Покой победителя

Две недели протекли в умиротворенном, размеренном течении. Мы обжили гусятник, делая его уютнее. Утренний и вечерний чай мы делили с Хеймитчем и Питом, и тишина, прежде сковывавшая наши жилища, теперь растворялась в их голосах. Разговоры текли свободно, словно ручьи, о тонкостях выпечки, о пропорциях теста, о заботах, связанных с гусями, и о грядущем ремонте. Особенно навязчивыми были мысли о бело-серых стенах моей комнаты, чья безрадостная блеклость вызывала острое, почти болезненное желание вернуться к той, прежней себе. Мы обсуждали цвета, которые мне хотелось бы видеть на своих стенах. В итоге, Пит взял инициативу, предложив преобразить стены по своему усмотрению, обещая, что результат придется мне по душе. Однажды Хеймитч упомянул о мечте открыть собственную пекарню, но по одному лишь взгляду Пита стало ясно: время для этого ещё не пришло. Несколько раз я отправлялась на охоту, но ненадолго. Меня неудержимо влекло обратно, к Питу, к нашим общим кулинарным «делам» и уютной уборке. Большую часть времени мы проводили в его доме. А на ночь он неизменно провожал меня домой. Мы встречались взглядами, словно заново открывая друг друга, и в то же время оставались собой. Каждый раз, прощаясь, я испытывала острое желание остаться, но некое неведомое чувство, словно шепот судьбы, толкало меня к моему порогу. Кошмары не отступили окончательно, но их стало меньше. Я спала крепче, чем до приезда Пита.  Открываю веки лишь в полдень. Не верю своим глазам, что так поздно проснулась. На столе ждёт завтрак — Пит постарался. Улыбаюсь. Я голодна, поэтому быстро умываюсь и сразу приступаю к трапезе любимых булочек и яичницы. Не сразу улавливаю запах краски. Поднимаюсь наверх, а там… Пит преобразил стены моей комнаты в настоящее произведение искусства! Ноги подогнулись от восторга, рот сам собой открылся. — Пит! Это чудесно! Красивее в жизни я ничего не видела! На одной стене Пит изобразил лес — моё место, где я набираюсь сил и энергии. На другой — цветочное поле, утопающее в закате, нежного оранжевого цвета, который так любит мой мальчик. — С-спасибо! — растеряно произношу, потеряв дар речи. — Пожалуйста! — улыбается Пит. — Выспалась? — Да, теперь ночью точно не засну … И спасибо за завтрак. Как всегда, очень вкусно. Мне вечно будет мало твоих сырных булочек.  — Я и рад печь их для тебя, — со смущением говорит Пит. — Краска оказалась с сильным запахом, другую не завезли. Зато цвета насыщенные! Предлагаю прогуляться, пойти ко мне или к Хеймитчу.  — О нет, только не к Хеймитчу, — вчера он «расслабился», и сегодня явно не в духе. — Пойдем прогуляемся, а там посмотрим.  — Хорошо. Идем на прогулку в лес, больше идти некуда. На всякий случай я прихватываю лук, воду и, конечно, сырные булочки. Молчание стало нашим спутником. В последнее время мысли словно растворились, голова опустела. Я поднимаю взгляд к небу, и яркие солнечные лучи ласково греют мои щеки. Улыбнувшись, я спотыкаюсь… — Китнисс, будь аккуратнее! — смеется Пит и берет меня за руку. Это первое прикосновение за две недели… Его ладонь твердая, немного влажная и обжигающе горячая. Тепло мгновенно пробегает по моему телу. Наши пальцы переплетаются… Так мы идём, кажется, вечность. Ну вот, снова ухожу в себя. Решаюсь начать разговор: — Предлагаю собрать клубнику и испечь пирог. — Хорошо, ты мне поможешь? — подмигивает Пит. — Да, конечно, — улыбаюсь. Собираем ягоды, наслаждаемся природой, пением птиц. Затем идём к озеру. Я устраиваюсь на небольшой ветхий мостик, свесив ноги. Вода ласково щекочет стопы. Пит садится рядом, не опуская ног в воду. Перекусываем самыми вкусными булочками на свете, которые мог испечь только Пит. Кормим пестрых уточек. Так бы и любовались бесконечно. Пит смотрит вдаль, восхищается закатом его любимого оттенка. Время пролетело незаметно. Пит острожно убирает выбившиеся пряди волос за мои уши, проводит пальцами по всей длине косы, задерживается на кончике. Знакомое чувство… Но я не знаю, как реагировать, что говорить. В этот момент мне неловко смотреть ему в глаза — делаю вид, что любуюсь природой. Но, кажется, Пит замечает моё смущение. — Пора идти, — с сожалением говорю я. — Да …  Он снова берёт меня за руку. Какое знакомое тепло, разливается равномерно по всему телу… Так идём до моего дома. Запах краски чувствуется также сильно. Открываем все окна, собираю необходимые вещи, и отправляемся в дом Пита.   Природа взяла своё, мы оба голодны. Ужинаем, затем печем пирог. Пит рассказывает и показывает, как замешивает тесто, как долго выпекает, при какой температуре. Что-то говорит о начинке. Помощи от меня никакой. Мысли далеко не о пироге… Я смотрю на него, на его руки… Передо мной тот же мальчик с хлебом, такой добрый и чистый… Вспоминаю наш первый поцелуй и последующие. Он был первым, кого я поцеловала. Неужели я настолько не понимаю, что чувствую? Немного злюсь на себя.  — Китнисс, пирог готов, — улыбается Пит. — Ты будто не со мной, ты меня слушала вообще? — Что? — возвращаюсь в реальность. — Ничего, — продолжает смеяться Пит. — Пирог готов. Какой пирог, думаю я … Не до пирога мне совсем. Но, изображаю заинтересованность: — Отрежь мне кусочек, пожалуйста, — смущенно прошу я. — Уже, — его смех становится громче. Опускаю голову, вижу пирог и горячий чай — мне неловко, щеки горят. Смотрю на Пита и улыбаюсь.  — Я сходил в душ, пока ты летала в облаках. Приготовил для тебя полотенце и рубашку на всякий случай, если ты забыла взять пижаму. Пора спать, полночь на часах, — говорит он, едва сдерживая смех.  Пока он говорит, я уплетаю пирог. — Ой, пойду поскорее! — мои щеки налились красной краской, и не только. В зеркале я вижу, как измазалась ягодами. Ох, как стыдно, но зато Пит посмеялся. Мои щеки пылают огнем, теперь уже точно бордового цвета. Пит застелил для меня кровать в гостевой. Провожает до кровати, укрывает одеялом, как маленькую, и выключает свет:  - Спокойной ночи. Ты сегодня не такая, как всегда, — широко улыбается и уходит к себе. Прибываю в шоке от происходящего. Вздыхаю так, что слышно, наверно, даже на улице. Мысли о чувствах, остававшихся для меня загадкой, снова завладевают мной. Но, размышляю я недолго, надоело. Пытаюсь заснуть, но чего-то не хватает. И я понимаю — не «чего-то», а кого-то… Пита. Вспоминаю наши совместные ночи в поезде перед вторыми играми… Резко встаю с кровати, не могу больше лежать. На этот раз ноги легкие, и сами приводят меня в комнату к Питу… Он спит, такой родной. Надеюсь, он точно спит. Приподнимаю одеяло и ложусь к нему в кровать. Я точно не в себе… Может, он не заметит, и я смогу уйти до его пробуждения? Но нет… Пит ждал меня — он открывает объятия мне навстречу. Я вновь ощущаю обжигающее тепло, его ванильный запах. Прижимаюсь к его груди. Он шепчет: — Ты меня любишь? Правда или ложь? — Правда, — отвечаю спокойно и без раздумий. *****Планирую продолжать историю. Кому откликнулось - пишите отзывы, мне будет очень приятно!*****