Безопасная дистанция

Антон человек непривередливый: если для закрытия практических часов в универе друг предлагает летом поработать в лагере — он только за. Меньше мороки с тем, чтобы найти вакансию по специальности, а потом без неловкости уволиться через месяц; да и платят неплохо.  Лагерь, правда, в пизде на горе и добираться туда три часа на машине, которой у Антона нет, поэтому едет он на автобусе. А Дима с его машиной приедет позже, когда разберется с пересдачей экзамена, а прав у Антона нет и не предвидится. Но он все же человек непривередливый: ему нормально и в плацкарте на верхней полке, где напротив лица ноги деда в дырявых носках. А новенький автобус — это ж вообще песня!  Лагерь «Прогресс» напоминает Антону маленькое поселение в майнкрафте: дома деревянные, в основном одноэтажные; дорожки протоптанные, и даже колодец есть! Железного голема здесь, конечно, нет, но чья-то медная статуя на входе к воротам все же красуется. Вроде как это статуя одного из трёх великих управляющих временем Богов. Правда, историю средневековых суперспособностей и их обладателей Антон прогуливал в школе так часто, что мог перепутать его и с Пушкиным. Литературу он тоже прогуливал.  На входе Антона встречает высокий бородатый мужчина, представляется Даней, — вожатым третьего отряда, — и приглашает на «скромную экскурсию» по территории. Даня забавный: шутит и располагает к себе. По нему видно, что не первый год работает в учреждении для детей, потому что относится ко всему с полагающим позитивом и заботой. Он отводит Антона к старшему, расписаться о прибытии и взять сменную форменную одежду лагеря и после окончания экскурсии заводит его в корпус вожатых.  — Пока что мало кто приехал, пунктуальные у нас тут не все, — усмехается он, проводя их по длинному коридору к лестнице, — Живем тут по своим отрядам: по двое вожатых на комнату. Душ у каждой комнаты свой, а кухня общая, на первом этаже.  Они проходят в ближнюю пустующую комнату наверху, где ближайшие две недели будет жить Антон с ещё одним вожатым второго отряда. Он надеется, что будет работать с Димой, но тот ещё утром обмолвился по телефону, что есть «скромный нюанс», который они обсудят по его прибытию. Какой нюанс можно назвать скромным — Антон в душе не ебет, однако не в его стиле зацикливаться на возможных, ещё даже не наступивших, проблемах. Поэтому, даже если жить и работать он будет с каким-нибудь распиздяем или, скажем, дедом в дырявых носках, — Антону будет абсолютно комфортно. Никто из возможных кандидатов не будет хуже парня, с которым он делит комнату в общаге.  Его сосед заносчивый, нудный, душный и ведёт себя как в жопу ужаленная пиявка. Вечно придирается, что Антон смеется слишком громко, чавкает, пердит во сне и дрочит в их туалете. Ну а где ещё Антону дрочить? В кровати соседа? Вряд ли такой расклад того устроит больше. К тому же, живут вместе они по вселенской несправедливости — они ведь даже учатся в разных шарашках. То, что бюджета как у антоновского экономического универа, так и у соседней актерской академии не хватает на то, чтобы обеспечить два отдельных общежития для своих студентов, — это точно издевательство судьбы над его стрессоустойчивостью.  Актеры сами по себе люди эмоциональные, уж те, кого встречал Антон, — точно! Но Арсений просто ёбнутый. Антоновский смех с мемов, которые он листает, сидя на туалете, ему, видите ли, мешает учиться! А уж то, что Арсений в пять утра практикует классический танец — это абсолютно нормально. Стоит упомянуть, что за время своих тренировок в их крохотной общажной комнатушке тот разбил одну вазу, три раза сломал ножку стулу и сам чуть не разбил себе нос об угол. Хотя почему "чуть"? Разбил! И в придачу измазал своей кровью белую стенку. Всё это точно не нормально, и соседа хуже у Антона не было никогда.  Он, как человек простой, искренне старался с Арсением подружиться: приглашал на выходных выпить пива, угощал обедом на перерыве, интересовался его обучением и прочее, что может сделать хороший сосед. Даже старался не действовать на нервы: по телефону уходил говорить в коридор, чтобы не мешать, а от привычки скидывать уличную одежду на стулья избавился. Но Арсению он принципиально не нравился, как бы Антон ни старался. Ещё с первой их встречи полгода назад, когда его прошлый сосед отчислился, а к нему подселили Арсения, — тот просто фыркал на все попытки завести диалог, поэтому даже сейчас Антон не имеет ни малейшего понимания, что тот из себя представляет, кроме занозы в антоновской жопе и профессионального ублюдка-рифмоплета. Арсений каждый раз придумывает новые способы с насмешкой сказать что-то Антону, начиная с: «Антося-дурёся-чо-хочешь-нах-приперся» и заканчивая «Шастун-дрочун-к-раковине-марш!-Не-вымоешь-херу-каюк-ебашь» Одним словом, жить с Арсением Поповым — Ад.  Даня оставляет Антона раскладывать вещи и заправлять кровать, приговаривая, что общий сбор вожатых начнется к пяти, и до этого времени Антону нужно изучить общий график. Во время сбора они все познакомятся, разделятся на пары по управлению каждым отрядом и обсудят подробнее программу смены. Никакой запары пока что не будет, потому что дети приедут только завтра днём, а сегодня вечером они, возможно, даже выберутся в небольшой бар у поселения, чтобы закрепить знакомство и расслабиться перед началом рабочей недели. Антон, в общем-то, не большой фанат баров, — ему ближе пиво за компом, раз уж телевизора в общежитии нет, но в новой обстановке и новые условия приносят больше радости, чем его привычная атмосфера студенческой жизни.  Пока Антон ждёт прибытия Димы и изучает расписание, присланное Даней, он успевает познакомиться с вожатыми младшего шестого отряда — Фифи и Ингой, — рыжими сестрами близнецами в забавных очках, — Олегом, — ещё одним вожатым третьего отряда — и неожиданно встретить Сережу.  Матвиенко он видел всего раза три в жизни, поэтому друзья они с натяжкой, но пацан он приятный. Виделись они в основном на культурных мероприятиях, которые их учебные заведения проводили вместе: экономисты выступали с юмористической программой, а актеры, собственно, с актерской. (Бета бьется головой об стенку) Антон не до конца уверен, как это правильно называется. Кажется, спектакли. Выглядит красиво. Там студенты, обладающие суперспособностями, создают впечатляющие спецэффекты в виде пылающего, но безопасного огня, мерцающих звезд и прочего красивого и прекрасного. Сам Серёжа хоть в спектаклях и не участвует, но приходит на них исправно и болтает со зрителями по соседству. А ещё он неплохо общается с Димой, и даже один раз был на его дне рождения. Ничего больше Антон о нём не знает, но встретить знакомого все равно приятно.  — Шаст, помоги занести чемодан наверх, по-братски, а я пока сбегаю за формой, — попросил Дима, когда тот все же приехал. — Ты ж со мной будешь в комнате? — уточняет для уверенности, потому что за нюанс Антон хоть и не переживает, но все же помнит.  — Бля, тут такая хуйня… — неуверенно начинает Дима, — Короче, есть у нас один личный ебанашка: в прошлом году у него была неразделённая любовь с Сережей. Он думал, что я с ним трахаюсь и в десна грызусь, поэтому невзлюбил меня, а с Сережей в этом году отказался работать уже из принципа. — А вы реально трахались? — спрашивает Антон, не веря, с некоторым любопытством.  — Шаст, не дури, ни с кем я не трахался. Во-первых, Серёжа мне просто друг, а во-вторых, мы все-таки в детском лагере работаем. Секс — это аморально в таких условиях, — зачитывает как по методичке Дима, а потом всучивает коллеге в руки чемодан, — Короче, думаю, меня с Сережей поставят работать, сорри.  Антон подрывается, желая разузнать, с кем же тогда поставят его, но не успевает и слова втиснуть, как Дима уже летит к корпусу за своей стопкой желтой формы. Он вздыхает, слегка расстроено, и тащит чемодан за спиной на стучащих по дорожке колесах. О расположении комнаты Сережи и Димы ему не доложили, поэтому, оставляя чемодан стоять у стенки на втором этаже, он направляется в свою комнату. Перед общим сбором вожатых неплохо было бы поесть чего-нибудь. Антон привез из города пару пачек чипсов, бублики и конфеты. А ещё стоит переодеться, потому что свои шорты до колен с узорами крестов на жопе он пусть и любит, но форму выдали не просто так.  Он дергает дверную ручку и застывает, видя перед собой Арсения посреди комнаты в одних только трусах, прыгающего на одной ноге и снимающего с себя носки. Тот поворачивает на него голову и не успевает ничего сказать, потому что Антон в ахуе захлопывает дверь с громким: «Прости, прости, прости» и отступает на несколько шагов назад. "Прикольный сюрприз, забавный «ебанашка»", думает Антон, падая на пол возле двери и поджимая ноги к груди. Арсений "ебанашка" Попов. Звучит, пожалуй, правильно, а вот ситуация — неправильная по всем параметрам.  — Ну ебаный тебя в рот, — недовольно кричит тот самый "ебанашка" в закрытую дверь и Антон ежится.  Нет, так точно нельзя. Антон ведь только думал, что не будет соседа хуже Попова. Вселенная решила, что будет просто Попов. Всегда и везде в жизни Антона. В этот момент он понимает, что, пожалуй, жить с ним было не так уж плохо. Что действительно будет плохо — так это с Арсением работать. Из них же команда, как из чихуахуа и вареника с капустой, где чихуахуа — Арсений: озлобленный на всех и вся, противный пищащий хуй. Хотя, пожалуй, оскорблять так маленьких, пусть и агрессивных, собачек Антон не готов, — они такого не заслужили. А за что он сам заслужил такую участь, Антон даже думать не хочет. Он, конечно, не идеален, но хотя бы не бьет вазы и не включает Чаппелл Рон на колонке в восемь утра, пока идёт в душ.  Арсений открывает дверь спустя минуты три, резко дергая за ручку и злобно топая подальше от Антона, рассевшегося на полу под их дверьми. Теперь он одет в желтую форму с огромной надписью «Прогресс» на спине, но прогресса никакого не наблюдается, — разве что регресс в их взаимоотношениях. Арсений пусть и занудный, но обычно на Антона не орет, а тут тот еще более недовольный, чем чихуахуа, гавкающая на свое отражение в зеркале.  Антон, вспомнивший, что вообще-то тоже пришел переодеться, пулей залетает в комнату и роется в громадной стопке на кровати. Быстро находит футболку и шорты, натягивает как попало, и в итоге надпись с названием лагеря красуется у него на груди, вместо того чтобы быть на спине. Он порывается вперед по коридору и догоняет Арсения уже на улице возле корпуса.  — Арс, слушай я… — начинает он, в мыслях собираясь извиниться и сообщить, что попросит подыскать им другие отряды, чтоб не работать вместе, потому что очевидно, они оба не в восторге.  — Шастун, помолчи, пожалуйста, — просит тот, не оборачиваясь и продолжая быстрым шагом перебираться по уличной территории, — Я сейчас занят.  — Я просто хотел сказать, что попрошу… — пытается он снова, но, видимо, права голоса в этой паре, — паре исключительно по количеству, — у него отсутствует.  — Шастун, мне нет дела до того, что ты там хотел сказать. Повторяюсь: я занят, — Арсений даже останавливается, чтобы обернуться и взглянуть на него, а потом с новой силой топает все дальше.  Ахуенная работа, платят на ней неприлично мало за то, чтобы соглашаться работать с Арсением. 

***

Все собираются в большом актовом зале возле столовой, и Антон, искренне недовольный ситуацией, намеревается найти старшего, — Стаса, — и попросит о переводе в любой другой отряд, хоть третьим вожатым, если понадобиться, — лишь бы не с Арсением. А ещё стоит обязательно поговорить с Димой и спросить, что это за хуйня такая. Тот про ебанутого соседа Антона в курсе и не предупредить его о таком сюрпризе было бы подло.  В актовом зале жарко: кондиционер барахлит, издавая звуки умирающего кита, а окна наглухо закрыты. Антон потеет в своей желтой футболке, которую принципиально решил не переодевать. Какой вообще смысл в том, что надпись на спине?  Среди вожатых уже несколько лиц, с которыми Антон не успел познакомиться, а именно: две девушки и ещё два парня, чуть старше, чем он. Преимущественно молодой коллектив — это классно, нет запары с тем, чтоб обращаться к кому-то на «Вы» или думать, как правильно сформулировать свои мысли, когда хочется сказать простое человеческое «Сука, как все заебали нахуй»  Антон о преимуществах такого чудесного коллектива не может думать, когда у него есть жирный минус в лице Арсения, который, свесив ноги со сцены, смотрит на него с всеобъемлющим отвращением. Вокруг все крутятся, обсуждая что-то и знакомясь друг с другом, ожидая прибытия «опаздывающих», хотя до пяти ещё целых десять минут. Антон замечает у стенки Диму, ведущего беседу с Фифи и, прерывая испепеляющий зрительный контакт с Арсением, уверенно направляется в его сторону. Он мягко здоровается с Фифи, улыбаясь, когда та понятливо прощается и уходит в поисках своей сестры.  — Что он тут делает? — не любезничая и в открытую тыкая пальцем в сторону виновника его мучений, спрашивает Антон, даром только, что шепотом.  — Ну я ж говорил тебе, что есть тут один чувак, который не хочет с нами работать. Я честно не знал, что его поставят с тобой, Шаст, — начинает оправдываться Дима, но Антон жестом его останавливает. — Какой, блин, чувак? Это Арсений, — говорит уже не как Капитан Очевидность, а как Адмирал Ясен Хуй.  — Ну да, Арсений. Не думал, что его имя так уж важно, — Дима заметно напрягается, наблюдая, как глаза Антона смотрят то на «не-так-уж-важно-Арсения», то на него самого.  — Та при чем тут имя? Это сосед мой с общаги, — объясняет он, — который выкинул мою футболку с мини-йодой, потому что подумал, что это половая тряпка!  Дима смотрит на него, как на дурачка, а потом, кажется, понимает. Правда, Антон тоже понимает, что на деле за все полгода сожительства с Поповым они с Димой никогда друг друга не видели. Второй вообще учится в меде на другом конце города, и в общаге у Антона был всего один раз, а показывать фото как-то не пришлось. Так обычно делают только влюбленные, приговаривая, что «в жизни он выглядит лучше». Как там выглядит Арсений на фото, его не беспокоит.  — Бля-я-я, — тянет наконец Дима, прерывая борьбу охуевших взглядов, — Я чет не сложил два плюс два. Два ебанутых Арсения — это, скорее всего, один ебанутый Арсений.  Случайности, конечно, бывают, но в данном случае их нет. Судьба — тварь, ни чуть не меньше, чем тот, кого она Антону подсовывает.  — Сука, если бы сегодня я видел пистолет, я бы уже его заспавнил и застрелился, — бормочет Антон, больше в шутку: он так свои способности использовать никогда не станет, да и пистолеты редко встретишь в детском лагере. Примерно никогда. Но состояние уже и впрямь близко к отчаянию.   Дима хлопает его по плечу, извиняясь, пока всех по очереди подзывают сесть в круг. Как детей, старший вожатый заставляет их представиться, рассказать о себе и своих интересах. Говорит, что скоро также нужно будет проводить знакомство внутри отрядов и предлагает им поиграть в еще несколько отрядных игр, которые в будущем можно будет провести детям для сплочения команды. Антон в этой шумихе участвует не так активно, как мог бы, поскольку старается выловить Стаса и поговорить о смене отряда, но тот будто специально придумывает новые и новые причины избежать этого диалога. Хотя даже не знает о нём.  К пятой игре все уставшие и берут перерыв на перекур и на полежать на полу, так что Антон сразу подрывается вслед за выходящим на улицу старшим вожатым, прикрикивая, чтобы тот подождал. Стас удивленно вскидывает бровь, но дверь всё-таки придерживает, пропуская Антона вперед. Они закуривают и второй думает, как бы все-таки правильно, не кроя девятиэтажным матом, объяснить ситуацию.  — Стас, у меня тут один технический вопросик, — размышляет Антон, выдыхая дым, — Я сто процентов с Арсением в отряде буде работать? Ни с кем поменяться нельзя?  — Господи, и ты туда, — смеется с чего-то он, — Я уже Арсению все сказал: он сам отклонил все кандидатуры и был согласен на новичка. Менять что-то поздно.  — Мы не сможем вместе работать нормально, — старается убедить его Антон, а Стасу словно дела до этого нет.  — Придется, Шастун, придется. Это ваша работа, вам за неё платят. А в жизни не все всегда бывает так, как вы хотите. Мама не учила такому? — с сарказмом спрашивает он, а затем отвесив Антону предупредительный легкий шлепок по макушке, уходит внутрь.  Вскоре начинаются обсуждения запланированных мероприятий на две недели вперёд и первого дня заезда. Куда вести детей после их прибытия, кого с кем селить по списку, на который час собирать на ужин и прочие рабочие моменты. Антону с Арсением отдают под всецелый контроль и опеку второй отряд. «Первый для новичка будет сложным» — объясняет ему Стас. Правда, сильной разницы по возрасту там нет, во втором отряде встречаются и шестнадцатилетки иногда, которые в первый не влезли, а вот четырнадцатилетки и того хуже могут быть, — у них в голове вообще непонятно что происходит. Поэтому, что из этого легче, Антон не уверен, но в спор не влазит. Он уже и так проспорил всё, что мог.  Их встреча заканчивается ближе к восьми и всех отпускают заняться моральной подготовкой к смене или отдохнуть, но в основном все собираются в бар.  С Арсением что по пути в комнату, что в самой комнате они не обмолвились ни одним словом; тот только под нос бурчал что-то про бардак, который Антон оставил на полу. Сложилось ощущение, что Антон никуда и не уезжал из своей несчастной общаги. Уже у дверей, доставая из чемодана кроссовки, Антон получает удар по макушке и причудливый комментарий в спину от Арсения: — Ножки в сапожки и нахуй с дорожки, двери буду закрывать уже.  У них две пары ключей от комнаты, но Арсению просто необходимо хоть как-то над ним поиздеваться. А ещё сегодня никто не бережет его голову, поэтому ему вечно отвешивают подзатыльники, будто он тут единственная мишень.

***

В баре Антон пьет пиво. Покупает одно, а потом под шумок спавнит себе следующие уже за бесплатно. Поступок, конечно, не из благородных, но должна же быть какая-то выгода от его способности. Он и без того редко ею пользуется, чтоб ещё отказывать себе хоть в каких-то радостях и сбережении лишних копеек в кошельке. Деньги-то он дублировать не сможет, — только одну купюру. И только если она у него и без того была, да и та пропадёт через час. Поэтому есть смысл дублировать только те предметы, которые вскоре будут не нужны или закончатся: еду, сигареты, пиво вот! Пусть его способность и относят к классу средней опасности — он может скопировать любой предмет, который видел за день и воспользоваться им. Антон все равно совершает только маленькие волшебства. Может генерировать попкорн в кинотеатре, когда тот заканчивается, и дело это пусть и неправильное с моральной точки зрения, но не незаконное — он проверял!  Для людей со способностями законы прописаны отдельно, и каждый год добавляются новые, потому что способности у людей появляются все более изощренные. Антон как-то был знаком с парнем, который мог стрелять пулями из пальцев, но только при условии, что в тот день ему кто-нибудь сказал «бегемотик». Бред бредом, но люди свои способности не выбирают.   Дима, сидящий напротив него, уже десять минут рассказывает о случае в больнице, где у них была практическая деятельность, во время которой какой-то мальчик превратил раствор в своей капельнице в водку и чуть не умер. То ли от алкогольной передозировки, то ли от того, что поступала водка в кровь, а не в желудок. Антон не медик, ему детали непонятны.  — Шаст, алло! — кричит Дима подозрительно громко, — Я третий раз спрашиваю, не собираешься ли ты сейчас заспавнить себе нож и заколоть Арсения? Смотришь так, будто в голове у тебя уже готовый подробный план убийства.  — Че? Нет, я задумался просто, — мотая головой отвечает он. И ничего он не смотрит на Арсения, просто возле него красивая ваза, почти как та, что он пару месяцев назад разбил вдребезги.  — Об убийстве? — шутит Дима.  — Ага, о твоем. — Антон переводит взгляд с вазы возле Арсения, потому что он смотрел только на неё и ни на что другое и ни на кого другого, обратно на Диму, — Не надо мне убивать его, он сам справляется. Ещё пара лебединых танцев и точно сломает себе ребро или ещё что.  — Красиво танцует? — спрашивает серьезно.  — Эмм… Не знаю, я не слишком разбираюсь в танцах… или в красоте, — для Антона и футболка с мини-йодой была красивой, но сосед фешн критик оценил её на мусорном уровне. Там же она и оказалась, — Нормально, наверное, я не всматривался.  — А все мужики за сорок и пять минут как восемнадцатилетние девочки, кажется, в восторге, — кивает Дима в сторону, где Арсений, притираясь к барной стойке, изящно вытанцовывает и кокетливо улыбается бармену.  Антон глядит на это изумленно: такого Арсения ему не доводилось видеть, да и не слишком хотелось. Тот выглядит расслабленным, уверенным, слегка пьяным и двигается медленно, а смеется заливисто долго. Существование в арсениевской личности грани, которую нельзя описать как пиздливую, высокомерную или надоедливую — это открытие. Хотя вдруг тот просто рассказывает бармену, какой он на деле уебан, а секс на пляже на вкус, как секс на свалке. Скорее так, это точно в духе Арсения.  Бармен, невысокий мужчина в татуировках, кивает в сторону Антона, приоткрывая рот, но из-за громкой музыки слов явно не разобрать. Арсений тут же поворачивается, переставая танцевать, и смотрит в глаза Антону, вскинув бровь. В стычке взглядов выигрывает Арсений и Антон, приподнимая руки в жесте «сдаюсь», поворачивается обратно к Диме.  — Ебусений — бубнит Антон, смотря в свое пиво, после рассказа об алкоголической подорве с капельницей пить больше не хочется.  — Слушай, должны быть свои плюсы! Вдруг вы с ним за это время подружитесь и будете жить долго и счастливо, с завтраками в постели и утренними дружескими минетами, — насмехается Поз и чуть не давится пивной пенкой. Мгновенная карма.  — Откуда у тебя только берутся такие представления о дружбе? — задумчиво тянет Антон, — Не уж то Серёжа царь минетов?  — Ой, иди ты нахуй, — фыркает тот.  — Приглашаешь?  Дима закатывает глаза, смотрит, как на непробиваемого идиота, а Антон за вечер впервые смеется и ощущает себя прекрасно. Было бы классно, если б он все же работал эти недели с Димой — время прошло бы отлично, а главное — быстро. С Арсением он-то пройдет все девять кругов Ада, и тот найдет непременно ещё столько же новых, лишь бы мучить его до конца жизни и после неё. Ладно, возможно, под действием алкоголя Антон уж слишком его демонизирует, но веселья с ним будет явно меньше.  Арсений уже жопой перелез на барную стойку, Антон наблюдает краем глаза. И, вероятно, эта жопа сегодня будет в экстазе. Думать об этом Антон не планировал и гонит эту мысль взашей, как «не моё дело» и «что за хуйня, какая блять жопа Арсения». Вскоре с Димой завязывается новый диалог о планах и подготовке к завтрашнему дню и Арсений медленно выветривается из головы, из поля зрения тот тоже пропадает. А когда Антон не пьяный, но слегка навеселе возвращается в вожатскую комнату — соседа там не обнаруживает. Беспокоиться или, более того, разбираться, куда тот делся, он не собирался, поэтому сразу после душа отправился к новенькой свежезаправленной кроватке у окна и провалился в сонную дрему.  Снилась ему жопа Арсения в его дырявых джинсах у барной стойки.