Непреложный обет

- Здравствуй, Гарри, – на Поттера смотрели большие карие глаза. - Пэнси? - голос Гарри взлетел на несколько сотен децибелов. – что ты здесь делаешь?       Пэнси, вздохнув, встала из-за стола, немного тушуясь. Она посмотрела на Тэдди, и тот, не долго думая, убежал в свою комнату, напоследок улыбнувшись Пэнс. - Ты ему понравилась, – комментировал Поттер, наливая воду в чайник. – кофе? Чай? - Виски, – донеслось слабое в спину. – разговор будет долгим. - Что ж, – Гарри достал виски, подаренный Андромедой, она всегда дарила ему хороший алкоголь. – я весь внимание.       Паркинсон было довольно трудно начать разговор. Она кусала губы, рассматривала виски в стакане, но говорить не начинала. А Гарри не торопил. - Драко не трус, Гарри, – начала она. - Ты серьезно пришла ко мне, чтобы оправдать своего никчемного муженька? – но Гарри быстро осекся. – прости. - У тебя есть причины так думать, я понимаю, – сдержанно улыбнулась Пэнси. – но я не могу просто молчать. Драко не знет, что я здесь, и узнать не должен, – она заглянула прямо в зеленые поттеровские глаза со всей серьезностью.       Гарри лишь заторможенно кивнул на ее слова, не понимая, что же такого она может сказать, что поменяет его мнение о сукином сыне Малфое. - После войны, когда нам было по семнадцать, семьям Пожирателей нужно было как-то реабилитироваться. И мои родители, да и не только мои, а родители многих девочек тогда поддержали такую интересную тенденцию – брак по расчету. И для такого устраивали даже целые аукционы. А те кто побогаче, и не был замечен в таких делах и любил девочек помоложе платили немалые деньги. И благодаря связям таких затей высший магический свет быстренько забывал о том, кем были эти люди, – Пэнс залпом выпила виски и продолжила. – мой муж был довольно известным человеком в Нидерландах, старше меня на двадцать лет, и когда он предложил кругленькую сумму галлеонов моим родителям, они долго не думали. Я жила в его огромном доме, и ничего радостного в этом не было, Гарри. Пока все семнадцатилетние девочки думали об институте, свиданиях и вечеринках, я молилась в своей комнате, чтобы мой муж про меня не вспомнил. И когда я приходила к своей матери и рыдала у нее в ногах, мне ясно давали понять, что теперь родного дома у меня нет.       Я строила из себя примерную жену на светских раутах, чтобы потом не попасть под горячую руку. Через полтора года я смогла от него забеременеть, – Пэнси сбилась и посмотрела наверх, останавливая слезы. - и всю беременность я была взаперти. Он специально это сделал, чтобы я не смогла сделать аборт или суицид. И ни одна слуга в его доме, ни одна горничная, ни одна женщина не была ко мне солидарна, хотя они воочию наблюдали весь тот ужас. Но они были преданны ему и деньгам. С некоторыми из них он спал, что укрепляло их неприязнь ко мне, – она смахнула одинокую слезу с щеки, а Гарри наполнил их стаканы алкоголем.       В девятнадцать я родила девочку. Он наблюдал как я рожаю, чтобы я ничего не сделала с ребенком, не подменила, не отдала кому-либо. Он дал ей имя Марэн. После ее рождения легче не стало, но дочь но не трогал, а я сутками пропадала в ее комнате, говоря, что она плохо спит или ест. Он не придирался. Свою функцию он выполнил. Но я не могла позволить дочери расти в таком доме, в такой семье. Какова была вероятность, что он будет к ней также снисходителен и дальше? Я начала искать всевозможные варианты спасения. Хотя бы моего ребенка. И так я нашла адрес Драко и смогла написать ему. Он и Блейз все провернули. А меня и дочь Драко забрал в Венгрию. Там во многом мне помогла Нарцисса, а потом, чтобы фамильная магия защищала меня и дочь, я вышла за Драко замуж и так помпезно, чтобы все люди моего мужа точно об этом знали. Драко удочерил мою Марэн. Он ценой всего бережет ее и мою жизнь. А нам обоим опасно быть в Британии, тем более с этой охотой. Нам есть что терять, Гарри.       А Гарри был белый как снег, сердце колотилось где-то в ушах, на глаза наворачивались слезы. Пэнси всегда казалась папенькиной и маменькиной дочкой, простой богачкой, привыкшей, что ей все поднесут на блюдечке с каемочкой. Поттер вообще думал, что слово «трудность» ей не знакомо. А тут... Она столько пережила. И не сломалась. Она столько вынесла на своих девичьих плечах и вот сейчас сидит перед ним. А ведь если бы не Малфой, то ее вообще могло не быть в живых, не то что в Британии. - Знаешь, – после долгого молчания продолжила Пэнси. – иногда мне кажется, что от меня у этой девочки ничего нет. Что она полная его копия, даже имя ей дал он. А я... - Прости меня, Пэнс, – единственное, что выдавил из себя Гарри. Он осознавал всю несправедливость жизни Паркинсон. Она всего лишь ребенок. Ребенок родителей, которые не побоялись загубить свою судьбу, а потом, дабы исправить свои ошибки, загубили жизнь невинного ребенка. И все это до ужаса злило. Теперь он понимает Драко. Теперь он понимает, почему Пэнси так паниковала в тот день. - Пойми, Гарри, я очень его люблю, не как мужа, нет. Но он самый близкий мне человек, он мне семья, единственная родная душа, которая у меня осталась. И он слишком много сделал для меня, я его должница до последнего вздоха, хотя он это упрямо отрицает. - Я понимаю, что ты пытаешься мне объяснить. Но почему он тогда не сказал этого? Я его оскорбил, я не прав, и он мог это доказать. - Он очень изменился Гарри, он очень повзрослел, когда фактически лишился отца. Сейчас ему не нужно искать себе оправдания, что-то доказывать. Сейчас он просто тот, кто он есть.       Пэнси ушла через камин довольно поздно. Гарри все убрал после их посиделки и зашел к Тэдди. Мальчик спал с книжкой, свернувшись калачиком. Гарри накрыл его одеялом и закрыл окно, которое Люпин любил открывать и забывал закрыть.       В голове Гарри начал складываться пазл. Путем не совсем приятных открытий, конечно. Поттер стал переосмысливать жизнь многих деток богатеньких родителей. И, может, лучше жить в такой семье, как Уизли, чем в такой, как Паркинсон, где продать свою дочь было как что-то само собой разумеющееся.       Когда он был на первом курсе, он даже иногда, совсем редко позволял себе завидовать семье Малфоев, ведь у Драко было все. Все самые новые игрушки, одежда и прочее. А теперь стал задумываться: может за этими игрушками стояло что-то гораздо страшнее, чем просто папочкины злые взгляды.       Гарри еще долго размышлял о семьях, деньгах, охоте, войне, что так сильно поменяла жизни все бывших школьников. Когда-то они были всего лишь детьми. И там, за стенами Хогвартса, все ужасы известные им уже тогда, казались такими призрачными и мнимыми. За теми холодными и безжизненными кирпичами замка кипела самая настоящая жизнь. Жизнь со своими проблемами, горестями, страхами, по которым порой так скучаешь.       Мысли плавали в сонном сознании Гарри. Меняясь с темы на тему: может война и не самое страшное, что с ними случалось? Может ее последствия все-таки были страшнее? Когда все закончилось, все ликовали, все думали, что самое страшное закончилось. Но люди заново учились жить, старались справляться с потерями, убытками. Справляться со своими травмами и со своими демонами, оставленными войной. Каждый человек вновь находил для себя смысл жизни, находил себе дом и семью. И теперь Гарри казалось, что это по-настоящему сложно, а не война. Война, похоже, была цветочками.

***

      Гарри с трудом выпросил у Робардса разрешение на выезд. В свой выходной между прочим. Он знал, что Эйдо непременно об этом узнает, и его явно заинтересует, почему Поттер второй раз за последние две недели отправляется в Сентендре. Ну и пусть. Гарри почти не спал, нервничал, боялся потерять мысль. Правда гениальную мысль, которая, возможно, не только поможет в деле, но и убедит Малфоев приехать в Британию. По крайней мере, в этом был уверен Гарри.       Поттер нетерпеливо тарабанил в дверь. - Поттер, какого черта? - Малфой, это правда важно, впусти, – взмолился Гарри. - Какого дьявола ты тарабанишь с утра пораньше? Пэнс еще спит. - Извини...       Драко впустил его и прошел в гостиную к барной стойке, открывая бутылку виски. - Сейчас же только девять утра! – Гарри наблюдал за тем, как Малфой наливал себе в стакан алкоголь. - А где-то уже наливают два по цене одного, – пожал плечами Драко. – так что ты хотел, Поттер? Я не намерен сегодня терпеть твое общество. - Сначала я должен извиниться за ту встречу, я наговорил много лишнего, и... – Драко перебил Гарри. - Забудем это, что было, то было, Поттер. Жизнь отучила меня быть злопамятным, – выдохнул Малфой, выпивая виски. – рассказывай свой супер-план. - Откуда ты знаешь про план? - Значит план все-таки есть? Не тормози, Поттер! - Прости... Я на счет охоты и вашего местоположения, – почти издалека начал Гарри. - Поттер, – сверкнул Малфой своими серебристыми глазками. – мы же сказали, что не вернемся в Лондон, – Малфой с громким стуком поставил стакан на барную стойку. - Прошу, дослушай! – взмолился Поттер. И Малфой, закатив глаза, сел напротив, жестом указав Гарри на то, чтобы он продолжал. – так вот. Убийство Руфуса уже третье за последний месяц. Но они все в разных странах, – Гарри глянул на Малфоя, чтобы удостовериться, что можно продолжать, и встретился с ледяным непроницательным взглядом. - я могу предположить, только предположить, что это сделано специально, чтобы убийства Пожирателей и приближенных не связали в серию. Потому что сначала будут расследовать все внутри страны и... - И значит, нужно ехать туда, где уже убивали, – закончил Малфой загробным голосом. Драко о чем-то крепко задумался, болтая алкоголь в стакане. И в этот раз Гарри молча ждал. В этот раз Гарри знал, почему Малфой так долго думает. - Я должен посоветоваться с Пэнси. Если она не захочет, то мы никуда не поедем, – отрезал Малфой. - Конечно, я понимаю, – кивнул Поттер, разворачиваясь к выходу. - Эй, Поттер! – позвал Малфой. – спасибо, что пытаешься помочь, – он запнулся. – ты все-таки не такой законченный идиот, – донеслось в спину. - Это не для тебя, хорек, не зазнавайся, – и Гарри вышел из дома.       С помощью порт-ключа Поттер добрался обратно в темный и дождливый Лондон. Ему уже стал нравиться солнечный Сентендре. Лето в Венгрии было гораздо суше, чем во влажной Великобритании и это явно прельщало Гарри. Возможно, когда все закончится, они с Тэдди тоже переберутся в дружелюбную Венгрию. Кстати о Тэдди.       Тэдди сегодня долго спал, что на него не похоже. Люпин в принципе много чем отличался от обычных подростков. И не только потому что он метаморфомаг. Он не бунтует в свой начинающийся пубертат, как это было у Гарри и его друзей. Он довольно рано встает и всегда при этом высыпается. Для Гарри сначала даже было странным то, что Тэдди читает книжки, но потом он вспомнил Гермиону со своим «легким чтением», и некоторые из вопросов отпали сами собой.       Но сегодня. Сегодня Тэдди спал, когда Гарри ушел в Аврорат. А ушел он в десять утра. Гарри вернулся домой к половине второго по полудню. Но в раковине не было не единой кружки. Поттер поднялся к Тэдди, тот лежал в кровати, шмыгал носом, лениво листая книжку, с которой уснул вчера. - Малыш, чего ты это тут? – Гарри сел на кровать у ног Люпина. – ты впервые так долго спишь.       Тэдди шмыгнул носом, а потом его волосы стали ярко-красными и он громко чихнул. И волосы стали обратно синими. Гарри умилительно улыбнулся. - Кажется, ты заболел, дружок, – Гарри пощупал лоб Люпина и удостоверился, что у мальца жар. – и как ты умудрился?       Тэдди пожал плечами и обижено надул губы. - Не знаю, Гарри. Наверное из-за окна.       Поттер внизу взял простые маггловские таблетки, которыми его лечила тетя Петунья, если, конечно, вспоминала о племяннике, стакан воды и поднялся обратно. - Тэд, послушай, возможно какое-то время у нас поживут мои друзья, – Гарри раскладывал лекарство на тумбочке у Люпина. – это необходимость, прости, что придется тебя потеснить. - Ничего, Гарри, я ведь тоже тебя потеснил, – невесело улыбнулся Тэдди. – если так надо, то и славно, чем больше, тем веселей. – иногда Поттер дивился жизнерадостности и дружелюбности Тэдди. Человек, который пережил столько просто не может хранить в себе столько света и любви, сколько хранил маленький Люпин. - Ты меня не теснишь, не глупи, тебе лучше больше отдыхать, а я пока приготовлю нам обед, – Гарри чмокнул в лоб Люпина и спустился вниз готовить обед ему и Тэдди.       Поттер стал размышлять, правда в последнее время ему пользы это особо не доставляло. Но его это не останавливало. Он думал о том, как Драко и Пэнси будут у него жить, приедут ли они с дочкой или сами. Как вообще будут обстоять их дела? Как будет продвигаться расследование? Как семья Малфой-Паркинсон буду ладить с Тэдди? Тэдди? Тэдди...       Гарри снова осенило. Ладно, все-таки думать Гарри иногда умеет. Это уже второй случай, когда Поттеру приходит удачная мысль. Надо почаще пользоваться мозгом – и это третья удачная мысль.       Так вот. Как Малфой будет ладить с Тэдди? Ведь он... Ведь Малфой его дядя. И в войне Малфой боролся против матери Тэдди. И тетка Малфоя, а одновременно бабка Люпина убила Нимфадору Тонкс. Эту тревожную цепочку мыслей прервал грохот в гостиной. Кто-то ввалился просто в его камин (без какого-либо предупреждения!) Рон, мать твою! Я же просил... – и замер. Возле его камина стояли Малфои собственно персоной. Драко осматривал квартиру, а Пэнси помогала дочери отряхнуться от летучего пороха. – о . – все, что вылетело из открытого поттеровского рта.