Ни капли жалости

      Прошел год. Синдрия привыкла к новому облику своего Маги — его белоснежные волосы, заплетенные в тугую косу, стали символом новой эпохи. Джудал больше не летал на черном ковре, сея хаос; чаще его видели в королевских садах или на террасе, где он лениво читал свитки, щурясь на солнце.       Синдбад изменился не меньше. Он вернул себе корону, но блеск золота на его запястьях больше не казался холодным. Теперь, принимая важные решения, он всегда бросал короткий взгляд на тень у колонны, где неизменно стоял Джудал.       В один из вечеров, когда город утопал в огнях фестиваля, они стояли на самом высоком балконе дворца. Джудал оперся локтями о перила, наблюдая за всполохами фейерверков. Его лицо больше не было изможденным, хотя та призрачная бледность осталась с ним навсегда.       — Син, — позвал он, не оборачиваясь.       — М?       — Твоя Рух... она стала тише. Теперь она просто... теплая. Как море.       Синдбад подошел со спины и осторожно накрыл ладонь Джудала своей. Тот больше не вздрагивал. Напротив, он переплел свои пальцы с пальцами короля, принимая эту близость как нечто естественное.       — Я просто перестал боятся любить тебя.       Джудал хмыкнул, и в этом звуке прорезалось то самое, старое озорство, которое король Синдрии так боялся потерять. Маги резко развернулся в его руках, заставляя Синдбада чуть отступить.       — Любить? — Джудал приподнял бровь, глядя на него снизу вверх своими ясными глазами. — Ну, тогда тебе придется очень постараться. Я всё еще капризный, бесполезный и теперь официально — самый дорогой нахлебник в твоем государстве.       Синдбад рассмеялся, но смех быстро затих, когда он встретился с серьезным взглядом Джудала. В этом взгляде больше не было апатии — только глубокое, осознанное ожидание.       — Самый дорогой, — эхом повторил мужчина, сокращая последние сантиметры между ними. — И единственный.       Синдбад осторожно коснулся лица Джудала, ведя большим пальцем по скуле, и накрыл его губы своими. Поцелуй вышел не таким, как их прежние столкновения — в нем не было борьбы за доминирование или ярости. Он был горько-сладким, пропитанным солью моря и долгим путем исцеления, который они прошли вдвоем.       Джудал на мгновение замер, словно всё еще не веря, что ему позволено это чувствовать, а затем с тихим вздохом ответил, запуская пальцы в волосы Синдбада. Его белоснежная коса скользнула по руке короля. В этот момент связь их Рух вспыхнула единым, ровным золотым сиянием.       Когда они отстранились друг от друга, Джудал выглядел слегка растрепанным и впервые за долгое время — по-настоящему живым.       — Ладно, — выдохнул он, пряча смущенную усмешку. — На первый раз сойдет, Король Семи Морей. Но завтра персиков должно быть в два раза больше.       Синдбад лишь крепче прижал его к себе, глядя на звезды, которые теперь светили им обоим.