Проблема белого полотенца

             Майк вышел из ванной комнаты в одном полотенце, снова забыв взять с собой сменную одежду. Уилл возился с какими-то папками у себя на столе, но увидев босоногого Майка, шлепающего влажными ногами по полу, вдруг остановил его.       — Майк, — начал он, не придумав, что добавить дальше.       Тот замер, поддерживая полотенце и ожидая продолжение фразы.       — Хочешь, я тебе отсосу?              Брови Майка удивлённо поползли вверх и он помедлил с ответом, явно считая, что услышал что-то не так.       — В смысле… Сейчас?       — Могу завтра, — пожал плечами Уилл, скрывая за усмешкой нервозность. Он уже отвел глаза, не понимая, с чего вдруг у него вырвались именно эти слова. Майк, услышав смешок, расслабился плечами.       — А, так ты шутишь, — сделал вывод он с такой уверенностью, что Уилл поднял на него удивлённый взгляд.       — А похоже?       — Немного, — мягко кивнул Майк, — Это не так?       — Нет, — с улыбкой покачал головой Уилл, — Я серьёзно.       Майк потерянно провел свободной рукой по влажным волосам. То, что был растерян, а не напуган или смущен, почему-то веселило и успокаивало Уилла.       — Тогда да, конечно, я хочу.              Руки Уилла мелко задрожали, когда он услышал его слова. Серьезно? Вот так, без вопросов? Его ответ точно нельзя было растолковать как-то иначе. И какого черта это Уилл разволновался, а не наоборот?       — Хорошо, — как можно ровнее сказал он, собирая папки в стопку и неторопливо вставая, — Только у меня будет одно условие.       — Как скажешь, — покладисто согласился Майк, — Ты хочешь, чтобы я отсосал в ответ? Без проблем.       — Чего? Нет, — ещё более озадаченно, чем ранее, заглянул ему в лицо Уилл, недоумевая, как они впутались в этот диалог, — Я хочу, чтобы твои глаза оставались закрытыми. Не смотри, ясно?       — Ну уж нет! Почему? — возмутился Майк, но его уже вели за руку к дивану, — Это нечестно!       — Потому что я так хочу, — не терпя возражений, Уилл развернул Майка спиной к дивану и накрыл его глаза ладонью, — Закрывай.       — Ну сам-то ты смотреть собираешься? — капризно спросил Майк.       — Конечно, — со смешком ответил Уилл, коснувшись губами его подбородка. Этого лёгкого прикосновения было достаточно, чтобы друг растянулся в улыбке. Почувствовав, как ресницы скользнули по ладони, он убрал руку.       Ему сдались почти без боя и это заставляло его забавляться. Коснувшись обеими руками плеч Майка, он мягко опустил его вниз, податливо откинувшегося вслед за указанным направлением и даже не проверившего, правда ли прямо позади есть диван.              Уилл опустился на пол, опершись на колени Майка, что ещё не было слишком интимным, но уже налаживало связь. Почему-то казалось, что тишина должна быть неловкой, но это было не так. Скользнув руками по коленям вверх, чтобы добраться до узла полотенца, Уилл заметил, что на его руках остались грифельные следы от рисунков. Это показалось чудаковато неуместным на только что вымытом чистом теле и белом полотенце поверх него, но с другой стороны, очень правильным.       Распутав слабый узел, он не стал сразу убирать материю, просто скользнул под него горячими ладонями на бедра и склонившись, мягко прильнул губами к низу живота Майка, почти касаясь редкой дорожки волос, уходящей вниз.              Майк вздохнул, справляясь то ли с щекоткой, пробившей бок, то ли с чувствами.              Горячие руки с нажимом поглаживали его бедра, разводя их чуть в стороны, а внутренней стороны колен вдруг коснулась голая кожа с торса Уилла.       «Одежды нет», — мелькнула лихорадочная мысль, не особо представляя, каким образом это раздевание было осуществлено так быстро и бесшумно. Ещё пару секунд назад Уилл совершенно точно был в рубашке с закатанными рукавами, а теперь, в воображении Майка, он, словно фокусник, чуть ли не мгновенно расстегнул все пуговицы и выскользнул из ткани.       Хотелось раскрыть глаза и попросить повторить это удивительное действие, но, заинтригованный продолжением, ему пришлось только заставить захлопнуть свой удивлённо распахнутый рот.              Требовательные руки мягко ласкали торс и бедра, и вслед за ними скользил тёплый взгляд Уилла — через поджарый торс, еще чуть влажную после душа кожу, по рёбрам и по в меру развитым косым мышцам. Он довольно улыбнулся, когда заметил, как по телу друга пробежали мурашки. Потянувшись вверх к соскам, он почти случайно скользнул своей грудью по паху Майка, уже чувствуя под единственной преградой проявляющуюся твердость. Еще не достигнув ласковыми пальцами заветного сосочка, взгляд парня уже подметил, что те начали твердеть, и наконец пропустив между пальцами крошечную розовеющую бусинку, почувствовал, как судорожный выдох Майка опустил его грудь, а член заметно дернулся, коснувшись через полотенце живота Уилла.       Оглаживающая бедра вторая рука Байерса тоже промяла себе путь выше, оставив после себя охлаждающуюся на открытом воздухе кожу. Проводя ладонью мимо второго соска, так и требующего внимания, Уилл направился выше, прижав руку к открытой шее и заставляя Майка отклонить голову назад. Он приподнялся достаточно высоко, чтобы Уиллеру показалось, что совсем скоро он тоже сможет почувствовать одетый в брюки пах Уилла, но вместо этого обнаружил, как нежно, но с нажимом, рука оглаживает его челюсть, шею, как скользит к губам и совсем чуть-чуть оттягивает нижнюю, и ему начало казаться, что в этом мире больше не существует ничего, кроме двух горячих рук, что ласкают его тело.       Ощутив большой палец совсем рядом с губами, Майк неосознанно потянулся к нему и простым понятным движением втянул его в горячую полость рта, захватил губами и языком, не давая возможности сбежать. От одержанной победы, он шумно выдохнул через нос и заметил, как его дыхание столкнулось с рваным выдохом Уилла, снизу вверх опалившем его ключицы. Изумленный, он словно очнулся, вспомнив, что у него есть и другие части тела, помимо тех, что существуют только под прикосновением Уилла. Плавным движением он поднял свою руку туда, где, по его мнению, могло быть лицо друга и мягко обхватил его за скулу, чувствуя, как тот прижимается гладковыбритой щекой, а потом чуть поворачивает голову и мягко толкается влажными, видимо недавно облизанными, губами ему в ладонь.       Второй рукой он обвивает горячую спину Уилла, прижимая его к себе, и наконец появившаяся тяжесть чужого тела на своём паху заставляет распахнуть рот тихим стоном предвкушения, с сожалением теряя из него большой палец Уилла.              Тот парень не терял времени, когда настойчиво заскользил фалангами освободившейся руки по ключицам и вниз, бережно сохраняя полученную влагу со рта до второго, несчастного и забытого сосочка. Почувствовав, что для него сделали, Майк сначала смог только рухнуть на подушки, но уже спустя мгновение, откидывая голову с немеющей кожей затылка, сам выгнулся навстречу влажному охлаждающему прикосновению и тугому жаркому узлу, ворочающемуся в животе.       Было просто удивительно, как легко Уилл заставил его обычно негибкое тело, извиваться и тянуться к нему.              Когда Уилл оставил в покое торс Майка и начал опускаться вниз, выскальзывая из чужих рук, которые казалось, что-то делали сами по себе, Майк не сдержал разочарованный выдох.       Он был почти уверен, что влажная головка его члена уже давно высунулась из-под полотенца, холодея на открытом воздухе, но при этом пылая жаждой прикосновения. Угадывая новое положение Уилла, воображение подкинула его одетые в брюки ягодицы, откинувшиеся на пятки, и нестерпимо захотелось подтянуться к ним, захватить в обе ладони эту в меру твердую упругость, которую, как он теперь понял, хотел ощутить уже много лет. Его остановила ладонь Уилла, заставляя заново улечься и чуть не захныкать от досады.              Раскрыв в сторону края полотенца, которые и сами давно уже съехали, Уилл переложил ладони на бедра, оглаживая путь к члену и яичкам, но не касаясь их, проминая нежную кожу в местах, которые никогда не бывают на солнце. Он метнул затуманенный взгляд в лицо Майку и убедился, что его глаза все ещё закрыты, а ресницы сомкнуты так плотно, что почти не могли отбрасывать тень. Майк не был напряжен, но было что-то томительное в этом выражении лица и чуть сведенных бровях, что соблазняло Уилла и грело его изнутри. Не сдержав улыбки от выполняемого, но вообще-то так и не данного обещания, он опустился и мягко поцеловал место у основания члена, чувствуя, как тот дернулся и сам прижался к его щеке.       Какие бы чувства победы и азарта не двигали им, но Уилл не мог больше сдерживаться и оттягивать момент, потому, заметно увлажнив губы, захватил истекающую головку в жаркий плен рта.       Он поднял глаза на Майка, что-то неразборчиво лепетавшего под участившееся дыхание и поклялся себе, что никогда не забудет эту картину.              Ни беззащитную шею, ни искусанные губы, ни совсем покрасневшие бусинки сосков, ни подтянутый в тонусе пресс.       Ни ласковой руки, что снова нашла его голову и теперь путается в волосах, как пойманная птичка. Что бы не шептал там Майк, Уилл знал, что это что-то доброе.       Прикрывая глаза, он наконец отдал правление своему неугомонному желанию, окончательно отключая мозг; лаская, надрачивая, посасывая и втягивая, помня про яички и про все, до чего только мог дотянуться, отпуская и опуская всего себя, чтобы Майк стонал и хныкал, плавясь под ним и чуть не видел ангелов из ярких вспышек.              Когда Майк вдруг заупорствовал и попытался отодвинуть его, Уилл только опустился горлом глубже и перехватил руками оба запястья Майка, уводя их в сторону, показывая, что готов к исходу. Бурно изливаясь, Майк был способен только на сбитые тихие «Уилл, Уилл, Уилл» и только выдоившись до конца, размягчившись и уже почти став болезненно чувствительным, почувствовал, что Уилл мягко выпускает его из плена, позволяя почти невесомо плюхнуться залюбленному члену на сторону.              Майку бы и хотелось расслабиться, отдаться забвенной неге, но он вдруг испугался, что Уилл сейчас исчезнет, и дернулся слишком резко, намереваясь его поймать. Его остановил Уилл, уткнувшийся головой в бедро и как-то плаксиво велел:       — Ещё не открывай!              И Майк замер, вообще-то даже забыв, что временно и добровольно лишился зрения — такими яркими были остальные чувства. Он без ошибочно нашел обнажённые плечи Уилла, и тогда только понял, что тот сбивчиво дышит не потому, что восстанавливает дыхание, а потому что опустил руку и отчаянно надрачивает себе, зарывшись лицом ему в сгиб тела. Запустив аккуратным движением пальцы ему в волосы, Майк прохрипел почему-то сорванным — вроде не кричал? — голосом:       — Уилл… Уилл, умоляю, дай мне тебя коснуться.       Он не успел испугаться возможного отказа, как тот кивнул ему в бедро и, одним движением по его коже смазав остаточную влагу с губ, начал подниматься с непослушных ног.              Майк тоже осторожно поднялся, подхватывая цепляющегося за него Уилла, и притянул его к себе, заставляя довериться и опереться. Хныкнувший Уилл обхватил его за плечи слабыми руками, одна из которых была влажной и липкой. Майк прижал его к себе, с головокружительной ясностью чувствуя, как чужой твёрдый член упирается ему в живот, а на плечо падает палящий потерянный выдох. Найдя челюсть Уилла, Майк рухнул ему в губы, ненасытно и страстно, не желая пропускать следующие выдохи и чувствуя остаточный терпкий вкус его собственной спермы — он пробовал ее из любопытства, когда был совсем юн, — и все обострившиеся чувства кричали ему, что Уилл хочет кончить.              Майк знал только то, как дрочить самому себе, так что ловким движением развернул Уилла к себе спиной, и без сомнений обхватил его член, толкнув при этом обнаженными в приспущенных брюках ягодицами себе на как будто бы упругий ствол.       Уилл тихонько застонал, когда почувствовал это давление, а настойчивые объятья заставили его откинуть голову на плечо Майку, забросив руки ему за шею, чтобы найти опору и не рухнуть со слабых ног вниз.       Майк крепко обхватывал его по диагонали от ребер до талии, давая понять, что на него можно положиться, а вторая рука жадно ласкала чужой пах, не сбавляя темпа, потому что ранее его уже задал Уилл. Сочившийся предэякулят проскальзывал у него между пальцами у головки, но его уже не хватало растянуть до основания, поэтому Майк с сожалением отнял руку, уже мечтая поскорее вернуть ее на место, чтобы предварительно поднести к лицу Уилла. Тот обильно увлажнил пальцы и ладонь, даже немного струйкой спустил на неё слюны, что наверняка ещё содержала в себе остатки спермы Майка, и сам этот факт заставлял его сходить с ума.              Вернув очень мокрую руку на чувствительное место, Майк возобновил начатое, требовательно выжимая из Уилла стоны, падая губами ему в шею и ухо, опаляя жаром дыхания и своей безграничной отдачей его кожу и открытую душу. Майк бы удивился, если бы от всех этих шумных звуков и ярких ощущений, его собственный член остался спокойным и ничуть не изумился, когда заметил, что трётся между желанных упругих ягодиц своим затвердевшим, хоть и не так сильно, чтобы снова кончить, но все же ожившим членом.              Он хотел бы продлить все происходящее навечно, но Уилл, царапнув ему заднюю поверхность шеи и крепче прижавшись ягодицами в своей судороге, наконец громко заскулил и обмяк, залив своей спермой и свой живот, и большую ладонь Майка, любовно выжимающего последние капли.       Получив долгожданную разрядку друга, Майк, памятуя о том, что диван все ещё должен быть позади, рухнул на него, утянув следом Уилла, так, что он оказался прижат к нему чуть сбоку.       — Ты, — прохрипел ему в самое ухо Майк, — Просто сводишь меня с ума.       Уилл усмехнулся, соскользнув с его плеча куда-то в подмышку.       Расслабляясь и позволяя себе отдышаться, чтобы отпустить возбуждение с тел, Майк наслаждался теплотой и податливостью разнеженного Уилла, но, как и всегда, не в силах долгое время молчать, он первый нарушил тишину:       — Мне уже можно открывать глаза?       — Нет.       — Уилл!       — Откроешь, когда я уйду.       — Куда? — не понял Майк.       — Мыться, конечно, — словно утомленный его глупостью, хотя на деле конечно совсем другим, проворчал Уилл, вытягивая откуда-то давно забытое полотенце и бросая ему на живот.       Поняв, что тот и правда встаёт, Майк поймал его руку и попытался уговорить:       — Ну подожди!.. Ну, хоть поцелуй меня на прощание?       Уилл усмехнулся и тихонько поцеловал его в каждое закрытое веко, едва задевая тонкую кожу и длинные ресницы.                     Услышав, как тихонько захлопнулась дверь в ванную, Майк, теперь уже неохотно, разлепил глаза. Для отдохнувших глаз все вокруг было слишком ярким и насыщенным, хотя оказывалось, что уже наступил закат и комната погружалась в мягкие багровые тона, лишь редкими отблесками сияя в отражении мебели. Выходит, вспышки света и правда были.       Осмотрев помятую обстановку вокруг него, небрежно брошенное и почти ничего не скрывающее на нем полотенце, забытую Уиллом рубашку на полу, он разулыбался как идиот, познавший главный секрет счастья.              Он дотянулся рукой, с подсыхающей между пальцами спермой Уилла, к губам, прижал их, стараясь вспомнить, каким жарким был их единственный поцелуй. Покачав головой своим мыслям, он ушёл к кухонной раковине, а после отправился в свою комнату, чтобы наконец найти одежду.       Выходя из нее, он наткнулся взглядом на взъерошенного Байерса, возвращающегося из ванной к себе. Теперь уже на нем было одно только полотенце, и Майк по-доброму ухмыльнулся этому, ведь теперь это не он тот парень, что забыл прихватить сменную одежду.              — Кофе? — предложил он, улыбаясь своим мыслям.       — Ага, — бросил ему согласие Уилл, будто совсем не смущенный произошедшим, — Без кофеина, уже вечер.              Наконец дождавшись его появления, Майк поставил на обычную сторону стола его любимую кружку и, поправляя вазочку со сладостями, мягко спросил:       — Как себя чувствуешь?       — Как… — Уилл поднял глаза к потолку, подбирая слова, будто там должен быть написан ответ, — Как человек, который исполнил свою подростковую мечту. Счастлив, я думаю?       — Мечту? — засмеялся Майк, клюя его поцелуем в макушку, — Да я чуть не умер!