Запертый среди машин.

***

      Под тусклым теплым светом настольной лампы виднелась желтоватого оттенка весьма потрёпанная бумага. Чернилами «машин» было показано хорошее изображение детали, где были даны самые главные составляющие. Единственной работой человека, что, сгорбившись над этим документом, была их проверка и доработка. К счастью, из той сравнительно небольшой стопки, это была последняя работа, которую он был должен закончить за сегодняшние сутки. Редактор ещё раз сверил все имеющиеся проекции, а затем подвёл к итогу свою миссию, аккуратно изменив немного вид нарисованного объекта. В основном пару мелких компонентов, что были сдвинуты на несколько миллиметров и один фрагмент изделия, изменённый больше всего. Но на этом проверяющий устало прохрипел, потянулся на своём кресле, по этой причине оно протяжно проскрипело, а затем неспешно протёр большими пальцами руки веки, перед этим сдвинув каемку оранжевых очков с переносицы на лобную область. Изнеможение сразу накатило. Всё же он не совсем восстановился от прошлых потрясений, поэтому был очень даже благодарен, что ему не дают много дел, раз ныне он пленник.       Мужчина поднялся со стула, отодвинув его в сторону одним лишь пинком, а затем выключил единственный источник освещения в комнате. Глаза после осмотра чертежей побаливали, плюс из-за ужасной иллюминации в это время приходилось напрягать зрение ещё сильнее. День подходил к концу. Это значило, что сейчас парень мог позволить себе отдохнуть, что он и сделал: бросив в полутьме свой взгляд на рабочий стол, где до сих пор томился подарок, сделанный из подручных средств, как проволока, маленькие железяки и остальной мусор, что не жалко было отдавать остальным. Разумеется, изначально он планировал использовать взятые материалы иным способом, например, для побега, но сейчас пока отказался этой идеи… Нужно было дождаться пока Он окрепнет и вернётся в прежнее русло.       Чертежник медленно поднял вещь, сделанную в качества презента для одного близкого ему существа. Это были кривые, как по мнению изобретателя, часы, что приходилось заправлять, только бы их серебристая стрелка продолжала свой маршрут ровно по кругу. Иногда та даже могла вылететь за мелкое стеклышко. Он считал, что мог бы сделать что-то гораздо лучше, хотя и этот сувенир его получателю, должно быть, очень сильно понравится. Естественно, слыша его бесконечные жалобы на то, что из-за того, что он не может выйти на улицу уже некоторый промежуток месяца, то и не знает, сколько вообще прошло времени. Зато его ученый приятель точно осознавал этот момент: сегодня было четырнадцатое февраля. Праздник всех влюбленных. Джон: так звали нашего героя, что теперь переместился к зеркалу и вглядывался в своё отражение, замечая всё более накапливающиеся мешки под глазами и даже… Морщинки! Никакого личного ухода в этом дурдоме, ей-богу! — Эти глупые «банки», - так обзывал своих захватчиков их заложник, приставляя указательную фалангу к глазу и оттягивая бледную кожу. Конечно, в темноте было слабо что видно, однако даже так вид был просто отвратителен – ни за что не сравнится с прошлым его рассветом. Да и эта механическая рука, что была заменена на место настоящей… создавала неприятное ощущение внутри. – Разве они не слышали никогда о простых законах гигиены? Лицо нужно очищать два раза в день, чтобы удалить отмершие клетки и выделения сальных желёз, - как минимум. Но что в итоге? Пускают не чаще раза в три дня, а то и ещё реже. Сами из-за своих механизмов не могут понять, как важны ежеутренние процедуры! И при чём я ещё в достойных условиях по сравнению с иными пленными.       Взор возвратился обратно на циферблат в куске крокодильей кожи. В ночном свете аппарат отдавал синеватым блеском, а бывшая позолота превращалась в охристые полоски. Одна лишь идея о счастливой улыбке адресата при получении этой бездельной вещицы не могла не вызвать на устах её производителя лёгкий ответный жест мимики, тоже изображающий на губах владельца «полумесяц». Щеки даже немного покрылись непривычным румянцем, загорелись в этих потёмках. Кто бы увидел: подумал, что здесь резко началась сирена. Таким образом и можно было описать чувства словно потомка «Песочника». Как вдруг прозвучал глухой стук.       Сначала хозяин комнаты посчитал это игрой воображения, ведь не редкостью в этих стенах было слышать стук собственного сердца, что порой слишком громко отдавался в ушах. Но удар притуплённый, так как относился к деревянной поверхности, раздался вновь. Это уж точно не померещилось «отшельнику».

— Джон, ты там? Спишь?

- огласил знакомый голос того самого «Его».Мысли о котором не покидали голову виртуоза.

      Названный всего пару секунд помедлил с ответом, замечая, что до сих пор держит подарок своему гостю, однако сейчас был совсем неудачный момент для его вручения. Поэтому он относительно быстро скинул устройство на тумбу, пока то не покатилось и не упало за неё с резким дребезжанием. Вероятно, хрупкий механизм дал поломку при столь неаккуратном использовании. Но это сейчас мало волновало его изобретателя. — Джон? – опять повторил чужое имя Голос. Такой звонкий и красивый, что непременно мог бы засесть в голову, как муза творца. – Я слышал шум. Что-то произошло? Если не ответишь, то я… — Какое расточительство! – процедил сквозь стиснутые губы Харрис, прихорашиваясь перед всё тем же зеркалом, пытаясь привести свой внешний вид хоть немного в порядок. Разумеется, сейчас он пытался протянуть время, чтобы его не увидели в столь неопрятном обличии, особенно «Он». – Похоже, чернила кончились. Придётся помедлить с реализацией проекта и… — Джон! – позвал уже более громогласно Голос. Кажется, его обладатель осознал, что тот человек, которого он желал навестить вовсе не предался забвению сна. — Да-да, сиюсекундно! Сейчас, подождите ещё немного! – «безупречный актёр» сотворил новую пьесу, как будто не знал, кто стоит за его дверью, а полагал, что опять пришли автоматоны за сдачей результатов его работы. – У меня не десять рук! Даже одной теперь не хватает, хах! — Не смей шутить так! – с серьёзным вскриком ворвался внутрь тот самый владелец Голоса, что теперь остановился на пороге, замечая, как внутри темно. Он как раз нашёл своего собеседника, сидящим на своей раскладушке. – Джон, почему ты сидишь тут в такой темноте? Хоть глаз выколи.       Вошедший поспешил дёрнуть переключатель прямо у входа в помещение. Мгновенно загорелась лампа уже не на столе, а возле того самого зеркала, хоть и с миганием, но она заработала. Тратить сейчас электричество было весьма необходительно, хотя, кто будет винить машину? Кто скажет ей, что только она может запустить цикл и включить здесь свет? Что обычному человеку непозволительно пользоваться чем-то таким, а эта функция создана лишь для надзирателей для проверки своих заключённых? Точно это не входило в ответственность находящегося взаперти учёного. — Как там поживают твои успехи в проведении коллаборационизма? – увидев, что его оппонент его не понял, Джон томно издал вздох, а затем похлопал по месту рядом на своей постели. – Лололошка, мне недавно рассказывали, что ты помогал в операции нашему кодировщику… ты уже изменил свою точку зрению насчёт этих механических бездушных созданий? Забыл, кто лишил тебя жизни?       Последнее отозвалось в груди новатора, однако он не спешил изменить свою точку зрения даже, когда его подопечный омрачился в лице. На самом деле его раздражало то, что его напарник стал проводить слишком много времени с этими железяками. Разве они лучше его, непревзойдённого гения? Наверное, это всё стало из-за теперешних их сходств: всё же этот парнишка прямо перед тоже стал роботом, хоть и не по своей воле, хоть и по средством гибели, хоть и, может быть, не был сильно рад такой возможности… Но его друг точно был непременно рад видеть объект своих чувств живым. — Нет, Джон, ты не понимаешь. Если я не буду этого делать, то также, как и ты буду томиться в четырёх стенах, - тот самый «Лололошка» присел на указанное место рядом со своей точной копией, опустив задумчиво голову, вероятно, недавние слова заставили его опечалиться, но он вовсе не был обижен. Нет, он привык к таким выходкам этого «мудака». Они вместе прошли через многое. – Это мой такой шанс прожить свою жизнь лучше, чем прежде. Тем более ты сам знаешь, как я люблю свободу. — Знаю, - блекло согласился упомянутый. Он тоже видимо померк, даже когда в комнату влился теплый свет ламп. Взглянул в противоположные голубые глаза, находя там всё тот же живой блеск. Его щёки неосознанно покрылись румянцем, как и прежде, перед зеркалом. – Но это не отменяет того факта, что я продолжаю волноваться за тебя. Ты только вернулся ко мне. И снова рискуешь собственной жизнью. Это давит на меня гораздо сильнее, чем тот поводок, что на меня повесили этот ходячий металлолом. Кажется, у меня начинает возникать тревожное расстройство. И всё за тебя, ведь ты… Так дорог мне.       Харрис остановился, прикусывая нижнюю губу, когда понял, что сказал слишком много лишнего. Очевидно, что это ввело в большее замешательство его ближнего, но… На удивление на его лице появилась слабая улыбка, наполненная детским счастьем, а затем рука её обладателя легла на чужое колено, слабо сжимая. Медленно противоположная физиономия стало приближаться, а бездонные голубые глаза прикрылись за ресницами в ожидании поцелуя, пока губы слабо приоткрылись. Тогда дух чертежника перехватило. Он поддавался этой агонии, также вытягивая шею и выдавливая из лёгкий горячий воздух.       Ещё немного… Ближе. Ближе, чтобы их губы соприкоснулись в страстном поцелуи. Чтобы в нём они о своей боли. Дабы утонули в этих плотских утехах… — Тук-тук! Я вам не помешал? – прозвучал новый голос в проходе в комнату, но теперь уже не такой звонкий, как у другого обладателя, а хриплый, отдающий даже немногой военной грубостью.       Джон был готов проклинать весь божий свет в этот момент. Они были так близко к тому, чтобы наполниться любовью и пылкими чувствами друг друга, найти утолении собственных желаний в тепле другого… Но опять пришла эта бестолковая жестянка, что и умеет только считать проценты. Очевидно же, что он сделал это специально, чтобы прервать этот важный миг! — Нет, Дилан, ты как раз вовремя! – с неловким выражением «отпрыгнул» от своего альтер-эго Лололошка, пока на его собственном лице отразилось всё то, что происходили между ним и его «плохой версией» в эти заветные минуты. Как открытая книга, ей-богу! Именно из-за этого в него и влюбились эти два мужчины: простодушность «мироходца» не могла не поглощать ни человеческий, ни механический разум.       С недавнего времени этот вошедший автоматон стал заявляться без приглашения на эти уединённые вечера, которые бы Харрис очень хотел провести в компании со своим партнёром! Наедине! Без лишних глаз. Естественно, он ему за это ещё припомнит, но не сейчас, как минимум, из-за того, что тут находиться Ло. — Чудесно, - с довольной ухмылкой поставил белый пакет на пол, что притащил с собой названный, а затем продвинулся вперёд и встал возле двух парней, что продолжали сидеть на постели, как ни в чём не бывало. Он вымерил, несмотря на застенчивость одного и хмурое настроение другого, для себя местечко между ними. – Как прекрасно, что мы можем собираться такими посиделками и отдыхать от груза, что висит на наших плечах. — Да, но было бы намного лучше, если бы это время оставалось естественным и без лишних встреч, - угрюмо напомнил Джон, что, как бы, это его личное пространство и он сам вправе выбирать, кого звать, а кого нет. — Но разве не здорово, когда эти встречи становятся более разнообразными и с теми, кто точно нужен? – продолжил эти препирательства Дилан, который за маской миловидной улыбки скрывал явное недовольство по отношению к тому, что его присутствие кое-кому не нравится. Ему даже начинало казаться, что они сблизились, но такие моменты всё портили. — Может быть, но, как думаешь, мой лишённый жизни приятель, почему подобные мероприятиями называют встречей те-а-тетом? – с сжатыми в тлетворной улыбке зубами проговорил Харрис. Это могло бы продолжаться до бесконечности, пока бы Лололошка не заметил, чтобы разрядить обстановку: - А что ты там принёс?       Тогда Дилан пришёл в себя, кивнул мысленно самому себе, поднялся с постели, а затем, поддерживая идею своего друга насчёт смены атмосферы, поднял белый пакет, вытаскивая оттуда алкоголь. — А вот! Грядущее развлечение на нашей тусовке! Под два одобрительных оха автоматон разразился довольным выражением. Именно так началось застолье.

***

Запах алкоголя распространялся довольно быстро, словно пытался опьянить одним своим присутствием. Если двое парней соревновались даже сейчас, делая вид, что совершенно не пьяны, то Лололошка давненько сдался и перестал поспевать за ними. Первых двух бутылок крепкого алкоголя хватило, чтобы по телу отдавалось приятным покалыванием, но на этом никто из них не желал останавливаться. Тембр трёх голосов постоянно менялся от неспособности удерживать себя в одном ритме, становясь то громче и строже, то мягче и тише. Стоять на ногах было невозможно, а потому два гордых идиота сидели на кровати, а голубоглазый решил остаться на полу. – Ты в любом случае провалишься. У тебя силёнок не хватит перепить своего же создателя, – совершенно невозмутимо говорил пьяный язык учёного, которого выдавал лишь запах и лёгкое покачивание из стороны в сторону. Впрочем, его творение почти ничем от него не отличался и никак не уступал ему. – Можешь верить в себя сколько угодно, выскочка, но ты даже на ногах простоять долго не сможешь, – язвит автоматон в ответ, слыша, как где-то снизу - со стороны Лололошки - доносится лёгкое кряхтение. Кажется, он пытается встать. На этом действии спор, что звучал по-детски, остановился и двое парней тут же перевели взгляд на своего любимого и неповторимого ныне автоматона. – Ты чего? – Вы громкие, – икнул Ло себе в кулак, кои поднёс ко рту, чтобы заглушить подобные звуки. – Ты плохо врёшь, – прервал его Харрис, нахмурившись, явно забеспокоившись за него. Их голоса сейчас были тихими, а потому в голове крутилась лишь одна мысль, которую он решил попытаться опровергнуть, чтобы не беспокоиться лишний раз. – Как ты себя чувствуешь? – Ты сам это сделал? – парень поднял что-то с пола. Пьяный разум не сразу смог понять смысл этой вещицы, которую держал его любимый, но когда в глазах мелькнуло узнавание, он тут же подскочил, подходя совсем близко, чуть не свалившись с ног от своей резкости. Впрочем, парнишке это странным не показалось и он продолжил рассматривать механизм, который Джон ранее кинул случайно за тумбу. – Это часы? А как их запустить? – Ох, м-м-м. Да..? – ответ звучал неуверенно, а рука сама потянулась вперёд, желая забрать вещицу, что сейчас не работала, но тут же замер. Мозг никак не хотел обрабатывать ситуацию и действия, которые стоит сделать. Всё казалось нереальным и сюрреалистичным. На щеках появился нового вида румянец - точно не от выпитого алкоголя. – Они... Я их не до конца доделал, да и... В общем, я хотел их подарить тебе. – О? Правда? – голубые глаза тут же посмотрели на мироходца, который отступил на полшага назад. Быть может, Лололошка и не помнил, какой сегодня день, но столь неожиданному подарку был рад даже сейчас. – Подлизываешься? – буркнул почти что раздражённый голос со стороны кровати. Харрис не сразу обратил на него внимание, но по итогу медленно перевёл на него предупреждающий взгляд, будто точно зная, что следующее скажет брюнет. – Не уж то решил скучные людские праздники повспоминать? Шатен совершенно не понимал, о чём идёт речь, но, полностью проигнорировав их злые переглядки, начал внимательнее и ближе рассматривать часы. Они выглядели немного потрёпанно, что не было удивительным, учитывая, в каких условиях собирался этот механизм. Не совершенство, но в голубых глазах словно мелькнул живой огонёк счастья. Он всегда относился к подаркам с таким благоговением, хотя иногда он и мог потерять дары, закинув их куда-нибудь на полку и в итоге забывая про них, но всегда находил, пусть этого он уже и не вспомнит. Вытерев осевшую пыль с треснутого стёклышка, он улыбнулся. Вся его детская радость была видна на его лице, таком светлом от детского восторга, что можно было засмотреться и смотреть... Смотреть всю вечность, лишь бы он улыбался. – Меня высмеиваешь, а сам вино притащил, – фыркнул мироходец в ответ, закатывая глаза, слабо хмурясь. В полутьме его карие глаза были такими тёмными, что начинало думаться, словно они вообще-то чёрные. Хотелось сказать что-нибудь ещё, чтобы поддеть надоедливого автоматона, который никак не мог стереть с себя лукавую улыбку, столь натянутую и надоедливую, что даже становилось неприятно смотреть на его лицо, но Джона прервали раньше, чем он успел открыть рот. Удивительно тёплые руки легли ему на щёки, насильно поворачивая голову человека в свою сторону, после чего происходит столкновение, от которого они оба пошатнулись. Поцелуй. Такой искренний и наивный, что сердце начинает стучать быстрее и громче, а в глазах читается недоверие и яркое удивление. Это было совершенно неожиданным, да настолько, что даже Дилан поперхнулся вином, которое попивал из своего бокала. Это нечестно! - подумал он, наблюдая за чужим взаимодействием с такой завистью и при этом с каким-то непонятным наслаждением, словно только об этом и мечтал. От такой мысли программист тут же встрепенулся, проморгался и отвёл взгляд в сторону, посмотрев на свой недопитый напиток. – Та-ак, думаю, мне пора идти, - отстранённо предупредил он, не совсем желая рушить их момент, при этом словно намеренно сказал довольно громко, выпуская наигранную неловкость. Не успел он и с места встать, как хрустальный сосуд с красной жидкостью выпал из его рук прямиком на пол. Удивлённо вздохнув, он тут же ухватился за то, из-за чего, впрочем, и выпало его питьё. – Какого хрена, Джон?! – Не лапай меня! – Дейви попытался повернуться в сторону Дилана, но у Лололошки были немного иные планы, которые он тут же принялся осуществлять. Не позволив мироходцу повернуться лицом к Дилану, Ло наклонился к ним и снова поцеловал механика в губы, преграждая ему пути к отступлению. Сказать, что автоматон, сидящий на кровати, был в шоке, значит сказать слишком мягко, потому что он совершенно не ожидал, что на его коленях будет теперь восседать Джон, который ко всему ещё и слезть не может из-за своей необъятной любви. – Вы можете хотя бы сейчас не ругаться? – это было проговорено с глубокой усталостью, с тихим вздохом, от которого двое парней тут же стушевались, почувствовав себя не только неловко, но ещё и пристыженно, хотя человек отчаянно делал вид, что его это совсем никак не смутило. После Ло немного надавил на плечо Джона, вынуждая того наклониться немного в бок, чтобы бывший повстанец сумел коснуться своими губами уже Дилана, который тут же вспыхнул, сжимая бока мироходца руками, которые всё ещё держали его. – Осторожнее..! – прошипел он, тут же отдёргивая одну из рук синеглазого с резкостью. Кажется, чужие пальцы слишком сильно сжались на болезненном местечке - тело никак не хотело регенерировать после пережитого падения с неба, когда вселенные вдруг решили столкнуться, перекидывая Лололошку и Джона в эту реальность и в особенно неподходящее время. Ло тогда и погиб... Почти. Впрочем, они оба сейчас были рады, что в итоге голубоглазый в каком-то смысле выжил, хотя тому и было тяжело сжиться с мыслью о том, что он теперь груда металла. Ему все ещё было важнее, выжил ли Джон и, быть может, тот и потерял руку, которую пришлось заменить на механический протез, он хотя бы выглядел лучше, чем пару месяцев назад. Тогда на него нельзя было взглянуть без ужасных мыслей, а сейчас уже и ёрничать начал. Наблюдая за таким медленным поцелуем своего любимого и своего создания, Харрис чувствовал укол ревности, но она ощущалась странно: он ревновал Лололошку, но также ревновал и Дилана, при том ревновал их друг к другу, что было совершенно непривычным. Пьяный мозг не дал возможности опомниться и, ворвавшись в чужой момент, шатен сначала поцеловал своего "приятеля", а после, отпрянув почти сразу, повернул голову в сторону своего творения, к которому он тут же наклонился, оставляя на губах его мимолётный чмок. Айтишник нахмурился от такой наглости, но доктору психологических наук он отпрянуть не дал, грубо хватая его за волосы, притянув назад. Конечно, хватка в грязноватых волосах вскоре ослабла, но всё ещё не позволяла ему отстраниться. Сплетаясь в единый неуклюжий ритм поцелуя, Джон даже поддался ему, положив свою руку на плечо автоматона, но, вскоре опомнившись, отпрянул, отворачиваясь, словно они только что не целовались, а пытались друг друга сожрать, даже если слюна на потрескавшихся губах мироходца в открытую гласила об интимности желанного момента. Отворачивая голову от одного автоматона к другому, в голове крутилась лишь одна мысль: и что дальше? Неужели они продолжат или просто стянут всё на алкоголь, обвиняя его в затуманенных мыслях и резко пробудившихся чувствах? Быть может, это все игра пьяного воображения и на деле вместе им ничего не светит? Такие размышления сильно тревожили человека, который в свою очередь, погрузившись в свою запутанную мыслями голову, не заметил, как Лололошка уже спустился вниз на колени и без всяких пререканий приподнял ткань потрёпанной жизнью рубашки, начав оставлять поцелуи на израненном шрамами животе. У Джона никогда не было шрамов! Он никогда не позволял себе иметь хоть близко подобное на своём теле, а теперь... Теперь это прямое клеймо, оповещающее о пережитых травмах. Со всем своим благоговением, что было в металлическом теле, Лошка целовал каждый шрамик, каждую царапину, каждый фиолетовый синяк, появившийся на светлой коже случайно. Это смущало, очень смущало... Тем же временем Дилан решил поддаться этой странной ситуации и, не отставая от Лололошки, запустил свои руки под рубашку Джона, начиная поглаживать его, словно милого котёнка. Незамеченным это надолго не осталось, а потому реакция вышла хоть и заторможенной, но яркой. – И ты туда же?! – не было ясно, сказал он это Дилану, или всё-таки упрекнул Ло, но на возглас в любом случае отреагировали лишь новой партией поцелуев, причём даже хакер лишь усмехнулся, оставив пару прикосновений губами где-то на тонкой светлой шее. От этих ощущений хотелось расплавиться, рассыпаясь на мелкие атомы и одновременно с этим продолжая утопать в неожиданной ласке. Мутный от алкоголя мозг не до конца понимал, что конкретно происходит с его телом, но всё, что он хотел сделать, это стать спокойной водичкой в стеклянном стакане, чтобы просто стоять до тех пор, пока его не выпьют. Может быть, водичкой он и не стал, а вот обмякнуть всё-таки обмяк, протяжно вздохнув теплого воздуха. Ощущения были величественными! Просто превосходно... – Если бы я только знал... – пробормотал себе под нос учёный, поворачивая голову снова в сторону Дилана, тут же столкнувшись с ним носами, а после уже и устами. Движение было тягучим, медленным, а языки заплетались, путались в этом медленном танце, так и не сумев поймать нужный ритм. Аккуратные ручки Лоши уже начали гладить бёдра Харриса, юрко поддевая пуговицу брюк, а после и расстёгивая молнию с характерным звонким звуком, от которого всё тело Джона дрогнуло, отрываясь от губ Дилана, словно обжёгся. Это было весьма неожиданно, горячо и довольно-таки возбуждающе. – Ло? Что ты собрался делать? – вопрос звучал приглушенно из дрожащих уст, пока его с двух сторон продолжали одаривать нарочито нежными ласками, от которых кожа горела огнём, а к лицу приливала кровь, краснея до самых кончиков ушей от смущения и не только... – Посмотри повнимательней, солнце, и всё сам увидишь, – прошептал в ответ Лололошка, начиная уже стягивать когда-то белые брюки вниз, вынуждая Джона на какое-то мгновение приподняться. В ответ на милое прозвище прозвучало лишь тихое, смущённое мычание сверху, которое заглушили очередным поцелуем, словно желая поглотить каждую его каплю. В это же время когда внизу почувствовала холод, притом в интимном месте, отчего стало немного не по себе с непривычки, но помутневший рассудок решил полностью проигнорировать факт дискомфорта, заменяя его на повышенное возбуждение. Руки программиста тем временем продолжали его поглаживать какое-то время, а после вдруг пропали. Не успел мироходец сообразить, как к его рту подставили два пальца - ненавязчиво, но достаточно близко, чтобы понять смысл этого жеста. Закатив глаза, Джон, на удивление, даже не стал противиться, открывая рот, чтобы тут же облизнуть кончики пальцев, которые стал покусывать и только после принял их в рот. Дилан на то лишь фыркнул, чмокнув парня в висок в знак некой похвалы, пока по пьяному лицу брюнета расплывалась хитрая улыбка. Одна рука потекла вниз, обхватывая основание полового органа. Дилана следующая реакция устроила - Джон был феноменально чувствительным в этот самый миг. Да, конечно, он поплатился своими пальцами, которые тут же укусили, но было достаточно мнимо провести рукой по всей длине и челюсть чужая разжалась, приоткрывая рот и запрокидывая голову назад, падая на плечо программиста. Хитрый ход, ничего сказать. Ло в этот же миг лизнул головку, хитро улыбаясь, будто бы скалясь. На мгновение показалось, что он хочет откусить его, не иначе. Джону хотелось скрыться куда-нибудь, но при этом желал остаться в пылу только начавшегося наслаждения. Процесс шёл медленно и надо было уж ускоряться, иначе он скорее станет импотентом, чем снова позволит им быть в активных ролях над ним. Его мысли будто бы услышали, а потому Лололошка стал активнее, проводя языком по каждой венке, лишь иногда вбирая в рот чужеродный орган, чтобы совсем немного поддразнить и снова отстраниться. Дилан же продолжал вести свою игру, получая больше наслаждения от вида, который перед ним растирался, чем изначально ожидал. Видеть своего создателя таким растерянным было до звёздочек в глазах приятно. Это приносило какое-то извращённое удовольствие. Вскоре айтишник вытащил пальцы изо рта Харриса и, с хитрющей улыбкой, решил немного поменять положение. – Джон, подними ноги на кровать, – тихонько попросил Дилан, продолжая улыбаться словно болван. Впрочем, по доброте душевной, учёный его послушал, кивнул и, кое-как справившись с дрожью в конечностях, сумел подмять ноги под себя. – Приподнимись немного. – Ради всего святого, неужели я здесь актив? – раздражённо буркнул Джон, но даже не смотря на это просьбу он выполнил, хотя и с явной показухой. К слову, Лололошка получил хуем по губам из-за таких движений, о которых его не предупредили. За это он отомстил, свободной рукой сжав основание члена, наигранно хмурясь, заслышав ругательство где-то сверху. – Тебе всё понравится, успокойся и не строй из себя буку, – отозвался Дилан, тут же подставляя мокрые пальцы к нужному им проходу. С непривычке Джон попытался отдёрнуться, но почти тут же подавил в себе это движение, медленно выдыхая. Что-то прошипев себе под нос, Джон зарылся одной рукой в волосах Лололошки, чего до этого не делал, ведь держался за руку Дилана у своего рта, сейчас же ему ничего не преграждало. Всё ещё сидя спиной к программисту, Харрис не мог видеть его ухмылки, демонстрирующее своё показное превосходство в этом процессе. Впрочем, задерживаться никто не желал, уж слишком сильно было возбуждение, чтобы начинать играть со временем. Проталкивая первый палец, услышал шипение со стороны кареглазого. Лололошка же продолжил играться с чужим удовольствием, словно не делал из этого сущую пытку или игру на выживание. Растяжка шла медленно, с явным желанием измучить изнывающее тело до предела, чтобы в итоге наконец-то дать заветное облегчение. Как жаль, что от этого понимания Джону легче не становится и он всё равно периодически пытается их поторапливать незамысловатыми движениями: то Лошку по голове погладит, то Дилана в щёчку поцелует, если, конечно, дотянется до него. Со временем был добавлен и второй палец, что, естественно, создавало сильный контраст с изначальной стадией подготовки. Шатена не особо удовлетворяла конкретно эта часть, ведь она была грубой по вине пьяного разума, но алкоголь, как ни крути, боль притуплял, хотя и не так значительно, как хотелось бы. Вскоре перед глазами основательно начало плыть, стоило двум пальцам внутри отклеиться друг от друга, раздвигая тугие стенки. Ло же начал постепенно брать глубже, старательно причмокивая, словно ел какой-то изысканный деликатес. *** Давно потеряв счёт времени, парни занимались тем, о чём никто из них никогда не смел и думать. Если признать честно, то Джон никогда бы не поверил, что так легко сдался в руки двух парней, при том занимая роль принимающего. Подпрыгивая на месте, Харрис уже думал о том, каким образом будет мстить этим двум, которые зажали его между собой и не давали даже свободной вздохнуть. По щекам стекали слёзы от немалого удовольствия, а руки истерично сжимали кофту Лололошки, что стоял прямо над ними, одной рукой поглаживая и свой член, и Джона. Дилан же помогал учёному, благородно придерживая его, пока в это самое время активно выцеловывал губы Ло. Ощущения у троих были невероятные. Ноги у мироходца уже дрожали неистово, сковывая движения, что становились из-за этого резче и грубее, но не менее приносящими удовольствие. Голубоглазый же постоянно испытывал его, вечно затормаживая движения, словно нарочно неуклюже пытался парадировать темп толчков, который создавал сейчас Джон во время своих скачек. Это было одновременно потрясающе и раздражающе. Хотелось поскорее закончить, но и желалось растянуть на подольше, чтобы целую вечность чувствовать эти поглощающие чувства. Именно в этот момент никто не говорил. Были слышны лишь тихие вздохни и иногда стоны и то, на общее удивление, они были такими же редкими, как снег зимой. Джон постоянно пытался ускориться, желая как можно быстрее достичь конца и, наконец-то, окунуться в желанные оковы сна. Чувства долбились в ушах, вызывая громкий звон, а всё тело вынужденно дрожало, желая забиться в экстазе. Джон был из крепкого десятка и умолять он не привык, упорно двигаясь к своей цели самостоятельно. Впрочем, его никто и не просил, как никак, это их первый раз совместно. В общем и целом это им совершенно не помешало. Дилан со стороны и сам весь пылал, краснея от возбуждения. Костяжки пальцев побелели, стоило только начать сжимать белоснежные бёдра Харриса. – Джон, екарный... – автоматон договорить не успел, ведь названный вдруг резко притормозил, почти беззвучно и протяжно выдохнув, да с таким притоком наслаждения, что хотелось слушать это вечно. А то, как парень вдруг начал сжиматься... Дилан тут же поспешил выйти, отчего учёный глухо промычал в знак протеста, но лениво поддался чужим движениям, почувствовав, как вдруг по спине разливается ещё какая-то жидкость помимо пота, а после он чувствует тоже самое и на своём животе, когда Лололошка вдруг останавливает движения, прижимаясь лбом к плечу Джона. – Люблю вас. Слова были в какой-то мере необдуманными и Дилан резко понял, что вообще произошло, словно до этого всё то время находился в каком-то трансе. Он моментально отпрянул от них, но Харриса с колен не скинул, потому что видел, что ему пока лучше обходиться без резких движений. Шатен же слезает сам и, не без помощи Лололошки, садится полностью на кровать, освобождая программиста от немалого груза. Какое-то время все втроём молчали, но эта тишина казалась им более неловкой, чем можно было ожидать. Встав с кровати, Дилан поспешил натянуть штаны назад, смущённо краснея. Все трое думали, что они сейчас просто разойдутся и завтра сделают вид, что ничего не было. Но, к их общему удивлению, даже к удивлению самого брюнета, первым он не ушёл, а лишь подошёл к тумбе к зеркала, откуда взял влажные салфетки - хоть что-то оставили Джону, чтобы тот перестал так громко жаловаться на условия, в которых его держали в пленниках. Вернувшись назад к кровати, автоматон снова сел рядом, достав пару влажных салфеток, одну из которых отдал Лололошке, чтобы тот помог да и сам почистился. – Мне казалось, ты будешь наглее, – глухо прокомментировал Дилан свои мысли, отчего сам Джон возмущённо нахмурился, вскинув руками. Это повеселило айтишника и смешок тут же вырвался с губ. – Какая жалость, что тебя спросить забыли, – пробубнил Харрис, дуя свои губки и отворачиваясь от автоматона. Перед глазами плыло и ужасно хотелось спать, а потому спорить долго не выходило. Ло, закончив салфетками вытирать парня, вдруг залез на кровать, потянув их обоих вниз. Джон тут же поддался с тихим стоном удовлетворения, а Дилан какое-то время ещё сидел, осматривая их обоих. – Чего ждёшь то? – Ди~илан, давай с нами, – вяло отозвался Лололошка, приподнимая лениво одну руку, которой обнимал мироходца, чтобы сейчас, не глядя, ухватиться за названного и притянуть его к ним. Это не помогает, ведь программист делает это самостоятельно, тут же издавая удивлённый вздох, когда доктор психологических наук вдруг хватает его за руку, притягивая к себе ближе, чтобы уложить его руку на себя, якобы в объятья. Ло, глупо улыбаясь, не прокомментировал это, но сказал фразу, от которой у обоих пошли мурашки по спине. – Люблю вас обоих. – И я вас люблю, – стушевался в итоге Джон, который вдруг снова начал краснеть, за что получил от Дилана не только смешок, но и пару тычек под рёбра, которые щекотали его. – С-стой! Придурок, хватит..! Смех тут же полился ручьём и, как ожидалось, Харрис попытался выбраться, чего ему не дал уже Ло, который решил подержать ему руки, хихикая над этой ситуацией. Этот самый момент был чем-то особенным, чем-то, что рушить было нельзя и не хотелось. Было лишь желание никогда не забывать пережитые ощущения, которые, как оказалось, открыли им дверь в новую комнату чувств. Это было странно, но растоваться с этим теплом не хотелось. Вскоре голоса стихли, постепенно замолкая. Сон окутал их своей пеленой, вынуждая провалиться в своё сознание, наконец-то отключаясь от изнурённой ночи, что произошла сегодня. Завтра они обязательно поговорят об этом, обязательно поймут, что чувствуют, но сейчас важен был лишь сон и чужое тепло под боком. Этот день влюблённых они не забудут никогда.