Смывая пепел

Все произошло за считанные секунды. Земля под ногами обвалилась так внезапно, что Нула не сразу поняла, что падает. Она отчаянно цеплялась за лианы и выступы, сдирая ладони, но каждый раз срывалась и продолжала лететь вниз. Удар о каменный пол выбил из нее воздух, перед глазами на мгновение потемнело. Когда Нула смогла сделать судорожный вдох, до неё дошло – она в пещере. Девушка стала лихорадочно осматриваться, искать хоть что-нибудь, что поможет ей вернуться в светящийся и такой, казалось бы, безопасный лес. Слезы выступили сами собой. От боли, от осознания своего положения, от собственного бессилия и беспомощности. Нула не понимала, как такое могло произойти. Она ведь всегда была так осторожна, делала уже десятки таких вылазок. И все же именно любопытство привело ее сюда. Эта мысль ударила сильнее, чем падение. Кажется, то семечко знало, что делало. От злости Нула стукнула рукой о пол и тут же стиснула зубы от новой волны боли. Смахнув слезы, она заставила себя поднять голову. Сделав глубокий вдох, Нула немного успокоилась. Она снова осмотрела пещеру, на этот раз внимательнее, пытаясь оценить свое положение. Первое, что она подметила: здесь все же был свет. А что порадовало Нулу еще сильнее, это не была пещера дикого животного. Мысль о том, что она могла оказаться в логове хищника, холодком прошлась по спине. Поднявшись, Нула оперлась на каменную стену и посмотрела вверх, туда, откуда свалилась. Вскарабкаться по свисающим лианам не представлялось возможным, ведь в попытке удержаться, Нула сама их порвала. И по-видимому, лианы не были столь крепки для этого. Оставалось лишь искать другой путь. Нула развернулась, в более темной части пещеры виднелись два прохода, ведущих в неизвестность. Света было катастрофически мало, а страх из-за той самой неизведанности только сильнее сковал ее, но на’ви решительно собралась выбраться отсюда любыми способами, в ином случае ее ждала неминуемая гибель. Обхватив плечи руками, ибо в пещере было довольно прохладно, Нула ступила в первую развилку, отдаляясь от света. Видела она плохо, но ей удавалось различать выступы и опасные острые камни, которых в нежилой пещере было предостаточно. Почти в полной темноте и тишине усталость начала накатывать на неё с новой силой. Адреналин после падения окончательно схлынул, оставив только ощутимое переутомление и боль от ушибов и порезов. Нула заметила, как кое-где даже проступила алая кровь. Отведя взгляд от израненных рук, Нула поняла, что первая развилка привела ее в тупик. В этом месте проход сильно сужался, делая его непролазным и опасным. От бессилия Нула прикрыла глаза. Ей больше ничего не оставалось, кроме как развернуться и направиться обратно. Она пыталась успокоить себя мыслью, что вторая развилка может оказаться более удачной, однако часть прежней решимости точно ее покинула. Обхватив плечи еще сильнее, юная на’ви заставила себя шагать дальше. По внешнему виду второй проход ничем не отличался. Те же опасные рельефы и редкая растительность, слабо освещающая путь. Уставшая, Нула уже потеряла счет времени, шагая по однообразным тропинкам. Эта развилка оказалась куда более длинной, чем первая, но девушку это совсем не радовало. Ноги вот-вот готовы были подогнуться, недостаток сна тоже давал о себе знать. Нула шла с полузакрытыми веками, постоянно зевая и потирая глаза. Все мысли девушки смешались, она почти не соображая брела вперед – другого выхода просто не было. Только когда свет стал более ярким, настолько, что к нему пришлось приучать глаза, Нула осознала, что выбралась наружу. Каменный пол под ногами постепенно сменился мягкой, упругой почвой. Исчезла затхлая сырость, вместо нее в легкие ворвался теплый, насыщенный аромат трав и пыльцы. Нула сделала глубокий вдох, наслаждаясь сменой обстановки, еще не до конца веря в происходящее. Выйдя из тени, она замерла. Лес перед ней был совсем иным, не таким, к которому она привыкла. Здесь возвышались гигантские деревья и побеги, каких Нула еще не видела. Необычные, крупные растения мягко светились, а в их листве мелькали какие-то животные. Нула жадно оглядывалась по сторонам, стараясь запомнить каждую деталь этого нового мира, забыв об ужасе и боли, что недавно пережила. Осматривая окрестности, Нула вдруг услышала треск и шелест где-то над собой. Подняв голову, она увидела необычное существо, по виду безобидное, но довольно странное. Это было животное, имеющее то ли четыре, то ли шесть конечностей, Нула так и не смогла понять. Цветом оно было почти как девушка, но на тельце малыша были также и зеленые и желтоватые пятнышки. Само существо явно удивилось появлению здесь на’ви, оно, вися на ветке, разглядывало девушку своими большими янтарными глазами, а затем скрылось в листве так же внезапно, как и появилось. Улыбнувшись этой сцене, Нула отвела взгляд от переплетенных ветвей – и тут же замерла, глядя на лесные тропы. Прямо рядом с ней отчетливо виднелись следы животного, гораздо крупнее того, что она видела на ветке. Девушка тяжело сглотнула, все восхищение лесом схлынуло, стоило ей напомнить себе, насколько опасными могут быть ночные джунгли. Чуть помедлив, решая, в каком направлении ей теперь идти, Нула зашагала в сторону места ее падения, начала пещеры. Убедившись, что выбрала верный путь, она ускорила шаг и вскоре уже почти бежала, стремясь к окраине родных утесов. Нула знала, что опаздывала. Судя по небу, которое начало окрашиваться в голубовато-фиолетовые оттенки, до пробуждения клана оставались минуты. А девушка была еще далеко от скал, да и теперь от нее наверняка пахло лесом, а это трудно будет объяснить соплеменникам. Но была и другая проблема. На Нуле не имелось никакого раскраса. Она умылась перед выходом и теперь не могла показаться соплеменникам без него. Решение нашлось быстро. Достав из сумки собранные в лесу ягоды, Нула растолкала их в ладонях, смешала сок с пеплом и грязью, наскоро получив смесь, издалека напоминавшую боевую краску Мангкван. Это, конечно, не был настоящий воинский раскрас, но хоть что-то, способное скрыть ее секрет. Теперь она готова была вернуться в клан. Однако Нулу не покидало беспокойство из-за реакции соплеменников на ее избитый, потрепанный вид и на слишком раннее появление. Впрочем, если охотники и впрямь готовились к крупной осаде, им вряд ли будет дело до ее странностей. На это Нула и рассчитывала. Обратный путь прошел словно в тумане. Нула чувствовала дикую усталость, а в дополнение к этому еще и обезвоживание. Необработанные раны на руках и ногах неприятно ныли, напоминая о себе. Девушке было даже страшно представить свой внешний вид. Пробираясь через скалы, она выбрала другой маршрут, тот, которым соплеменники обычно ходили за водой. На всякий случай Нула придумала легенду, будто пошла с утра за запасами воды, поранилась по дороге, так и не смогла донести сосуды и вернулась, когда клан уже проснулся. История была глупой и неуклюжей, но, по крайней мере, лишних вопросов она не должна была вызвать. Небо уже полностью просветлело, когда Нула добралась до лагеря. Выглядела она и вправду очень плохо, так, будто ее мучали всю ночь. Впрочем, стоит признать, что изможденные и слишком худые тела здесь были обычным зрелищем. Еще не показавшись на виду у охотников, Нула даже из-за скал слышала, как они готовились к нападению, проверяя икранов и снаряжение, отдавая команды и громко собирая отряды воинов. Вся эта атмосфера суматохи и сборов должна была скрыть девушку, так что та несмело вышла из-за выступа, показываясь клану. Сначала на нее не обращали внимания. Нула шагала к своей палатке, смотря в пол, стараясь быть незаметной. Но вскоре за нее все же начали цепляться любопытные взгляды. Проходя мимо соплеменников, те провожали ее глазами, перешептываясь или же наоборот, в открытую обсуждая внешний вид на’ви. Нула чуть успокоилась, кажется, никто не просил ее объясняться. До шатра оставалось всего несколько шагов. — Нула’атре. Голос Варанг моментально перекрыл шум всего происходящего вокруг. По коже девушки пробежали мурашки. Ее полное имя никогда не произносилось в клане, а тон женщины не предвещал ничего хорошего. Нула остановилась. Все еще не поднимая взгляда, она почувствовала, как Цахик медленно подходила к ней со спины. Присутствующие рядом заинтересованно переглядывались, они окружили пару, ожидая представления. — Нула’атре, — повторила Варанг. — Ты… изранена, откуда ты пришла в таком виде?  Вопрос Цахик не звучал обеспокоенно, Нула была уверена, что та уже знает правду и ждет, когда девушка признается.  — Я ходила за водой… — голос девушки дрогнул. — Но поранилась… Все из-за моей с-слабости…  Слова прозвучали жалко даже для самой Нулы. Она обхватила плечи руками, пытаясь унять дрожь и успокоиться. Варанг ничего не ответила, она лишь обошла девушку, встав прямо перед ней, жестом указав всем наблюдающим уйти. Когда окружающие скрылись, Цахик внимательно осмотрела ее, подметив рваные раны, спутанные волнистые волосы, в которых застряли мелкие веточки и мотыльки. Для женщины все стало понятно, стоило ей только подойти к Нуле. — Лес бывает опасен, не так ли…? — тихо сказала Варанг. Нула вздрогнула. — Не п-понимаю о чем вы…  — Я о том, что чувствую от тебя запах не только леса, — так же тихо ответила Варанг. — Но и вранья, маленькая лгунья.  От сказанного по спине пробежал холод. Нула отступила на шаг, со страхом глядя на стоящую перед ней женщину. Сжав собственные плечи так сильно, что кожа под пальцами побледнела, она подняла на Варанг глаза, подернутые влагой. Нула больше не притворялась, в ее взгляде не осталось лжи, лишь растерянность, страх и немая мольба. Варанг смотрела на Нулу спокойно, настолько спокойно и безэмоционально, что это пугало сильнее криков и гонений. Казалось, прямо сейчас решалась ее судьба. — От тебя, дитя, пахнет так, будто ты родилась в лесу… — начала Цахик. — И не вынуждай меня проверять, насколько это правда. Тебе не понравится то, как я это сделаю. Нула судорожно сглотнула, пытаясь унять дрожь. — Твои раны послужат тебе главным наказанием… — добавила Варанг. Женщина прошла мимо Нулы и, не оборачиваясь, бросила напоследок:  — И впредь, я надеюсь ты будешь думать перед тем, как уходить отсюда. Варанг скрылась, оставив Нулу с чувством непонятного опустошения. На девушку не кричали и не давили, но этот разговор оставил след куда более глубокий, чем любые возможные скандалы. Нула еще пару минут простояла на месте, приходя в себя, осмысливая произошедшее и собираясь с силами, чтобы добраться до единственного места, где ей было спокойно. Откинув ткани шатра и ухватившись за крепкие балки, Нула жадно осушила стоявший кувшин с водой. Руки чуть дрожали, а в висках глухо стучала кровь. Резкая слабость пронзила все тело, мир поплыл. Последним, что услышала Нула, был боевой клич Мангкван где-то за пределами поселения, а затем силы окончательно покинули ее, и тьма сомкнулась перед глазами.

***

Головная боль, как и жжение от ссадин, никуда не исчезли после пробуждения. Нула с трудом разомкнула веки, конечности словно онемели и не слушались, а в горле по-прежнему стояла мучительная сухость. Но разбудила ее не боль и не усталость. Снаружи, у самой палатки, были слышны перешептывания и непонятные шорохи. Это сразу насторожило Нулу, к ее изолированному жилищу у скал редко подходили, но никогда не беспокоили саму на’ви. А теперь кто-то был совсем рядом. Нула привстала на локтях, ища глазами сосуды с водой. Ей давно нужно было смыть с себя грязь и кровь, стереть с лица засохшую, размазанную краску и просто напиться. Такой сильной жажды Нула никогда прежде не испытывала. Она только потянулась к таре с чистой водой, как ткани шатра резко откинулись, впуская внутрь ослепительный солнечный свет. Нула даже не догадывалась, что уже наступило утро, но сейчас это было последним, о чем она могла думать. В палатку внезапно и грубо ворвались двое на’ви. Изможденные, в ярком военном раскрасе Мангкван, со свежими, еще не обработанными ранами. От них пахло потом, кровью и дымом. И только тогда Нула осознала, что должно быть проспала целый день и ночь. В то время как на клан ее матери было совершено нападение. Эти двое, должно быть, только что вернулись из самого пекла. Однако Нулу смутили их хмурые и напряжённые лица. Похоже, запланированная осада не принесла привычного успеха. — Что происходит?… — Нула все еще лежала на полу. Возмущение и тревога смешались, но вместо протестующего вопроса из ее горла вырвался лишь глухой отклик, на который соплеменники даже не обратили внимания. Те, видимо удостоверившись, что девушка находится у себя и не спит, скрылись за тканями шатра. Оставшись одна, Нула резко осознала происходящее. Рука машинально потянулась к лицу, ей показалось, что эти на’ви увидели ее без грима, ведь ворвались неожиданно. А возможно, именно за этим они и приходили, и кто-то уже идет к Варанг… Но, прикоснувшись к лицу, Нула почувствовала знакомую, неприятную шероховатость. Она облегченно выдохнула, сама не заметив, как задерживала дыхание. Однако облегчение длилось не долго. За тканями вновь послышались шаги, сопровождающиеся странным звуком. Казалось, те двое Мангкван теперь волокли что-то тяжелое прямо к ее шатру. Нула, так и не сумев встать на ноги, села на пол и подтянула к груди колени, в ожидании соплеменников. Она по-прежнему была встревожена происходящим, хоть и испытывая небольшое любопытство. Шаги за палаткой становились все ближе, а после ненадолго стихли. Ткани вновь резко откинулись. Нулу на мгновение ослепил солнечный свет. Привыкнув к нему, и сфокусировав взгляд, она сначала различала лишь нечеткие силуэты. Потом – напряженные руки Мангкван и натянутую между ними веревку. И только после этого, переведя взгляд на пол, девушка выхватила очертания чужого тела. Нула замерла. Перед ней, грубо брошенный на пол, оказался связанный на’ви. Нула шумно выдохнула, переводя полный недоумения взгляд на соплеменников. Огромное количество вопросов крутилось в ее голове. Воины, не обращая на нее внимания, быстро осмотрели палатку. Затем перешагнули ее почти в два шага и откинули ткани у заднего входа, того, что никуда не вел, лишь открывал небольшое свободное пространство за шатром. Один из Мангкван выглянул наружу, проверяя место. После короткого кивка оба вновь подхватили связанного юношу под руки и поволокли его к выходу. Когда соплеменники скрылись за жилищем, Нула продолжала сидеть неподвижно, пребывая в полном недоумении и шоке. К ним в клан притащили чужого на’ви. Судя по его ранениям и тому, как грубо его волокли, добровольно он сюда точно не шел. Также Нула совершенно не понимала, зачем его отнесли именно за ее жилище. За шатром было лишь небольшое пространство, как расщелина в скале, куда попадало мало света, но на’ви мог спокойно стоять там в полный рост. В этом месте и стояли массивные балки, удерживающие всю конструкцию. Но зачем им понадобилось туда идти Нула не понимала. Она поднялась, ей нужны были ответы. Выглянув из-за палатки, Нула увидела неутешительную картину. Юношу, что сюда приволокли, содрав кожу до крови, сейчас привязывали к одной из балок, делая витиеватые узлы Мангкван. Парень был без сознания. Голова бессильно склонилась на грудь, его конечности обмякли, чем пользовались воины, грубо и бесцеремонно обматывая запястья и лодыжки на’ви. Соплеменники о чем-то переговаривались и Нула сначала не решалась вмешиваться, но взглянув вновь на ужасно истерзанного парня, она подошла ближе. — Кто это?… Что происходит? — Нула шагнула к воинам, ее голос теперь звучал настойчивее, так что ворвавшиеся не могли больше игнорировать ее присутствие. — Пленник, — коротко бросил один из них, проверяя прочность узла. Однако Нулу такой ответ не устроил. — Раз вы принесли его сюда, я имею право знать… — Чуть менее уверенно ответила девушка, удивляясь собственному напору. Оба воина перевели недоуменный взгляд на Нулу, словно не ожидали, что та вообще заведет разговор или будет протестовать. После недолгой паузы они переглянулись и, пожав плечами, сдались. — Что ты хочешь знать? — Прозвучал заветный вопрос. — А… — Нула задумалась о том, что ее волнует сейчас больше. — Как прошло ваше нападение? Соплеменники на секунду замерли, обернулись друг на друга, но вскоре продолжили свое дело. Первый, более разговорчивый на’ви начал: — Наше нападение… было спланировано хорошо, но мы не ожидали такого отпора… — он на секунду задумался, хмурясь. — Торук Макто оказался быстрее, чем мы рассчитывали. — И яростнее, — сухо добавил второй. — Намного яростнее. Первый бросил на него короткий взгляд, но продолжил: — Мы многих потеряли. Пришлось отступать и искать иной способ ослабить его. Тогда решили ударить туда, где больнее всего. — В семью, — усмехнулся второй, до боли затягивая узел на запястьях пленника. Нула невольно перевела взгляд на юношу. — Сначала Цахик приказала прибить его бесноватую жену, — спокойно продолжал воин. — Но она отбилась… — Половину наших уложила, — зло процедил охотник. Нула сглотнула. Образ неизвестной женщины вдруг показался ей пугающе сильным. — Тогда-то мы и приметили его сыновей. Младшего схватить было бы проще… — Но этот влез, — резко перебил второй. — Решил поиграть в героя. — Он закрыл брата, — устало уточнил первый. — Мы вырубили и привезли его сюда, но Цахик еще не решила, что с ним делать. — Тогда зачем он… — девушка замялась, несмело оглядывая тесную расщелину, балки, грубые узлы. — Здесь? Первый воин проследил за ее взглядом. — Он умирает, — сказал он без лишних эмоций. — Его нужно подлечить, чтобы он не откинулся раньше времени. Нула почувствовала, как внутри что-то холодно сжалось. — Этим ты здесь и займешься, — бесцеремонно прокомментировал второй, ухмыляясь. Нула ошеломленно посмотрела на них. — Я?… Но я не… Она была явно не лучшей целительницей в клане. Не была кем-то значимым. Почему именно она? Воин будто прочитал ее мысли. — Так распорядилась Варанг. В тесном пространстве будто стало меньше воздуха. Последние слова повисли в тишине, прерываемой лишь хриплым, едва различимым дыханием юноши. Воины поднялись, проверили узлы в последний раз и, не сказав больше ни слова, прошли мимо. Ткани шатра качнулись и опали, отрезая их от света и шума лагеря. Теперь здесь были только она… и он. Нула медленно перевела взгляд на связанного на’ви. Она не желала разглядывать измученное тело, но не могла просто оставить его здесь. Нула подошла ближе и присела, рассматривая узлы, которые даже она сама, со свободными руками, не смогла бы распустить. Запястья юноши были заведены за балку, положение было не самым мучительным, но сейчас его голова безвольно клонилась вперед, а плечи тянулись вниз под собственным весом, так что он сам неосознанно провисал, изматывая свое тело. Ноги были стянуты у лодыжек и выше колен, лишая его возможности сдвинуться или изменить положение. Перестав оценивать узлы, Нула впервые подняла взгляд к его лицу. Юноша казался ей ровесником, может, немного старше ее семнадцати лет. Черты его лица были мягкими, плавными, непривычными для этих мест. Внешность у Мангкван была грубой, острой, уродливой и даже устрашающей. А он выглядел иначе. Его волосы косичками спадали на плечи, покачивались в воздухе, а в них самих Нула различила бусины, красиво переливающиеся даже в малом освещении. Помимо них у парня и так было много украшений, одно, самое приметное было на лбу, сложное плетение с прозрачными вставками, напоминающими отполированные капли воды или кристаллы. Нула невольно задержала взгляд, пытаясь понять технику, узор был тонким, непривычным, выполненным иначе, чем у Мангкван. И подобные элементы повторялись по всему его телу: на шее, на предплечье, на набедренной повязке, даже на ногах. Захотев рассмотреть одно из украшений, Нула, сама того не замечая, потянулась к предплечью юноши. Ее пальцы едва коснулись кожи, как она резко отдернула руку. Кожа под украшением была горячей. Такой жар был неестественно сильным, он исходил от него волной и только тогда Нула услышала, как тяжело тот дышит. Ей приказали лечить его. Вспомнив все, что она знала про целительные методы и травы, Нула поспешно скрылась в палатке, беря все необходимое, доставая воду и полосы ткани, забывая про собственное состояние. Руки все еще мелко дрожали, но движения становились увереннее. Снаружи начинался новый день. А для нее что-то гораздо большее.