maknae on top

«Йенна~» «Занят?»

«Нет»

«Не хочешь заглянуть в гости?»

«Не очень»

«Эй!» «Приходи поесть рамен» Возвращаться домой после утреннего расписания, чтобы опять вечером поехать в компанию, звучало не так заманчиво, как поесть за счет Хенджина. Оставив сообщение без ответа, Чонин забрал сумку и попросил менеджера его подкинуть. Конечно, посидеть в уютном кафе было бы приятнее, так же как и поесть горячего супа, но лапша из круглосуточного для голодного желудка была неплохой альтернативой. 3рача в полном составе зависала на студии, макнэ встретил по пути на выход Чана. Оказалось, что никто из них не планирует в ближайшее время в общежитие, так что наслаждаться обедом предстояло вдвоем. По такому поводу Чонин даже забежал в ближайший магазинчик неподалеку от дома парней, чтобы прикупить побольше закусок. У этих спорт-любителей в холодильнике можно было найти только грудку да протеин, а Хенджин вряд ли озаботился чем-то, кроме самой лапши и кимчи от мамы Минхо, которую сам хен и принес. — Эй, есть кто? Дверь оказалась не заперта, на что менеджер покачал головой и, попрощавшись, уехал. Шум воды прекратился, и из ванны вышел удивленный альфа. Чонин лишь закатил глаза и выложил на стол содержимое пакета. — Позвал поесть, а сам занят не пойми чем, — он поспешил отвернуться, чтобы лишний раз не залипнуть на теле парня. — Ты не ответил на мое сообщение! Хенджин подошел ближе, пока не оказался прямо напротив Чонина, преграждая ему путь отхода. Ян недовольно на него посмотрел, сложив на груди руки. — Но и не сказал, что не приду. Вздохнув о нравах нынешней молодежи, Хван нажал на чайнике кнопку включения. Попытка приобнять при этом омегу провалилась. Он ловко выскользнул у него из рук и уселся на стул. Приглашая Чонина домой, Хенджин подразумевал под поеданием рамена кое-что другое, но, видимо, сейчас это называлось как-то иначе. Может, стоило позвать посмотреть нетфликс? Нет, тогда Чонин бы вообще не пришел. — Чем занимался? Из шкафчика было извлечено несколько пачек с лапшой, а из холодильника кола без сахара. — Свободное время у преподавателя по вокалу было только с утра, поэтому пришлось рано встать. А ты почему дома? Закипевший чайник щелкнул, Хенджин запарил лапшу и поставил ее на стол. — Парни свалили на студию, а Минхо занял последний свободный зал. Он слишком маленький для двоих, поэтому пойду туда после него. И в конце концов, я разве не заслужил немного отдыха? Чонин скептически посмотрел на старшего, думая, что они все его заслужили, но подготовка ко всему на свете едва ли позволяла найти несколько часов для того, чтобы просто выдохнуть. Сыр, рыбный хлеб и наивкуснейшее домашнее кимчи добавили рамену изысканности. Он и не думал, что настолько голоден, пока не начал есть. — Если у тебя есть еще время, — закинул удочку Хенджин, — то не хочешь глянуть что-нибудь вместе? Сытый Чонин был куда более сговорчив. Вскоре они уже сидели на диване в гостиной, и он даже не ворчал на излишне близко сидящего альфу. Новая историческая дорама на экране телевизора совсем не волновала Хвана, который, наслаждаясь присутствием макнэ, пытался придумать, как подступиться. Омега расслабленно откинулся головой на спинку дивана и тоже не слишком внимательно следил за сюжетом. Последнее время приходилось рано вставать, поэтому он периодически прикрывал глаза дольше, чем на пару секунд. Хенджин аккуратно закинул руку на диван, невесомо касаясь волос парня. Но когда возражений не последовало, он стал чуть решительнее. Пальцами зарылся в волосы, массируя кожу мягкими круговыми движениями. Он ближе наклонился к Чонину, устраиваясь у него на плече. Чонин ощущал каждое прикосновение альфы. Кожа покалывала в местах, до которых он успел докоснуться, и мурашки пробегали по телу, заставляя ерзать. Сквозь плотную ткань толстовки все ощущалось приглушенно, но рука Хенджина творила что-то невероятное с его головой. Зудящие железы на шее так же оказались в плену умелых пальцев и успокаивающих поглаживаний. В груди невольно сформировалось урчание. Ох, Хенджин знал, что Чонин его любит. Как Чонин знал, что Хенджин от него зависим. Омега сам повернулся к нему, позволяя коснуться губ в невинном поцелуе. Хенджин оставил на каждой щеке еще, пока одной рукой продолжал массажировать затылок, а другой, осмелев, слегка сжал коленку. — Кто разрешал? Хван вздрогнул, широко раскрыв глаза. Руки так и застыли каждая на своем месте. Чонин наклонил голову, сощурившись. — Я твой хен, — рука на коленке сдвинулась вверх по бедру. — А ты мой макнэ. Они оба опять замерли, долго смотря друг на друга. Воздух между ними слегка нагрелся, но тонкая паутинка напряжения вдруг лопнула. Хенджин опустился на колени перед Чонином, и он позволил развести их. Щелкнул замок ширинки на джинсах, и благодаря двойным усилиям они оказались на полу. Спереди, на белье, образовалась совсем небольшая лужица, в отличие от той, что натекла из заднего прохода. Прикосновения альф их группы не зря были под его личным запретом. Тактильные мемберы вынуждали бы сутками ходить в мокрых трусах. Обе ладони Хвана прошлись по гладкой коже на бедрах, чтобы потом он оставил на каждом дорожки поцелуев. Чонин вцепился в обивку дивана, надеясь не наделать ногтями дырок. Если бы каждый секс он позволял такое, то сердце не выдержало бы очень рано. Хенджин грубо стащил его ближе к краю, чтобы обхватить губами член сквозь ткань. Смяв напоследок напряженные мышцы ног, он оттянул резинку трусов. Небольшой розовый член сочился от возбуждения. Хван обхватил его одной рукой, почти целиком помещая в рот. Чонин рвано выдохнул и дернулся, желая оказаться глубже. Но Хенджину не нужно было указывать, он и сам хотел этого, заглатывая сильнее. Языком то и дело проходясь по головке, он ловил сладкие стоны своего омеги. Не выдержав, Чонин зарылся пальцами в волосы Хенджина, не понимая, хочет он все прекратить или ускорить процесс. Ноги то и дело подскакивали, колени грозили ненароком придушить альфу. Более старательно минет ему никто не делал. Это льстило, подкупало. Они были вместе четыре года. Все вместе. И, если бы Чан завел речь о становлении стаей, то решение было бы единогласно: «да», но. Это «но», видимо, и останавливало лидера. Кончил Чонин от невероятно длинных пальцев Хенджина внутри. С ним ему хотелось всего. Наверное, поэтому в течку наедине их не оставляли. Хван проглотил все до капли и, облизываясь, не мог перестать жадно смотреть на расслабленного омегу. Руки сами потянулись под худи, оглаживая бока, продвигаясь выше к груди. У него вообще была теория, что Чонин такой чувствительный именно потому, что не позволял часто и много себя трогать. Но если бы он сам узнал об этих мыслях альфы, то перестал бы подпускать к себе вовсе. Оставалось довольствоваться такими короткими моментами, пока он не противится и дается в руки. Хенджин прошелся поцелуями по всему телу Чонина. От кистей рук до плеч, от маленьких пальчиков на ногах до тазовых косточек и ключиц. Везде, где ему было дозволено. И даже был награжден. Когда высокая чувствительность восстановилась, Чонин усадил альфу на диван. Этот поцелуй был совсем не невинным, а скорее трепетно-нежным. Ловкие пальцы омеги забрались в спортивные штаны Хенджина, обхватывая напряженный член. Что за привычка у этого общежития не носить трусы? Чонину нравилось держать в руке член Хвана, он был не сильно широким, помещаясь ему в ладонь, и не слишком длинным. Собрав пальцами успевший натечь преякулят, он провел ими вниз, попытавшись сгладить скольжение, но его было недостаточно. Оторвавшись от лица альфы, Чонин недовольно собрал со своих бедер смазку, возвращая руку на место. Много Хенджину было не нужно, он и так был распален дозволением обласкать своего омегу, а происходящее после и вовсе не оставило даже шанса. Хван наклонился, чтобы слегка прикусить открытый участок на шее, и кончил. За укус, конечно, получив крепкий удар в плечо. Отметок он бы и не оставил, но легкое жжение омега будет чувствовать еще какое-то время, а значит, вспоминать о нем. *** Шея действительно зудела. Да так, что Чонин несколько раз пытался рассмотреть ее в зеркале на предмет отметин, которых, разумеется, не находил. Фантомные ощущения раздражали сильнее, чем периодическая паранойя по пути домой пешком. Он даже попросил Сынмина посмотреть со стороны, все ли нормально. Всё занятие по вокалу он просидел словно на иголках. Учитель даже несколько раз уточнял, всё ли у него в порядке. А в порядке Чонин совсем себя не чувствовал. Но когда в конце попросили спеть Сынмина… Чонин поплыл. Не в прямом смысле, конечно, а от того, как внезапно перестала назойливо чесаться шея. И как захотелось сделать что-нибудь подобное с Сынмином. Внезапное желание увидеть его грязным и разбитым всплыло в голове так быстро и неожиданно, что он едва успел сглотнуть набежавшую слюну. Чонин встряхнул головой, надеясь прогнать странные мысли, но поймал на себе взгляд Сынмина. Он смотрел на него с тревогой и интересом. К тому моменту, как преподаватель покинул комнату для практик и они остались одни, держать себя в руках было уже практически невыносимо. — Что происходит? — конечно, Сынмин не просто заметил то, как омега на него смотрит. Его еще и до ужаса это напрягало. — Ты похож на лисицу, которая вот-вот набросится. Чонину понравилось это сравнение. Он с легкостью преодолел расстояние между ними и навис над парнем, в недоумении на него уставившегося. Ох, с такого ракурса Ян прекрасно понимал, откуда бралось у остальных желание причинить Сынмину боль. Эти большие глаза, длинная шея и невероятной формы губы. Они бы отлично смотрелись вокруг… А впрочем, почему нет? Непонимание и легкая паника заполнили глаза омеги, когда Чонин на него набросился. Он дернулся, пытаясь уйти от захвата, но Ян сильнее, и намного, поэтому Сынмин лишь безуспешно трясся у него в руках. — Эй, пусти меня! Возмущения прервались укусом. Подбородок оказался в плену зубов, а потом Чонин спустился ниже на шею и ключицы. Сынмин лишь вскрикнул от неожиданности, своими чистыми звуками распаляя парня сильнее. Ощущений стало слишком много, когда омега сосредоточил укусы в одном месте на шее, приводя рассудок в помутнение. Теряясь в приятной боли, Сынмин расслабился и даже самостоятельно повернул голову, позволяя делать это с собой. Покорности хена можно было добиться лишь застав его врасплох, как сейчас. Чонин выпустил омегу из захвата, чтобы стянуть пониже брюки вместе с бельем. Худи, которую Сынмин умыкнул у Чанбина, он решил оставить, потому что в ней парень выглядел еще меньше. Худые узкие бедра заводили его не меньше, чем маленькая округлая попа. Идеальная, чтобы уместиться в ладонях. Развернуться в комнате было сложно, и дивана здесь предусмотрено не было, как и банального кресла. Зато был стол, которым Чонин и решил воспользоваться. Он закинул одну ногу Сынмина коленом на поверхность, заставляя опереться спереди руками. Ничего не понимающий парень просто делал, что велено, пытаясь немного отдышаться. В такой позе Сынмин оказался удобно открыт для него. Чонин с силой прошел руками по бедрам, сжимая их пальцами. Очень хотелось оставить синяки и не только на ногах, но он не мог себе этого позволить. По крайней мере, не сейчас. — Хенним… Голос омеги отвлек Чонина от разглядывания его тела. Сынмин повернул голову в его сторону и слегка улыбался. О, это была не просто улыбка, а та самая самодовольная, которую чаще всего мемберы хотели стереть с его лица. Очевидно, он понял, что Чонину от него понадобилось, поэтому страх исчез. Зря. Чонин улыбнулся ему в ответ и прижался сзади, обнимая за грудь одной рукой, пока вторая нежно огладила его лицо. Чтобы в следующее мгновенье переместиться на шею и сжать ее. Сначала он почувствовал под ладонью горячую кожу и дернувшийся кадык, а потом сладкий хрип раздался из горла, которое он так заботливо сжимал. Грудная клетка напряглась, и тело омеги дернулось назад, натыкаясь на Чонина, крепко удерживающего его на одном месте. Другая рука опустилась ниже, с груди на талию, прижимая его к себе. Сынмин даже не пытался ничего сказать. Он просто делал ртом маленькие глотки кислорода, упиваясь удушьем, которое дарил ему Чонин. — Вот так, Минни, — омега выгнул спину, услышав свое имя. В другое время он бы съязвил что-нибудь в ответ на такое неформальное обращение, но не сейчас. Давление пальцев на горле ослабло, позволяя парню вдохнуть больше. Сынмин чувствовал, как кружится голова, но еще сильнее он ощущал, как по ноге стекает смазка, остывая в прохладной комнате. Он попытался сжаться, но это едва ли было помехой, поэтому оставалось лишь сморщиться. К счастью, Чонин тоже знал о небольшой проблемке омеги, намереваясь ему помочь. Участок кожи под затылком, не спрятанный кофтой, манил прикоснуться, а лучше — впиться в него зубами. Обычно он не был так подвергнут инстинктам, но отказывать себе тоже не привык. Лизнув пару раз, он услышал, как запах Сынмина прорывается сквозь блокирующие препараты, а сам он едва сдерживает хныканье. Чонин вернул давление на горло и ощутимо прикусил кожу на шее, не прокусывая, но оставляя след. Рука с талии переместилась ниже, отодвигая одну ягодицу в сторону, натягивая края сочащейся смазкой дырочки. Проведя пальцем вокруг, собирая то, что вытекло, он, не нежничая, ввел его сразу на всю длину. Мышцы туго обхватили его, засасывая внутрь. Хватка на шее стала чуть слабее, позволяя вновь дышать глубже, но пульсация в горячем нутре никуда не исчезла. Чонин быстро нашел простату, слегка проводя подушечкой пальца, но даже этого хватило, чтобы Сынмин издал громкий стон. Он дернулся, как будто напугал сам себя, но Чонин не позволил ему сдвинуться. Введя второй палец, он дразня делал вид, что растягивает узкие стеночки, позволяя омеге расслабиться перед тем, как приступить к основной части. Стоило Сынмину потерять бдительность, Чонин наклонил вбок его голову, втягивая в головокружительный поцелуй. Целовать эти губы и ласкать рот было чудесно, особенно хорошо было еще и поглощать звуки, что этот рот издавал. Пальцы стали двигаться активнее, то и дело задевая маленький комочек нервов. Ноги омеги с каждым толчком тряслись все сильнее, а тихие стоны слились в единую ноту. — Не стесняйся, скули громче, щеночек, — смазка хлюпала в Сынмине, казалось, громче горячего шепота Чонина прямо в ухе. — Я знаю, что ты этого хочешь. Они оба знали, что комната отлично изолирована от внешнего мира. А еще они оба знали, что дверь в коридор не заперта, и любой желающий может войти в любой момент. Конечно, существовал график использования кабинетов, и на сегодня они были последними. Но что помешает зайти сюда, например, уборщице? Вой Сынмина прервался, стоило Чонину переместить руку с шеи на лицо, а затем засунуть ему пальцы в рот. Картина была потрясающая. Раскрасневшееся лицо омеги, слезы, скопившиеся в уголках глаз, и широко раскрытый рот, послушно принимающий его, так же, как это делает его жадная дырочка. Свободный доступ кислорода и сильная стимуляция довели Сынмина до оргазма за несколько минут. Он бы рухнул на стол, если бы не удерживающий его парень. Стол и худи оказались испачканы, а сам он, закатив глаза, дрожал. Чонин чувствовал, что у него в штанах тоже все намокло, но хотелось еще. Он не прекратил движения пальцами, продолжая давить на простату, доводя Сынмина до судорог. Второй раз омега кончил, изнывая от чрезмерной чувствительности. Лицо, мокрое от слез, и стекающая изо рта слюна, довели и Чонина. Он выпустил Сынмина, опускаясь вместе с ним на пол, на ослабевших ногах. Сил не было, но отказать себе напоследок в желании растереть по лицу омеги тот бардак, что он сам же и навел… Чонин развернул Сынмина к себе лицом, рассматривая его грехопадение. Приоткрытый в одышке рот, закрытые от усталости глаза. Чонин втянул сопротивляющегося парня в поцелуй и почти сразу отпустил. — Хорошая работа, Минни.