Покой победителя

Утро или уже день? Я просыпаюсь от дикого холода. Пит любит спать с открытым окном, а я раскрылась, как на зло. Первая ночь в объятиях Пита прошла без кошмаров.  Правда, заснуть получилось ближе к утру…  Когда я легла к Питу, наши тела соприкоснулись — кожа к коже. Это запустило целый механизм… Сердце стучало как бешеное, а дыхание сбилось. Тело горело огнём, пробежали мурашки, которые перешли в небольшую дрожь. Я старалась сдерживать своё тело как могла…  В местах прикосновения открытых от одежды участков тела ощущались приятные разряды тока. Они переходили в жгучее тепло, от которого я теряла голову. Внизу живота появилась тяжесть, там всё сжалось от напряжения. Я чувствовала, что с Питом тоже что-то происходит. Дыхание было частым и тяжелым, а его рука сжимала мою всё сильнее. Такие же ощущения были в туре, когда мы спали в одной кровати. Но тогда я не могла позволить себе испытывать подобные чувства.  Никто из нас не решался заговорить и тем более пошевелиться. Окна были открыты, и ночь была тихой. Ни малейшего ветерка, даже сверчки молчали. Только частое дыхание нарушало покой.  Прошла целая вечность. Моё тело окончательно затекло от напряжения. И я повернулась спиной к Питу. Не знаю, почему я это сделала. Возможно подумала, что так получится быстрее заснуть. Как бы не так…  Спустя пару минут Пит тоже повернулся и обнял меня. Он положил ладонь на мой живот. Пальцами другой руки забрался в мои волосы и слегка массировал голову. Та рука, что была на животе, заметно напряглась. Что-то твердое прижалось к моим ягодицам… Я понимала, что это…  Моё тело отреагировало моментально на такое тесное соприкосновение с моим мальчиком. Внизу живота вот-вот должен был случиться взрыв — фейерверк. Температура тела в этот момент была уж точно не меньше 40 градусов.  Ночной покой нарушился словами Пита:  — Спокойной ночи, Китнисс, — выдыхая в моё ухо, прошептал он. В этот момент у меня закружилась голова, глаза закатились наверх от удовольствия. От ощущения его дыхания в моё ухо сердце замерло, и я забыла, как дышать.  — Спокойной ночи, Пит, — одной вселенной известно, сколько сил понадобилось для этих трех слов. Я взяла его ладонь, лежавшую у меня на животе, переплела пальцами. Он отреагировал и сильно сжал мою руку. Но быстро расслабил, настолько, насколько позволяло его тело. Да уж, какой тут «спокойной ночи». Ощущения безумно приятные, наши тела требуют утоления жажды … Я понимаю, что это за жажда, но мне страшно… страшно все испортить.  Страшно, что вернутся воспоминания. Вернется то состояние, в котором я существовала и мечтала покинуть этот мир каждую секунду.  Я почти забыла, как Пит меня душил, находясь в охморе. Помню небольшие отрывки. Доктор Аврелий, который занимался моим лечением, говорил, что это нормальный процесс. Мозг может блокировать негативные воспоминания.  А ещё, несмотря на то, что в дистрикте было не принято говорить на столь интимные темы, я знала, «откуда берутся дети». Об этом мне не рассказывала мама, ведь она жила в своем мире.  Я читала учебники и научную литературу. Прим, моя Прим… с ранних лет увлекалась анатомией и всем, что связано с телом, заболеваниями и как их лечить.  Добрые люди понимали её интерес и делились книгами. Некоторые из них Прим откладывала подальше, чтобы прочитать позже.  В 15 лет я случайно услышала разговор влюбленной пары. В этот момент я была в лесу и тихонько плакала от безысходности. Мне было неловко сдвинуться с места, тогда бы они увидели меня… Девушка говорила, что ждёт ребенка и какой-то отвар не подействовал, потому что она поздно его выпила.  Тогда я и задумалась, что не хочу иметь детей. И было бы неплохо узнать, как дети вообще появляются на этот свет, и как этого избежать.  Всю информацию я нашла в «отложенных» Прим книгах. Только, как избежать появления детей, я так и не нашла. Ни о каких отварах не было и слова. В 16 лет я нашла у мамы тетрадь, там были расписаны рецепты разных отваров: от простуды, кашля, кишечной инфекции… и самое главное — «от детей». На этой ноте я с трудом, но заснула … Ночью у меня был жар, а сейчас я замерзаю… Накрываюсь почти с головой, оставляя открытыми только глаза. Встать и закрыть окно не решаюсь. Потихоньку поворачиваюсь на бок в сторону Пита, смотрю на него спящего.  Он лежит на спине, одна его рука под моей подушкой. Наши тела не соприкасаются. Мой мальчик, какой же родной и такой красивый. Смотрю на его губы — они приоткрыты и манят, призывают к жарким поцелуям… Как же я его … — Люблю, — шепотом, но я говорю это вслух. Не так давно мне было трудно об этом думать, не то, чтобы произнести. И я нахожусь в шоке, что произнесла это слово. Понимаю, что теряю контроль над собой… Виноват в этом Пит. Мне страшно… Замечаю, что Пит начинает быстрее дышать. Он что, проснулся и слышал? Его ресницы немного дрожат, он боится открыть глаза, и он точно слышал …  Ничего не приходит в голову умного. Закрываю глаза, делаю вид, что сплю.  Проходит минуты две, чувствую его взгляд на себе. Так и есть. Я распахиваю веки, и мой взгляд тут же тонет в бездонной голубизне глаз Пита, бесконечно глубоких, словно океан, в котором я готова раствориться. — Доброе утро, — его голос, нежный, как первое весеннее утро, окутывает меня теплом. — Замерзла? — он притягивает меня к себе, словно желая разделить свое тепло. — Пойдём ко мне, я согрею тебя. — Доброе, только уже не утро, - отвечаю я, щурясь от яркого света. Устраиваюсь на его груди, чувствуя, как его тело, горячее, как раскаленный уголёк, обнимает меня. Мысль о его тепле, словно плед с подогревом, вызывает улыбку. — Предлагаю позавтракать, а потом весь оставшийся день будем лениться, — радостно предлагает Пит, — а к вечеру проверим как пахнет краска в твоей комнате. — Согласна, — моё лицо заливается румянцем. Первым в душ отправляется Пит, закрыв за собой дверь и приказав мне согреваться под тремя одеялами. Так я и делаю. Наступает моя очередь. Собираюсь с силами, иду до душа. Пит застилает постель. Я чувствую его взгляд, и боковым зрением вижу, как он испепеляет меня им. В тот же миг понимаю, в чём дело. Его рубашка, которую я надела, сползла, обнажив одно плечо и слегка приоткрыв бедро с другой стороны. Смущённо поправляю ткань. Спустившись в гостиную, я вдыхаю дразнящий аромат завтрака... скорее, обеда. Уже полдень. Пит всё приготовил и ждёт меня. Я с аппетитом уплетаю любимые булочки и лёгкий суп, удивляясь, когда он успел всё это приготовить. К нам присоединяется голодный Лютик. Я даю ему кусочки утиного мяса из супа. Он ест с наслаждением, издавая странные звуки — не то рычание, не то писк.  Внезапно я неловко роняю ложку под стол. Наклоняюсь, чтобы поднять её, и ударяюсь лбом обо что-то твёрдое. Это голова Пита. Он тоже решил поднять мою ложку. Мы смеёмся. В этот момент, стоя под столом, я неожиданно целую его. Пит отвечает, и наш поцелуй становится жарким, требовательным. Я поддаюсь, позволяя его языку проникнуть в мой рот... Голова кружится, я теряю контроль, это уже не я... И мы падаем на кота … — Мяууууу, — возмущается кот, предупреждает, что мы делаем что-то не то. Он шипит и быстро убегает.  Мы продолжаем смеяться, лежа под столом, как два безумных ребёнка. Я понимаю, чем всё это может закончится.