Фундаментальный нарушитель 2

Кровавые ошмётки разлетались по снежной подстилке, словно это была не жизненная сила дикой твари, оказавшейся во власти опасного леса, а какая‑то токсичная краска яркого цвета. Ярость раз за разом застилала взгляд Энгеля. В такие моменты он ощущал жуткую, ненормальную связь со всем живым. Как только начиналась схватка с монструозным зверем, он наносил удары со всей силы — точно в те места, где чувствовал собственную слабость. Он в полной мере ощущал боль, которую испытывало это ненавистное — и в то же время близкое ему — создание. Если после атаки существо впадало в агонию, Энгеля пробирала дрожь, будто страдания испытывал он сам. Каждый раз в таких ситуациях он терял самообладание и бил ещё яростнее. Сердце сжималось, по телу бежали мурашки — тело, подчиняясь лишь инстинктам, действовало быстрее, чем он успевал осознать происходящее. Опыт, укоренившийся на уровне рефлексов, позволял не следить за врагом и окружающим пространством. Натренированные сознание и тело работали словно по отдельной системе управления — будто спинной и головной мозг были двумя независимыми сущностями, равными по разуму и самоконтролю. Чужое пальто, надетое на нём, будто сливалось с телом и скрипело, разрываясь, словно собственные мышцы. Перед глазами на миг возник образ ужасающего существа, чьи движения противоречили человеческой анатомии, будто оно пришло из другого мира. Спустя пару секунд неясные черты прояснились — и он увидел собственное отражение. Пальто было не по размеру: оно не подходило даже по телосложению, из‑за чего в одних местах висело свободно, а в других стесняло движения. С одежды осыпались частицы сажи и золы. Верхняя и остальная одежда давно износилась из‑за постоянных нагрузок — не только при нынешнем владельце, но и при предыдущих. Некоторые дыры появились ещё давно: бабушка Энгеля почти не меняла гардероб и обходилась старым пальто. «Насколько стара эта дрянная вещь?» — единственное, что мог подумать Энгель в ответ на подобные вопросы. Ему было известно лишь, что пальто принадлежало юности его бабушки. Полную историю он не мог раскрыть даже любимой Клэр. Почему? Потому что и сам не знал, что тут можно сказать. Но что‑то внутри пробуждало столь сильные чувства, будто это самая ценная вещь, которой когда‑либо владел его род. На мгновение он замер. Перед ним, словно картина кисти искусного мастера, предстала сцена разбросанных по поляне органов: где‑то лежала рука, где‑то — нога, а в одном месте виднелась голова, уже лишённая половины и изуродованная до неузнаваемости. Удары стали ещё мощнее: зверь прикончил двух единственных людей, которых Энгель мог назвать семьёй. Воспоминание об их гибели пробудило в нём такую ярость, что он словно обрёл второе дыхание. Он наносил удары с невероятной силой — такой, что сам удивлялся ей. Первый удар отбросил полумёртвую тушу на несколько метров. Второй сопроводился отвратительным хрустом ломающихся хрящей. Третий — и голова отлетела, будто пнутый мяч, улетев за пределы поляны и сбив несколько тонких деревьев, которые рассыпались в щепки, годные лишь для костра. — Волчара! — с насмешкой окликнула Лана. От неожиданности Энгель попытался атаковать внезапного гостя, но та ответила тем же, заставив его проскользить по лесной подстилке. — Ты должна была встретить меня чуть более приветливо, раз уж я пришла, когда ты был занят, — добавила она. — Пошла ты, — резко ответил Энгель, поднимаясь и отряхивая с пальто сажу и хвою. — У меня тут полно своих проблем. Вот эта тварь, — он указал на безголовый труп, напоминавший орангутана, но с непропорционально длинным телом. Ноги существа вдвое превышали длину рук и туловища вместе взятых, — оказалась чертовски живучей. Я полчаса с ней возился, пока не смог оторвать голову. — Да, вижу, сколько сил ушло на битву с ней, — кивнула Лана, оглядывая кровавый хаос. — Ты устроил такой беспорядок, что непонятно, где вы вообще сражались. Но я пришла по другому делу. У меня есть новости: часть из них хорошие, часть — крайне неприятные для меня. С каких начать? Энгель осторожно сжал края раны и лёгким движением вызвал огонь над ней. Тело послушно оплавилось, оставив на месте повреждения лишь розоватую линию. Благодаря регенерации уже на следующий день рана заживёт, а через пару дней покроется его шерстью. — Начинай с тех, что касаются наших друзей, — от них больше пользы. Я собираюсь вскоре навестить семью Эбби, а потом заглянуть к Клэр и её родным. Начнём с неё. — Одна из самых неприятных новостей… — Что с ней случилось? — Скажу прямо: недавно мисс Блуми подняла вопрос о судьбе Клэр. Её прогресс как гуля оказался выдающимся, поэтому мисс Блуми предложила обратить Клэр в вампира. Похоже, глава их капеллы согласился и пообещал отправить запрос в Совет Семи. — Переход в другую форму жизни не так страшен, Лана, как тебе кажется. — Я боюсь не этого. Я навела справки среди обитателей особняка: Совет Семи в случае успешных гулей, особенно таких ревенантов, как Клэр, может принять лишь одно из двух решений. Либо продолжить их род — то есть насильно женить её на подобном ревенанте, — либо согласиться на трансформацию. Первый вариант — худшая участь, какую я могу представить для неё. В глазах вампиров она останется существом, больше похожим на животное, чем на того, к кому стоит относиться по‑человечески. Во втором случае она сможет добиться повышения статуса — стать учеником или членом школы магии, к которой принадлежит мисс Блуми. Но есть риск, что мы станем для неё потенциальной пищей. К тому же из‑за учёбы и изменений в биологии она будет общаться с нами гораздо реже… — Лана, — перебил её Энгель. — Напомню, что мисс Блуми — дочь князя, одна из ключевых фигур клана Тремер после самого князя в городе. Если она отметила магический потенциал Клэр, а её начальник это учёл, скорее всего, будет выбран второй вариант. Да, возникнут сложности, но это едва ли разрушит нашу дружбу. Более того, вероятно, её наставницей станет мисс Блуми. Подумай сама: стала бы мисс Блуми предлагать обратить Клэр в вампира, не будучи уверенной в контроле ситуации? С их магией и дисциплиной Клэр вряд ли станет видеть в нас врагов или пищу — у неё просто нет причин для этого. — Да знаю, — вздохнула Лана. — Просто, как мне объяснял Эбби, у вампиров есть своего рода паразит — некий зверь, который из‑за несоблюдения морали может выбраться и взять контроль над телом. А мы буквально не имеем доступа к их ритуалам. Чёрт его знает, что они там могут с ней выделывать. — Насколько мне известно, их клан, наоборот, считает инфернализм чем‑то совершенно недостойным и пытается как можно быстрее уничтожать все подобные группировки. Ты же сама знаешь, как мисс Блуми относится к своей магии. В её глазах это не выглядит чем‑то вроде великого искусства. Да, она может быть такой, но чаще всего это именно ремесло, где единицы достигают такого уровня, чтобы назваться мастерами, а не просто дипломированными специалистами. — То, что инфернализм у них исключен, не делает из этого отсутствие инферналистов, те просто залегают обычно на дно. — Если ты так переживаешь по поводу Клэр, можешь просто попросить исследовать мисс Блуми и братьев по крови. Я уверен, что если он и найдёт нечто связанное с демонпоклончеством, то точно тебе об этом скажет. Дальше уже будем пытаться придумать план, как её из всей этой заварушки вытащить. Кстати, что насчёт остальных новостей? — Бабл вместе с её компанией возвращаются в город, насколько мне известно, то она приедет с довольно неплохими подарками для нас. — Что это за подарки? — Разбежались, блин, ты думаешь, что они скажут? Для них это важная информация — будут сохранять интригу до самого последнего. — Как там Лиззи и Петунья? — Да как всегда, гонорар за гонораром, вечно в самой гуще событий и в разъездах по всему миру. Вот только недавно они вообще заговорили о том, чтобы вернуться в родной город и навестить нас с их родственниками. Лиззи мне говорила, что у неё есть два очень специальных подарка для тебя и её брата с матерью, нечто, что ты будешь ценить невероятно сильно. — Цену подарка назначают желаниями или тем, что вкладывает другой человек в эту вещь. Я не уверен, что она действительно сможет найти что-нибудь, хотя бы отдалённовосхищающее меня. — О, поверь, она нашла способ, который даже Эбби смог бы удивить. Даже как-то умудрилась упросить Бабл залезть в очень глубокие дебри умбры. — Насколько мне известно от мисс Тавель, в каких-то местах умбрыдаже ангелы боятся находиться. Это места, где законы реальности уступают силе, которую магии назвали неистребимым парадоксом. — Не думаю, что она зашла настолько глубоко, чтобы смочь найти какое столь же опасное место. В любом случае она пошла туда не одна и они довольно хорошо подготовились. — Думаю, узнаем, как они приедут, переходи к следующей новости. — Окей. Алиса и Оливер планируют приехать в наш город через пару недель, обсудить нечто с мисс Грейс. А вот у мисс Сёркл появился ещё один четвертый ребенок, поэтому ближайшие три года в школе её не будет вообще. — А что насчёт Кевина? — Оливер дал ему достаточно неплохое продвижение, тот в долгу не остался. Но сейчас, насколько я знаю, Кевин держится на связи только с Лиззи, остальных, кроме его босса, пытается избежать. Он, кстати, оборвал все свои связи с учителями пару лет назад, даже с мисс Блуми, будучи её любимчиком из всех бывших учеников. Да даже с его матерьюон вообще почти не общается. — На мой взгляд, его поведение объяснимо. Ты бы никогда не захотел сохранять связи с женщиной, которая, будучи твоей матерью, мало того, что нарушает множество законов, так ещё и мясом своего ребенка не побрезгует, если тот получить двойку. — А почему ты так уверен, что она не побрезгует? Тем более, в нашей школе же между ними есть специальное правило. — Оно было создано для минимизации конфликтов среди школьного персонала, а не для безопасности детей и действует только между ними. В случае же, если учитель желает сделать подобное с своим собственным ребенком, то её останавливать никто не станет.