Смывая пепел

Ее пальцы окунулись в миску с густой жидкостью красного цвета. Сделав глубокий вдох, будто следующее действие было для нее неподъемным грузом, девушка поднесла окрашенные пальцы ко лбу и начала выводить ими узоры, время от времени поглядывая в плошку с водой, где в дрожащей поверхности отражалось ее искаженное, почти чужое лицо. Нула считала этот облик пугающим и никогда не понимала, зачем здесь нужен этот грим. Точнее – зачем здесь нужна она сама, скрытая под слоем чуждой ей краски. Но племя, поклоняющееся огню, а не Эйве, приютившее ее когда-то, думало иначе. У Нулы не было близких – ни в этом клане, ни где-либо еще. Ей рассказывали истории о том, что ее мать родом была из чужого клана, а отец - из числа Мангкван. Он был безумным, типичным представителем этих земель, похитившим молодую девушку и сделав ее своей женой – или, вернее, пленницей. Мать Нулы страдала в этом поселении, ее здоровье постепенно ухудшалось из-за здешних условий, но все же она выносила и родила дитя, дав ей имя и уйдя к Эйве на покой. После её смерти отец окончательно лишился рассудка и вскоре погиб на охоте по собственной неосторожности. Так Нула лишилась своих родителей, которые должны были быть самыми близкими для нее на’ви. Разговоры об отце ее, конечно, никогда не трогали, а мать… девушка все бы отдала, чтобы увидеть ее, поблагодарить за жизнь и крепко обнять. Но все же, о ней заботились. Старые женщины клана были теми немногими, кто обращал внимание на подрастающую малышку. Они не проявляли особой доброты, женщины были строги и требовательны, они дали Нуле базовые знания и навыки выживания, прочее же их не заботило. А во всем остальном поселении для Нулы и вовсе не было спокойного места. Над ней с детства глумились более сильные дети, всячески ее обзывая и задевая. Заступиться за Нулу было некому, поэтому та предпочла не выходить из своей палатки, чтобы не привлекать внимание и не вызывать смех у окружающих. Так Нула стала тихой тенью в поселении. Единственной, к кому она могла обратиться за советом была мудрая Цахик клана – Варанг. Эта пугающая женщина была терпеливой к Нуле, она понимала ее закрытость, порой даже защищала от соплеменников, когда те переходили черту. А делали они это часто… стоило им только увидеть девушку вне своей безопасной палатки, как ее уже начинали подначивать и оскорблять. Нула всегда все игнорировала, надеясь, что эти слова никогда не перерастут во что-то серьезное. Поэтому, все свое свободное время, Нула проводила в жилище, плетя сети и украшения, изучая свойства трав, которые она собирала по ночам в лесах неподалеку и примеряя на себе цветки, которые тоже тайком приносила в деревню. Задумавшись о красоте бутонов, которые она собирала и примеряла всю прошлую ночь, на’ви невольно улыбнулась. Эти недолгие прогулки были единственным, что заставляло ее ждать следующего дня и верить в то, что когда-нибудь все изменится. Однако, взглянув вновь на руки, Нула тяжело вздохнула и опустила плечи. Ей нужно было закончить с лицом, а не отвлекаться на эти обнадеживающие мысли. Поджав губы, она вернулась обратно к делу, пока раствор не засох и ей не пришлось делать его заново. В своем гриме она использовала только красные элементы, делая простой рисунок. Нула проводила линии, скрывающие ее природную красоту, но помогающие слиться с толпой ее племени. Итак, «раскрас» был закончен. Взглянув на свое отражение Нула поморщилась. На нее смотрела не молодая на’ви, а жестокая воительница Мангкван, но хотя бы не настолько изуродованная, как ее соплеменники. Вспомнив о том, что при виде нее на общем огне они будут отпускать свои унизительные комментарии, Нула прикрыла глаза, пытаясь успокоиться и сказать самой себе, что ей нужно будет просто потерпеть один вечер. Она обещала Варанг появиться на этом «праздновании», так как на большинстве предыдущих попросту отсутствовала. Собравшись с духом Нула поднялась с места и отодвинула штору своего укрытия. Уже были слышны отдаленные звуки ликующей толпы, видимо недавняя охота прошла на славу. Шагая вдоль покосившихся жилищ и полусгоревших деревьев, решимость Нулы постепенно таяла, а после и окончательно испарилась, стоило ей увидеть кучу молодых охотников, явно возбужденных хорошим уловом дичи и предвкушением праздника. Подойдя ближе, Нула опустилась на поваленное бревно, недалеко от толпы, стараясь не привлекать внимания, однако пара на’ви ее всё же заметили. — О, Нула решила нас навестить, — язвительно подметила молодая охотница. — Почему же тебя с нами на охоте не было? — Она только в роли дичи там может быть! — добавил один из старых недругов девушки, чем вызвал заливистый смех группы. Нула опустила голову. Ей не было обидно, она уже привыкла к таким сценам, слова ее больше не задевали. Удивляло лишь то, как им это еще не надоело. Охотники еще пару раз сказали что-то в сторону девушки, кидая презрительные взгляды на Нулу, но увидев что реакции нет, переключились на другую тему и начали бурно обсуждать что-то связанное с их икранами и виражами. Спустя некоторое время Нула все же подняла взгляд и, осмотревшись, заметила неподалеку знакомую фигуру – Варанг. При виде Цахик ей стало немного спокойнее, и она, приободрившись, направилась к ней. Нуле казалось, что наблюдать за ее грацией и необычными обрядами будет куда лучше, чем оставаться на виду у недолюбливающих ее соплеменников. Миновав группу задир, Нула остановилась рядом с более старшими воинами и стала смотреть на Варанг, погрузившись в происходящее. Цахик была бесподобна, ее плавные движения на фоне пылающего пламени были завораживающими, все наблюдали за ней с восхищением. Некоторые на’ви, что стояли рядом начали прыгать сквозь костер так, что искры летели во всех вокруг. Другие же в это время разливали сомнительные напитки по чашкам и одобрительно восклицали, когда кто-то из клана исполнял трюки и опасные приемы. А самые расслабленные уже лежали под воздействием трав и процедур Варанг. Хаос дополняла громкая музыка, через которую пробивались звонкие гоготания соплеменников. Нула же просто наблюдая за всем происходящим, как всегда в стороне. Ей не хотелось быть вовлеченной ни в одно из этих занятий, однако смотреть на веселящийся народ было непривычно комфортно, возможно потому, что ее никто не замечал и не трогал. Однако в один момент она почувствовала на себе чей-то прожигающий взгляд. Это была Варанг, женщина смотрела на Нулу с нескрываемым любопытством, жестом подзывая к себе. Чуть поколебавшись Нула ступила ближе к огню, подходя к Цахик. — Подойди, дитя. Я хочу увидеть твою душу… — протянула Варанг еще до того, как Нула успела что-то сказать. Она уже поднесла трубку к лицу девушки, но та отшатнулась. — Душу? — несмело переспросила девушка, переведя взгляд на изогнутую трубку в руках Варанг и лежащих неподалеку от нее на’ви. — Думаю я еще не готова к этому… Варанг проследила за ее взглядом и усмехнулась ноткам страха в голосе девушки, опустила мундштук, но не отошла. — Ты должна веселиться, это лишь заставит тебя расслабиться… — на лице Варанг появилась тень улыбки, она выжидающе посмотрела прямо в глаза Нуле, но после затяжного молчания девушки, Варанг, заметив что ее ждут другие, просто обошла Нулу и направилась к следующим желающим. Эта сцена немного напрягла девушку, но оставшись вновь одна и облегченно выдохнув, Нула обвела взглядом всех отдыхающих. Кажется, им было всё равно на присутствие девушки на празднике, так что та решила пойти в свою палатку, подальше от этого хаоса и безумия. Однако, сделав пару шагов от общего костра, Нула заметила двух на’ви, скрывающихся в тени валуна и обсуждавших какие-то дела, пока праздник вовсю продолжался. Это заинтересовало девушку, она подошла чуть ближе к паре, но те даже не обратили на нее внимания. Видимо эти старшие считали Нулу лишь тенью и не боялись, что она может что-то подслушать. Воспользовавшись этим, на’ви бесшумно приблизилась к камню с другой стороны и прислушалась. Поначалу она не могла понять ни одной конкретной фразы, слышала лишь что-то про нападение, подготовку воинов, но эту фразу Нула расслышала четко: — Это ведь… клан той изолированной девчонки? Сердце Нулы пропустило удар. — Да, так говорят, хотя какое нам вообще дело… — усмехнулся второй и продолжил тему про тактику и план атаки, но Нула уже не слушала. Без сомнений этот на’ви говорил о ней, ведь больше в племени не было «изолированных девчонок». Значит… они планируют нападение на ее родной клан, точнее, на родной клан ее матери. Сердце девушки сжалось при мысли о маме и о ее доме, который видимо стал новой целью для жестоких Мангкван. Поняв, что больше ничего интересного она не услышит, Нула тихонько отошла от камня и пошла в сторону своего жилища. Девушка была вся в раздумьях… сможет ли она предотвратить нападение? Абсолютно точно нет и что ей тогда делать с полученной информацией - тоже не ясно. Нула была погружена в себя настолько, что проходя мимо группы тех молодых заносчивых охотников, когда ей вновь кинули какой-то оскорбительный комментарий, та даже не повернула головой, словно и не слышала. Охотники удивленно посмотрели вслед девушке, никак не отреагировавшей на их очередную провокацию, еще больше убеждаясь в ее странности. Отодвинув занавески и ткани палатки, Нула зашла внутрь и сразу же опустилась перед чашей с водой, собираясь смыть с лица краски и пепел. У Мангкван такое было не принято, воины носили этот раскрас всегда и везде, но девушка его наносила лишь тогда, когда выходила из жилища, что было редкостью. Она не любила ощущать на коже засохшую краску, которая за считанные минуты после нанесения размазывалась и приносила лишь неудобства. Однако показаться без нее означало предать здешние обычаи, так что выхода не оставалось, кроме как скрывать отсутствие грима в секрете. Благо, пока Нула была в палатке ее никто никогда не отвлекал, всем было просто всё равно на «изолированную» на’ви, которая еще и живет в максимальном отдалении от остальных шатров.  Смыв наконец с себя эту смесь, девушка выдохнула, теперь ей не скоро нужно будет выходить к соплеменникам и уже сегодня ночью она сможет сходить в лес, для сбора растений и камушков. Однако пока праздник продолжался, Нула решила перебрать свои украшения, сделанные в тайне от Варанг и других. Девушка достала искусно сплетенные браслеты и несколько ожерелий. Ее никогда не учили плести именно декоративные изделия, поэтому она сама много училась и только с недавнего времени у нее начало получаться более-менее презентабельно. Последним украшением девушка сплела ряд тонких браслетов, которые красиво сочетались друг с другом и содержали в себе разноцветные камни самых разных форм. К сожалению носить их на публике было невозможно, так что Нула просто хранила их, а плетение украшений было для нее своего рода медитацией.  Но опять-таки, от спокойных мыслей девушку отвлекли воспоминания о разговоре на’ви о грядущем нападении на родной дом ее мамы. Зная о жестокости Мангкван, можно было смело предположить, что нападения те на’ви не переживут, а значит, Нула вновь не будет иметь и шанса на спасение, на то, чтобы найти родное место. При всей этой надежде, Нула даже не знала из какого клана была ее мать, но кто-то видимо знал, раз так утверждал. Девушке отчаянно хотелось помочь этому клану, но одна она никак не смогла бы сорвать запланированное нападение, так что пришлось смириться. Нула даже подумала помолиться великой матери для благополучия родного клана, но побоялась, что об этом смогут как-то узнать.

***

Спустя несколько часов, когда стихли последние звуки праздника, Нула решила выглянуть из палатки, чтобы проверить, ходит ли еще кто-то из на’ви и как близко к ней дозорные. И, как всегда, она угадала, те не были рядом с нужной скалой, а остальные соплеменники уже отдыхали после тяжелого дня и развлечений. Взяв небольшую сумку для сбора растений и прочего, Нула бесшумно выскользнула из своего шатра и также, не привлекая внимания, направилась в сторону крутых скал. Путь до леса всегда был долгим и тяжелым, гораздо легче было бы преодолевать его на икране, однако девушка еще им не обзавелась, точнее, никто бы не стал ее проводить до места их приручения и не стал бы помогать в случае опасности, а умереть одной в скалах Нула пока еще не собиралась. Сам путь до леса был нелегким, наполненным преодолением крутых выступов, прохождением через узкие расщелины и пещеры. Дорога занимала достаточно времени, приходилось даже делать привал, для отдыха. Но все эти жертвы окупались красотой ночного леса Пандоры. Биолюминесценция организмов, которой не было в пустынных землях огненных на’ви, всегда завораживала девушку. Яркие, пусть и опасные для не знающего на’ви, растения и мелкие причудливые существа были тем, за чем сюда так часто приходила Нула. А если еще и удавалось отыскать камушки, перья или целебные растения, то девушка была безмерно счастлива, несмотря на остальные аспекты ее жизни. Однако Нула знала, что джунгли опасны, поэтому при всех своих вылазках была предельно тиха и осторожна, ходя по известным ею тропинкам, отклоняясь только в определенных случаях, что не являлось страшным, ведь у девушки не было проблем с внутренним ориентиром. Возможное наличие диких животных, конечно, пугало Нулу, но как она позже поняла на территории этого леса было мало представителей опасной фауны, которых, скорее всего, истребляли ее же соплеменники. Эта прогулка не отличалась от других, Нула, сделав одну остановку, спокойно преодолела остатки родных земель, попав в густые леса Пандоры. Джунгли встретили ее привычным, мягким сиянием, Нула неторопливо проходила вглубь чащи, прислушиваясь к звукам стрекочущих животных и любуясь уже знакомому свечению растений. Шла она медленно, наслаждаясь моментом, касаясь влажных листьев, попутно осматривая земли на наличие растущих тростников или чего-то полезного. Через некоторое время, заметив красивую цветущую орхидею, Нула подбежала ближе к месту ее произрастания, получше разглядеть растение. Это был крупный, светло-розовый раскрывшийся бутон, каких Нула до этого здесь не видела. Прикасаться к нему она не стала, так как не знала что это за растение. А удовлетворив свое любопытство, девушка двинулась дальше, попутно собирая мелкие цветочки для создания и украшения изделий. Когда время прогулки уже подходило к концу, а сумка Нулы была полна вкусно пахнущих и не известных ей растений, та развернулась, собираясь идти в поселение, однако путь ей преградило странное создание. Оно не было похоже ни на что, что когда-либо видела Нула. Это было воздушное, невесомое и небольшое существо, явно живой организм, а не привычные девушке цветы. Нула пригляделась, пытаясь понять что это по своей природе. Существо имело свое начало, как подобие семечка, из которого опускались тонкие подвижные ниточки. Оно парило совсем близко, и разрезало темноту чащи своим светом. Инстинктивно подставив под него руку, Нула пыталась взять необычный объект, а он приземлился на ее ладонь и начал невесомо парить прямо над ее рукой. Улыбнувшись, Нула наблюдала за действиями летающего семечка и сразу поняла, что существо безобидное. Только вот, растерявшись, Нула теперь не знала, что ей делать с этой диковинкой. А существо, будто прочитав мысли на’ви, чуть отлетело от раскрытой ладони Нулы, но сделало это медленно и совсем на небольшое расстояние, как будто приглашая девушку следовать за ним. Колеблясь всего секунду, Нула, поддавшись любопытству, шагнула вслед за летающим объектом, которое также плавно отлетело еще дальше, заводя ее вглубь джунглей. Следуя за семечком, Нула размышляла, куда же ведет ее это существо, и о рисках, которые она теперь брала на себя, ведь отклонилась от маршрута и привычного времени для возвращения, но все же, природное любопытство здесь победило. Нула была счастлива, что отыскала что-то новое, живое в лесу, так что такая прогулка ее очень даже устраивала. Спустя некоторое время, существо мягко опустилось на большой, красивый бутон. Нула порадовалась этому, подумав, что семечко видело как та разглядывает местную флору и решило привести ее к какому-то интересному, по его мнению, растению. Подойдя чуть ближе к парящему на цветке объекту, Нула сделала ещё один шаг, чтобы лучше рассмотреть то, что хотело показать семечко. И в тот же миг земля ушла у нее из-под ног. Мир перевернулся. Воздух вырвался из легких. Не успев даже вскрикнуть, Нула провалилась в расщелину, скрытую травой, мхом и землей, не выдержавшей веса на’ви. Семечко же еще мгновение парило над разломом, будто ожидая чего-то. А затем бесшумно исчезло среди светящихся лиан и листьев.