Стояние

      Обхватив кружку руками, Асока уставилась на поверхность кафа, по которой в медленном гипнотическом танце кружились пузырьки молочной пены.  Покинув квартиру Костаса Брана, они сразу же устремились в порт. Асока предложила лететь на её корабле, в тайне надеясь, что Мол и вовсе захочет отправиться на Тет по отдельности. Но тот эту идею отверг, аргументируя тем, что его судно новее, мощнее и комфортабельнее, там есть тренировочный зал, камбуз и у каждого будет своя каюта с настоящим душем, и вообще, разделяться — плохая затея. Но великодушно позволил ей забрать со своего шаттла немногочисленные личные вещи и, самое главное — мечи.  Путь до Тета занимал чуть более полутора суток, и Асока планировала всё это время не покидать своей комнаты, и довольно долго ей это удавалось, пока, подгоняемая голодом, она всё-таки не была вынуждена выйти из убежища. Она попыталась вспомнить, когда ела в последний раз — ещё в плену у Драйдена Воса, но сколько времени с тех пор прошло, было сложно определить. Желудок скручивало в узел, поэтому, убедившись с помощью Силы, что Мола рядом нет, она пошла на кухню. На душе было скверно. Асока всё прокручивала в голове смерть Брана и задавалась одним вопросом — почему она ничего не сделала, чтобы остановить Мола? Арконец не был примером добродетели, и наверняка у него в биографии накопилось приличное количество грехов, и всё же он умер лишь потому, что ему не повезло встретить их на своём пути. Слишком часто Асока сражалась со смертью, слишком многих ей отдала, поэтому каждый проигрыш откликался болью, даже если это была совсем не её битва. Повидав немало, она всё равно поразилась, как легко и без единого сомнения Мол забрал чужую жизнь. Вероятно, это то, что выходило у него лучше всего. И она никак этому не помешала. Собственное отражение из кружки смотрело с обвинением, поэтому Асока отхлебнула кафа, чтобы заставить эти осуждающие глаза исчезнуть.  Из коридора послышались тяжелые шаги, и она глубоко вздохнула. Мола не хотелось ни видеть, ни тем более вести с ним разговоры, но вряд ли это могло помочь в том, ради чего она вообще с ним объединилась.  Он вошёл на кухню и оглядел помещение, задержавшись взглядом на ней.  — Твоё негодование заполнило всё пространство корабля. Его голос звучал на удивление тихо и спокойно, в нём не было недовольства, только какое-то усталое сожаление. — Хорошо. — Асока уставилась в кружку, не желая смотреть на Мола. — Ведь это то, что я чувствую. — Я был в его голове. Он совсем не заслуживает твоей скорби. — Но не тебе было решать, жить ему или нет! — Асока с отвращением взглянула на Мола. Он вскинул брови: — Стало быть, ты бы предпочла, чтобы за нами по пятам следовали все, кого Бран успел заинтересовать рассказами о тайнике? Сколько раз тебя уже пытались убить на Нар-Шаддаа?  Конечно, в этом с Молом было трудно не согласится. Даже если предположить, что они нашли арконца первыми, было лишь вопросом времени, когда его квартиру найдут другие и отправятся на Тет следом. Это всё могло вылиться в опасные конфликты или, что еще хуже, привлечь совсем ненужное внимание Империи. — Можно было найти другое решение, — она пыталась придать уверенности своему голосу, потому что внутри её почти не осталось.  — О, в самом деле? — Мол раздраженно поморщился. — Почему же ты не остановила меня? Разве не этому тебя учили джедаи? Этот укол пришелся в самое больное место. Асока не нашлась, что ответить, и потупила взгляд, ненавидя Мола за проницательность. — Возможно, потому что на самом деле истина уже открылась тебе, но ты боишься признать её — не все заслуживают жизни и не за всех стоит бороться.  От возмущения Асока резко подняла голову и посмотрела на Мола, готовая гневно возразить, но слова застряли в горле — сейчас в его лице не было высокомерия, провокации, хищнического желания атаковать, только какая-то болезненная потребность поделиться тем, что известно ему самому уже давно. Она отрицательно замотала головой, не зная, кого сильнее пытается переубедить — себя или его — но пугающая мысль уже проникла в разум — а вдруг она не остановила Мола, потому что не хотела? Потому что считала его правым? — Нет. Нет. — Асока с вызовом вздернула подбородок. — Нет. Больше этого не повторится.  Мол ничего не ответил, только продолжил пристально разглядывать её, заставляя чувствовать себя неуютно, пока, наконец, не произнес:   — Через полчаса мы будем у Тета. Тайник Брана находился в недрах длинного горного хребта на юге планеты. Среди острых фиолетовых скал, плотными пиками вспарывавших облака, было лишь одно небольшое плато, служившее когда-то посадочной площадкой, но после обвала теперь оно было погребено под грудами камней. В самом низу горы обступило густое полотно джунглей, поэтому сажать корабль пришлось в небольшом перелеске в нескольких километрах от нужного места.   Лес встретил их тяжелым влажным воздухом, высокие пурпурные деревья жались к друг другу и широкой листвой создавали над землей купол, через который едва пробивался солнечный свет. Трава местами доходила до пояса, лианы, свисавшие повсюду, так и норовили зацепиться за одежду, поэтому продвигались они медленно, внимательно вслушиваясь в кишащую жизнью обстановку. Шли молча, но вокруг звуки ни на секунду не умолкали — кто-то чирикал, шипел, ухал, шумела крона над головами, где-то вдали раздавался чей-то грозный рык, под ногами хрустели ветки, и, хотя они чувствовали на себе тысячи взглядов, путь их проходил без происшествий. Асока подняла голову, пытаясь разглядеть где-то вдали горы, к которым они направлялись, но пока видела только стену труднопроходимых джунглей, Мол шёл чуть впереди, методично пробираясь через заросли. Когда она посещала Тет в прошлый раз, у неё было задание Ордена, Энакин, всегда готовый прикрыть, и верный отряд клонов. Она знала, кто она, что делает и для чего. Теперь казалось, это произошло сотню лет назад совсем не с ней. — Ты бывала здесь раньше? — неожиданно бросил ей через плечо Мол. Асока сглотнула подступивший к горлу ком. Воспоминания саднили старые раны, заставляя Силу внутри и вокруг волноваться, что не укрылось от её наблюдательного спутника.  — В прошлой жизни. — открываться Молу не хотелось, да и вряд ли ему это было нужно. Помолчав, он вдруг произнес: — Поверишь ты мне или нет, но я сожалею об истреблении джедаев. — Ты прав, — она с горечью усмехнулась, — не верю. Ты и сам достаточно поспособствовал их смертям.  — Противостояние джедаев и ситхов длилось тысячелетиями и в этом были правила, была честь. Ашла и Боган. В этом был баланс. В том, что происходит сейчас, нет равновесия.  Озадаченная, Асока не нашлась, что ответить, только уставилась ему в спину, будто видела впервые, пока он прокладывал путь через хлесткие ветви. Ей казалось, что гнев Мола к Сидиусу основан на боли за предательство, что им двигала жажда мести и желание не меньшей власти, чем у бывшего Мастера. Могло ли быть так, что она совсем ничего о нём не знала? Что в нём было место множеству других сложных чувств? Или он просто умело пускал ей пыль в глаза, завоёвывал доверие, чтобы потом использовать? Но в чём состоял его план, она по-прежнему не знала, как и того, какая роль отведена ей. Пожалуй, считать Мола способным к чему-то, кроме разрушения, было скользкой дорогой, способной привести её к непоправимым ошибкам. Дальше они продолжили путь в молчании, прерываясь лишь на звуки раздражения, вызванные досаждающей мошкарой, которая проявляла к чужеземцам слишком повышенный интерес. В какой-то момент джунгли вдруг закончились, и они вышли к совсем небольшой полянке. Деревья окружали её плотным кольцом и резко заканчивались там, где начиналась невысокая ярко-розовая трава, на толстых лиловых стебельках которой висели грозди похожих на кубики белых цветов. Мол первый ступил на поле, и от его шагов трава зашелестела, по цепной реакции стебли один за другим пришли в движение, закачались, зашуршали белыми коробочками бутонов как детскими погремушками, словно полные песка. Шшшшшш. Шшшшш. Асока настороженно последовала за ним, потянулась к Силе, но не почувствовала никакой угрозы. Шуршание медленно поднялось от земли к самому небу и окружило их по границе поляны, словно запечатывая в банку. То ли всё вокруг умолкло, то ли он поглотил иные шумы, но кроме этого звука теперь ничего не было слышно, но Асоку это не напугало — он действовал на неё медитативно, расслабляюще. Выйдя из сумерек леса под открытые лучи закатного солнца, она ощутила, как они тепло ласкают её кожу, будто согревая до самого нутра. Свет окутывал уютным одеялом, собирался в воздухе золотистыми пылинками, оседал на руках медовой вуалью. Она почувствовала, как легко стало плечам, будто непосильная ноша, которую она отчаянно несла, наконец-то сброшена. В воздухе запахло чем-то приятным, чем-то до боли родным. Так пахло в республиканской канонерке перед вылетом на задание — начищенным оружием, отполированной бронёй, адреналином от предвкушения нового боя. Пахло в квартире Падме на Корусанте — дорогим гримом и шуурой. Пахло в Храме — древними знаниями и юношеской нетерпеливостью. Так пах Дом. Она втянула этот запах полной грудью, ощущая как он сладкой патокой разливается по всему телу. Прикрыла глаза, смакуя это ощущение — она так невыносимо, бесконечно устала, но теперь на место боли пришёл покой. Вернулось давно позабытое чувство уюта и безопасности. Она словно избавилась от тяжести тела, расщепилась на клетки и сама стала этим шуршанием — невесомым, но всеобъемлющим. “Асока.” Услышав своё имя, Асока раскрыла глаза, развернулась на голос и её сердце ухнуло куда-то вниз — чуть поодаль у края поляны стоял Энакин. Каменной статуей она застыла, забыв, как дышать. Это не могло быть правдой, но, увидев, что она его заметила, он широко улыбнулся и махнул рукой. Она уставилась на него, приказывая себе зажмуриться, чтобы развеять наваждение, но страшась пошевелиться, потому что он действительно может исчезнуть. Это должно было быть какой-то иллюзией, обманом зрения, чьей-то игрой с её разумом, но против воли она сделала шаг ему на встречу, затем ещё один и ещё. Ей показалось, что где-то вдали её окликнул Мол, но она даже не стала оглядываться. — Ты не можешь быть настоящим. — прошептала Асока, подойдя ближе. — А как ты тогда объяснишь это? — Энакин усмехнулся и мягко коснулся её ладони. — Как это возможно? — он был живым, тёплым, стоял перед ней, словно не было этих трёх лет, и сердце её так переполнилось чувствами, что горькой водой из глаз хлынули слёзы. — Если я расскажу, ты не поверишь! — он засмеялся и покрепче взял её за руку. — Я лучше просто тебе покажу. — Энакин, я так виновата перед тобой. — слёзы всё катились и катились, и Асока даже не пыталась их остановить. — Я так скучала. Ей стольким с ним нужно было поделиться, расспросить, обнять и больше никогда не отпускать. — Я знаю, Шпилька, знаю. Теперь всё будет хорошо. Пойдём. Резкий всполох огня вдруг разрезал воздух совсем рядом. Асоку толкнуло на землю, она упала на колени и, обернувшись, увидела, что Энакина нет, а позади стоит разъярённый Мол с активированным мечом. Он рассёк им пространство несколько раз, а затем торопливо присел рядом и обхватил её голову ладонями. Она почувствовала, как он копается в её разуме с помощью Силы, что-то шепчет, но она не могла уловить слова, словно он говорил через толщу воды, да и не хотела. Всё теперь было неважно, потому что она нашла Энакина, теперь всё будет хорошо. Она напряглась и вытолкнула Мола из своего сознания, тот раздражённо поморщился, но, оглянувшись за плечо, подскочил, снова включил свой световой клинок и бросился в стремительную атаку. Асока не видела, с кем он сражается, но сердце бешено заколотилось при мысли, что это может быть её бывший Мастер. — Энакин! —  воскликнула Асока и тут же выхватила с пояса свои мечи, но не успела их активировать, потому что, оскалившись, Мол выставил ладонь в её направлении и Силой приковал к земле. Он широким размахом отправил в полёт свой меч, кинулся к ней, и в тот момент, когда оружие совершило круг и бумерангом обратно приземлилось в его руку, другой он наотмашь ударил Асоку по лицу и прошипел: — Очнись! Щёку обожгло резкой болью, в изумлении Асока подняла глаза на Мола, но тут же обо всём забыла, потому что чуть дальше за его спиной из дыры в земле наполовину высунулось жуткое существо и смотрело на них. Раза в два больше их обоих, склизкое серо-коричневое тело его было вытянутым, червеподобным, и заканчивалось головой с маленькими близко посаженными глазками и длинными подвижными щупальцами, которые, расходясь, обнажали широкую тёмную пасть с окружностями острых зубов. Асока огляделась и увидела несколько лежащих на траве отрубленных щупалец и поняла, наконец, с кем до этого бился Мол. Но почему она не увидела сразу это существо, и где Энакин? — Всё это было нереальным! — словно прочитав мысли, крикнул Мол и потянул её за руку, помогая подняться на ноги. Параллельно он продолжал отражать нападения чудовища, которое всеми оставшимися щупальцами стремилось схватить их обоих, и в попытках дотянуться всё больше и больше вылезало из земли. Асока попыталась встать, но тут же упала на дрожащие колени. Слабое, словно ватное, тело совсем не хотело слушаться, её мутило, в голове стоял туман, будто она неделю пролежала в горячке, тяжелые мысли неповоротливо перекатывались в голове. — Я не знаю, что со мной. — с трудом выдавила она. Мол бросил на неё тяжелый взгляд, а затем решительно развернулся к существу и, уклоняясь от его атак, стал присматриваться в поисках самого уязвимого места, явно намеревалась закончить этот поединок. — Нет, Мол, не убивай его! Давай просто уйдём. Пожалуйста! — В последнее слово Асока вложила всё чувство, на которое сейчас была способна. Недовольно прорычав, Мол всё же повесил меч на пояс, подхватил её руку, перекинул через плечо и быстро направился в лес. Когда они уже переступили границу джунглей, Асока напоследок оглянулась на поляну, но существа там уже не было, и выглядела она ровно так же, как и перед их появлением — идеально гладкая и спокойная поверхность розовой травы и неподвижных белых цветов. К горам они подошли уже совсем глубокой ночью. Решено было заночевать у подножия, а на рассвете подниматься вверх. Мол развел костёр, и они устроили ужин на скорую руку. Асоке полегчало, хотя недавнее происшествие ещё напоминало о себе глухой болью в висках. То, что она испытывала, было чем-то сродни похмелью — чтобы прийти в норму после отравления нужно было заплатить свою цену. Являлись ли трава и червь на той поляне частью единого большого организма или они просто действовали в симбиозе, она не знала, но что понимала наверняка — трава дурманила, возможно цветы при движении выделяли какую-то пыльцу или споры, погружая жертву в мир иллюзий и заставляя её совершенно добровольно следовать в пасть к чудовищу на верную смерть. Мол спас её. Это было неприятно признавать, потому что она всегда могла постоять за себя, но кое-что, кроме этого, не давало ей покоя. Она откашлялась и тихо произнесла: — Спасибо. Голос скрипел от неловкости, но Асока умела быть благодарной, даже если теперь была обязана жизнью кому-то вроде Мола, который сделал это, она была уверена, только из собственной выгоды. — Пожалуйста. — кивнул Мол и продолжил свою трапезу. Асока несколько замешкалась, но всё-таки задала вопрос, который крутился у неё на языке: — Ты... Почему, что бы это ни было, оно не подействовало на тебя? Мол промолчал, она выждала пару минут, и решив, что ответа не последует, вернулась к еде. Повисла тишина, нарушаемая лишь потрескивающими в костре ветками. Темнота обступила их со всех сторон, и только пламя отвоёвывало частичку света, даря больше не тепло, а надежду. Обманчивое безмолвие леса лишь в очередной раз напоминало — держись этого света, перейдёшь черту, зайдешь во мрак и пеняй на себя, опасность поджидает на каждом углу, там каждый сам по себе. — Что ты почувствовала там? — подал вдруг голос Мол. Асока задумалась, возвращаясь мыслями на поляну. — Я вспомнила все самые тёплые воспоминания своей жизни, дорогих мне людей. Ощутила покой и безопасность. Я увидела Энакина, хотя знала, что это невозможно. Я словно снова нашла свой дом. Мол кивнул. — Мой разум был затуманен. Я тоже ощутил покой и безопасность. В этот момент я и почувствовал угрозу. Асока растерянно посмотрела на него — его взгляд был направлен на огонь, но, казалось, заглядывает он глубоко в себя. Ей вдруг стало не по себе, она нахмурилась, аппетит совсем пропал. Какой должна была быть жизнь, прошлое, самые значимые эпизоды из его памяти, если ощущение покоя воспринималось как атака? Что нужно было проживать снова и снова, чтобы чувство безопасности пугало отсутствием контроля и казалось верной смертью, а расслабиться значило погибнуть? Так ли сладок был тёмный путь, который он избрал? Был ли у него шанс выбрать для себя что-то иное? Возможно, впервые она испытала некое подобие сочувствия к Молу. Впрочем, это не меняло её к нему отношения в целом и не прибавляло доверия. Она отправила его отдыхать, вызвавшись дежурить первой. Уснуть рядом с бодрствующим Молом, повернуться к нему беззащитно спиной было равносильно сну в одиночестве посреди опасных незнакомых джунглей, только самый грозный хищник находился прямо перед тобой. Вот уж где, действительно, расслабиться могло значить погибнуть. Пожалуй, выспаться она сможет, когда распрощается с ним, что должно было произойти совсем скоро. Асока поудобнее устроилась на облюбованном ею ранее поваленном дереве, завороженно наблюдая за плясками медленно угасающего пламени. Сила вокруг текла умиротворённым ровным потоком — она осторожно потянулась к Молу, но и он дремал. Далеко на востоке начало светлеть небо, две яркие луны над головой стали лениво клониться к горизонту, дышащий ночью лес неспешно пробуждался. Прохладный воздух, ещё не прибитый к почве тяжестью полуденного жара, тянулся от земли к макушкам деревьев. По ощущениям она просидела так совсем чуть-чуть, когда Мол поднялся, чтобы её сменить. Она не стала спорить, хотя спать, конечно, не собиралась. Стоило её голове только коснуться спального коврика, как она тут же провалилась в сон. Асока распахнула глаза несколько часов спустя, когда солнце уже равнодушно взирало на всё сверху. Они наспех покрепились, собрались и отправились в горы.  Мол так и не поделился тем, что видел в голове Костаса Брана, только молча прокладывал путь, выдавая информацию по мере необходимости, так что ей ничего не оставалось, кроме как беспрекословно следовать за ним. Когда-то в горных массивах этой планеты любили строить свои дворцы Б’омаррский орден и хатты, и возможно они сейчас шли в давно покинутое убежище кого-то из них. В отличие от продвижения по джунглям днём ранее, восхождение в горы давалось им довольно легко, поэтому уже через некоторое время Мол остановился у одного из ущелий, указывая на него рукой. Протиснувшись, они оказались в темном техническом коридоре. Подсвечивая себе путь мечами, они преодолели его и вышли на какую-то площадку. Асока могла разглядеть, что она неширокая и заканчивалась перилами, но дальше за ними находилась непроглядная тьма. — Здесь должно быть освещение. — подал голос Мол и отошёл. Вскоре с громким щелчком одна за другой начали загораться лампы и Асока огляделась. Она стояла на небольшом балкончике посреди громадной пещеры с высоким куполообразным потолком. Опершись на поручень, она глянула вниз и охнула. Там находился ангар, полностью заставленный кораблями. Разных типов, моделей, размеров, они все были, казалось, в идеальном состоянии, разве что только покрытые толстым слоем пыли. Она насчитала не менее восемнадцати суден и, даже если придётся половину отдать Молу, как они и договаривались, это уже было хорошим началом. Бран не соврал! Все его слова оказались правдой, и она справилась. Не подвела Бейла, не подвела Восстание. Справа балкон заканчивался тупиком, а слева плавно переходил в проход, который дальше разветвлялся — один поворот вёл к лифту вниз, а другой к длинному коридору с множеством дверей. Мола не было рядом, и интуиция подсказывала Асоке, что, если он и прилетел сюда ради чего-то конкретного, то сейчас ищет это. Она обратилась к Силе, и почувствовала его в одной из дальних комнат. Направившись туда, она по пути заглянула в несколько помещений, чтобы ещё раз убедиться, что Костас Бран не преувеличивал в своих рассказах — тут действительно всё было забито припасами, кредитами и техникой. Возможно, на поверхности над ними когда-то возвышалась крепость, а эти нижние этажи использовались в качестве склада. А может владелец этого места просто был запасливым параноиком, и стремился спрятать в укромном уголке как можно больше. Только, очевидно, воспользоваться своим хранилищем он так и не успел. Так или иначе, ничего, что могло бы указать на хозяина, здесь не было — абсолютно стандартные и безликие двери, коридоры, никаких опознавательных меток или знаков. Асока открыла дверь и оказалась, судя по окружающим вещам, в комнате, где хранили предметы роскоши и искусства. На длинных пыльных полках и отдельных постаментах стояли причудливые вазы, антикварные рукописи, части доспехов, инкрустированное камнями оружие, какие-то вычурные картины, детали нарядов, роскошные головные уборы и сверкающие золотом украшения. Мол стоял неподвижно перед чем-то, что больше всего напоминало кусок стены с начерченными на нём символами и рисунками. Её сердце ёкнуло, и даже прежде, чем она почувствовала, Асока поняла, что именно ради этого Мол оказался на Тете, именно это он искал. Она ощутила, несмотря на его древность, исходящую от этого обломка слабую, но густую и тягучую Тёмную Силу. — Что это? — спросила Асока, в глубине души догадываясь об ответе. — Всё, что осталось от древнего храма ситхов. —  он даже не посмотрел на неё, продолжая разглядывать обломок. —  Можешь забрать всё остальное, кроме этого, мне ничего не нужно. Это было щедро, и она бы обязательно обрадовалась такому раскладу, если бы беспокойством ей не сжало легкие. Бывший ситх, нашедший обломок ситхского храма — всё это складывалась в очень тревожную картинку. — Что это за надписи? — Это древний язык, язык ситхов. Запрещенный и теперь почти забытый. — Мол провёл пальцами по вырезанным в камне словам, беззвучно шевеля губами. — Здесь описано как найти амулет, открывающий могущественный источник силы, такой старый, что он хранит в себе память ещё об Империи ситхов. По этим координатам, — он указал на рисунок с символами, — находится первая половина амулета. На ней будет указано, как найти вторую. Тому, кто соединит их вместе, откроется путь к самому источнику. Асоке вдруг захотелось отмотать время назад, изменить прошлое, чтобы они не находили этот тайник, не пересекались с Молом, а Костас Бран никогда не бывал на Тете. — Ты же не собираешься его искать, правда? Этот обломок — всё, что осталось от древнего храма, ты сам сказал. Наверно и того, о чём тут написано, тоже уже давно нет. Вероятно, сам источник силы давно разрушен. — она понимала, к чему всё идёт, понимала, что Мол уже принял решение, и не рассчитывала действительно его переубедить, но попробовать всё же должна была. — Нет, сама Сила привела меня сюда! — Мол резко повернул на неё голову и посмотрел горящим огнём взором. Асока не могла позволить ему найти этот источник, заполучить невероятную силу древних адептов Тёмной стороны и стать ещё одной угрозой для галактики. И если она не была способна словами остановить его, то у неё оставался только один путь. — Пойдём со мной. —  вдруг с жаром произнес Мол. — Помоги мне обрести эту силу, раздели её со мной, и мы сможем остановить Сидиуса, раз и навсегда. Асока растерянно заморгала, будучи совсем не готовой к такому повороту. Мол не казался одним из тех, кто захочет делиться властью и дающей её силой, особенно с такой, как она — с самого начала взращенной с абсолютно противоположными убеждениями, живущей по другую сторону моральных координат. Тем более силой тёмной, отравленной, которую она не захочет и не сможет принять, и этого он не мог не знать. Рассчитывал ли он на её падение на Тёмную сторону, или это всё было ещё одним ходом в большой игре, которую Мол задумал задолго до их встречи на Нар-Шаддаа? Так или иначе, она не позволит ему обыграть себя. Она отправится с ним, если понадобится пройдёт до самого конца, только чтобы убедиться, что он не получил то, что ищет. Асока посмотрела ему прямо в глаза и кивнула: — Я полечу с тобой. У меня есть небольшое дело, но оно не займёт много времени. Мол склонил голову, внимательно разглядывая её, и затем кивнул в ответ. Уйдя подальше в глубь хранилища и убедившись, что Мол не может её подслушать, она связалась по комлинку с Бейлом. Тот издал явный вздох облегчения, услышав её голос, и сказал, что всерьёз стал беспокоиться, когда она пропустила уже три условленных сеанса связи. Асока не стала вдаваться в подробности, вскользь упомянула, что дело вышло чуть сложнее, чем думалось, но закончилось успехом. Она передала координаты тайника, рассказала о нюансах, включая поляну с её обитателем, а затем сообщила, что ей нужно отправиться на задание, сложное и опасное, но безотлагательное, о котором она обязательно расскажет лично, если вернётся. Пообещав связаться через оговоренный срок, Асока попрощалась с Бейлом. Он с тревогой в голосе пожелал ей удачи и отключился. С тяжелым сердцем она вздохнула. Путешествие с Молом не казалось ей ни приятным, ни многообещающим, сулило лишь заботы и опасности, но, как бывало со всякой грязной работой, это просто нужно было сделать. Сейчас как раз был тот самый случай, когда, если не она, то никто. И что бы Асоку ни ждало, ей хотелось верить, что она ко всему готова.