Непреложный обет

– Поттер, кишки простудишь, – хихикнула Пэнси, и Гарри захлопнул рот, щелкнув зубами. – Вы все-таки решили... – почти шептал Гарри. – Да, – Пэнси тепло улыбнулась. – мы подумали, что ты можешь быть прав, – и взяла дочь за руку. – Это и есть тот известный дом Блэков? – с пренебрежением Драко оглядел гостиную. - уныло. – Да, к счастью или к сожалению от Блэков тут мало что осталось. Библиотека наверху, гобелен, и капля их крови в жилах Тэдди. Я здесь почти ничего не менял после смерти Сириуса, только навел порядок. – Все когда-то приходит в запустение, и древний род не исключение, – утешающе заключила Паркинсон. Гарри разместил дорогих гостей по комнатам. Драко и Пэнси в гостевую пальню в конце коридора второго этажа, а маленькую Марэн в комнату Сириуса. Она находилась напротив комнаты Регулуса, в которой жил Тэдди. Люпин все это время проспал, но благодаря этому вечером ему было гораздо лучше, и он вышел познакомиться с Малфоями. Пэнси он уже знал и она ему очень-очень нравилась. А вот с Драко взаимоотношения, как Гарри и думал, выстроились довольно напряженные. И проблема была не в Тэдди, а в том, что Малфой, видимо из своей заносчивости или гордости, холодно отнесся к Люпину, уделяя ему минимальное количество внимания за весь их совместный ужин. Тэдди не злился, он, кажется, это не особо умеет. Он загрустил, не понимая, почему Драко к нему так относится. Его волосы стали еще более темного синего цвета, хотя он старался не показывать своего настроения. А Гарри злился, бесился как черт, хотя очень-очень держался от хамства и лазера из глаз. Он предпочитал молчать, отвечая односложно на чьи бы то ни было вопросы, и ковырял вилкой пасту, приготовленную Пэнси. Ужин прошел в чрезмерно напряженной тишине.

***

Итак, в доме Блэков, что сейчас населяла сборная солянка из чистокровных и не очень волшебников зазвенела тишина. Напряженная, вязкая - неприятная в общем. Еще бы, после такого ужина, странно, что он все еще живут в одних и тех же стенах. Как сказала Пэнси, пока Гарри мыл посуду, а Драко укладывал Марэн спать – это рекордное количество часов, проведенных Малфоем и Поттером под одной крышей. Гарри сказал, что технически, в Хогвартсе они тоже были под одной крышей, по Паркинсон только отмахнулась, мол, не придирайся. После Малфой так и не спустился, а Пэнси и Гарри разошлись спать. Дети в этом доме спали давно. А вот Гарри не спал. Не мог. Не получалось. Гарри надеялся, что Малфой не сильно задел Тэдди, и что Люпин как можно скорее об этом забудет. Он не хотел, чтобы это стало еще одним травмирующем событием для мальчика. Гарри все время его жалел, считал, что на него излишне и незаслуженно много свалилось. Еще хотел, чтобы у Тэдди был рядом хотя бы один из кровных родственников, чтобы хотя бы часть семьи была вместе. Ведь Поттер сам рос среди людей, которых трудно было назвать семьей, хотя они и кровные родственники. И лучше бы у Тэдди не было этого комбо из родных и нелюбимых. Лучше бы его окружали люди, которые будут его любить и беречь, как Андромеда. Однако, до уровня любви и трепетности Андромеды к своим родным людям всем было, как до луны пешком. И хоть Гарри не хотел это признавать, Гермионе и миссис Уизли тоже. Андромеда была каким-то отдельным островком безопасности. До знакомства с ней, высшим пилотажем сохранения семейной гармонии он считал мисси Уизли. Хотя Гарри всю жизнь и знал только крайности: Петунья Дурсль или Молли Уизли. Выбор, кажется был очевиден. А Андромеда была другой семьей, которую Гарри чрезвычайно сильно зауважал и полюбил. Она была олицетворением тихого счастья, спокойствия и безопасности. Именно тогда Гарри точно понял, какую семью он хочет себе в будущем. Но, казалось, это будущее было так далеко, что Поттер не успел оглянуться, как стал отцом. Гарри еще немного поворочался в кровати и вышел в коридор. Спускаясь вниз, он учуял кислый горелый запах из кухни. Малфой стоял возле открытого окна, в одних спортивных штанах, явно маггловских, и курил явно маггловские сигареты. Кончик сигареты медленно тлел, оттого и светился на фоне ночного Лондона. Гарри узнает их запах везде. Сам совсем недавно бросил. Он совсем тихо зашел на кухню и остановился, прислонившись к дверному косяку, наблюдая за мирным и каким-то даже интимным происходящим. – Не знал, что ты куришь, – услышал Драко приглушенный голос сзади. – Извини, наверное не стоило курить в доме, – Малфой выкинул бычок в окно и закрыл его. – Ничего страшного, выветрится, – пожал плечами Гарри и подошел к кувшину, чтобы налить себе воды. Малфой молча смотрел в окно. – можно я спрошу? – Поттер повернулся к Драко, смотря на него через отражение в окне. – Валяй, – коротко ответил Малфой. – Почему ты сегодня себя так вел? – Как так? – Так, как ты вел себя с Тэдди. Малфой вздохнул. Повернулся лицом к Гарри. Он выглядел таким уставшим, что Поттеру на долю секунды стало его жаль. – Я не хотел его обидеть, если ты про это, – Драко попытался уйти, но Гарри его остановил поперек торса и вернул обратно на середину кухни. – Ты его не обидел, его невозможно обидеть, но расстроил – да, – Гарри попытался заглянуть в серые глаза. – и я не спрашиваю, хотел ты или нет, я спрашиваю почему? – Беллатриса, – Малфой впервые за вечер посмотрел в зеленые поттеровские глаза. – которая Лестр... – Я понял, кто это, дальше, – Гарри повернул стул от себя, и сел, облокотившись грудью на спинку. – Она убила его родителей, а она моя тетка, – голос Малфоя осип. – Но так она и ему тетка, – Гарри искренне недоумевал, что так сильно смущает Драко. – Да, но... – у Малфоя не получалось договорить, он запинался. – Поттер, давай потом поговорим. Я не в состоянии. И Малфой ушел. Просто вышел из кухни, не прощаясь, оставив Поттера одного. *** Драко зашел в темную комнату. Стояла звенящая тишина, и больше всего она звенела в голове у Малфоя. Била набатом. И от нее было невозможно сбежать. Дверь за его спиной захлопнулась сама по себе, создавая еще более кромешную тьму. На кровати загорелся люмос и озарил лицо Пэнси. Драко закатил глаза и шумно выдохнул. Паркинсон смотрела на него так, будто слышала не только его разговор, но и его собственные мысли. – Почему, Драко? – спросила Пэнси вполголоса. Драко свалился как мешок картошки на их кровать, а потом подполз к девушке и лег ей на колени. – Пэнс, я когда его увидел, – Малфой судорожно вдохнул, а Пэнси запустила пальцы в его длинные волосы. – он так похож на нее, на Нимфадору. И я ведь даже не был с ней лично знаком. Видел только издали. И у него такая же способность – менять внешность. А я ведь был за одно с этой истеричной сукой, в тот день мы вместе вошли в двери замка. А она... Она убила собственную племянницу, Пэнс... И я... Я просто не могу на него смотреть, у меня сердце разрывается, – будто не дыша, заикаясь выпалил Малфой. И вот он снова почувствовал себя беспомощным и безвольным. Вот снова ему нужно доказывать, что он не хотел этого делать, что он не желал смерти всем тем людям, что погибли по его вине. – О, Мерлин, у Драко Люциуса Малфоя разорвется сердце, все слышали? – захихикала Пэнси, перебирая пепельные волосы. – если оно у тебя разрывается, значит оно у тебя есть, милый, значит у тебя есть чувства. Значит ты осознаешь свою ошибку. Драко поднял правую руку, рассматривая изрезанную розовыми шрамами метку. Тонкие полосы, почти прозрачные, рассекали черную метку – напоминание, что все в жизни имеет последствия. И среди этих бледных шрамов был один самый большой, будто кривой круг по середине, который разрывал весь рисунок – отрезанный кусок кожи – Драко даже до конца не помнит, как он это сделал. Есть только одно отчетливое, ясное как день, воспоминание той страшной ночи. Тогда именно Пэнси пришла к нему, именно Пэнси забрала у него серебрянный столовый нож из дрожащих окровавленных рук. Именно Пэнси вымыла и уложила его спать, как маленького ребенка. – Все это, – Пэнси насильно опустила его руку с меткой. – лишь ошибки прошлого, совершенные не по твоей воле. Мы за них все еще в ответе, но не обязаны себя казнить каждую минуту. Надо иногда жить, хотя бы стараться, – Малфой перевернулся на спину, посмотрев в тусклом свете на Пэнси. – и ты повел себя некрасиво по отношению к Тэдди, ты гость в этом доме. И только Пэнси Паркинсон может и утешать, и воспитывать одновременно. Но только с ней Драко мог позволить себе быть слабым, хотя Пэнс говорила, что с ней он просто открытый. У них было разное понятие об открытости. – Формально, этот дом такой же мой, как и Тэдди, – Пэнси скептично на него посмотрела. – Ложись спать, блонди, вам еще расследование вести, – Пэнси погасила палочку и легла, обняв Драко. – он обязательно тебя простит. Уже простил, – прошептала она. – Поттер или Тэдди? – почему-то спросил Малфой. – А я про Поттера ничего не говорила, – Драко лишь ткнул ей пальцем в бок, а Пэнси захохотала.