушал командира сборной Гриффиндора, пока на его лицо виднелось недоумение. Тучи постепенно сгущались и закрывали собой солнечные лучи, потому и в замке становилось темнее. На лице закапал дождик и много кто зашёл внутрь замка со двора, в том числе и Регулус с Эваном, первый же, заходя в замок взглядом оставлял брата во дворе, где уже капал дождь. Эван увидев сидящую на подоконнике Аврелию, подошёл к ней и сел рядом. – Chère sœur, – он взглянул на книгу, которая явно выпирала своим названием из сумки девочки. Регулус проигнорировал обращение Эвана к Аврелии, но после чуть нахмурился. – As-tu repris ce livre ? – Oui. – C'était le livre de ma grand-mère, – Эван возмутился. – Mon grand-père me l'a légué, – объяснилась Аврелия. – Il l'a enlevée à ma grand-mère ! Аврелия закатила глаза и спрятала эту книгу поглубже в своей сумке. – Ты всё время напоминаешь об этой истории. – Ну и что? – О чем вы? – Вмешался Регулус, стоящий напротив них двоих. Он понимал их разговор на французском и резкий переход на английский смутил его, тем более то как Эван назвал Аврелию "Chère sœur". – О книге, – ответил Эван. – О семье! – возмутилась Аврелия, строго посмотрев на Розье. – Это одно и то же. – Подождите, – Регулус нахмурился и перевел взгляд с одного на другого, – вы родственники? – К большому сожалению, – Эван актерски поморщился, будто к его носу поднесли тухлую рыбу. – Эван! – Что?! Ты сама так говоришь! Аврелия толкнула его локтем, не сдерживая явную улыбку на лице, пока Регулус все ещё недоуменно смотрел на них. – Насколько вы близкие? – Достаточно. – Недостаточно, чтобы я считала его братом. – Слава Мерлину. – Эван! – Аврелия снова возмутилась. Регулус усмехнулся, глядя на них, сам Эван перевел взгляд на Регулуса, пока девочка, сидящая рядом, начала покрываться румянцем от возмущения. К ним уже подошла Вивиан, на вид уставшая и будто бы её профессор Бинс заставил написать десять пергаментов доклада о событиях четырнадцатого века. Она взглянула на компанию слизеринцев, и проигнорировав то что рядом с подругой есть ещё два однокурсника, встала подле Регулуса, но поближе к Аврелии. – И о чем вы болтали без меня? – Аврелия и я родственники, – начал Эван, – семья Розье разделены на две ветви: французскую и британскую. Я с французской, а она, – Эван перевел взгляд на Аврелию, в его глазах будто было лёгкое презрение, которое было еле заметно и казалось наигранным, – с британской. Аврелия лишь кивнула на объяснения Эвана. – Так значит между вами нет родства? – Есть, – в один голос сказали и Эван и Аврелия. Повисла тишина, а их голоса и тон будто бы слились в один, для Регулуса в тот момент не было и смысла пытаться различить их, ведь для него они показались идентичными. Регулус перевел взгляд с Эвана на Аврелию, а после и с Аврелии на Эвана. Они не казались похожими, лишь может в движениях и поведении. Да, только в этом. Вивиан взяла Аврелию за руку, посмотрев на парней по строгому, как это делала профессор Макгонагалл, надувая свои губки. – Просто так болтаетесь, лучше бы готовились, – начала она отчитывать своих друзей, – Берите пример с меня! И развернулась на пятке, уходя прочь. Аврелия обернулась, и посмотрела вслед за Вивиан, после перевела взгляд на парней. Подошла вплотную к Эвану и потянулась щекой к его правой щеки, а после произвела два лёгких поцелуя, сначала в правую, а после и в левую щеку. – Je m'en vais, Evan, au revoir. – И так же развернулась и ушла в сторону Вивиан быстрым шагом. Парни остались одни, кажется Эвана совсем не смутил жест Аврелии, а вот Регулус смотрел на это все скептично. – Что это было? – La bise, – Он посмотрел на Регулуса, – ты не знал об этом? – Кажется слышал. Регулус промолчал, а спустя несколько секунд нахмурился, когда друг этого уже не видел, сейчас ему показали, что он не знает всего на свете, особенно о своем друге, это его застало в ступор. "La bise"... Регулус и в правду слышал об этом, но не интересовался этой традицией французов. Просто напросто не думал, что ему доведётся увидеть такое, особенно у однокурсников. Спустя несколько дней, поздним вечером, когда уже почти все слизеринцы разошлись по спальням, а в гостиной осталось всего несколько человек, склонившихся над конспектами, из комнаты первокурсниц вышла Вивиан. Она уже была в пижаме, но поверх неё накинула мантию. Её вид был похож на солдата, который в спешке собрался на войну. Вивиан подошла к одному из кожаных диванов, на котором устроилась Аврелия. Аврелия посмотрела на подругу, она все ещё не вставала с книг по трансфигурации. Некоторые прядки волос выбились из косички, показывая, то что она запускала пальцы в волосы, когда не могла справиться с чем то. – Аври, пошли покушать. Аврелия нахмурилась, а после приподняла брови, показывая свое недоумение. – И куда же мы пойдем? – На кухню конечно! – На кухню? – Да. Пошли, – Вивиан взяла Аврелию за руку и хотела уже потянуть её, но та остановилась. – Мы нарушим правила и нам снимут баллы. – Никто не узнает, я обещаю. Аврелия все ещё смотрела на подругу, и пару раз моргнув, вздохнула и повернулась к своим вещам, начиная их собирать. – Пошли, ты меня уговорила. Теперь они шли по коридорам Хогвартса, почти ничем не освещаемых, в руках Вивиан держала волшебную палочку, немного освещая путь. Аврелия старалась идти как можно тише, почти крадучись, а вот Вивиан же шла уверенно, так будто была директором этой школы. – Можно потише, нас же услышат! – прошипела Аврелия. – И что? – И то! Ты совсем не боишься? – Не-а, – и покачала головой в знак отрицания, на что Аврелия лишь закатила глаза, подумав о том как же это невыносимо. Когда они подошли к большой картине с фруктами, Вивиан пощекотала зелёную грушу, от чего та захихикала и превратилась в дверную ручку. Аврелия не в первые видела такое, но именно эта трансфигурация удивила её. Вивиан потянула за ручку, и та распахнулась. По ту сторону встали несколько домовиков смотрящих на девочек. – Мисс Вивиан! – запищал один из них, – Вы снова пришли ночью! – Конечно пришла, – улыбка Вивиан растянулась до ушей, – и привела Аврелию. Остальные домовики завидев девочек, засуетились и пока те проходили на кухню, уже успели накрыть маленький столик для гостей. На нём кажется было все что хочешь: тарелки с шоколадным пудингом, пирожными, булочками, фруктами, горячим шоколадом и ещё с каким то сладким, название которого Аврелия не знала. Две пары глаз заблестели, в придачу к этому в животе Вивиан заурчало, от чего они переглянулись и рассмеялись. – Ты их подкупила что ли? – Аврелия спросила, отбрасывая слезы смеха. – Неа. – Тогда почему же они так рады тебя видеть? – Потому что я замечательная! Аврелия рассмеялась ещё раз, и к ним подошла эльф домовик и поставила ещё одну чашку горячего шоколада перед Аврелией. – Для мисс Аврелии. – Спасибо, – Она поблагодарила и кивнула эльфийке, а та лишь просияла и убежала. Аврелия проводила её взглядом. – Они и вправду тебя любят. – Конечно любят, – жуя ответила Вивиан. – А если серьезно, то почему? Дожевав, Вивиан глотнула ещё горячего шоколада и чуть задумалась, надув губки. – Наверное, потому что я единственная спрашиваю как у них дела. Аврелия удивлённо посмотрела на подругу, а та лишь пожала плечами, так будто это было обыденно. – Что? – Ничего. Аврелия задумалась над словами подруги. Ей никогда и в голову не приходило, что с домовиками можно разговаривать просто так, ни о чём, не приказывать, не спрашивать, не выведывать информацию, а просто как с другом. За окном бушевал ветер, и обе они молчали. В такой момент кухня Хогвартса казалась самым теплым и уютным местом замка. Кухня вся была в жёлтых оттенках, от чего создавалось ощущение уюта и тепла. Здесь Аврелия чувствовала себя комфортно и так хорошо, как не чувствовала себя в Малфой Мэноре последний год. И Аврелия поймала себя на этой мысле, на том что нигде не чувствует спокойствия: ни в гостиной Слизерина, ни в собственной спальне, ни в библиотеке. Но здесь, среди запаха приправ, свежего хлеба, сладостей, домовиков и Вивиан, здесь она чувствовала себя в безопасности. – Знаешь, – вдруг сказала Вивиан, – я люблю когда ты смеёшься. – Что? – Ты тогда похожа на себя. – А обычно на кого? Вивиан чуть задумалась, вновь надувая губы. – Думаю, на Люциуса. – Это ужасное оскорбление, – фыркнула Аврелия. – Я знаю. Они обе переглянулись, и рассмеялись так громко, что пару домовиков, стоящих за огромной кастрюлей неподалеку, выглянули и испуганно посмотрели на девочек. Ранним утром выходного дня, пока многие предпочитали спать, Аврелия снова проснулась рано. Ранний подъем уже вошёл в привычку, а Вивиан предпочитала оставаться в постели до последнего. Аврелия оставила подругу и ушла в совятню, прихватив с собой все принадлежности для написания письма. Каждый шаг отдавался эхом в круглой башне, Аврелия поднималась медленно по винтовой лестнице, прижимая к груди свёрток пергамента. В совятне пахло перьями, сеном и утренней свежестью. Десятки, а то и сотни сов дремали на своих жердях, и только филин Аврелии тихо ухнул, узнав хозяйку. – Привет, – Аврелия осторожно погладила его по голове, – Надеюсь не потревожила. В ответ на что услышала лишь глухой "ухух". Она подошла к низкому подоконнику, откуда многие писали письма и от туда же отправлялись письма. Аврелия расправила скомканный свёрток пергамента, наверное виднелись всего пару слов: "Дорогая Мама," а внизу пустое пространство. Она смотрела на него долго, не зная, что писать дальше, но взяла перо и начала выводить слова: "Профессор Слизнорт похвалил меня за зелье. Думаю, ты бы одобрила или сказала бы, что можно лучше." Рука дрогнула и перо соскочило со сторчки, оставляя за собой развод чернил. Продолжила: "Я ходила с Вивиан на кухню," зачеркнула, подумала и начала писать дальше: "Там уютно, как дома, когда ты была с нами." Над запретным лесом собирались густые и темные тучи, кажется собирался дождь. Она смотрела в окно, пока ветер развивал её волосы в стороны, а лицо заливалось румянцем от прохлады. Снова посмотрела на письмо и теперь уже снизу начала писать: "Люциус устал. Отец почти не разговаривает." Она остановилась, к глазам подступили слёзы: "Я скучаю по тебе." Эти четыре слова Аврелия выводила дольше всего, обводила по несколько раз, дрожащей рукой. Перечитала письмо пару раз, и с каждый разом в груди становилось тяжелее. Аврелия свернула пергамент, но не стала привязывать к лапе филина, лишь убрала обратно в мантию. – Некуда отправлять, – Она улыбнулась, горько, но постаралась сделать это более весело, – В следующий раз тревожить не буду. Филин потерся головой об ладонь девочки, и она погладила птицу ещё раз. Аврелия осталась ещё на несколько минут, и молча наблюдала за сгущающимися тучами. Она часто заморгала, и в глазах все начало расплываться. Аврелия провела руковом по лицу, не хватало ей ещё расплакаться. Филин сидел рядом с ней и тёрся головой об её локоть, чувствуя переживания хозяйки. Она вздохнула, зная что нужно прекращать и что завтра последний экзамен, к которому нужно готовиться. Но тяжёлое чувство в груди не исчезало последние месяца. На следующий день, Аврелия уже не помнила как дошла до большого зала. Большой зал во время экзаменов выглядел по другому, вместо длинных факультетских столов были расставлены отдельные парты. Разные профессора ходили между рядами, проверяя учащихся. – Можете начинать, – послышался голос профессора Макгонагалл. Со всех сторон зазвучал шелест пергаментов. Аврелия быстро пробежала глазами по вопросам. Она знала ответы на них, знала что написать, она готовилась на этот экзамен. Перо сразу заскользило по бумаге, слова выводились машинально, почти без раздумий. В какой то момент Аврелия подняла голову, посмотрела в сторону и в первую очередь увидела Регулуса. Он сидел все так же с идеальной осанкой, спокойным лицом и медленно писал у себя в листе ответов, будто в запасе у него десяток часов. Перо сжалось в руке сильнее, а в голове пробежали мысли о том что Регулус опять спокоен. Аврелия снова опустила взгляд на пергамент и начала писать ещё быстрее. Чернила с лёгкостью и без остановки ложились на пергамент. Спустя несколько минут профессор Макгонагалл остановилась у стола Аврелии, мельком читая работу, а после кивнула, одобряя и пошла дальше. Аврелия не заметила этого, не подняла головы и все так же продолжала писать. Дальше перепроверила третью страницу, и перешла к четвертой. Она снова подняла взгляд и увидела его, Регулус все так же спокойно писал. Это раздражало больше всего. Аврелия закончила работу раньше, но несмотря на это она не стала сдавать работу, перепроверяла до последнего. Когда время истекло, все первокурсники в миг положили перья. Аврелия провела взглядом по залу. Вивиан не было видно спереди, она сидела сзади. Барти сидел на первой парте третьего ряда, а Эван наоборот же на третьей парте первого ряда. Она задержала взгляд на Регулусе, тот почувствовал на себе чужой взгляд и обернулся. На пару секунд из глаза встретились. Регулус кивнул ей, не оставляя свою Блэковскую невозможную ухмылку. Аврелия отвела взгляд, в животе все неприятно свернулось, оставляя за собой напряжённую боль. Последний экзамен был сдан, от чего в душе многих отлегло волнение. Следующее утро выдалось особенно шумным, даже в подземельях Слизерина во всю был слышен шум с вестибюля. Аврелия и Вивиан, выходя с подземелий, уже могли увидеть толпу около доски, на которой, кажется, вывесили бланки с результатами промежуточных экзаменов. Вивиан схватила за руку Аврелию и быстрее пошла к толпе, стараясь пройти поближе к доске, а Аврелия лишь старалась успеть за Вивиан. – Виви, помедленнее... – Я сейчас умру от любопытства! Пробравшись поближе к доске, Вивиан начала искать глазами свою фамилию. – Вот! – Она воскликнула, а прочитав результаты подпрыгнула. – "Выше ожидаемого" по трансфигурации! "Превосходно" по защите от темных искусств! Аври! – Вивиан обернулась к подруге и обняла её ни с того ни с сего, – Я сдала! Аврелия улыбнулась и обняла её в ответ. – Я всегда знала. – Теперь ты смотри. Аврелия подошла ближе и провела взглядом по доске. Список первокурсников был длинным, а фамилии шли в алфавитном порядке. Она посмотрела на середину списка и нашла свою фамилию. Малфой, Аврелия Селена: по всем предметам стояла оценка "Превосходно". – Превосходно, по всем предметам, – Сказала Аврелия, сзади стоящей Вивиан. – Аври! – Вивиан снова обняла Аврелию сзади, – Ты снова получила одни "Превосходно"! Ты молодец! Аврелия улыбнулась, и её взгляд скользнул ещё выше, к фамилии Крауч. У Барти были так же одни "Превосходно", а у Эвана оценки были средними. Взгляд метнулся наверх к фамилии Блэк. У Регулуса так же стояли одни "Превосходно". Аврелия поджала губы, и снова посмотрела на строку со своими оценками, а после обратно перевела взгляд наверх к фамилии Блэк. Словно пыталась найти разницу между двумя строками. Вивиан сама потянула её из толпы в сторону. – Аври? Что то случилось? – Вивиан нахмурилась, а Аврелия молчала. – Ты же получила высшие оценки. – Да. – Тогда почему ты такая поникшая? Аврелия не сразу ответила. Её руки сжались на мантии, а в горле пересохло, будто она пробежала марафон. – У меня и Блэка одинаковые оценки. – И такова твоя трагедия? Золотце, ты себя слышишь? – Да, – Аврелия подняла взгляд на подругу. – Когда дело касается учебы ты становишься невозможной. Аврелия улыбнулась. – Ты так думаешь? – Конечно, любой другой на твоём месте прыгал бы от радости, – Вивиан взяла Аврелию за обе руки, – Ты правда не понимаешь? – Нет. – Ты не выиграла и не проиграла. У вас ничья и это тоже победа. Аврелия ничего не ответила, только задумалась об этом. Они медленно пошли обратно в подземелья, вокруг шумели ученики: кто-то смеялся, кто-то спорил с друзьями, а кто-то уже строил планы на лето. Аврелия почти не слышала их голосов, задумалась над словами Вивиан. В гостиной Слизерина царил хаос, такого никогда не было, почти все были в сборах. В дальнем углу стояла Нарцисса, а напротив неё Люциус. Аврелия заметила это. Он, кажется, большим пальцем гладил её румяную щеку, по которой осторожно стекла слезинка. Люциус вытер её и нежно поцеловал Нарциссу в лоб, а она перехватив его руку поцеловала его в тыльную сторону руки. Аврелия нахмурилась, ей не понравилось видеть такие нежности, как будто они явно были предназначены не для всеобщего обозрения и перевела взгляд. Она встретилась взглядом с Регулусом, тот стоял с Эваном и Барти, они о чем то оживлённо спорили. Слов не было, Регулус лишь коротко кивнул ей. Аврелия кивнула в ответ и ушла в женское общежитие. Регулус для неё все тот же мальчик, с которым у нее равная борьба за первое место, но теперь в её глазах у него появились другие черты. И теперь, окончивая первый курс Хогвартса, она поняла, что стала другой. Та Аврелия в сентябре, отличалась от той что была в июне.