Стать пилотом

1 марта 2023

Бахрейн. Вечер. Номер Ландо Норриса.

Ландо сидел у изголовья развороченной к чертям собачьим постели и крутил в руках телефон, о чем-то задумавшись. Он, если быть честным, и сам не совсем понимал, что вертелось в его голове. Его раздражала неопределенность и бесконечные обещания Зака и Стеллы о каких-то там улучшениях (таких хороших улучшениях, что каждый год их конструкторы все ниже и ниже в рейтинге! Супер! Отличная работа!). А сам он что? Тоже молодец. Как бы не хотелось всю вину за проигрыши свалить на команду, постоянно подкрадывалась мысль, которая не покидала его с самого начала работы в формуле 1: недостаточно хорош, недостаточно агрессивен, недостаточно охотник. Всё это заезженной пластинкой повторялось в голове без возможности сменить вектор развития мыслей. Каждая ошибка пилотирования и какие-то сбои в работе самой машины преследовали Ландо на постоянной основе. Это его вина. Не может же команда так долго падать в рейтинге из-за недочетов конструкторов. Должно быть, дело в пилотах. Точнее в нём. Прошедшие последние тестовые заезды совсем задушили его уверенность в себе и в команде на 2023 год. Однако он всё ещё старался относиться к происходящему позитивно. Это ведь всё временно, так? Нутно неприятно скребло в несогласии мол пора бы найти действительно перспективную и стабильную для себя команду по типу Mercedes или Red bull, но британец вновь подавил это чувство усиленной верой в возрождение McLaren. Как бы он всё это ненавидел, он любил каждого, кто отвечал за его пребывание в формуле. Без преувеличений, он бы поцеловал даже уборщика в коридоре моторхоума команды от счастья выступать за тех, кто дал ему шанс показать себя на мировой арене. Он такой дурак. Всё это такая глупость. Причем полнейшая. Какую-то долю в мыслях занимал и его тиммейт. Ландо до сих пор к нему присматривался. Он был такой механический, хоть и шутил; часто смотрел на него каким-то нечитаемым взглядом, словно пытаясь что-то достать из него. Это немного пугало. Что больше пугало, Ландо вообще на него не мог найти никакой информации, кроме резюме. Каким вообще образом молодой пилот двадцать первого века умудрился не оставить ни одного интернет следа за всю жизнь? Это не просто странно, это дико. Откуда McLaren его достали, черт знает. На все расспросы Зак тактично отвечал “Да он просто не любит фотографироваться”, “Он из Австралии”, “Он отличный командный игрок” и всё. Блядский интроверт из Австралии с умением адаптироваться к партнеру по команде. Прекрасно, Зак, спасибо! Ландо ведь не знал этих фактов ещё до встречи с Пиастри. Вынырнув из раздумий и оглядев свой бардак, Ландо подумал, что было бы неплохо минимально убраться, так как скоро уже должны подойти его напарник и Макс. Последний на правах лучшего друга ему точно даст подзатыльник за свинарник, чего бы, конечно, не хотелось. Пришлось к великому сожалению гонщика встать с кровати, наскоро её заправить, запихнуть несколько разбросанных пар носков в шкаф с вещами, убрать незначительный мусор по типу упаковок от конфет, за которые его бы убил тренер, сложить всякие бумажки в ровную стопку и наконец добраться до фотоаппарата, который он приобрел не так давно, в конце прошлого года. По приезде в Бахрейн он ещё ни разу не использовал его для создания фотографий. Большая потеря, потому что закаты здесь – что-то совершенно безумное. Как-то отстраненно усмехнувшись, он стал просматривать фото, которые сделал ранее, медленно нажимая на кнопку смены кадров: гостиничные номера, какие-то смешные надписи на стенах, небо, Луиза… Давно он не смотрел на неё. Это их последнее фото в Бразилии. Оно никуда не выкладывалось, потому что ни он, ни она не хотели внимания посторонних. Более того, фото было сделанно уже спустя какое-то время после официального объявления о расставании, так что никому не нужны были лишние слухи. Ландо до сих пор вспоминает, сколько всего свалилось на девушку из-за отношений с ним: сталкинг, постоянные угрозы в интернете разного характера, страх публичности их отношений – всё это привело к известному разрыву в начале осени прошлого года. Норрис бы и дальше вглядывался в детали фотографии, но из угнетающих мыслей его вырвали размеренных три стука в дверь. “Оскар,” – тут же встрепенулся Ландо, узнавая эту размеренность в движениях. – Входи! – крикнул он и поставил фотоаппарат на свое прежнее место, подходя к прихожей и встречая Оскара с Максом, стоящих у порога со всякой вредной едой в пакетах. – Макс, дружище! Как жизнь? У нас с Оском послезавтра практика начнется, какая пицца? – Тебе ли не похуй? – многозначительно на это ответил Фьютрелл, намекая на их прошлогодние попойки прямо перед некоторыми гонками. – Мне-то может и да, а Оска у нас новичок, ему противопоказано расслабляться. – Оскар на это коротко улыбнулся, отвечая: – Я уже сказал об этом Максу, поэтому я не буду ничего есть. Кстати, я думал что Макс это Ферстаппен, а не… – Этот лох, я понял, – наигранно обиженно проговорил Макс, смеясь и проходя вглубь апартаментов, расставляя в основной комнате на низком столике несколько видов пицц, какие-то разноцветные алкогольные лимонады и самое главное – коробку с дженгой. – Я не это имел в виду… – начал было оправдываться Оскар, как Ландо хлопнул его по груди, говоря едва слышно “это просто шутки”. Андроид кивнул и закрепил себе, что и такой юмор так же существует. – Господи, какой ты твердый, – тут же пожалел о своем хлопке Ландо, тряся руку. – Пиздец, у тебя там бронежилет невидимый? Оскар пробормотал короткое “прости” и, дополняя к заметке о юморе не давать Норрису себя хлопать, прошел за Максом в основную комнату. Британец на это посмотрел как-то удивленно и пошел за ним, ничего не спрашивая. Он взял из чужих рук пиццу и деловито закусил её в зубах, оставляя остальную её часть держаться на весу на божьем слове. Оскар покосился на это, не решаясь что-либо говорить. Макс тем временем достал блоки дженги из коробки и стал выстраивать ровную башенку, стараясь не обращать внимания на какие-то идиотские взгляды обоих парней друг на друга. – Так, всё! На “камень, ножницы, бумага” определяемся, кто какой по счёту. Ха, Оскар, ты как-то быстро выбыл из игры. О, ничего себе, Лан, ты, оказывается, умеешь побеждать. – Смешно, – усмехнулся Норрис, наблюдая за тем, как Макс проигрывает Оскару, и не упускает момент подъебать друга: – А ты, видимо, даже этого не умеешь. – Ещё не вечер. – Уже вечер, – как-то невзначай подкидывает Пиастри, не задумываясь о переносном значении выражения. – Засчитано! – весело кричит Ландо, насмешливо оглядывая снова ничего не понимающего напарника и улыбающегося друга, который не нашёл, что ответить на вброс нового знакомого. – Молодец, Оск. – Андроид вновь понял, что учиться ему придется довольно долго, так как Ландо сам по себе атипичный персонаж, как и всё его окружение, поэтому и шутки у них тоже странные. Играли они не так быстро, так как оба британца постоянно болтали и смеялись, перебрасываясь колкостями, а Оскар, не претендуя на место в этом разговоре, молча слушал и играл. Ему показалось, будто он сможет узнать напарника лучше, будучи слушателем, ведь как-никак у Ландо с Максом явно есть больше общего. Но, к великому сожалению Пиастри, всё оказалось не так просто: Норрис намеренно избегал обсуждения тем, необходимых Оскару, по-видимому пока не доверяя ему знать, что происходит у него в голове и что он чувствует в последнее время. Это и неудивительно, людям нужно время, чтобы начать доверять. И всё-таки в какой-то момент игра подошла к логичному завершению: Ландо пытался вытащить блок из башни, надеясь на милость законов притяжения, которые не сложат её ради него пополам, но увы и ах, падение оказалось неизбежным, поэтому парень просто кричал протяжное “нет”, пока блоки не перестали падать. Макс улыбался этой драме и прикрыл устало глаза (выпитые алкогольные напитки кружили его сознание в медленном вальсе). Оскар же глядел на всё происходящее с одинаковой степенью энергии в теле и внимательности в глазах. – Эй, Оск, который там час? – внезапно поинтересовался Норрис, что-то вспоминая сквозь затуманенные легким флёром градуса горы всплывающих коротких мыслей. – Скоро двенадцать. – О, завтра же интервью с пилотами. Тебе обязательно нужно быть в форме, поэтому отправляйся лучше спать, мы с Максом всё уберём. – Оскар недоверчиво посмотрел на состояние двух друзей, беспорядок вокруг них и мог бы с вероятностью в восемдесят процентов сказать, что “уборка” явно могла бы состояться, но недостаточно успешная. – Точно? Мне до своего номера идти всего тридцать секунд, я бы мог помочь вам и пойти к себе. – Джентльмен, – описал его инициативность напарник, качая головой, – топай давай.

Симпатия Ландо↗

Оскар решил отступить, на прощание взмахивая правой рукой и прикрывая за собой дверь. Ничего нового он так и не получил, но заметил статистику стабильно повышающегося уровня симпатии британца. Это можно считать удачным днем.

***

– Макс, как тебе Оск? – спросил Ландо, как только шаги за дверью апартаментов совсем уже стихли и наступила приятная тишина. – Мне сказать, что вы постоянно пялились друг на друга весь вечер? – как-то насмешливо ответил Фьютрелл, помогая другу потихоньку собирать все пустые коробки от еды, пакеты, стеклянные бутылки и прочий мусор. – И это всё? – весело возмутился Ландо, не отрицая. – Я на него пялюсь, потому что он странный тип. В сравнении с тобой он ещё больший контролер. Я не знаю, чего он хочет, но он как будто… – Норрис покрутил в воздухе рукой в попытке подобрать описание, – что-то постоянно анализирует и пытается откопать. На сталкера похож, аж мурашки по коже, – честно признался он. – Даже так?.. – приподнял брови Макс. – Даже так, – подтвердил Ландо. – Так что, что ты о нём думаешь? – Он в нетерпении заламывал пальцы, стряхивая какое-то неистовое возбуждение. – Ну… – тяжело было думать о человеке, которого видел всего раз и особо ничего о нем сказать не мог. – Мне он показался каким-то очень располагающим к себе, но не привлекающим внимание. Понимаешь? – Да… – Лицо Норриса не отражало того самого понимания, о котором говорил его друг. – Ну знаешь, у меня дома есть андроид для домашней рутины и тому подобное. Я в каком-то журнале читал, что каждую модель создают недостаточно идеальной по внешним параметрам. чтобы человек не чувствовал эффекта зловещей долины. Что-то типа такого. Но вроде как это только недавно придумали из-за огромного количества жалоб. – Ты Оскара с андроидом сравниваешь что ли? – нахмурился Ландо. – Что ты несёшь? – Да нет, просто ощущения свои от его внешнего вида описываю. Меня только пугает немного, что он почти не моргает, а так приятный внешне. – Да хуй с ней с этой внешностью. Тут всё понятно. Я про его характер говорю. Ты заметил что-нибудь? Макс опустился в ближайшее кресло, упирая взгляд в фотоаппарат, лежащий на столе в другой комнате прямо напротив него. Он честно пытался собрать крупицы разума воедино, чтобы хоть что-нибудь сформулировать на вопрос друга. – Мне кажется, он неплохой игрок, достаточно расчетливый и сухой в этом плане. По крайней мере, я не заметил, чтобы он во время игры проявил что-то, похожее на азарт, или страх проиграть, или неуверенность. Я понимаю, это всего лишь дженга, но всё же, Лан, ты представь, что будет на трассе, раз он так серьезен с такой детской игрой. – Ещё что? – отмахнулся Норрис, не желая слушать про болиды в последний день перед началом сезона. Он сомневался, что его команда вообще со старта могла тронуться в этом сезоне. – Да всё. Говорю же, что вы пялитесь друг на друга. С тобой ещё всё понятно: ты объяснился. А он что? – Кстати, – вдруг вспомнил парень, – его вообще в соцсетях нигде до формулы нет. Ни детских фото, ни фото с семьей, ни фото в Австралии. Его нет нигде и ни с кем. Я реально начинаю подозревать, что Оскар сталкер. Даже пары нет. Всё мутно. – О, да ты, я смотрю, основательно закопался, Лан, – улыбнулся Фьютрелл. – Ты так под Карлоса с Дэниелом не копал, как под “Оска” (Макс произнес это сокращение передразнивающим тоном), которого по бумагам знаешь полгода, а вживую лишь полторы недели. – Наверное это потому, что Карлос и Дэниел постоянно онлайн и активны в инсте двадцать четыре на семь, а? Я их знаю, мне с ними легче. С Оскаром сложнее. Я не могу найти к нему подход, потому что не знаю ни его хобби, ни его друзей. Это бесит. – А ты ещё боишься, что твой напарник сталкер. Ты больше на него смахиваешь. Почему не поговорите просто? Ты же не имеешь никаких проблем с коммуникацией. – Действительно, Макс “почему”! – закатившиеся глаза при этой фразе просто не могли заставить себя ждать. – Для тебя о может и приятный, но вот у меня с ним эффект зловещей долины. На тебя-то Оскар не смотрит таким взглядом непонятным и леденящим со спины, как на меня. Я даже не могу ему предложить никакое взаимодействие, ведь Зак сказал, что тот даже фотографироваться не любит. – А зачем тебе фото с ним? – Ну а камеру я для чего покупал? Чтобы фотографировать. Оск же будет весь этот год со мной. Странно было бы его не фотографировать. – Да заткнись ты, – Фьютрелл провел ладонью по лицу, начиная откровенно посмеиваться. – Он тебе просто нравится, а ты не хочешь этого признавать, потому что даже месяца не прошло, вы ни разу нормально не разговаривали, а ты уже смущаешься его. – Ландо поджал губы, словно был уличен во лжи, не став спорить с другом. – Раз у вас нет никаких общих хобби, а Оскар не любит фото, заставь его их полюбить и делать ваши селфи постоянно. Это и для ваших сммщиков, и для тебя с Оскаром, и для фанатов будет счастьем. Мне кажется, что твой напарник даже лучше тебя фотографирует, так что попробуй. – Я тебя ненавижу, Макс.