Нити неизбежности

Глава 2: Дом Змей Двери Большого зала Хогвартса всегда открывались с особенным, тяжелым вздохом, словно сам замок впускал новую порцию истории. Но сегодня этот звук показался Кассиопее приговором. Она стояла в коридоре, сжимая в руках палочку, которая за последние месяцы стала почти частью её тела. Новая мантия колола кожу, а тишина, царившая в коридорах, казалась ей оглушительной. Директор Диппет, суетливый и важный, кивнул ей, подавая знак. — Смелее, мисс Блэк. Хогвартс — это ваш дом, в каком бы времени вы ни находились. Кас сделала шаг за порог. Сотни свечей под потолком замерли, отражая небо, затянутое предгрозовыми тучами — отражение её собственного состояния. Гул сотен голосов оборвался так резко, будто его срезали заклятием «Силенцио». Тысячи глаз — любопытных, подозрительных, насмешливых — впились в её фигуру. Она шла по проходу, и каждый её шаг отдавался эхом. Кас не смотрела по сторонам, но её ментальный дар, обостренный паранойей беженки, работал на полную мощь. «Шрам на руке… посмотри на её мантию… она правда из будущего?» — шепотки летели в спину, как невидимые стрелы. У стола преподавателей Дамблдор едва заметно наклонил голову, и в этом жесте было столько поддержки, что Кас на секунду захотелось остановиться и закричать: «Заберите меня отсюда!». Но она лишь выше подняла подбородок. — Внимание! — голос Диппета разнёсся под сводами. — Сегодня у нас исключительный случай. Мисс Кассиопея Блэк прибыла к нам из далекого будущего по воле случая и магии времени. Я прошу вас принять её с тем достоинством, которого заслуживает каждый студент нашего замка. Кас села на табурет. Шляпа, пахнущая пылью и старыми мыслями, опустилась на её лоб. «О-о-о…» — проскрипел голос в её голове. — «Давно я не видела таких… опаленных разумов. В тебе столько Гриффиндорской ярости, девочка. Ты была щитом для львят, ты кусала врага за горло, защищая своих… Почему же я вижу в тебе такую холодную, расчетливую пустоту?» «Потому что те, кого я защищала, остались там, где меня нет», — жестко подумала Кас. — «Хватит копаться в моих кишках. Просто отправь меня туда, где я смогу выжить». «Выжить…» — эхом отозвалась Шляпа. — «Раньше ты искала правды, теперь ты ищешь безопасности и силы. Гриффиндор дает славу, но здесь, в этом времени, тебе нужна хитрость. Твоё мировоззрение стало серым, как лондонский туман. Ты готова на всё ради семьи, даже если эта семья еще не подозревает о твоем существовании. Что ж… пусть будет СЛИЗЕРИН!. Последнее слово Шляпа выкрикнула вслух. На мгновение воцарилась тишина, а затем стол Слизерина взорвался аплодисментами — сдержанными, аристократичными, но весомыми. Кас медленно сняла Шляпу и направилась к изумрудно-серебряному столу. Она увидела их сразу. Четверо студентов сидели особняком, вокруг них было пространство, которое никто не смел нарушить без приглашения. В центре — Том Реддл. Он не хлопал. Он просто наблюдал, подперев подбородок рукой. В его взгляде не было теплоты, только ледяной расчет стратега, который увидел на доске новую фигуру, не предусмотренную правилами. Рядом с ним сидел Абраксас Малфой, чей светлый затылок и безупречная осанка выдавали в нем человека, знающего цену каждому своему жесту. Напротив него — Вальбурга Блэк, которая смотрела на Кас с такой пронзительной смесью подозрения и узнавания, что у Кас перехватило дыхание. «Бабушка», — пронеслось в голове. — «Ты еще не знаешь, что станешь портретом, который будет ненавидеть весь мир». И, наконец, Антонин Долохов. Тони. Он улыбался — широко, дерзко, его глаза сверкали весельем, которое казалось Кас кощунственным после того, что его будущая версия сделала с её жизнью. — Добро пожаловать в «змеиное гнездо», кузина, — голос Вальбурги был подобен шёлку, под которым скрыта бритва. Она указала на место рядом с собой, прямо напротив Тома. — Садись. Нам не терпится узнать, остался ли в будущем хоть кто-то из Блэков, кто не опозорил наше имя. Кас опустилась на скамью, чувствуя на себе взгляд Реддла. Он ощущался физически, как прикосновение холодного металла к виску. — О, Блэков в будущем достаточно, — Кас взяла кубок, её пальцы не дрожали. — Но боюсь, понятие «позора» у нас с тобой сильно расходится, Вальбурга. В моё время самым большим позором считается смерть от скуки за семейным обедом. Долохов не выдержал и коротко хохотнул, заработав уничтожающий взгляд от Малфоя. — Смелое заявление для человека, у которого нет даже чемодана с вещами, — спокойно заметил Абраксас, отпивая воду. — Я Малфой. Это Долохов и Реддл. Но ты, кажется, и так это знаешь? Твой взгляд… ты смотришь на нас так, будто мы — привидения из твоего прошлого. Кас перевела взгляд на Тома. Тот молчал, но его ментальное присутствие давило, пытаясь нащупать брешь в её щитах. Она приоткрыла заслонку, позволяя ему почувствовать лишь одно: бесконечную, выжженную тишину леса после битвы. Том едва заметно сузил глаза. Его зацепило. Он почувствовал не страх, а опыт. — Привидения обычно безобидны, Малфой, — ответила Кас, глядя прямо в глаза Тому. — Но вы четверо совсем не кажетесь мне безобидными. А насчет будущего… Не обольщайтесь. Вы там — всего лишь строчки в учебниках. И поверьте, я здесь не для того, чтобы проверять ваши оценки. — А для чего же? — впервые подал голос Том. Его речь была безупречна, властна и лишена всякого юношеского задора. — Случайности такого масштаба не происходят просто так. Зачем ты здесь, Кассиопея? Кас отломила кусочек хлеба и спокойно посмотрела на него. — Чтобы дышать воздухом, в котором не пахнет смертью, Том. Пока что этого мне достаточно.