Restart

***

      Стажировки были в самом разгаре. Изуку закончил с Ночноглазом, пора было переходить к следующему шагу. В школе проводилась одна из тренировок. Стоял гул голосов, каждый делился впечатлениями. Изуку стоял чуть в стороне, опираясь на перила, — тело ещё ныло от подземного рейда, но "третья фаза" маскировала усталость под обыденной сосредоточенностью.       Шото Тодороки подошёл первым, его гетерохромные глаза смотрели прямо, без обычной отстранённости. Рядом маячил Бакуго Кацуки — руки в карманах, взгляд убийственный, но в нём сквозила не злость, а расчётливая решимость после Камино.       — Мидория, Бакуго, — начал Шото ровным тоном. — Отец ищет стажёров для усиления агентства. Предлагаю вам присоединиться ко мне. После лагеря и лицензии мы дополним друг друга : скорость и анализ, взрывы для прорыва, моя зона контроля. Старатель уже согласен на троих.       Бакуго фыркнул, но не отверг идею сразу — редкость.       — Эй, половинчатый, ты думаешь, я нуждаюсь в няньках? Но... Старатель не идиот. После того, что он устроил в Камино, может, и сойдёт. Что скажешь, Деку?       Изуку кивнул, не отрывая взгляда от горизонта. Старатель — это не случайность. После собрания в кабинете Незу герой номер два уже копал под якудза самостоятельно, и теперь стажировка станет мостиком. Плюс, Бакуго и Шото рядом — это контроль переменных.       — Согласен, — ответил он.               Стажировка у Старателя началась с формальностей: инструктаж по технике безопасности, знакомство с командой агентства, распределение обязанностей. Старатель, как всегда, был прямолинеен и требователен — его стиль не оставлял места для сомнений или лишних вопросов. Но Изуку заметил, что взгляд героя номер два стал более оценивающим, особенно когда он смотрел на него.       Первые дни прошли в рутинных патрулях и мелких инцидентах — задержание грабителей, помощь при авариях, работа с населением. Бакуго рвался в бой, Шото действовал методично, а Изуку наблюдал. Он ждал подходящего момента.       Он нашел его вечером третьего дня, когда Старатель остался в офисе допоздна, разбирая отчёты. Изуку постучал и вошёл без приглашения.       — Мидория, — Старатель не поднял головы. — Если это о расписании патрулей — завтра.       — Нет, — Изуку закрыл дверь.       Старатель медленно отложил папку. Его глаза, холодные и пронзительные, уставились на Изуку.       — Говори.       — Паранормальный Фронт Освобождения, — произнёс Изуку, и слова повисли в воздухе, как приговор. — Организация, являющаяся Союзом Лиги Злодеев и распавшейся Армии Равноправного Использования Суперсил. Главнокомандующим Фронта является Томура Шигараки, а так же его девять лейтенантов. Я уже сообщил об этом Незу. Теперь предупреждаю вас. Готовьтесь.       Старатель не изменился в лице, но воздух в кабинете стал плотнее.       — Повтори, — сказал он тихо.       Изуку не моргнул.       — Паранормальный Фронт Освобождения. Это не «ещё одна банда». Это структура уровня армии, замаскированная под движение. Главное — численность. Их сила не в отдельных монстрах, а в том, что они хотят превратить систему героев в хаос.       Старатель медленно поднялся из-за стола. Пламя на его плечах не вспыхнуло — оно стало ниже, как у горелки на минимуме.       — Шигараки. Ты утверждаешь, что он станет главнокомандующим.       Изуку выдержал паузу ровно столько, чтобы показать: это не импульс, это дозирование.       Старатель прищурился.              Изуку не отвёл взгляд.       — Я видел, как герои проигрывают не в бою, а в подготовке. Когда вы узнаете о Фронте официально, будет уже поздно — они будут готовы, а вы будете всё ещё спорить, можно ли это назвать «объединением».       Пауза затянулась. За стеной гудел офис: телефоны, шаги, бумага. Здесь же было тихо.       — Что ты хочешь от меня? — спросил Старатель наконец. Не мягко. Но и не с презрением. Практично.       Изуку стоял на крыше здания агентства, глядя на заходящее солнце. Город казался спокойным, но под этой оболочкой уже зрели нарывы грядущей войны. Стажировка у Старателя подходила к концу, и результаты были налицо: Бакуго научился сдерживать свою ярость ради эффективности, а Шото начал использовать пламя не как бремя, а как инструмент.       Старатель подошел к нему сзади, его шаги были тяжелыми. Он долго молчал, прежде чем заговорить.       — После того случая с Риккией я отправил отчет в Комиссию общественной безопасности, — произнес герой номер два. — Они начали проверку связей Армии с Лигой. Ты открыл ящик Пандоры, Мидория.       — Этот ящик все равно бы открылся, — отозвался Изуку. — Я лишь сделал так, чтобы вы не стояли к нему спиной, когда замок спадёт.       В этот момент его телефон завибрировал. Сообщение было коротким, зашифрованным кодом, который понимали только несколько человек в UA. Оно пришло от Незу: «Объект "Больница" подтвержден. Начало фазы подготовки». Лаборатория доктора Гараки. Место, где создавались Ному. Место, где Шигараки должен был обрести свою истинную силу. Изуку сжал телефон в руке. Его план входил в финальную стадию перед тем, как мир погрузится в хаос.       — Что дальше? — спросил Старатель. Он больше не отдавал приказов. Он спрашивал совета.       — Тренируйте их так, будто завтра последний день, — Изуку указал на тренировочную площадку внизу, где Бакуго и Шото продолжали спарринг в лучах заката. — Скоро нам придется разделиться. Один фронт заберет на себя Лигу, второй — армию. И если мы не уничтожим лабораторию Гараки до того, как Шигараки проснется...       Он замолчал, не желая произносить вслух то, что видел своими глазами. Старатель кивнул. Он видел решимость в глазах подростка и понимал, что старые методы работы «герой — злодей» больше не актуальны. Теперь это была стратегия выживания вида.       Вечером того же дня, сидя в своей комнате в общежитии, Изуку разложил перед собой карту страны. Он пометил несколько точек. Вилла в горах — штаб Фронта. Центральная больница Джаку — логово доктора.       — Девятый, ты слишком напряжен, — раздался голос Дайгоро Банджо внутри Пустоты. — Твои нити натянуты до предела.       — Я не могу иначе, — мысленно ответил Изуку. — Каждое мое действие меняет судьбы. Я спас Эри, я подтолкнул Старателя. Но Шигараки... он как черная дыра. Чем ближе мы к нему, тем сильнее искажается реальность.       — Мы с тобой, — тихо произнесла Нана Шимура. — Ты не один несешь этот груз.       Изуку закрыл глаза. Впереди был школьный фестиваль — короткая передышка перед бурей. Он знал, что скоро ему придется столкнуться с Великодушным Преступником, но это было лишь досадной помехой в сравнении с тем, что готовилось в подвалах больницы Джаку.       Он должен был подготовить 1-А класс. Они должны были стать не просто школьниками, а солдатами, способными выстоять, когда рухнет общество.       На следующее утро в UA пришло известие: Айзава и Сущий Мик вызваны в Тартар для допроса особого заключенного — Курогири, которого не так давно смогли поймать. Изуку знал, что это значит. Пришло время узнать правду об Облачке и окончательно подтвердить координаты доктора Гараки. Колесо истории продолжало вращаться, подгоняемое его рукой.       Тартар встретил их тишиной, которая была не отсутствием звука, а намеренно выстроенной системой давления. Толстые стены, магнитные замки, стекло, которое казалось плотнее бетона, и воздух, пахнущий стерильностью и металлической пылью. Айзава шёл впереди, плечи ровные, но Изуку видел — по чуть более жёсткой походке, по тому, как учитель держал руки ближе к корпусу: он уже настроился на худшее. Рядом шагал Сущий Мик, обычно шумный даже когда молчит. Здесь он молчал по-настоящему.       Изуку не должен был быть здесь. По протоколу. По здравому смыслу. Но Незу не сказал «можно», он сказал иначе: «будь рядом, но не светись». И Изуку понял, что это означает. Когда правда про Курогири всплывёт, кто-то должен удержать Айзаву от ошибки, а Мика — от крика, который сорвёт весь допрос.       Они прошли через три уровня проверок. В последнем коридоре к ним присоединился высокий мужчина в форме — главный надзиратель, лицо как камень. — Он стабилен, — сказал надзиратель низким голосом. — Но… реагирует на определённые стимулы. Не на угрозы. Не на боль. На имена.       Айзава не спросил какие. Его молчание было ответом само по себе. Камера допросов напоминала аквариум: стекло, лампы, стол, два стула. И в центре — Курогири. Его фигура была собрана в привычный силуэт, но дым вокруг тела теперь был слабым, словно его держали на принудительной вентиляции. На шее — ограничитель, подавляющий активность причуды. Металлическое кольцо, врезающееся в ткань костюма.       Он поднял голову, когда они вошли. В «глазах» не было узнавания — только пустая вежливость.       — Прошу прощения, — произнёс Курогири мягко. — Мне сообщили, что у меня будут гости. Чем могу помочь?       Сущий Мик сжал пальцы так, что побелели костяшки. Айзава сел первым. Поставил локти на стол, как на допросе сотни раз. Только это был не злодей. Это была чёрная тень прошлого. Изуку остался у стены, в полутени, как и просил Незу. Он включил визор «второй фазы» в пассивном режиме — не для записи, для анализа: микродвижения, изменение дыхания, тон голоса. Любая трещина в маске.       — Курогири, — спокойно начал Айзава. — Тебя арестовали после инцидента в Камино. Ты был союзником Все за одного и Томуры Шигараки. Это подтверждено.       — Верно, — кивнул Курогири. — Я выполнял роль поддержки и транспорта. Это было рационально.       — Ты помнишь, кем был до этого? Пауза. Дым вокруг Курогири дрогнул, словно по нему прошёл ветер.       — Это не имеет значения, — ответил он тем же ровным тоном. — Моё предназначение определено.       Сущий Мик наклонился вперёд.       — Тогда давай начнём по-другому, — тихо сказал он. Его голос дрожал, но не от страха — от того, что он держал в горле годы. — Ты помнишь имя… Оборо Ширакумо?       Слово ударило по комнате сильнее любого звука. Дым вокруг Курогири вспыхнул и тут же схлопнулся внутрь, как если бы невидимая рука сжала его грудь. Он резко встал, стул с визгом отъехал назад. Ограничитель на шее мигнул красным.       — …Нет, — произнёс он. Но это было не «нет» злодея. Это было «нет» человека, которому больно.       Айзава не моргнул. Но его рука под столом сжалась в кулак.       — Ты был учеником старшей школы Юэй, — продолжил Айзава, и голос стал чуть ниже. — Ты был в нашем классе. Ты был нашим другом.       Дым клубился вокруг него беспорядочно, в нём впервые появилась неформатная агрессия — не атака, а паника.       — Неправда, — сказал он, и в слове появилась трещина. — Я… Курогири. Я защищаю мастера.       — Ты защищал нас, — резко сказал Сущий Мик, и в этот момент он не выдержал. Его голос сорвался на полтона выше. — Ты защищал меня, придурок. Ты всегда вставал между мной и неприятностями и говорил «не ори так громко», хотя я орал ещё громче!       Охранники за стеклом напряглись. Рукояти шокеров сдвинулись в ладонях.       Изуку сделал два шага вперёд, выходя из тени.       — Ширакумо Оборо, — произнёс он спокойно, но отчётливо. — Ты любил шутить, что станешь героем «чтобы было весело». Ты хотел открыть агентство вместе с Сотриголовой и Сущим Миком. И ты погиб на задании. Это факт.       Курогири замер. Его «глаза» уставились туда, где стоял Изуку, словно впервые увидели.       — Ты… кто? — спросил он. Впервые — не формально.       — Не важно, — ответил Изуку. — Важно другое. Тебя сделали. Твоя личность — слепок. Ты не выбирал мастера. Тебя привязали к нему.       Слова были опасными. В Тартаре каждое слово могло стать причиной  прекращения допроса. Но Изуку видел: Курогири не реагирует на обвинения, он реагирует на структуру. На логическое противоречие внутри себя.       Айзава медленно поднялся со стула.       — Оборо, — сказал он тихо. Не Курогири. Не объект. Имя. — Если ты слышишь — дай знак. Любой. Пальцем. Взглядом. Дымом. Чем угодно.       Курогири дрожал. Не телом — дымом. Будто внутри шёл пожар, который не виден внешне.       И тогда произошло маленькое. Почти незаметное. Дым вокруг его правой руки на мгновение принял форму… не вихря, не портала. А тонкого, круглого облачка, как маленькая кучка пара. Слишком детская форма для злодея. Слишком «чужая» для Курогири.       Сущий Мик выдохнул, и этот выдох был почти рыданием.       — Он… он здесь, — прошептал он.       Ограничитель на шее Курогири снова мигнул. Система подавления решила, что это всплеск активности причуды, и дала импульс боли. Курогири согнулся, но не упал. И в этом движении была упрямость — не злодейская. Человеческая. Айзава стиснул зубы, но выдержал. Он не кинулся к стеклу. Он не дал эмоциям победить. Это уже было победой.       — Хорошо, — произнёс он, и голос снова стал сухим, рабочим. — Тогда следующий вопрос. Где доктор Гараки? Где база, где делают Ному? Где находится лаборатория?       Курогири выпрямился. Дым стабилизировался, будто он держался за новую опору внутри себя.       — Я… не могу, — сказал он медленно. — Внутри… есть приказ. Запрет. Но… — пауза. — Есть путь.       Изуку напрягся. Это было важнее любой координаты. «Есть путь» означало лазейку. В прошлой линии событий Курогири ломали позже и грубее. Сейчас — он сам пытался дать решение.       — Путь какой? — спросил Айзава.       Курогири посмотрел на Мика. Потом — на Айзаву. Потом — снова на Изуку, словно именно он был переменной, которая не должна была существовать.       — Имя, — сказал он. — Старик. Он зовёт себя… «Удзико». Он приходит… в больницу. Часто. Запах… антисептика. И… детские голоса.       Сущий Мик резко поднял голову.       — Детские? — переспросил он.       Изуку уже знал ответ, но всё равно внутри стало холоднее. «Детские голоса» — это могли быть сироты, лабораторные «материалы», пациенты. Всё, что угодно. Но главное — подтверждение: Гараки привязан к легальному фасаду.       Айзава кивнул надзирателю за стеклом.       — Зафиксировать: псевдоним «Удзико», связь с больницей, регулярные визиты, запах антисептика, детские голоса, — отчеканил он.       Надзиратель кивнул, и впервые в его глазах мелькнуло что-то живое: они получили зацепку, которая не была слухом.       Курогири вдруг снова вздрогнул.       — Он… слышит, — прошептал он. — Мастер… слышит.       — Нет, — резко сказал Изуку, почти инстинктивно. — Здесь глушение. Тартар экранирован. Это твой страх. Не его слух.       Курогири замер. И через секунду… кивнул. Маленький жест, но он был не Курогири. Он был Оборо, который всегда верил, когда ему говорили по делу. Айзава встал.       — Допрос завершён, — сказал он надзирателю. — Мы вернёмся. И… — он посмотрел на Курогири, впервые без льда. — Мы найдём способ тебя вытащить.       Курогири не мог улыбнулся. Но дым вокруг него на секунду стал мягче.       Когда они вышли в коридор, Сущий Мик остановился и прислонился к стене. Он закрыл лицо ладонями. Плечи дрожали. Айзава стоял рядом и молчал. Он не умел утешать словами. Но он умел быть рядом.       Изуку смотрел на них и понимал: это тоже часть войны. Не только бои. Не только планы. Иногда самый тяжёлый шаг — назвать друга по имени, когда мир пытается убедить, что его больше нет.       Телефон Изуку завибрировал. Сообщение от Незу, ещё короче, чем вчера: «Удзико подтверждён. Комиссия готовит операцию. Фестиваль — без отмены».       Изуку спрятал телефон и выдохнул. Фестиваль будет. И это было правильно. Потому что людям нужен не только щит. Им нужен повод верить, что жизнь продолжается — даже когда где-то под больницей собирают монстров из чужих тел.       А значит, у него будет ещё несколько дней. Несколько дней, чтобы укрепить нити, пока они не порвались.