Покрывая тенью

      Правый бок все еще саднило, щека болела. Чтож... В этот раз отец разошёлся слишком сильно. Да так, что ему пришлось зализывать свои раны в какой-то подворотне подальше от дома.       Через пару часов, разумеется, пришлось вернуться. Не может же он оставить Сэмми одного? Тот наверняка уже вернулся из школы. Наверняка обеспокоенно ждет его появления, как обычно. И у Дина сердце всегда сжимается стоит ему вспомнить пристальные обеспокоенные взгляды брата, ту самую странно-пугающую темноту на дне его зрачков. Иногда ему казалось, что в глазах этих таилось нечто зловещее и древнее, нечто совершенно безжалостное в своей любви и стремлении защитить. И ведь Сэмми всегда старался помочь ему. Всегда обрабатывал раны после охоты или после побоев отца. Всегда пытался заступиться за Дина, когда они с отцом ссорились. Правда за это Дин обычно получал в два раза больше. Потому что давно было понятно, что отец Сэмми любит больше, что видит в нём нечто такое чего нет в самом Дине. Быть можеь Дину не хватало ума, быть может он недостаточно хорош, быть может...он слишком похож на маму, с её этими зелёными глазами, потому то отец и не смотрит на него лишний раз. Но как был то не было к Сэмми он никогда не ревновал, нет. Зачем, если все было во благо? Отец Сэмми не тронет. По крайней мере не так сильно, а потому беспокойство понемногу уляжется, сольется со всеми прочими эмоциями и жизнь станет чуточку спокойнее.       Дин вздыхает, вздрагивает. Промозглый осенний ветер забирается под ворот куртки. Руки давно озябли и дрожат.       Деревья шелестят, перешоптываясь. И на миг этот звук показался зловещим, словно бы и правда тихое предупреждение. Только вот предупреждение чего? Наступающих морозов?       Бок все еще саднило, как и вся правая рука с щекой.       Дин вздохнул, вновь шагнул ближе к их номеру в еще более захудалом мотеле. В этот раз повезло как нельзя лучше, мотель был слишком старый, почти не проходной. Милая девушка на регистрации даже удивилась, когда они заселялись. И Дин её понимал... Потому что, честно признаться, мотель и правда дерьмо. Обшарпанный, холодный, с минимальным колличеством дряхлой пахнущей старостью мебелью. Но тем не менее ничего не попишешь. Денег на большее не было. Да и это уже лучше нежели ночевать в машине.       Когда он подошёл к двери то замер. Нечто странно настораживающее шевельнулось в груди. Какое-то подозрительное беспокойство. Из-за чего? Из-за тишины, что словно кисель окутало все пространство? И ведь правда ощущалось в воздухе нечто тяжёлое, словно и воздуха здесь нет, вместо него вакуум. Но в тоже время ничем другим не пахло. Быть может, если только... Металлом.       Кожа у Дина похолодела, по ней прошлись липкие мурашки . Осторожно достал из-за пазухи пистолет. Постоял пару секунд перед дверью, собираясь с мыслями.       В этот момент недавно затихший ветер за спиной вновь ожил. Зашелестел, зазвенел и унесся дальше, словно эхо. Онемевшей рукой толкнул дверь... И та поддалась.. Легко, почти не слышно, хотя обычно противно скрипела.       Но то, что Дин увидел в номере заставило его отшатнуться, прикрыв от ужаса рот. Заставило еще сильнее похолодеть.       Полумрак окутал стены, тени ползали по ним и извивались змеями. И запах... О боже, запах металла был еще более сильным, более ощутимым.       Сперва на глаза попалось тело... Массивное, знакомое в лучше почти чёрной крови. И человек ведь тоже знакомый. Узнать отца было не сложно. Сложнее смотреть в его побелевшее, искажённое от страха лицо с при открытым словно бы в крике рта и так широко распахнутыми глазами. В этих глазах застыл ужас. Дин словно бы на своей шкуре ощутил его, словно бы сам сейчас испустит последний вдох...Вдох, впрочем, тут же застревает в горле.. . Стоило ему чуть левее посмотреть.       А там вторая фигурка.. . Маленькая и худая, стоящая ровно и отстраненно.       "Нет, нет нет.. .не может быть,"—в голове у Дина кавардак. Мысли мимолетно сменяются одна другой. —Сэмми? —осторожно и не менее испуганно выдыхает. И горло вновь сдавливает спазм, отчего слова кажутся совсем уж тихими, словно бы Дин их и вовсе непроизносил, просто подумал.       Фигурка покачнулась, шевельнулась и , кажется, вдохнула. А после медленно и неспешно обернулась. ..       Да.. Это он. Все такой же тощий от недоедания, все такой же маленький, с взьерошенными волосами, в своей дуратской опрятной одежде, даже ничуть не помятой. Но лицо.. . Лицо освещенное лунным светом казалось слишком белым и мертвым, холодным как мрамор. А глаза.. .       Дин вновь сглотнул, покачав головой и было отшатнулся еще дальше, но так и замер, прикованный к полу взглядом.       Этот взгляд Дин видел слишком часто, тяжёлый и тёмный, почти что яростный. Хотя почему почти? Это и правда была она. Та самая тихая ненавистная ярость, вперемешку с отвращением. Эту ярость он видел слишком часто в глазах брата. Слишком часто он видел как тот сжимал кулаки, как прикусывал от гнева нижнюю губу.. . И смотрел вот так вот.. . Волком.       Теперь же руки у Сэмми раслабленны, что делает картину еще более устрашающей. —Боже мой, —вновь вырывает изо рта.       Это не демон. Точно не демон. Серой не пахнет, да и если учесть наличие защиты в номере. Это не демон... Это просто его младший брат, что уже однажды убил кошку, что просто поцарапала Дина.       Но кошка то ладно. Жалко конечно, но простить еще можно. Но отец... Дин сжимает кулаки, вновь переводит загляд на тело. И тошнота с паникой захлестывают со всех сторон, отчего кажется, что даже воздух вибрирует, искрами электрическими опаляет. —Дин, —голос у Сэмми спокойный, глаза все такие же внимательные и тёмные.       Дин сглатывает, качает головой, а руки подрагивают сильнее.       Тени в комнате словно бы оживают пуще. Шевелятся, клубятся, да под ноги к Сэму стекаются, чтобы вибрировать уже там. На миг ему даже кажется, что тени эти довольно скалятся и облизываются. На миг ему кажется, что в комнате становится холоднее, да так, что даже эмоции и чувства у него начинают замерзать. Иначе как объяснить то, что об отце сейчас он не думает.. Не так, как должен был. Иначе как объяснить то, что взгляд к младшему прикован, что шага сделать не может, только пистолет в руках сжимать обессиленно. Это же его брат. Все еще его младший брат.       ... Младший брат который.. Нет... Может все же это не он? —Скажи мне, что это был не ты, —горло вновь пересыхает.       Сэмми смотрит спокойно, делает шаг вперед и вся тьма следует за ним, но к Дину словно бы не подползает, замирает где-то за спиной и вокруг.       Он вздрагивает когда тонкая маленькая рука касается его руки, мозолистой, в шрамах и ожогах. Вздрагивает, когда рука эта сжимает сильнее, но все еще не больно. —Он причинял тебе боль всю жизнь. И не перестал бы так поступать.       " Поэтому ты убил его"—и мысль даже не истеричная. Напротив, до отвращения спокойная и понятная, простая даже в этой понятности. От неё даже не по себе становится.       Сказать.. Нужно что-то сказать. Что это не правильно, что нельзя так. Только вот... Дин же знает. Всегда знал, что Сэмми необычный. Что скрывается в нём нечто пугающее и тёмное. Опасное. Он знал всегда, что рано или поздно именно этот момент настанет. Где-то глубоко в подсознание... Эта истина таилась и пряталась. Прсото её не хотелось принимать.. Хотелось закрыть глаза и незамечать. Потому что так удобнее. Потому что... Хоть что-то в этой жизни должно быть нормальным.       Дин не вздрагивает когда его вдруг обнимают, гладят по спине, прижимаются носом к груди. Тени вокруге тоже подползают ближе, в кокон оборачиваются. Словно бы защищая. Но Дину все равно тошно и страшно. Потому он замер вот так вот, не обнимая в ответ. Глаза все еще к телу прикованы. —Больше он тебя не обидит.       Дин не смеется, хотя истерический смешок застрял в горле. Он лишь через нос вздыхает. И думает, что же, черт возьми, ему теперь делать. Брата не бросит... Куда теперь бросить, повяз давно в этом дерьме. Да и как же, они все года были вместе, заботились друг о друге, так как не заботился о них отец...А тело... А что делать с телом?       В груди все так же холодно и беспокойно, когда он наконец кладёт подрагивающие руки на лохматую макушку. И брат словно только этого и ждал, утыкается ближе, обнимает крепче, почти что мурлычит... Если бы люди вообще могли мурлыкать.       Дин думает. Бесконечно думает, все эти долгие секунды. Что Бобби явно будет в шоке, но поможет. Что кроме Бобби никто и не сможет ему помочь в этом дерьме. Что нужно обязательно позвонить, рассказать.. Наверное все как есть... Надуху.       Но это будет потом. Потом они решат, что делать дальше, потом они, может быть, сожгут тело... Что скорее всего и произойдет. Уедут куда глаза глядят.       Но это потом.       Потому что сейчас Дин стоит в тесном мрачном нормере мотеля и обнимает самого брата. Потому что сейчас неподалёку лежит отец в луже собственной крови и смотрит стеклянным пустым взглядом прямо на них.       Потому что сейчас ужас заполняет его до краёв. И становится еще страшнее, когда Сэмми говорит тихо и ласково: —Не бойся, Ди. Я по забочусь о тебе. Защищу так же как ты защищал меня.       Луна в окне тускнеет, выцветает.       И Дину до безумия хочется смеяться.