Диссонанс

      Весь вторник Пол провёл словно на иголках. Он не мог перестать думать о том, что сделал. О том, как с лица Джона исчезла та тёплая, почти робкая улыбка, с которой он к нему подошёл. Как он вдруг насупился, одеревенел, захлопнулся. Как развернулся и ушёл, бросив это короткое, обжигающее «ну и катись».       Полу это не было ясно. Совершенно не было.       В конце концов, они ведь никем друг другу и не были? Просто напарники по дурацкому поручению, просто два человека, которых свели глупые обстоятельства. Пол вообще изначально не хотел в это ввязываться, а теперь был вынужден так мучиться. Мучиться от этого инородного вмешательства, которое вырывало его из привычной, стабильной среды и швыряло во что-то пугающе новое, рискованное. Мучиться в попытках всё сгладить, сделать вид, что всё нормально, что он может быть прежним. Не думать о Ленноне так, как думать не должен был.       Как только прозвучал звонок на последний урок, Пол мигом сорвался с места – он всё равно не был сосредоточен на материале. Оставалась физика. И после неё – репетиция. Встреча с Джоном. Полный час того, что теперь, видимо, висело между ними очередным, но теперь куда более тяжёлым грузом.       Пол надеялся, просто молился каким-то своим внутренним богам, что Джон не будет пытаться поговорить. Он бы не смог объяснить своё поведение. «О, просто понимаешь, ты мне, кажется, просто до безумия нравишься, прикинь? Забей, давай замнём это, я уже почти вылечился». Это казалось кошмаром, явкой с повинной в самые тёмные уголки собственной души. Он должен был срубить эти чувства на корню. Даже если корень этот, кажется, врос уже слишком глубоко и ветвисто, опутал всё тело, каждую клетку.       Пол шагал по коридору, уткнувшись взглядом под ноги, и врезался в кого-то. Хотел поднять глаза, извиниться, проскочить дальше – и замер.       Перед ним стоял Джордж. Внезапно оживлённый, нервный, его и без того вечно растрёпанные волосы стояли торчком, глаза лихорадочно блестели. Джордж подпрыгнул, увидев Пола, и схватил его за руку так, будто и не было этого месяца ледяного игнорирования. — Пол, Пол, тебя все ищут! Пойдём скорее! — он потянул Пола за руку, но тот упёрся, растерянно хмурясь. — Чего меня искать? Вот он я, тут. Что случилось? — Ты вообще не слышал, о чём в коридорах гудят? — Джордж вскинул брови до самой чёлки. Пол растерянно мотнул головой. Он действительно был слишком погружён в себя, в свои терзания, чтобы замечать что-то вокруг. Джордж нетерпеливо дёрнул его за руку. — Леннон твой дерётся! Серьёзная потасовка, я бы на твоём месте поторопился его угомонить – тебе же потом расхлёбывать. — Чего? С кем? — Пол нахмурился, выдёргивая руку и упрямо застывая на месте. Это было неожиданно – Джон вроде как уже давно успокоился, перестал ввязываться в драки. И вообще, в последнее время он казался почти... ручным. — И не мой он вообще. Мне плевать. — Пол, ты себя слышишь? — Джордж всплеснул руками так, что его несменяемые браслеты – кажется, за прошедший месяц их стало только больше – загремели. — С Эшером он сцепился! — Что? — выдохнул Пол одними губами.       Внутри всё похолодело, обмякло, а потом вдруг сократилось, сжалось в тревожный узел. Сердце забилось где-то в горле, глухо и пугающе. — Леннон морду Питеру Эшеру бьёт, идиотина! — Джордж снова схватил Пола, на этот раз таща его за собой по коридору. — А Эшер сам знаешь, только выглядит паинькой. Очки снял – и уже ему лицо разукрасил. Они там друг друга, кажется, поубивать готовы! — Где Джейн? — просипел Пол, снова оттягиваясь назад, тормозя каблуками по линолеуму.       Джордж удивлённо обернулся, на его лице мелькнуло недоумение. — Тебя она когда снова волновать стала? — Он мотнул головой, но всё же ответил. — Эшер же, кажется, за неё и ввязался, за сестричку свою. Наверное, где-то там же, ревёт. Леннон же в ответ накинулся, как с цепи сорвался. Я не знаю, что там у них произошло, но он прямо взбесился. Пойдём быстрее! — Не пойду, — Пол упёрся в паркет так, будто от этого зависела его жизнь.       Он не пойдёт. Прийти – значит сделать выбор. Окончательный, бесповоротный. Леннон или Эшер. Встав на сторону Питера, он окончательно отречётся от Джона, окончательно предаст то хрупкое, что между ними было, подтвердит, что Джон для него – никто. А если выберет его...       Если выберет его, то отречётся от всего, что имеет сейчас. Джейн точно его бросит – и хорошо если просто бросит, а не найдёт способ отомстить, восстановить свою гордость и честь брата. Её подружки, вся школа, репутация – всё вдруг рухнет. И почему-то риски окончательно потерять Джона и лишиться всего своего мира казались сейчас пугающе равносильными. Терять Леннона ощущалось абсолютно так же плохо, как терять свою привычную жизнь. — Что? — Джордж поднял брови, окончательно запутавшись. Он всмотрелся в лицо Пола и заметил, как того мелко трясёт. — Пол? Пол, ты чего? Ну не хочешь – и не надо. Сами разберутся, ну чего ты? — Разберутся, — сухо кивнул Пол, чувствуя, как слова царапают горло.       Джордж вдруг схватил его за плечо и потащил куда-то в другую сторону. — Я же сказал, я не... — начал было Пол, упираясь. — Да мы не к этим дебилам! — отмахнулся Джордж.       Пол ощутил, что всё это как-то внезапно странно. Джордж, игнорировавший его целый месяц, вдруг сам к нему подошёл, заговорил, тащит куда-то, словно ничего и не было. Словно той внезапной холодной стены между ними никогда не существовало. — Куда? — Пол удивлённо вскинул брови, сильнее сжимая ладонь друга, чтобы перевести тремор в напряжение. Звонок на урок прозвенел уже несколько минут назад. — У меня физика, я... — Да ты и так шаришь, — отрезал Джордж, даже не оборачиваясь. — От одного урока не отупеешь. А вот от того, что с тобой сейчас происходит, — он наконец обернулся и посмотрел на Пола с каким-то новым, понимающим выражением, — от этого, кажется, надо лечить. Ну, я имею ввиду... — Под ещё более испуганным взглядом Пола Джордж осёкся, судорожно переподбирая слова. Это было удивительно – раньше он всегда говорил вещи в том виде, в каком они приходили к нему в голову. — Я имею ввиду, что-то с тобой совсем не так, нужно всё уложить. И я, кажется, знаю, кто тебе нужен для этого.       Пол замер, чувствуя, как сердце пропускает удар.       Джордж потянул его дальше, и Пол послушно пошёл, потому что сил сопротивляться больше не осталось. Потому что где-то в глубине души он знал: Джордж прав. А ещё им нужно поговорить. Всё, что висело между ними этот месяц, всё, что мучило его в последние дни – требовало выхода.       А драка Джона с Эшером... Она подождёт. Или нет. Но сейчас Пол просто не мог туда пойти. Не мог выбрать.       Он уже сделал один выбор, и теперь от чего-то не находил облегчения.       Джордж тащил его по школьным коридорам, и в какой-то момент они перестали торопиться, перейдя на размеренный шаг по пустым этажам, где только эхо отдавалось от стен в учебный час. Джордж не отпускал руки Пола, идя чуть впереди, и этот жест – такая привычная забота – резанула по сердцу острее любой обиды. Пол смотрел в затылок друга и нервно кусал внутреннюю сторону щеки, чувствуя, как напряжение последних недель по прежнему болтается на поверхности.       Им нужно, отчаянно нужно было поговорить. — Джордж... — Пол, я...       Они заговорили одновременно, совершенно внезапно поймав общий настрой, общее намерение. Как и всегда раньше. Та самая связь, что они почувствовали с первого дня знакомства, никуда не делась – просто задремала, обиженно свернувшись клубком. Пол чувствовал себя виноватым, даже не до конца понимая за что, и потому кашлянул, уступая. — Говори ты.       Джордж коротко вздохнул, его хватка на ладони Пола чуть сжалась. Он замедлился, поравнявшись с Полом, и теперь шагал рядом, глядя куда-то вперёд, на пустой коридор. — Извини, что морозил целый месяц. Я просто... — Он запнулся, словно говорил заученные слова, но внезапно забыл их. — Это было тупо. Я просто разозлился на то, что вы с Ленноном... Ну... — Он повёл плечом, подбирая слова.       От этой неловкой паузы у Пола защемило в груди. Значит, их с Джоном было тяжело просто сходу назвать друзьями, врагами или напарниками. Возможно, всё было сложнее не только внутри, в их маленьком круге, но и вокруг. Для всех. — В общем, вы здорово сблизились. Вроде как. Тебе что ни скажи – всё обязательно сведётся к Джону. Джон то, Джон сё. Леннон такой, Леннон сякой, а сам болтаешь без умолку и смотришь на него как на рок-звезду, честное слово. Я и подумал – всё, Хазза, Пол нашёл себе приятеля покруче, да ещё и постарше. А я так, на вторых ролях остался. — Что ты, Джордж, я не... — Пол выдохнул, быстро затараторив, но друг не дал себя перебить.       Он бы и подумать не мог, что Джордж так серьёзно к этому отнесётся. Что подумает, будто Пол способен променять его на Джона. Он бы не сделал этого хотя бы потому, что Джон... Джон ощущался иначе. Он не мог стать новым лучшим другом, потому что в голове у Пола он вообще не всплывал как друг. Джон бросал его из жара в холод, из крайности в крайность – либо абсолютно выводил из себя, либо, что теперь случалось куда чаще, заставлял трепетать и вздыхать так, что сердце заходилось. — Вот я дулся, дулся, — Джордж мотнул головой, продолжая, и в его голосе уже не было обиды, только какое-то усталое понимание. — Потом стал думать, и вдруг понял: ты ни о ком никогда раньше так не говорил. Ты, например, когда на него жаловался, то в конце каждый раз вздыхал и улыбался, словно уже всё простил. Ты замечал это? — Нет, — выдохнул Пол, чувствуя, как жар заливает щёки. Он судорожно сглотнул – и как, выходит, давно он так реагировал на Джона? Сам-то был убеждён, что длится это совсем недолго, каких-то пару недель. А оказывается... — Ну вот, — Джордж хмыкнул, пожимая плечами. — Я вас иногда замечал здесь, в коридорах. Как стоите, как говорите, как смотрите друг на друга. Ты знаешь, Пол, Леннон – чувак тот ещё закрытый. Буйный, да, но что у него на душе – не понять. Тем более мне, вообще левому человеку. Но я когда на него смотрел... — Он осторожно покосился на Пола.       Пол шагал рядом, вдруг ощутив, как всё тело мелко покалывает. Воздух в коридоре стал каким-то слишком разреженным. — Не знаю. С ним, будто бы, всё очевидно. Это, конечно, странно звучит, всё такое, но иначе я не могу объяснить. — Что «всё», Джордж? — голос Пола вырвался очень тихим, почти тонким, не своим. Внутри всё неприятно и волнительно крутилось, словно перед прыжком в ледяную воду. — Что он от тебя тащится просто. Не знаю, как ты сам не замечал. Смотрит так, словно ничего вокруг не существует, кроме тебя. А теперь с Питером поцапался. С братом твоей девушки. — Джордж помолчал и добавил тише: — Не удивлюсь, если их до сих пор разнять не могут. — Я не... Он не... — Пол задохнулся.       Кровь стучала в висках, сердце отчаянно колотилось где-то в горле. Он испугался. Испугался просто до умопомрачения, до холодного пота на спине – и одновременно был счастлив так, как не был, кажется, никогда. Эта дикая, невозможная смесь разрывала его на части. — У него есть девушка, — выпалил он, хватаясь за это как за спасательный круг. — У тебя тоже были девушки, когда ты другим под юбки лез, — Джордж хмыкнул с какой-то кривоватой усмешкой. Он говорил об этом так спокойно, так легко, словно только что не заявил о том, что считает: Леннон влюблён в Пола.       Пол осёкся.       Джордж не говорил такого прямо. Он сказал, что Джон от него «тащится». Но что-то внутри настойчиво, категорично переводило это слово в другое измерение, в другую плоскость.       Пол нервно сглотнул и остановился.       Он почувствовал, как от лица отлила вся кровь. Наверное, он сейчас был белее мела. Джордж тоже замер, обернувшись, и смотрел на него с тем странным, новым выражением, которое появилось сегодня – смесь тревоги и осторожного понимания. — Пол? — тихо позвал он. — Ты как?       Пол не отвечал. Он стоял посреди пустого школьного коридора и пытался совместить в голове две несовместимые вещи: то, что Джон, возможно, чувствует то же самое, и то, что теперь он, Пол, должен что-то с этим делать. А что ему вообще с этим делать? — Я... Мне как-то не очень, — выдохнул Пол, сглатывая подступивший к горлу ком. Он чувствовал себя так, будто его вывернули наизнанку и забыли собрать обратно. — Я понял, — Джордж кивнул.— Но мы уже пришли, так что не переживай.       Он кивнул на дверь, к которой они приблизились. Пол поднял глаза и замер.       Поблёскивающая табличка ударила по глазам знакомыми буквами: «Б. Эпстайн. Психологическое консультирование». Пол перевёл удивлённый взгляд с неё на Джорджа. — И что? Зачем мне к нему? — Не знаю, — Джордж неуверенно повёл плечами, и Пол сразу понял: друг не договаривает что-то важное. Не озвучивает того, что у него в голове. — Я просто подумал, что ты можешь к нему обратиться. Он, может... Ну, возможно, что-то понимает в таких вещах. О вашей ситуации, я имею в виду. Он же... — Джордж замолчал, подбирая слова, и Пол заметил, как тот снова осёкся, не решаясь продолжить. — Он же психолог. Должен понять, может, совет даст. Вы же в хороших отношениях. Попробуй. — Я... — Пол хотел отказаться, но закусил губу, снова глядя на дверь, на аккуратную табличку с фамилией. В памяти всплыло вечно внимательное, понимающее лицо Эпстайна, его мягкие интонации и та странная, почти материнская забота, с которой он относился к своим подопечным. Возможно, он действительно мог бы поговорить с ним. Без подробностей. Просто спросить совета. — Ладно. Попробую. — Круто, — выдохнул Джордж с явным облегчением. Он приблизился к Полу и неуверенно, но тёпло похлопал его по плечу. — Потом расскажешь. И, эм... Правда извини, что игнорировал. Это реально было тупо. — И ты прости, — кивнул Пол, выдыхая и впервые за долгое время чувствуя, как напряжение между ними отпускает. Теперь, когда Джордж снова был рядом, дышать стало чуточку легче. — За то, что так зациклился. — Да ладно, это же... — Джордж слабо улыбнулся той самой кривоватой улыбкой, которую Пол так любил, и пожал плечами, словно договаривая без слов: «Подобное рано или поздно должно было случиться». — Увидимся. — Увидимся, — выдохнул Пол, провожая друга взглядом, пока тот не скрылся за поворотом коридора.       Оставшись один, Пол снова уставился на дверь. Живот тревожно крутило, ладони вспотели, и он с трудом заставил себя поднять дрожащий кулак и постучать три раза. Тихо. Почти неслышно. Словно надеясь, что его не услышат и можно будет сбежать. — Проходите, — донёсся изнутри бархатный, спокойный голос Эпстайна.       Пол сглотнул, постарался игнорировать мелкую дрожь, что била в зубах, и толкнул дверь. Шагнул внутрь и сразу прикрыл её за собой, отрезая путь к отступлению.       Мистер Эпстайн оторвался от бумаг – какие-то заполненные одним из проблемных учеников анкеты, – и, увидев Пола, высоко вскинул брови. На его лице мелькнуло удивление, быстро сменённое профессиональным вниманием. — Пол, здравствуй, — он мельком глянул на часы, проверяя, что сейчас учебное время, и снова посмотрел на Пола. — Что-то случилось? — Я... — Голос Пола дрогнул, и он заметался взглядом по кабинету, отмечая знакомые детали: стопки книг, аккуратные папки, лёгкий запах лаванды. Стоять здесь в роли потенциального «посетителя» ощущалось совсем иначе, нежели заходить по делам, связанным с Джоном. — Можно с вами поговорить?       Эпстайн смотрел на него несколько мгновений, сканируя эту непривычную нервозность, эту мольбу в глазах идеального ученика. Он кивнул, не показывая удивления, и мягко указал на стул перед своим столом. — Конечно, Пол. Садись. О чём ты хочешь поговорить?       Пол прошёл и опустился в кресло. Не развалился, как делал это иногда в компании друзей, а сел ровно, будто аршин проглотил, сжимая ладони на коленях и нервно теребя край рубашки. — Я... — он сглотнул, не зная, с чего начать. Мысли в голове крутились бешеным хороводом, ни одна не хотела выстраиваться в связную речь. В итоге он просто поднял взгляд на Эпстайна и выпалил: — Вы когда-нибудь чувствовали что-то, чего, по идее, не должны?       Эпстайн откинулся в своём кресле, принимая привычную рабочую позу, но вопрос Пола заставил его слегка поёрзать. В его глазах мелькнуло что-то – тень узнавания? — Смотря о чём мы сейчас говорим, Пол. — О любви, — выпалил Пол и тут же встрепенулся, нервно вздыхая. — Ну, я имею в виду, не романтическая, не в том смысле... Просто... Знаете, что-то очень похожее. И ты знаешь, что так не должно быть, что это неправильно, и тебе страшно. С вами такое случалось?       Эпстайн поправил твидовый пиджак, глубоко вздохнул и посмотрел на Пола долгим, изучающим взглядом. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. — Со мной... — он сделал паузу, и Пол заметил, как на его лице мелькнуло что-то очень личное, обычно скрытое за маской профессиональной вежливости. — Да, Пол. Конечно. Я очень хорошо понимаю, о чём ты говоришь. — Понимаете? — Пол оживился, чувствуя, как внутри разливается робкое облегчение. Если мистер Эпстайн действительно понимал, о чём он говорит, если сам через это проходил – значит, есть выход. Есть готовый рецепт, как перестать чувствовать это проклятое, сладкое, разъедающее изнутри. — И что вы тогда сделали? — Тогда? — Эпстайн поднял одну бровь и увёл взгляд куда-то мимо Пола, в пространство кабинета, заставленное книгами и папками. На его лице появилась мягкая, почти печальная улыбка. — Запутался. Как ты и говоришь – испугался. А потом, когда прошло время, понял, что это никуда не денется. Что оно просто... есть. И чем больше борешься, тем сильнее оно становится. Чего тогда тратить силы на отрицание? — Но я... — Пол опустил взгляд, чувствуя, как надежда сжимается в тугой комок где-то в груди. Он рассчитывал услышать другое. Что Эпстайн перерос это чувство, что смог с ним справиться, закопать, забыть. Он ведь был таким мудрым, таким рассудительным. Неужели подобное – это то, с чем не может совладать даже он? — Давно ты с этим столкнулся? — голос Эпстайна вернул его в реальность.       Пол неуверенно повёл плечами, пытаясь нащупать в памяти точку отсчёта этого сумасшествия. — М-м-м... Не уверен. — Он нахмурился, перебирая воспоминания. Почему-то мысли упорно возвращались к одному и тому же месту – к этому кабинету. К тому самому дню, когда он впервые увидел Леннона. Наглого, дерзкого, в потасканной джинсовке, с жвачкой за щекой и взглядом, который, кажется, прожёг в нём дыру, до сих пор не заживающую. — Мне казалось, что недавно. А теперь... Не знаю. Будто бы с самого начала что-то пошло не так. — Не так? — Эпстайн чуть склонил голову, внимательно наблюдая за Полом. Его мягкий, ненавязчивый тон помогал раскрыться, но Пол вдруг поймал себя на мысли, что говорит с ним совсем иначе, чем с Джорджем. С Джорджем можно было запинаться, злиться, огрызаться. Здесь хотелось быть честным. — Ну... — Пол поджал губы, вздохнул и наконец позволил себе обмякнуть, откинувшись на спинку стула. — Может, и так. Я ведь говорю – не знаю. Ничего уже не понимаю. Раньше всё было просто, а теперь... — он замолчал, подбирая слова. — Выходит, прежде такого не случалось? — Да. Раньше всё было... Нормально. — Пол посмотрел на свои руки, сцепленные в замок на коленях. — Понимаете? Всё было на своих местах. А теперь... — он поднял глаза. — Ситуация в том, что... ну... всё может измениться. Совершенно. А я бы... — голос дрогнул. — Я хочу, чтобы всё осталось как было. Я просто хочу, чтобы это прошло. — Тебе кажется, что это может пройти?       Пол встретился с ним взглядом и тихо выдохнул. Эпстайн смотрел на него с таким пониманием, с такой тихой, спокойной уверенностью, будто знал всё наперёд. Знал, чем закончится эта история. Знал, что Пол зря надеется. — Я думаю... — Пол пожал плечами, чувствуя, как слова даются с трудом. — Думаю, да. Если подождать, понимаете? Я могу... наверное, это проигнорировать. Просто делать вид, что ничего нет. — А ты уверен, что...       Резкий, дребезжащий звонок настольного телефона разорвал тишину кабинета. Эпстайн запнулся на полуслове и, извиняющеся кивнув, снял трубку.       Пол замер, наблюдая за тем, как меняется лицо психолога. Сначала – обычное рабочее внимание. Потом – лёгкое удивление. И наконец – короткий, быстрый взгляд в его сторону, такой красноречивый, что у Пола внутри всё оборвалось. Он знал. Знал, о чём этот звонок. — Да, конечно. Я сейчас подойду. — Эпстайн положил трубку и на секунду прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями. Затем посмотрел на Пола. — Пол, ты... Договорим позже, хорошо? Это не проблема? Мне нужно срочно подойти к директору. — Да, разумеется. — Пол вскочил так резко, что стул едва не опрокинулся. — Без проблем. До свидания.       Он уже почти выскочил за дверь, когда голос Эпстайна остановил его. — Пол.       Пол замер в дверном проёме, обернувшись через плечо. Сердце колотилось где-то в горле. — Да? — Мы говорили не о Джейн, верно?       Время остановилось.       Пол почувствовал, как кровь отливает от лица, как ноги становятся ватными, как мир вокруг сужается до одной точки – до внимательных, понимающих глаз школьного психолога. Он вцепился в дверной косяк, потому что без этой опоры, кажется, просто рухнул бы.       Эпстайн знает. Всё знает. Всё понимает. И в его взгляде нет осуждения – только тихое, печальное сочувствие.       Пол с трудом протолкнул воздух сквозь сдавленное горло. Голос вышел хриплым, почти беззвучным шёпотом. — Нет. — Он с усилием качнул головой, чувствуя, как глаза начинает жечь. — Не о ней.       В коридоре было пусто и тихо. Пол стоял, привалившись спиной к закрытой двери кабинета, и пытался вспомнить, как дышать. Эпстайн знает. Кто-то ещё знает? Что теперь будет?       Где-то вдалеке, в той части школы, куда он так и не пошёл, возможно, всё ещё продолжалась драка. Джон дрался с братом его девушки. Из-за него? Из-за Пола?       Мир сошёл с ума. Или это он сам сошёл с ума?