reality in motion.

Возвращение в общежитие казалось необходимым для принятия факта нарушения личных принципов и осознания нынешней себя. Не только для Рюджин, но и для Черён. Поначалу казалось, что то, что было между ними во время поездки не станет чем-то большим за пределами базы отдыха. Однако все оказалось не так, как они обе предполагали. Это чувство, нет, желание увидеть друг друга горело в груди чем-то обжигающим, словно лавой или пламенем огня, руку над которым невозможно держать долго, но хочется, чтобы согреться. Взгляды стали чаще, будто они играли в гляделки, кто первый обожжется от зрительного контакта, но ближе этого вряд ли могли себе позволить. Они оставались на границе разумного, но время все больше и больше разбивало стеклянную грань, и их все сильнее тянуло друг к другу. На ручке двери в комнату общежития снова висит брендированый пакетик со стаканом холодного американо и подписью. На этот раз с именем отправителя. Черён несколько секунд рассматривает бумажку и забирает пакет с двери, но не заходит в комнату, а идёт к лифту, чтобы выбрать пятый этаж и вернуться к той комнате, к которой раньше уже имела право подойти. Она лишь надеется, что в этот раз дверь перед её носом не захлопнется, и взгляд Рюджин не будет так категоричен. Все же, многое изменилось с тех пор, как она была здесь впервые. Несколько коротких стуков в дверь и спустя несколько секунд дверь распахивается, а на пороге стоит Рюджин. С мокрой головой, в рястянутой домашней футболке, которая нагло прилипает в телу, очерчивая линии её фигуры и груди. Черён засматривается, но вовремя останавливает себя. — Эм... Привет? Черён теребит ручки пакета и опускает взгляд в пол, чтобы не разглядывать девушку слишком откровенно. — Привет. Рюджин накидывает полотенце на плечи и улыбается, но улыбка почти незаметная, потому что исчезает спустя секунду осознания глупости. — Проходи. Она делает шаг назад пропуская Черён в комнату, и девушка проходит, все так же держа взгляд направленным в пол. — Вижу ты забрала угощение. Рюджин проходит следом за ней и указывает на кровать, одиноко стоящую около стены. Она смотрит на Черён изучающе, так, как всегда смотрела, словно пыталась найти то, чего не замечала раньше. — Да, спасибо большое. Я зашла поблагодарить. Черён присаживается на кровать, отставляя пакет на небольшой столик около кровати, и смотрит на Рюджин, досушивающую волосы полотенцем. — Не стоит. Главное, что теперь мне не придется скрывать, что его покупаю я. Рюджин снова улыбается, коротко и ласково, будто всегда мечтая о том, чтобы это время настало скорее, и вот это наконец произошло. За те две недели, что они вернулись обратно, Рюджин не раз ловила себя на мысли, что ей хотелось бы узнать Черён лучше с её собственных слов, а не по слухам в кабинках туалета или коридорах университета. Но делать этот шаг слишком опасно, словно в пропасть, с надеждой, что внизу не окажется острых скал, об которые разбиваются ледяные волны. — Хочешь... Сходить на свидание? Рюджин поворачивается полностью, считывая в радужках Черён чистое удивление и чуть приоткрытые губы, словно она хотела сказать то же самое, но Рюджин опередила. Она уже была готова дать время на раздумья, но ответ не заставил себя долго ждать, и с губ Черён срывается: — Хочу. Полное осторожности, но приятного ощущения тепла, что разлилось по венам. — Сегодня в восемь. Сможешь? — Да. Черён улыбается и тянется за пакетиком с кофе, а после встаёт, и идёт к двери. — Встретимся внизу. Я буду ждать. — Буду на месте ровно в восемь. Рюджин смотрит на то, как Черён удаляется из её комнаты и выдыхает. Тяжело, протяжно, словно это поможет ей справиться с сердцебиением, которое вот-вот разрушит её ребра на мелкие осколки. Она откидывается на кровать и мокрые волосы распластываются по поверхности темными лучами. Воздух в комнате стал вязким, заставляя дышать глубже, рассматривая белый потолок светлой комнаты. Её взгляд метался там, где мысли растворялись в тишине, пока эта самая тишина обнимала её со всех сторон, успокаивая её нервно дрожащие пальцы. Щёки отдавали явным смущением, бледный румянец проступил на коже, выдавая все те эмоции, на которые раньше не было повода. — Что же ты творишь, Шин Рюджин... Этот вопрос останется висеть в воздухе молчаливой комнаты, потому что влюбленный мозг не может дать ей рационального ответа, а она и не будет его искать, пока всё идёт своим чередом, и пока Черён остаётся рядом с ней — все равно, что будет потом. И, как она и обещала, в восемь часов она уже стоит внизу около входа в общежитие, дожидаясь пока Черён появится из-за угла лифтового холла. И когда она появляться, на губах снова проступает улыбка, лёгкая, удивлённая и немного смущенная. — Привет. — Привет. Черён улыбается ей в ответ, поправляя волосы, и они покидают корпус, растворяясь в вечернем полумраке улиц. Воздух кажется прохладным, потому Рюджин отдает Черён свою кофту на молнии, и девушка беспрепятственно надевает её, согреваясь теплом её тела хотя бы так, если не может по другому. Они молчали первое время, затем начали короткие диалог, до ужаса смешной и неловкий, смотря куда угодно, но не на друг друга. — Погода хорошая. — Прохладно, но нормально. И снова молчание, но всего на несколько секунд, пока Рюджин не выдает осторожное: — Хочешь кофе? — Да. На их пути одна из тех кофеен, где Рюджин раньше покупала девушке кофе, и они заходят внутрь, согреваясь слабым теплом помещения. Рюджин оплачивает холодный американо и, пока они ожидают готовности, осторожно рассматривает Черён, которая листает что-то в телефоне. Водолазка в красно-белую полоску, выглядывающая из-под кофты Рюджин, и белые спортивные штаны, крепко завязанные шнурком. И из-за кофты её плечи кажутся шире, чем есть на самом деле. Волосы, распущенные и аккуратно уложенные по обе стороны её плеч, слегка завиты, и почему-то к ним хотелось прикоснуться, почувствовать вероятную мягкость и ощутить остатки запаха шампуня на ладонях. Черён на секунду смотрит на Рюджин, и улыбается, осознавая, что девушка рассматривает её куда сильнее, чем обычно. — Я отойду в уборную. Она уходит на несколько минут и Рюджин остаётся одна, параллельно рассматривая привычное спокойствие в заведении. Обращает внимание на картины на стенах, на музыку, что играет без перерыва с открытия до закрытия, и усмехается, мол, как ещё не надоело. — Ваш заказ. От размышлений отвлекает бариста, поставивший стаканчик с кофе на стойку перед ней, и когда Рюджин забирает напиток, на мгновение поднимает взгляд на парня. — Девушка вместе с вами... Дадите её номер? Что-то внутри хрустит от резкого приступа злости, она стискивает зубы, но старается не подать виду, что злится. — Она занята. Отвечает Рюджин, смотря на то, как Черён выходит из-за двери туалета, и подходит ближе. Передает напиток, и когда Черён делает несколько шагов к двери, Рюджин на мгновение останавливается, и поворачивается обратно к стойке. — Мной. Её взгляд серьёзен, брови сведены к переносице и кадык парня прыгает вверх-вниз. — Извините. Рюджин возвращается к Черён, которая ещё не успела выйти, и придерживает ей дверь. — Что он хотел? Черён смотрит на девушку, пока они вышагивают вдоль тротуара, и делает несколько глотков из трубочки. — Твой номер. Рюджин смотрит перед собой, словно пытаясь оградиться от этой глупой мысли, но Черён рушит самообладание своими вопросами. — Ты дала? — Конечно нет. — Хорошо. Черён улыбается, и берёт девушку под руку, и продолжая делать глотки кофе, словно ничего не было, и этого разговора тоже. Они доходят до парка и все тем же прогулочным шагом двигаются вдоль пешеходных дорожек. Из-за деревьев воздух кажется холоднее, Черён сильнее кутается в кофту, а Рюджин складывает руки под грудью, чтобы не мёрзнуть. — Почему ты... Они останавливаются около небольшого забора над рекой и смотрят вниз на воду, слегка колышашуюся от ветра. — Согласилась? Рюджин переводит взгляд на Черён, которая словно не расслышала её вопроса, и девушка была готова выдохнуть, сославшись на то, что вопрос был глупым и на самом деле она давно знала ответ, но Черён просто нужна была лишняя секунда, чтобы подумать. — А почему нет? Она поворачивается, смотря с чем-то неизведанным в своих радужках, и Рюджин готова поклясться, что раньше не видела в её глазах ничего подобного. Что-то блестело в них, будто отражение звёзд на водной глади. — На самом деле... Просто хотела кофе попить. — Серьезно? — Конечно нет. Рюджин смотрит удивлённо долю секунды, но казалось, что в её выражении лица читалось то детское искреннее удивление и капля обиды, что она была так легко обманута. — Подумай головой, почему я могла согласиться. Черён наклоняется чуть ближе, лукаво поглядывая на девушку, и остается в таком положении на несколько секунд, будто дожидаясь ответа. — Хочу услышать ответ лично от тебя. Рюджин повторяет её движения, оставляя между ними совсем мало расстояния, но всё ещё соблюдая границу. Ей не хотелось нарушать её без разрешения, а потому она лишь замерла, ожидая, что Черён отстранится первая, но девушка только сделала шаг вперёд, и её губы ласково легли на прохладную кожу щеки Рюджин. — Ты всегда была такой дурой? Она смотрит на Рюджин с улыбкой на лице и отворачивается, продолжая разглядывать круги на воде, лишь бы не показать, что ей до ужаса неловко было сделать этот шаг, и от стыда хотелось провалиться сквозь землю. — А ты всегда была такой раскрепощенной? Рюджин переводит взгляд туда же, боковым зрением смотря на Черён, на её лёгкую улыбку и щёки, что ловят отражение водных бликов. — С тобой как-то легче. Наверное поэтому я и влюбилась. — Давно? Рюджин подпирает голову ладонью, и теперь смотрит на Черён внимательно и изучающе, словно если хоть на секунду перестанет, то попросту упустит что-то очень важное. Воздух вокруг них наполнялся лёгким напряжением, будто оттягивая мгновение этого внезапного признания, Черён молчала, сама до конца не осознавая, в какой момент времени влюбленность в её груди вспыхнула ярче, чем она могла ожидать. — Это важно? — Не знаю. Рюджин отвела взгляд. Ей казалось это таким нереальным, но это было. И реальным, и ощутимым, тем, до чего она могла докоснуться по одному своему желанию, но почему-то все ещё не прикасалась, словно боялась, что вся реальность рухнет хрустальными осколками к её ногам, и ей придется сделать шаг, изранив ступни. — Пойдем. Уже холодно, заболеешь. Черён делает шаг назад от забора и медленно шагает по обратному маршруту. Рюджин углядела в её глазах изменения. Она смотрела с тонкой пеленой грусти на глазах, словно жалела о чем-то, но не хотела признаваться в этом даже самой себе, что уж говорить о Рюджин. Весь оставшийся путь они шли молча. Рюджин пинала мелкие камушки, Черён куталась в её кофту, пытаясь полностью вобрать в себя запах её духов, ведь как только вернёт одежду, то сразу лишится этого ощущения присутствия её рядом с собой. — Заходи, если станет скучно. Рюджин смотрит на Черён, придерживая двери лифта на её этаже, старательно держа лицо, но выходит плохо, она не может не видеть этой грусти, и от того внутри что-то лопается, как воздушный шар. — Увидимся. Черён делает несколько шагов в сторону своей комнаты, а затем оборачивается, когда слышит звук закрывающихся дверей лифта, но в неё тут же врезается тело Рюджин, обнимая так крепко, как никто никогда её не обнимал. — Прости, если сделала что-то не так. Черён молчит, только поднимает руки выше, останавливая на лопатках. Запах Рюджин, тот который отпечатался в памяти, тот который хочется чувствовать всегда, находится рядом — всегда, знать, что любима — всегда. — Все в порядке. Тебе не за что извиняться. Это я... Должна. — Если моя любовь доставляет тебе дискомфорт, я перестану... Рюджин отпускает её на долю секунды и не успевает договорить, когда Черён притягивает обратно к себе, целуя на этот раз не в щеку, а в губы, горячие, чуть обветренные и искусанные. — Я же говорила. Не доставляет. Черён смотрит с улыбкой. В её глазах читается радость и принятие. Не только того, что она только что сделала, а того, что сумела признаться в чувствах самой себе, действительно признаться, а не просто оставить все на произвол судьбы. Рюджин замирает, словно готовясь сказать что-то очень важное, но Черён опережает её, выпаливая быстрое и смущенное: — Ты будешь моей девушкой? — Ну блин. Протягивает Рюджин. — Я только собралась с силами. Черён смеётся и в тишине коридора смех раздается куда громче, чем ожидалось. — Прости. Давай ты. — Ли Черён, ты будешь моей девушкой? — Я буду твоей девушкой, Шин Рюджин. Она улыбается, когда замечает, что от нервозности Рюджин снова начинает кусать губы, но вместо обычного наблюдения она говорит короткое: — Не кусай. И снова целует, мягко, будто грубость её прикосновений может причинить боль. Она аккуратно обвивает её шею руками, и Рюджин тянет свои ладони к её талии. — Останься со мной сегодня. Мне кажется, я не проживу ни минуты без твоих поцелуев. Рюджин смотрит на неё, совершенно не желая упускать из виду или из лёгкой хватки ладоней. — Возьму вещи. Подожди здесь. И Рюджин ждёт. Не знает сколько, но каждая секунда кажется вечностью, она стоит у стены, пиная носком кеда швы меж плиток на полу, поглядывая на дверь, в надежде, что та вот-вот распахнётся, и дверь действительно открывается, и в коридоре показывается Черён, с небольшой стопкой вещей. — Соскучилась? — Да. Моментально отвечает Рюджин, стараясь держать себя в руках. К Черён снова хочется прижаться, ощутить её тепло каждой клеткой своего тела, полностью остаться в мгновении объятий, и никогда не отпускать. Будь возможность, Рюджин так и поступила бы. Они поднимаются на лифте на несколько этажей выше, и как только дверь в комнату закрывается, даже не удосужившись включить свет, Рюджин снова утыкается носом в шею Черён, будто ждала дольше, чем вечность, чтобы позволить себе это ощущение. И Черён не говорит ни слова. Позволяет обнимать себя, дышать в шею горячим воздухом, и только крепче прижимает в ответ. Рюджин обмякает в её ладонях, но продолжает крепко держать руки на талии, словно если отпустит, то потеряет все, ради чего жила. — Я так тебя люблю. Срывается с губ раньше, чем успелось осознаться, но не нарушает идиллию момента, наоборот делая связь крепче. Рюджин хотела бы застыть так, будто статуи, но спустя несколько минут ноги начали сдавать от усталости, и она наконец отцепилась, чувствуя прохладу помещения. Свет неприятно обжёг глаза, заставив прищуриться, но Рюджин ведёт вглубь комнаты, держа за руку, словно Черён могла убежать. Могла бы, но не хотела. — Будешь чай? Она становится чуть серьезной, тяжело выдыхая, будто дав себе минутную слабину, но Черён кивает, и она отходит к небольшому кухонному гарнитуру. — Слушай, я... Не успевает договорить, только обернуться, когда Черён снова оказывается рядом, целуя чуть глубже, чем в коридоре, но с той же нежностью, равномерно растекающейся по всему телу. И Рюджин соврет, если скажет, что ожидала чего-то подобного. Может от кого-то другого, но никак не от Черён, которая все время казалась ей замкнутой и совершенно отстраненной от любых взаимодействий. — Нет, все в порядке. — Ты даже не знаешь вопроса. — Все равно "нет". Рюджин выдыхает под звук закипающего чайника, и отворачивается, пытаясь привести мысли в порядок, и угомонить сердце, колотящееся в её груди. — Сколько сахара? — Два, пожалуйста. Она насыпает в чашку две ложки сахара и заливает пакетик фруктового чая кипятком. Стоит ещё несколько секунд, прежде чем взять чашки и перенести их на прикроватный столик, но не принимается за напиток, а возвращается обратно к кухонному гарнитуру, доставая из небольшого шкафчика закрытую пачку печенья. Она не очень любит сладкое, но всегда на случай имеет у себя несколько запасов подобных лакомств. — Почему два года назад ты послала меня, когда я пришла? Черён задаёт этот нелепый вопрос спустя несколько минут и делает глоток чая, чуть остывшего, отставляя чашку обратно на стол. — Я была смущена. И это была первая реакция, которую я смогла выдать. — Поэтому перестала покупать кофе? — Да. Мне казалось, что ты могла понять все раньше, чем мне хотелось. Рюджин смотрит на чашку в своих руках, согревая ладони об её стенки. Этот вопрос не был тем, к которому она не была готова. Казалось, что она давно приготовилась к любому вопросу, который ей решится задать Черён, но почему-то она все равно не могла посмотреть на неё. От смущения или от того, что Черён теперь находилась на расстоянии тридцати сантиметров, почти прикасаясь плечами к её. — Возможно вопрос прозвучит глупо, но... Почему ты влюбилась в меня? Рюджин отставляет чашку на стол и делает глубокий вдох, будто подбирая слова и пытаясь выдать тот ответ, который девушка хотела услышать. Но в голову не лезло ничего, кроме раздражающего "Не знаю", однако она не сразу произносит это вслух, словно оттягивая момент, интригу. — Понятия не имею. На протяжении года я вообще не знала о твоём существовании. Точнее... Я знала, что есть Ли Черён, но никогда лично с тобой не сталкивалась, а потом... Что-то просто перемкнуло. И я начала наблюдать за тобой со стороны. Она делает короткую паузу, словно чтобы сделать передышку, и продолжает. — Я уже говорила тебе две недели назад. Меня раздражало то, как все пользуются тобой, но я до последнего терпела и молчала, чтобы не нарушить твою привычную жизнь. Если тебе так было проще, значит так было нужно. Вот я и... — Если бы ты не заговорила со мной в тот день в столовой, не думаю, что мы бы вообще подружились. Черён не даёт ей договорить, и лишь констатирует факт случившегося. Рюджин кивает, принимая это как должное. Пожалуй это было единственное, чем она гордилась. — К тебе не пристают сейчас? Две недели прошло как-никак. — Нет. Все в порядке. Девушка делает глоток чая и смотрит на Рюджин, что снова засмотрелась на неё. — Пялишься. — Ты такая красивая. И я впервые могу вот так открыто смотреть на тебя и сказать о твоей красоте вслух. Черён уводит взгляд в сторону и длинные локоны её волос перекрывают её смущенное лицо, когда она отворачивается. — Слухи, которые о тебе ходят... — Какие именно? Обо мне много чего говорят. Рюджин на секунду прикрывает глаза, вспоминая каждое происшествие, из-за которых по университету ползли сплетни, и отчасти они были правдивы. — Ты чуть не убила парня на первом курсе. Это правда? В глазах Черён мелькнул страх, на долю секунды, совсем незаметный, но Рюджин заметила, сумела углядеть его в темных радужках. — Да. Она делает глубокий вдох, а затем выдыхает, заводя руки за спину и опираясь на них. — Три года уже прошло. После этого я... И получила свое прозвище. В комнате на несколько минут застывает тишина. Словно время остановилось, продлевая момент неловкости и откровения. Но было ли это тем самым откровением, которое они обе знали заранее? Черён отставляет чашку на стол и выравнивает спину. Её взгляд направлен на Рюджин, что устало разминает шею, а после лёгкая улыбка трогает губы. — А обо мне ты что-то слышала? Рюджин смотрит с блеском лампы в глазах, с оттенком унизительных слов, которые ей довелось узнать ещё до знакомства с Черён. — Честно? Черён кивает. — Мало что. Ты ведь пай-девочка. Всегда всем помогаешь, пусть и... Она замолкает, словно не готовая сказать ту горькую правду, которую она слышала из разных углов корпуса. — Пусть мной и пользуются. Я знаю. Просто... Мне хотелось быть частью компании, знаешь... Черён перебирает пальцы, смотря на ладони, и Рюджин, выпрямляясь, только глухо выдыхает. Она не знает. Такое желание ей чуждо, ей никогда не хотелось быть частью лицемерных компаний, где каждый друг друга на дух не переносит, но им приходится общаться, потому что так нужно и такова суть социальных отношений, в то время как Рюджин была асоциальной. — Ещё хочешь быть частью этих компаний? Черён мотает головой. — Неа. После того, что ты говорила, желание отпало. Наверное, мне просто нужно было услышать этого от кого-то, кого я... уважаю. Рюджин смеётся, басисто, чуть хрипло. — И давно ты меня уважаешь? — Всегда уважала. Раньше это уважение было из-за страха. Ты ведь выглядишь такой грозной, в коридоре страшно рядом стоять. А после поездки я уважаю тебя за то, какая ты есть на самом деле, ты говоришь много дельных вещей и... Тебе, пожалуй, хочется доверять и уважать тебя. Черён продолжает рассматривать свои ладони, потирая их друг об друга, и Рюджин приходится чуть наклониться вперёд, чтобы девушка обратила на неё внимание. — Обычно за то, что я выгляжу грозно меня наоборот ненавидят. — Ты столько людей избивала, конечно тебя будут ненавидеть. — Резонно. — Кстати, почему перестала? Рюджин замирает. Она ожидала этого вопроса, но не совсем успела подготовить на него ответ. Он крылся в глубине её души, там, где она совсем не хотела копаться, словно это могло навредить ей и навлечь неприятные воспоминания на её мысли. — Я... Её взгляд расплывается. Дышать становится тяжелее, и она совсем не успевает среагировать, когда слезы начинают стекать по её лицу. — Рюджин. Прости. Черён стирает слёзы с её щек своими ладонями, и на несколько секунд останавливает руки на её коже, покрасневшей и влажной. — Не будем об этом, хорошо? Расскажешь потом, сейчас не думай об этом. Рюджин тянется в её объятия, ищет в них то утешение, которого ей не хватало на протяжении всего времени с момента смерти отца. Вжимается в её тело сильнее, чем раньше, и Черён отвечает той же интенсивностью. Держит крепко, гладит по спине и волосам, целуя в висок. Они сидят так долго, до тех пор, пока Рюджин не перестает плакать, а после уходит в туалет, чтобы умыться и на утро не выглядеть опухшей. За это время Черён успевает немного рассмотреть её комнату. Она обжитая со временем, но остающаяся полупустой, словно чего-то здесь не хватало. Плотные шторы закрывают уличный свет, а лампа с желтоватым светом освещает большую часть комнаты, оставляя небольшую часть кухни в тени. Общая атмосфера комнаты кажется спокойной, потому не удивительно, что Рюджин предпочитает находится здесь большую часть времени. — Извини. Рюджин смотрит на неё из-за двери туалета, упираясь взглядом в пол, словно стесняясь собственного заплаканного вида, но Черён только встаёт с кровати и подходит ближе. — Все в порядке, тебе не за что извиняться. Она аккуратно кладет ладони на обе щеки, и заглядывает в глаза напротив, словно успокаивая и давая понять, что все действительно так, как она сказала. Рюджин все больше и больше теряла свою бывалую толстокожесть, показывая себя иначе, чем можно было ожидать, и это трогало фибры души, вызывая стыдливый румянец на щеках, что Черён не замечала этого раньше, или просто не хотела замечать. Они вернулись на кровать, но молчание вязкой пеленой заполнило комнату, создавая ощущение отчуждённости. Рюджин теребила свои ладони, прикасалась к волосам, и Черён повторяла за ней, не умышленно, по случайности, ведь их привычки были схожи во многом, просто они этого не замечали. — Как твоя рука? Черён с лёгким шуршанием одежды поворачивается к Рюджин, застревая взглядом на её губах, которые она снова и снова кусает, словно стыдится того, что произошло больше получаса назад. — Немного болит, но все в порядке. Рюджин тянет губы в наигранной улыбке, словно ограждая себя от лишних вопросов, выстраивая стену — снова и по привычке. — Хорошо... Черён хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле странным комом, когда девушка перед ней заговорила голосом чуть глубже, чем обычно, он расходился в стороны и терялся под потолком. — Мой отец умер три года назад. Через пол года после того инцидента в туалете. Я пообещала ему, что больше не буду драться и закончу университет. Её глаза снова налились слезами. Она смотрела в потолок, который всегда оказывался перед глазами, когда слезы стекали по её щекам. Черён тянет ладонь к её, кожа трётся друг об друга и прижимается ближе, словно не хочет отпускать. — Мне очень жаль. Рюджин кивает, отпуская голову, и волосы прячут её лицо. Плечи дрожат от всхлипов, и теперь Черён полностью прижимается к ней, обнимая как можно мягче, будто не зная что сказать, но хотя бы объятьями пытаясь показать свое сочувствие. Ей не приходилось сталкиваться со смертью, и она совершенно не знает, как правильно себя вести, лишь надеясь, что объятия действительно помогут. Рюджин отлипает от неё — лицо влажное от слез, губы чуть опухли, а нос едва заметно покраснел. Черён прикасается губами к её солоноватым щекам, к виску, ко лбу, утешая, и давая напоминание, что все в порядке и она может плакать сколько ей хочется. Но именно в этот момент Рюджин прекращает. Стирает остатки призрачных поцелуев вместе с влагой и её взгляд становится более собранным, словно пару минут назад она не заливала водолазку Черён слезами. — Поцелуй меня, пожалуйста. Она смотрит на девушку перед собой, читая в её глазах искру замешательства, но Черён все равно выполняет просьбу, придвигаясь ближе и прикасаясь губами к её, целует осторожно, но Рюджин сама углубляет поцелуй, останавливая ладони на её талии, слабо сжимая ткань одежды, чтобы не упустить ни на секунду. Поцелуй кажется долгим, до невероятного, словно они растворились в вечности, замерев в таком положении и продолжая чувствовать тепло друг друга. Черён стала для Рюджин первой, кому она позволила узнать себя лучше, но станет ли Рюджин для Черён той же? Телефон на столике отвлекает от друг друга вибрацией, расходящейся по поверхности. Черён берет телефон и смотрит в экран несколько секунд, словно подбирая, что написать. Рюджин перебирает её волосы ладонями, следя за тем, как двигаются её пальцы и за секунду до затемнения экрана успевает углядеть текст сообщения. — Снова просят сделать что-то? — Не совсем, Минджэ сказала, что задерживается на работе и не успеет подготовиться к тесту. Спросила, могу ли я дать ей свои тетради. — Хорошо. Рюджин наблюдает за тем, как Черён откладывает телефон обратно, и поворачивается к ней, сталкиваясь носами. — Ты устала? Рюджин показывает знак руками, мол, немного, и Черён подаётся вперёд, снова встречаясь губами, словно это могло бы помочь восстановить энергию. Рюджин отвечает, но тело реагирует быстрее, чем мозг успевает осознать, и теперь Черён с тихим ойканьем падает на кровать, пока её волосы распластываются по подушке, с щёки краснеют от вида Рюджин над собой. В её глазах читает почти стальная решимость на что-то, что она сделает впоследствии, но она лишь подцепляет ладони девушки пальцами и сцепляет руки в замок, наклоняясь ближе, и утыкаясь лицом в шею. Черён выдыхает, мурашки расходятся по её коже, но она только чувствует, как Рюджин прижимается к ней, и теперь просто тяжело дышит в области ключиц, обжигая дыханием всю эту область. — Щекостно. Цепкий укус оставляет на коже след, как молчаливое решение за них обеих. Черён высвобождает одну ладонь, заводя её на затылок девушки, и царапает ногтями скальп. Она слышит как Рюджин выдыхает, шумно и протяжно. — Я люблю тебя. Говорит осторожно, чтобы не разрушить плотную пленку вязкой тишины, окутавшей их. Рюджин сильнее сжимает ладонь, словно отвечая взаимностью без слов, а спустя несколько секунд привстает, находя губы Черён и прикасаясь к ним слишком аккуратно, будто боясь сломать. — И я тебя люблю. Она смотрит с лёгкой грустью в радужках, на мгновение зависнув в том "не для неё", но теплая ладонь Черён находит её щеку и мягко гладит, чувствуя что Рюджин залезла в свою голову глубже, чем должна была. — Я рядом, что бы не случилось. Всегда буду. Через заглядывает в её глаза, переводя взгляд на дрожащие губы, и на то, как они растягиваются в улыбке, счастливый и наконец — искренней. — Спасибо.