Игра в оттенках синего

Сынмин — один из твоих лучших друзей и, по совместительству, коварный мастер манипуляций. Обладая почти магическим даром убеждения, он сумел внушить вам с Минхо, что пробраться на концерт Хван Хёнджина — дело плёвое. Всего лишь финальный вечер аншлагового мирового тура поп-звезды. Самый ожидаемый концерт года. Что вообще могло пойти не так? Тогда это действительно звучало как отличная идея. Теперь вы втроём стоите, втиснутые в напористую, гудящую от нетерпения толпу фанатов. В самом конце очереди маячат несколько охранников устрашающего вида — массивные, сосредоточенные, совсем не располагающие к импровизациям. — Всё, хватит, — говоришь ты. Ты хватаешь обоих за шкирки и решительно вытаскиваешь из очереди. — Эй, аккуратнее! — огрызается Минхо, как пиранья, едва не вцепившись в тебя зубами. Ты отпускаешь его, чтобы тут же вцепиться в воротник Сынмина. — Тебе лучше срочно придумать, как провести нас мимо охраны, — цедишь ты, — потому что мне совсем не нравится, как выглядит этот… Невероятный Халк. Вы все трое смотрите на охранника с короткой стрижкой — такого здоровяка, что он, кажется, способен уложить вас троих одним движением. — Да-а-а… — тянет Сынмин. Он одаривает тебя не слишком невинной улыбкой, клубнично-розовая чёлка падает ему на глаза. — Честно говоря, я не зашёл так далеко в своих размышлениях. Я думал… у тебя есть план. — Зачем мне план? — спрашиваешь ты. — Это была твоя идея, Сынмин. Ты притягиваешь его ближе, так что ваши носы почти соприкасаются. Близость только усиливает раздражение. — Я, между прочим, сделала эпиляцию воском ради этого. А вы знаете, как я отношусь к воску. — Ты сделала эпиляцию?! — слишком громко восклицает Минхо. Несколько голов тут же поворачиваются в вашу сторону — то ли из-за его голоса, то ли из-за того, что он чертовски красив, а скорее всего, из-за всего сразу. Он прищуривается, глядя на тебя так, будто видит внеземную форму жизни. — Зачем тебе вообще делать такие вещи ради концерта? — искренне недоумевает он. — Воск… — повторяет Сынмин, как эхо. Твои пальцы всё ещё сжимают его воротник, словно ты вот-вот его встряхнёшь, но это не мешает ему задумчиво уточнить: — В смысле… прям воском? — Тебе нравится боль? — подхватывает Минхо. — И ещё раз, а что, по-твоему, должно произойти на концерте, что ты так готовишься? Он уже на грани истерического смеха, когда внезапная мысль озаряет его лицо. — Подожди, — говорит он. — Я знаю, как нам попасть внутрь. — Боже мой, — стонешь ты, отталкиваешь Сынмина и хватаешь Минхо за воротник. — Я, блядь, не собираюсь протрахать нам дорогу на этот концерт, — ты понижаешь голос, — Я сделала это на всякий случай. — На какой случай? — Минхо склоняет голову. — На случай, если тебе пришлось бы… пробираться сюда? — Боже мой, — повторяешь ты и отталкиваешь его тоже. — Забудь. — Ты что, думала, Хёнджин приметит тебя в толпе, чтобы трахнуть в гримёрке? — ехидно интересуется Сынмин. Минхо хихикает. — Она бы ни за что не пошла, — говорит он. — Ей нравится, когда за ней бегают. — Всё, я ухожу, — заявляешь ты. — Держу пари, ты быстро ходишь, — усмехается Сынмин. — Аэродинамика, все дела. Ты успеваешь сделать всего несколько шагов, когда Сынмин внезапно оказывается перед тобой. — Мы не можем просто так сдаться! — говорит он. — Мы так далеко зашли. — Одну автобусную остановку? — сухо отвечаешь ты. — Мы живём в пяти минутах отсюда. — Вот именно! — воодушевляется Сынмин. — Это и называется судьба. — Мы могли бы попробовать, — вмешивается Минхо. Он прикрывает глаза ладонью, глядя на стадион в лучах заходящего солнца. — Мы нарядились. Сынмин прогулял уроки. Ты сделала эпиляцию. — Мы ни за что не пройдём, — говоришь ты. — Мы уже делали это раньше, — мягко возражает Сынмин. Он разворачивает тебя лицом к стадиону и начинает массировать плечи, как тренер перед боем, одновременно перечисляя ваши прошлые «подвиги». — Помнишь те концерты? Спортивные матчи? Ту свадьбу знаменитостей… — Нас вообще-то там арестовали, — перебивает Минхо. — Зато всех вместе, — парирует Сынмин. — Потому что так поступают друзья. Ты и сама не понимаешь, почему, но это почему-то срабатывает. Может, дело в словах Сынмина. Или в одеколоне Минхо. Или в мягком, розово-оранжевом свете летнего заката, заливающем стадион. А может, просто в том, что это концерт года, ты любишь сложные задачи и, чёрт возьми, уже заведена. Ты откидываешь голову назад и тяжело вздыхаешь, смиряясь с неизбежным. — Ладно, — говоришь ты. — Как мы это сделаем? — Не волнуйся, — задумчиво отвечает Сынмин. — Кажется, у меня есть план. План, конечно, не тянет на ограбление века, но выглядит куда реалистичнее, чем спуск по верёвке с крыши стадиона. Суть проста: найти группу людей, у которых все билеты в руках одного человека и пристроиться им на хвост — в надежде, что охрана неверно пересчитает количество человек. Ради этого вам придётся разделиться: троих «лишних» точно заметят. А дальше — как повезёт: встречаемся уже внутри. Вы обходите стадион по периметру, высматривая очереди, оценивая фанатов и охранников — кто выглядит расслабленнее, кто устал, кто уже действует на автомате. — Нашёл, — говорит Минхо. Он указывает на подтянутого охранника с каштановыми вьющимися волосами и открытой, почти беззаботной улыбкой. Вы с Сынмином протестуете — цель слишком очевидная, слишком лакомая, но Минхо уже ныряет в толпу. Особенность Ли Минхо в том, что он никогда не лезет напролом. Он движется по жизни слегка сутулясь, будто не придаёт себе значения. Но если захочет — способен уничтожить всех вокруг. И так он и поступает. Вы с Сынмином переглядываетесь. Ты замечаешь следующую по степени «лёгкости» цель и широко улыбаешься. — Ага! — говоришь ты. — Я беру этого. Удачи, Сынмин! — Эй! — орёт он. Поздно. Ты уже подходишь в очередь к симпатичному, бодрому, худощавому охраннику. На нём джинсы и свободная ветровка с надписью «ОХРАНА» на спине — пожалуй, единственный признак его власти. Волосы яркого неоново-голубого цвета аккуратно уложены и собраны в высокий хвост. Резкие скулы, чёткие черты — и при этом в нём есть какая-то природная мягкость. Никакой грубости. Никакой угрозы. К тому же он и правда худощавый. В худшем случае ты вполне могла бы просто протиснуться мимо него и раствориться в толпе, прежде чем он сообразит, что вообще произошло. Ты всё равно находишь группу девушек, к которым можно пристроиться. Всё выглядит идеально: ещё шаг — и ты внутри. Ты почти уверена, что сейчас проскользнёшь на стадион без малейших осложнений. Группа движется к дверям. Пара девушек хихикает, реагируя на дружелюбное внимание охранника. На его бейджике написано «Феликс» — милое имя для такого симпатичного парня. Вблизи ты замечаешь россыпь тёмных веснушек на его щеках и крошечные блёстки — то ли от света, то ли с концерта, то ли просто так, потому что он весь будто светится. Он, безусловно, красив. Но ты — почти профессиональная мошенница, а значит, отвлекаться нельзя. Ты старательно избегаешь его взгляда и держишься как можно ближе к девушке впереди. Феликс кивает каждой, широко улыбаясь, смеётся над чьей-то шуткой — низко, мягко, удивительно приятно на слух. — Наслаждайтесь шоу, дамы, — говорит он. Голос оказывается куда грубее, чем ты ожидала. Наверное, именно это тебя и сбивает. Потому что всё остальное ты делаешь правильно. И всё же, едва ты делаешь шаг следом за девушками внутрь арены, из-за стойки выныривает тонкая рука — и ты буквально натыкаешься на неё. — Простите, — говорит Феликс, опуская руку и улыбается — уже иначе. — Мне нужно увидеть ваш билет. — Мой? Ты оглядываешься вперёд. Девушки уже исчезли в потоке людей. Чёрт. — Ха-ха, — неловко смеёшься ты, поднимая на него глаза. Он смотрит в ответ, улыбаясь только губами. Моргает. Потом слегка приподнимает бровь. — Эм… билет? — повторяет он и протягивает ладонь. — Хорошо, — говоришь ты, включая всю возможную слащавость. — У меня есть забавная история на этот счёт, Феликс. — Ага, — его улыбка сжимается в тонкую линию. Взгляд становится внимательным, острым. — И что за история? — Ну, видишь ли… Это всё, что ты успеваешь сказать. В следующую секунду ты срываешься с места и мчишься вперёд, прорываясь к входу. Внутри — толпа, а толпа всегда была твоей стихией. Тебе нужно всего лишь смешаться с людьми, найти парней — и всё, ты дома. Хван Хёнджин, вот и ты. Есть только одна проблема — Феликс быстрый. Не просто быстрый — пугающе быстрый. Как легкоатлет. Как профессиональный бегун. Как будто ты — мультяшный койот, а на тебя только что рухнула наковальня. Только эта «наковальня» — худощавый синеволосый австралиец с голосом, словно у божества, и скрытой, неожиданной силой. Ты успеваешь сделать всего пару отчаянных шагов, прежде чем он буквально сбивает тебя с ног. Ты вскрикиваешь, когда он подхватывает тебя под мышку и утаскивает прочь от дверей. Оттаскивает в сторону — и тут же, будто ничего не случилось, возвращается к своему посту. — Здравствуйте, — говорит он следующему в очереди. — Извините за задержку. Билет? Ты стоишь с открытым ртом. С тобой никогда так не поступали. — Эй! — возмущаешься ты. Но Феликс уже улыбается следующему гостю, проверяя билеты, полностью тебя игнорируя. — Извините! — повышаешь ты голос, хотя между вами уже стоят люди. — Думаю, произошло недоразумение. У меня вообще-то есть билет. — Ага, — отзывается Феликс, не глядя на тебя. Он сканирует чей-то электронный билет; устройство загорается зелёным. — Приятного просмотра. Ты снова встаёшь в очередь. Улыбка исчезает с его лица, уступая место удивительно нахальному выражению. — Эта очередь для тех, у кого есть билеты, — сообщает он. — У меня есть билет, — спокойно говоришь ты. Ты расстёгиваешь сумочку и начинаешь копаться в ней, демонстративно не обращая внимания на его вздох. Он извиняется перед людьми позади. Ты поворачиваешься к ним и с натянутой улыбкой киваешь. — Я стояла в очереди, — заявляешь ты. — Просто недоразумение. Как будто они не видели, как этот охранник тащил тебя, словно мешок картошки. Феликс закатывает глаза. Ты наконец достаёшь телефон и пролистываешь папку с фальшивыми билетами, молясь, чтобы хоть один выглядел хоть сколько-нибудь правдоподобно. Выбираешь первый попавшийся и показываешь ему. — Доволен? — с показным раздражением спрашиваешь ты. Ты тут же гасишь экран, когда он тянется за телефоном, и, бросив на него надменный взгляд, проходишь мимо. В этот раз, когда он бросается за тобой, ты готова. Ты резко уходишь зигзагом. Он спотыкается и очень непрофессионально ругается. Ты почти у дверей, когда он всё-таки хватает тебя. Ты не понимаешь, откуда у него столько силы — на ощупь он кажется тонким, почти хрупким, — но он без усилий перекидывает тебя через плечо. — Эй, извините! — орёшь ты. — Эй! Кто-нибудь, снимите это! На меня напали! Он намеренно толкает тебя плечом. На этот раз куда грубее, когда ставит обратно на землю, хотя тебе и удаётся удержаться на ногах. — Попробуй ещё раз, — холодно говорит Феликс, — и будут проблемы. Поняла? Он невероятно привлекателен. В нём странное, почти несправедливое сочетание мягкой красоты и уверенной стати, не говоря уже о голосе. Но больше всего тебя заводит то, как сильно ты его бесишь. Это бесит и возбуждает одновременно. Из ниоткуда возникает это веснушчатое солнце: он стоит прямо, указывает на тебя пальцем, лицо жёсткое, уверенное. И если у тебя перехватывает дыхание, сердце бьётся быстрее, а по телу прокатывается странная, горячая волна — ну что ж. Это не твоя вина. Это его вина. Мудак. Ты отмахиваешься от него. Феликс игнорирует тебя, качает головой и возвращается на место. — Извините, — говорит он очереди. — Некоторые люди не думают, что доставляют неприятности окружающим, правда? Фу. Какая сексуальная сучка. Ты достаёшь телефон и пишешь парням. Минхо уже внутри — неудивительно. Сынмин, по всей видимости, тоже застрял, как и ты. Что с этими охранниками, — пишет Сынмин. — они что, военную подготовку проходили? Чёрт! Может, вы просто теряете форму, — отвечает Минхо. Никогда, — печатаешь ты. — у нас ещё есть время. Сынмин, встретимся у скамеек. Нужен новый план. Обычно лучший способ попасть на мероприятие — не устраивать спектаклей. Нужно просто выглядеть так, будто тебе здесь самое место. Если ты ведёшь себя уверенно — тебя принимают за «свою». Но спектакль — мера отчаянная. А вы именно такие. После нескольких быстрых перешёптываний на скамейке вы с Сынмином приступаете к делу. — Помогите! — кричит он. — Моей жене нужна помощь! Пожалуйста! — Твоей жене? — шипишь ты сквозь зубы, приоткрывая один глаз. Ты лежишь на тротуаре в драматичном обмороке, Сынмин нависает над тобой. — Моей… спутнице, с которой у нас все сложно, плохо! — поправляется он. — Ой! Ты хлопаешь его по руке. К счастью, внимание он привлекает. Подбегают люди, среди них — мускулистый охранник с бейджиком «Чанбин». На нём чёрная футболка, явно на пару размеров меньше нужного. Ты не можешь его за это осуждать — будь у тебя такие бицепсы, ты бы поступила так же. — Что случилось? — спрашивает он, присаживаясь на корточки. — Моя подруга потеряла сознание, — говорит Сынмин. Он подхватывает тебя на руки, пока ты демонстративно высовываешь язык. — Есть ли внутри место, где я мог бы её усадить? Кажется, весь этот хаос её перегрузил. — Секунду, — отвечает Чанбин. Он достаёт рацию; та трещит. — У нас женщина в обмороке у входа B. Нужна помощь, расчистите путь и вызовите кого-нибудь с навыками первой помощи. Он убирает рацию и встаёт, отгоняя толпу. — Так, всем отойти! Это чрезвычайная ситуация! Сынмин суетливо пытается поднять тебя на руки: — Все в порядке. Мне просто нужно… Вот так, дорогая… место… Господи, какая тяжелая… Куда я могу её посадить, — он пыхтит. — Я сам её понесу! Разумеется, именно в этот момент сверху раздаётся знакомый голос. Низкий, спокойный, с заметным австралийским акцентом. — Отойдите, пожалуйста. — О нет… — бормочешь ты. Ты открываешь глаза, чтобы увидеть Феликса — сияющее лицо, веснушки, неоново-голубые волосы и ветровку с надписью «ОХРАНА», — который уверенно протискивается сквозь толпу. К несчастью, с этого ракурса он тоже выглядит чертовски хорошо. Он жестом отгоняет зевак и первым делом обращается к Чанбину: — Я умею оказывать первую помощь. Что случилось? — Я нашёл её без сознания, — отвечает Чанбин. — Её друг считает, что из-за толпы. Может, стоит провести её внутрь? Феликс переводит взгляд на тебя. Озабоченная складка на лбу исчезает мгновенно. Ты улыбаешься — ангельски, невинно. — Нет, — отрезает Феликс. — Мы этого делать не будем. — Да ладно тебе! — возмущаешься ты. — Я упала! Мне нужна помощь! — Нет, тебе нужен билет, — сухо говорит Феликс. Он скрещивает руки на груди и нетерпеливо притопывает ногой. — Серьёзно, что с тобой не так? У некоторых из нас вообще-то есть работа. — Приятель, тебе нужен билет, — пародируешь ты его нарочито глубоким голосом. — У некоторых из нас есть работа, знаешь ли! — Вы… знакомы? — осторожно спрашивает Чанбин, переводя взгляд с тебя на Феликса, который уже заметно краснеет и дышит тяжелее. — Я понятия не имею, кто она, — мгновенно говорит Сынмин. — А! — вскрикивает Феликс, резко оборачиваясь к Чанбину. — У неё нет билета! Она просто пытается проникнуть внутрь! — У неё… нет билета? — задыхаясь, повторяет Сынмин. Он опускает тебя прямо на бетон, игнорируя твой болезненный вскрик. — Но она сказала… я думал… мы… я… Ты с ужасом смотришь, как Сынмин «теряет сознание» и эффектно падает рядом с тобой. Ты тут же садишься, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не влепить ему пощёчину — но не желая давать Феликсу ещё один повод цепляться. — Сынмин, — шипишь ты. Ты хватаешь его за рубашку и яростно трясёшь. — Сынмин, ублюдок, даже не думай! — Ты, — голос Феликса звучит прямо за спиной. — Поднимайся. Сейчас же. И пойдёшь со мной. — Нет, — упрямо отвечаешь ты. — Я не хочу. И ты не можешь меня заставить. Ты снова вскрикиваешь, когда он подхватывает тебя под мышки и ставит на ноги. Без усилий оттаскивает подальше от твоего предателя-друга. Ты специально наступаешь ему на ногу. — Блять! — ругается он. Для такого милого парня у него, оказывается, удивительно грязный словарный запас. Ты хватаешь его за волосы и дёргаешь. Он громко выругивается и отрывает твою руку от своей головы. В этот момент отчётливо трещит рация Чанбина: — У нас мужчина потерял сознание у входа B. Нужен кто-нибудь, кто не собирается драться с посетителями, чтобы помочь перенести его. — Он притворяется! — кричишь ты, глядя, как Чанбин поднимает Сынмина с земли. Эта сволочь, показывает тебе большой палец за спиной охранника. Феликс этого, конечно, не видит — он слишком занят тем, что утаскивает тебя прочь. Тебе остаётся только возмущённо бормотать, проклиная несправедливость мира. Он выводит тебя на тротуар, подальше от входа на стадион. К этому моменту вы оба запыхались. Ты всё равно пытаешься проскользнуть у него под рукой — безуспешно. Пара быстрых, отточенных движений, и ты снова оказываешься на земле. — Твою мать… Ты тяжело дышишь, вытираешь пот со лба и мрачно смотришь на этого до абсурда компетентного охранника на минималке. — Ты что, мастер каратэ или типа того? — Вообще-то, тхэквондо, — спокойно отвечает он, отряхивая куртку. Он наклоняет голову и смотрит на тебя сверху вниз. Ты бы соврала, если бы сказала, что этот взгляд не заставляет сердце биться быстрее — по совершенно новой, тревожно-приятной причине. Опасность и желание всегда ходили рядом, и Феликс делает всё, чтобы это стало проблемой: откидывает выбившиеся пряди ярких волос, нависает над тобой, облизывает нижнюю губу и смотрит так, будто видит тебя насквозь. Ты скрещиваешь руки на груди, стараясь выглядеть равнодушной, но не можешь отвести взгляд. Когда он медленно наклоняется, чтобы оказаться с тобой на одном уровне, всё ниже пояса предательски дрожит. — Нет билета — нет концерта, — медленно произносит он. — Понятно? Ты показываешь ему язык. — Ничего себе, какая ты взрослая, — фыркает он. На прощание он закатывает глаза, встаёт и, качая головой, уходит, бормоча что-то явно раздражённое. Вот всё, что нужно о нём знать: Придурок. Профессионал. И чертовски горяч. Ты ещё некоторое время сидишь, приходя в себя. Телефон в сумке вибрирует — конечно, парни. В итоге ты признаёшься в двух проваленных попытках. Минхо язвит, что ты теряешь хватку. У тебя из ушей почти вылетают фейерверки от злости. Иногда ты признавала задачу слишком сложной. Но уйти сейчас — значит проиграть. И дело уже не в концерте. К чёрту Хван Хёнджина. Он вообще не стоит той боли, что принесла восковая депиляция. Дело в гордости. Достоинство. Чести. Так или иначе, ты попадёшь на этот концерт. Ты начинаешь собирать информацию: слежка, беготня между очередями, холодный расчёт. Теперь ты не судишь охранников по внешности — урок усвоен. Среди них явно есть скрытые профессионалы. Ты наблюдаешь за каждым движением, просчитывая шансы. По твоим наблюдениям и подтверждению Минхо, лучший вариант — тот самый улыбчивый охранник, который пропустил его. На бейджике написано «Джисон», и он флиртует со всеми подряд. Покажи ему сиськи, — пишет Минхо. О нет, — отвечаешь ты. — Я ещё не настолько отчаялась. Теперь, когда у тебя есть информация, очередь заметно сокращается. Солнце почти скрылось за горизонтом, тёплый летний ветерок касается щёк. Концерт вот-вот начнётся. Ты плетёшься вслед за остальными, приводя себя в порядок. Джинсовые шорты плотно облегают бёдра и подчёркивают их так, как надо. Футболка и без того с глубоким вырезом, но ты всё равно слегка подтягиваешь её — на всякий случай. Поверх накидываешь фланелевую рубашку, позволяя ей небрежно соскальзывать с плеч: кокетство должно выглядеть непринуждённо. Джисон почти не смотрит на билеты — он весело болтает с гостями, сканирует экраны, пропускает людей один за другим. Ты выбираешь случайный скриншот на телефоне — просто чтобы было что держать в руках, пока ты отвлекаешь его. — Привет, — говоришь ты. Его взгляд скользит вниз, к твоей груди, затем возвращается к лицу. Он расплывается в лучезарной улыбке. — Привет! — отвечает он. — Ты отлично выглядишь. Нервничаешь перед концертом? — О, ещё бы, — улыбаешься ты. — Я так долго этого ждала. Попасть сюда было… непросто. — Понимаю, — кивает он. — Билеты жутко сложно достать. И цены… — Даже не напоминай, — вздыхаешь ты и наклоняешься ближе, пока он подносит сканер к твоему телефону. Плохая идея. Он снова смотрит вниз — как раз в тот момент, когда устройство в его руке мигает красным. — Ой, — говорит Джисон, смущённо улыбаясь. — Кажется, это не тот билет. Можешь показать правильный? — О-о-о! — восклицаешь ты с притворным удивлением, уставившись в экран. — Боже, как неловко… Прости, Джисон. Кстати, какое красивое имя. — Ха-ха, спасибо, — улыбается он. — Родители постарались. Но всё же… билет? Ты продолжаешь хихикать, отворачиваясь и делая вид, что копаешься в телефоне. Устройство Джисона будто прожигает тебе спину. Ты лихорадочно листаешь скриншоты, потом случайно открываешь переписку. Последнее сообщение от Минхо смотрит на тебя с экрана. Очевидно, ты и правда дошла до отчаяния. Со вздохом ты убираешь телефон в сумку и застёгиваешь её. Пожимаешь плечами, надеваешь на лицо фальшивую улыбку — и лёгким движением больших пальцев приподнимаешь футболку и лифчик, открывая грудь. Затем поворачиваешься обратно к Джисону. — А как тебе такой билет? — Вау… Джисон выглядит одновременно удивлённым и довольным. Но стоит он почему-то на несколько шагов дальше обычного.Потому что между вами — Феликс. Он стоит, скрестив руки на груди, с абсолютно спокойным выражением лица. — Ничего себе, — произносит он. — Мы, значит, просто сразу перешли к преступлениям? Ты спокойно возвращаешь грудь обратно под ткань — без тени смущения, только с раздражением. — Грудь — не преступление, — сухо отвечаешь ты. — Публичное непристойное поведение — вполне, — парирует он. — Ты… публично непристойный… — неуверенно бурчишь ты, поправляя рубашку. — Не может быть, чтобы тебе платили достаточно, чтобы ты так усердно сидел у меня на хвосте. — Не платят, — спокойно отвечает Феликс, беря тебя за запястье. — Но поверь, для меня это сплошное удовольствие. — Извращённый ублюдок, — бросаешь ты. Ты машешь Джисону, пока Феликс тащит тебя прочь. Джисон неловко машет в ответ — и ничего не делает. Потому что, очевидно, все мужчины предатели. Ты громко стонешь, когда Феликс снова уводит тебя подальше от стадиона. — Просто позволь мне пройти… — ноешь ты. — Почему ты так меня ненавидишь? — Я тебя вообще не знаю! — огрызается он. Он усаживает тебя на скамейку и достаёт телефон. — Что ты делаешь? — подозрительно спрашиваешь ты. — А как ты думаешь? — отвечает он. — Ты трижды пыталась проникнуть на платное мероприятие. Симулировала травму. Устроила непристойную сцену… — Я бы ничего этого не делала, если бы ты просто впустил меня с самого начала! — Ты сейчас серьёзно? — он выглядит так, будто вот-вот взорвётся. — У тебя нет билета! Зачем мне… — он срывается, — зачем я вообще с тобой спорю?! Всё. Я звоню в полицию. — В полицию?! — возмущаешься ты и пытаешься встать. Он одной рукой усаживает тебя обратно, ладонь ложится на плечо — уверенно, слишком уверенно для такого худощавого человека. — Хорошо! — резко говоришь ты. — Ладно! Ты победил. Прости, Феликс. Я была неправа. Ты был прав. Он замирает. — Правда? — неуверенно переспрашивает он. — Да! — ты смотришь на него самыми жалкими, самыми блестящими глазами. — Я просто хотела посмотреть концерт. Глупо было думать, что смогу пробраться внутрь. Он блокирует экран. Успех. Ты наблюдаешь, как он убирает телефон в карман. — Дело не в том, умная ты или глупая, — говорит он уже мягче. Он хлопает тебя по плечу — и тебе приходится приложить усилие, чтобы не вцепиться ему в руку. — Просто не всегда можно получить то, что хочешь. Он присаживается перед тобой на корточки. Его ладонь скользит с плеча к колену, всё ещё будто по-дружески. Ты прикусываешь язык. Очень хочется сказать, что он нравился тебе больше, когда был стервой — но это помешало бы плану. Впрочем, он сам снова становится стервозным. Феликс смотрит на тебя со слишком милой улыбкой и говорит: — Самое время, чтобы кто-нибудь преподал тебе этот урок. — Прости? — возмущаешься ты, прижимая руку к груди. — Кем ты себя возомнил? Во-первых, ты меня ничему не научил. Я всё ещё ужасная стерва. И я солгала, когда сказала, что ты был прав. Во-вторых, можно получить всё, что захочешь — нужно просто достаточно сильно этого хотеть. Но тебе это не знакомо. Знаешь почему, Феликс? Он закатывает глаза и качает головой — будто ожидал этого. Ты зашла слишком далеко, чтобы останавливаться. Ты протягиваешь руки и обхватываешь его лицо ладонями, разворачивая к себе. Его взгляд остаётся острым, внимательным — даже когда ты касаешься его кожи. Ты стараешься не сглатывать при виде его идеального лица. — Потому что ты хороший мальчик, — тихо говоришь ты. — Ты всегда делаешь, что тебе говорят. Всегда следуешь правилам. Наверняка все считают тебя самым правильным парнем в команде. Уверена, у тебя куча милых прозвищ, и все девочки думают, что ты такой невинный, хороший мальчик. И знаешь что? Ты такой и есть. Ты наклоняешься ближе. — А я — нет. Я не хорошая и не плохая. Я просто люблю побеждать. Если я чего-то хочу, я это получаю. Потому что иду до конца. Пока то, что я хочу не станет моим, — ты ловишь его взгляд. — Понял? Его взгляд темнеет, брови сходятся на переносице. Ты ловишь этот миг — короткую, почти незаметную уязвимость — и используешь его. Резкое движение, толчок, и Феликс теряет равновесие. Он падает на спину с удивлённым, почти возмущённым вскриком. Ты не оглядываешься. Ты бежишь. В лучшем случае это была отчаянная уловка, на грани безумия. У тебя нет плана — только одно-единственное желание: увеличить расстояние между собой и лучшим охранником года. Выиграть несколько секунд. Несколько вдохов. Достаточно, чтобы придумать что делать дальше. Может, вломиться куда-нибудь силой — в служебное окно, на лестницу для персонала, куда угодно. Ты бежишь, выхватывая взглядом любые щели, любые возможности. Бежишь. И бежишь. …Слишком долго. Даже с форой Феликс уже должен был нагнать тебя. Он не из тех, кто сдаётся. В его глазах тогда мелькнуло что-то знакомое — тот самый безумный блеск, который появляется у тебя, когда кто-то пытается обыграть тебя в твоей же игре. Для него тоже дело уже не в концерте. Это — личное. Ты постепенно замедляешься, останавливаешься, уперев руки в бока и жадно хватая воздух. Здесь, с этой стороны стадиона, тихо — все очереди остались далеко позади. Тихо. Слишком тихо. Прямо над тобой — лестница на второй этаж. А Феликс хорош. Надо отдать ему должное. Если бы ты не была ходячей катастрофой с талантом к обману, он бы уже поймал тебя. Но, не оборачиваясь, ты знаешь: он там наверху. В двух секундах от броска. Ты срываешься с места ровно в тот момент, когда он падает на траву рядом, промахнувшись всего на шаг. Ты смеёшься — звонко, почти зло — над его сдавленным криком разочарования, пока он поднимается на ноги. За следующим поворотом — парковка. Ты на мгновение оглядываешься через плечо. Он бежит за тобой по пятам. Пиджак сброшен, на нём только свободная майка без рукавов, подчёркивающая его стройное, выносливое тело. Но времени разглядывать нет — он сосредоточен на тебе с пугающей точностью. И вдруг он улыбается. Медленно. Хищно. Улыбкой существа, которое знает: добыча близко. У этой кошки острые когти. И тебе почти — почти — хочется в них попасться. Но желание победить сильнее. И, сам того не зная, он только что помог тебе. Где-то неподалёку на земле осталась его куртка. Твой пропуск. Нужно лишь отделаться от него на парковке, а потом вернуться и забрать её. Ты даришь Феликсу улыбку — дерзкую, обещающую — и снова бежишь. Он бросается за тобой. Вы лавируете между припаркованными машинами. Он исчезает за рядом грузовиков. Ты поворачиваешь голову — и в тот же миг он выскакивает сбоку, подрезая тебя. Ты вскрикиваешь, едва успев увернуться от его руки. — Чёрт! — ругается он и снова бросается вперёд. Ты ныряешь за трейлер, теряешь его из виду, пробираясь между внедорожниками. Сквозь стёкла наблюдаешь, как он кружит, пытаясь понять, куда ты исчезла. Улыбаясь, ты тихо отступаешь. Ты покидаешь парковку и бежишь обратно тем же путём. Куртка Феликса висит на случайном кусте, словно ждёт тебя. Адреналин гудит в крови. Сердце поёт. Победа совсем рядом. Ты ускоряешься, вытягиваешь руки вперёд — — и внезапно мир переворачивается. Ты катишься по траве, а руки Феликса обхватывают твою талию, прижимая тебя к земле. Вы цепляетесь друг за друга, толкаетесь, ругаетесь. Ты выскальзываешь — он наваливается сверху. Ты бьёшь его коленом в живот — он перекатывается. Ты пытаешься уползти — он хватает тебя за лодыжку и тянет обратно. В конце концов он переворачивает тебя на спину и сцепляет твои руки за спиной. Ты дёргаешься, пинаешься и стонешь в траве, а он склоняется над тобой, тяжело дыша и ругаясь сквозь зубы. — Ты чудовище! — кричишь ты. — Тиран! Задира! Ты не имеешь права… ЭЙ! Щёлк. Наручники. — Ха, — выдыхает он и наклоняется к твоему уху. — Я выиграл. — Это нечестно, — ворчишь ты. — Ты не можешь просто… ах! Он резко ставит тебя на ноги, крепко сжимая за бицепс, и тащит за собой. …обратно к тротуару. — Ты не собираешься сдать меня полиции? — растерянно спрашиваешь ты. Ты была уверена, что он затащит тебя в скучный служебный офис и будет ждать полицию, демонстрируя безупречный профессионализм. Нет ничего хуже, чем быть связанной симпатичным мужчиной с хорошими манерами. — Я просто хочу, чтобы ты ушла, — говорит Феликс. — И больше никогда не возвращалась. — Ладно, — ты разворачиваешься, пряча руки за спину. — Но я как волк, Феликс. Я запомню твой запах на всю жизнь. — Да-да, — устало отвечает он. — Кстати, волки так не делают. Но пусть будет. — Ого. Прости, не знала, что ты специалист по волкам. Есть ещё забавные факты о тебе? — Ты такая… Ты ухмыляешься, выжидая. Он снимает наручники с одного запястья — и этого хватает. Ты разворачиваешься быстрее, чем он успевает среагировать, и защёлкиваешь второй браслет на его руке. Феликс бормочет что-то ошарашенно, и в ту же секунду ты выхватываешь ключи. — Что ты делаешь?! Он пытается их схватить, но сцепленные руки мешают. Вы кружите, дважды стукаетесь лбами — и наконец отшвыриваешь ключи как можно дальше. Он стоит с приоткрытым ртом. Ты нетерпеливо притопываешь ногой. Когда до него доходит, что произошло — что вы прикованы друг к другу и ключей больше нет — его взгляд вспыхивает такой яростью, что ты машинально отступаешь. Он дёргает цепь — бесполезно. Ты наблюдаешь, как за несколько секунд он проходит все стадии отчаяния. Феликс закрывает глаза. Вдох. Выдох. — Зачем, — медленно произносит он, — ты это сделала? — Не знаю, Феликс, — пожимаешь плечами ты и садишься на землю, скрестив ноги. Его тянет вниз вместе с тобой. — Думаю, нам придётся зайти внутрь и взять запасные ключи. А когда мы окажемся на стадионе и ты меня освободишь, я обещаю, что не убегу. Правда-правда. — Это и есть твой план?! — огрызается он. — Твой план?! — Здесь что эхо? — Это и есть твой план?! — повторяет он, его голос срывается. Феликс приседает, зарываясь свободной рукой в волосы. — Этого не может быть… Боже мой, почему это происходит? Ты вскрикиваешь, когда он дёргает цепь, притягивая тебя нос к носу. — А если я вызову подкрепление? — шипит он. — Или сразу полицию? — Подожди, — моргаешь ты. — Почему ты этого ещё не сделал? — Потому что… Он откидывается назад, насколько позволяет цепь. Сжимает челюсти. — Феликс, — мягко настаиваешь ты. — Почему? — Потому что, — сквозь зубы говорит он, — Наручники. Не. Часть. Униформы. Молчание. А потом ты начинаешь смеяться. Смеяться так, что перехватывает дыхание. Феликс смотрит на тебя с откровенной ненавистью, а ты тычешь в него пальцем, задыхаясь от смеха. — Ты?! Ты просто ходишь на работу с наручниками?! — Джисон подарил их мне перед сменой! — взрывается он. — Это была шутка, потому что… Неважно! Я не обязан перед тобой оправдываться! Он хватает тебя за подбородок, резко разворачивая к себе, и трясёт ваши сцепленные руки. — Они не часть униформы, — зло говорит он. — А значит в этом здании нет других ключей. Снова тишина. А потом до тебя доходит и ты смотришь на него широко раскрытыми глазами. — Чёрт… Проходит минута — и вы уже носитесь вокруг, вдвоём, отчаянно пытаясь найти ключ. У тебя, должно быть, очень меткая рука: ключи упали почти у самого стадиона и исчезли где-то в кустах. Вы с Феликсом постоянно забываете, что связаны. Тянетесь в разные стороны — и тут же снова сталкиваетесь, ругаясь и спотыкаясь. Ты почти уверена, что к концу вечера обзаведёшься коллекцией синяков и шишек. Всё это время Феликс раздражённо бурчит. Он раздвигает ветки, продирается через кусты, и его низкий голос постепенно скатывается в жалобное, обиженное нытьё, когда поиски не дают результата. — Это так тупо, — бросает он и швыряет палку в стену. — Я хороший работник. Я никогда не нарушаю правила. У меня из-за этого будут проблемы. Это ты. Ты это сделала. Ты сделала это со мной. Он продолжает ворчать. И ворчать. И ворчать. Сука. Сука. Сука. — Ключ не мог испариться, — говоришь ты, переворачивая камешки. — Он должен быть где-то здесь. Темнеет. Небо становится густо-фиолетовым, и на вас обрушивается яркий свет стадионных прожекторов. Феликс включает фонарик на телефоне, водит лучом по земле. Он останавливается лишь тогда, когда шум внутри стадиона вдруг меняется — гул превращается в рёв. Концерт начинается. Феликс позволяет себе короткую паузу и бросает на тебя ехидный взгляд. — Когда мы найдём ключи, — говоришь ты сладким голосом, — я пристегну тебя вон к тем перилам и оставлю замерзать до смерти в твоей дурацкой майке. — Это не майка, — сухо отвечает он. — Это футболка. Я отрезал рукава, — Пауза. — И когда мы найдём ключи, я пристегну тебя вон к тем перилам и вызову полицию. — Что ж, — пожимаешь плечами ты, — пусть победит тот, кто первым разгадает тайну распутной майки. — Это. Не. Майка. Вы продолжаете поиски. Это же нелогично. Совершенно. Вещи не могут просто взять и исчезнуть. Ключи упали здесь, значит, они должны быть… Ты видишь это первой. Ты замираешь. Потом бьёшь Феликса рукой в наручнике. — Что? — раздражённо спрашивает он, даже не глядя. Ты продолжаешь его лупить, пока он не перехватывает твою руку, машинально переплетая ваши пальцы. — Что?! Ты молча указываешь пальцем. Он подходит ближе, заглядывает через твоё плечо — и ты чувствуешь, как он шумно выдыхает. — Пожалуйста… не говори мне… Вы наклоняетесь над решёткой ливнёвки. Луч фонарика скользит вниз. В темноте что-то серебристо блестит. — Блядь! На этом Феликс не останавливается. Следует такая изощрённая, многослойная череда ругательств на нескольких языках, что ты искренне считаешь: этому человеку положена Пулитцеровская премия — если не за литературу, то за поэзию отчаяния. Когда слов не остаётся, он просто плюхается на землю и смотрит в небо. — И что теперь? — задумчиво спрашиваешь ты. — Может переспим? — Что?! — он смотрит на тебя так, будто ты только что предложила съесть его руку.— Какого хрена? Зачем ты такое предлагаешь? Что бы это решило?! — Ничего, — спокойно отвечаешь ты. — Но убило бы время. И ситуацию хуже не сделало бы точно. — Ты сумасшедшая, — бормочет он. — Я прикован наручниками к сумасшедшей. — Эй, вообще-то это у тебя были наручники с собой на работе. Я могла бы решить эту проблему за пять минут, если бы позвонила и сказала, что какой-то псих надел их на меня. — Я рискну, — мрачно говорит он. — Попробуй. — Нет, — отвечаешь ты. И не только потому, что у тебя уже были проблемы с законом и никто не встал бы на твою сторону. Но ему это знать необязательно. — Я предпочту заставить тебя пострадать, — добавляешь ты и с безразличным видом откидываешься назад. — Разбирайся, красавчик. — Ну… — он задумчиво хмыкает. — Если сломать тебе запястья, можно вытащить руку из наручников. — Фу! — ты толкаешь его в грудь. Он даже не шатается, только смотрит на тебя убийственно. — Мы не будем этого делать! Что за идиотский план?! Ты явно переборщил с краской для волос. Придумай что-нибудь без травм, спасибо. — Ладно, — вздыхает он с притворным героизмом. — У меня дома должны быть ключи… — Подожди, — перебиваешь ты. — Я думала, тебе только сегодня их подарили. Почему у тебя дома есть ещё один ключ? — У меня есть ещё одни такие же наручники, — терпеливо повторяет он. — Ты… — Ага, точно такие же наручники, давай двигайся, — он раздражённо убирает волосы с глаз. — Их явно купили в одном месте. Мой ключ подойдёт. — Значит, ты ведёшь себя как заносчивый отличник, но при этом у тебя дома есть наручники. Вау, Феликс, — ты хихикаешь. — Осторожнее, а то ты можешь начать мне нравится. Он смотрит на тебя исподлобья. Кончики его ушей предательски краснеют. — Давай просто пойдём, — бурчит он. — Чем быстрее я тебя освобожу, тем быстрее забуду, что ты вообще существуешь. — Ты можешь делать со мной всё, что тебе нравится… Эй! И снова тайный супергерой поднимает тебя на ноги. Не давая опомниться, Феликс разворачивается и начинает идти. Тебе приходится спешить за ним, почти спотыкаясь. Ваши руки болтаются рядом, иногда задевая друг друга кончиками пальцев. — Откуда мне знать, что ты меня не убьёшь? — спрашиваешь ты. — Неоткуда. — А откуда тебе знать, что я тебя не убью? — Ты не сделаешь этого, — отвечает он раздражённо. — Но это всё равно лучше, чем быть вечно прикованным к тебе. Я рискну. — Как будто у меня есть выбор, — ворчишь ты. Он резко останавливается. Ты врезаешься в него с коротким выдохом. Феликс хватает тебя за руку и притягивает ближе. Наклоняет голову, разглядывая тебя. — Ты права, — говорит он тихо. — У тебя нет выбора, — Пауза. — Знаешь, почти приятно, что ты наконец делаешь то, о чём тебя просят. Осторожнее, а то ты можешь начать мне нравится. Его слова холодный. Ядовиты. И чертовски заводят. Что не так с твоим мозгом? Почему страх и желание для тебя всегда идут рука об руку? Ты смотришь на него так же, как он смотрит на тебя. Он фыркает и качает головой. — Что? — спрашиваешь ты. — Интересно, — отвечает он. — Очень интересно. — Что? — Ничего, — он вдруг улыбается — вежливо, скромно, почти застенчиво. Хлопает ресницами, сжимает твою руку. — Пойдём, — говорит он мягко. — Мы попробовали по-твоему — и вот где оказались. Пора быть хорошей девочкой и делать по-моему. Феликс поднимает палец. — Нет. Стоп. Ничего не отвечай. Молчи. Просто иди. Он тянет тебя за собой. У тебя снова отвисает челюсть. За все годы твоих шалостей ты так и не встретила достойного соперника. Ты позволяла некоторым думать, что они победили — просто потому, что игра была забавной. Но никто никогда не контролировал ситуацию. Никто никогда не выигрывал. Никто даже близко не подходил к победе. Никто. До сегодняшнего дня. Ты смотришь на затылок Феликса, и твой разум работает так же быстро, как сердце. Потому что ты наконец нашла его — свою идеальную пару. Он связан с тобой металлическим воплощением красной нити судьбы. Раньше ты не знала, в какую игру играешь. Теперь — знаешь. И ты точно победишь.