Похищение (Альфабитс-2)

Запах ужина, куриного супа с лапшой, проникал в мою комнату наверху, заставляя живот урчать. Это был первый раз за всю неделю, когда я почувствовал желание поесть. Но другой запах заставил меня остаться на месте. Кожа и гвоздика – Пирс. Он не только привёз меня сюда и ожидал, что я просто улыбнусь и скажу: «Да, альфа. Спасибо, альфа. Как скажете, альфа», но и не заходил в дом вчера. Я не хотел его видеть, но мы были в доме «Солнечный свет» уже неделю, и он проводил несколько часов каждый день, слоняясь внизу. Я почти был готов простить его настолько, чтобы снова заговорить с ним. А вчера? Ничего. Ни малейшего намёка на его запах. Придурок. Пищевое отравление длилось дольше, чем я ожидал, и, казалось, приходило волнами каждый день, из-за чего я стал думать, что подхватил какой-то желудочный вирус. Или, может, мне просто повезло, и я умудрился получить оба. Сейчас была одна из тех сильных волн. Я схватил маленькую мусорную корзину у кровати и держал её перед лицом, пока спешил из спальни в ванную, захлопнув дверь за собой. Я успел добежать до туалета вовремя. Я пил «Гаторейд», чтобы поддерживать баланс электролитов и хоть немного питаться. Я мог переносить только ярко-голубой вкус, так что содержимое моего желудка было… интересным. Слава богу, мне пока не пришлось использовать мусорную корзину. Я был почти уверен, что её чистка вызвала бы второй приступ рвоты. Я оперся о край ванны и сделал несколько глубоких вдохов, дожидаясь, пока чувство слабости пройдёт, затем с трудом поднялся на ноги, чтобы помыть руки и лицо. Впервые я заметил, что зеркало также является шкафчиком – скорее всего, аптечкой. Это был знак того, насколько я был не в себе всю неделю. Я открыл его. Джекпот. Обезболивающее, крем от геморроя, слабительное – нет. Есть ли что-нибудь против тошноты? Я не знал названий брендов, но это должно быть указано… Мой взгляд упал на коробку с тестами на беременность, я прошел мимо, а затем резко вернулся, словно натянутая резинкой. Не может быть. Это была всего одна ночь. Да, у меня была течка, но я принимал подавляющие препараты… Мы не пометили друг друга… Я нервно отсчитал сто двадцать секунд после теста, отказываясь смотреть, пока не закончила отсчёт. Сто восемнадцать. Сто девятнадцать. Сто двадцать. Две розовые линии. Я протёр глаза. Две. Розовые. Линии. Я покачал головой, схватил тест и убежал обратно в свою комнату, забыв про мусорную корзину. Сразу же я взялся за телефон, чтобы узнать, насколько часто бывают ложноположительные результаты, но меня отвлёло уведомление о новом письме с темой «Прости, Адриан» от Кэролин, директора «Маленьких лап». Отвлечённый, я открыл письмо и быстро пробежал его глазами. Дорогой Адриан, Настоящим письмом сообщаем вам, что ваше трудоустройство в детском саду «Маленькие лапы» прекращается с сегодняшнего дня. Наша политика в отношении сотрудников четко гласит, что любые отсутствия более трех дней должны быть одобрены в письменной форме, и вы этого не сделали. Более того, на неделе, предшествующей вашему отсутствию, вы не подали отчет по инциденту с безопасностью, который произошел в классе, за который вы отвечали, когда один из ваших воспитанников получил сильную аллергическую реакцию и был госпитализирован. Несмотря на ваши многолетние заслуги, эти действия показали, что наши текущие трудовые отношения больше невозможны. Остальная часть письма содержала информацию о выплатах и льготах. Я почувствовал пустоту. Полное опустошение. Я был напуган тем, что забыл подать отчет о несчастном случае с аллергической реакцией Декса, и одновременно злился, что Кэролайн не приняла во внимание смягчающие обстоятельства. Это был мой племянник! И я не пришел на следующий день, чтобы разобраться с документами. Но я же сообщил ей о своем отсутствии устно. Мои руки начали дрожать от стресса и раздражения. Я понимал, что спорить с Кэролайн бесполезно. Она почти не вмешивалась в дела детского сада. Пока все шло гладко и ей нужно было только подписывать чеки каждый месяц, она любила всех. Но как только кто-то доставлял ей неудобства – а я доставил ей больше, чем достаточно, уйдя так неожиданно, – она разрывала все связи. По крайней мере, мне выплатят мои накопленные больничные. Их было довольно много, и это даст мне небольшую финансовую подушку, пока я буду искать, что делать дальше. Ребенок… Это было следующим. Дыши, Адриан. Ужас охватил меня. Кто захочет нанять меня, если узнает, что я беременный? И это не то, что я мог бы скрывать долго, как обычные женщины. Я начну показывать уже через несколько недель, а не месяцев. А потом мне придется просить декретный отпуск. Никто, даже среди оборотней, не захочет нанимать сотрудника, который почти сразу попросит отпуск на несколько недель или месяцев. Мои конечности начали покалывать, а зрение стало темнеть по краям. Дверь распахнулась, и вдруг Пирс оказался передо мной на коленях, держа мое лицо в своих больших руках, его глаза были полны беспокойства. – Адриан, ты гипервентиллируешь. Постарайся глубоко вдохнуть. Тебе нужно успокоиться, дорогой. Глубокий вдох. Раз, два. Вот так. Он дышал вместе со мной. Мои легкие вздрагивали и спотыкались на вдохе, а выдох вырывался из меня, как взрыв. Но это сработало. Мое зрение прояснилось, и я больше не чувствовал, будто вот-вот рассыплюсь на тысячу кусочков. Пирс гладил мое лицо, волосы, плечи, шепча слова поддержки. Тони стоял в дверях моей спальни, держа Декса на руках. – Ты в порядке, Адриан? Я закрыл глаза и кивнул. – Просто… плохие новости. – Я сделал еще один судорожный вдох. – Меня уволили. Глаза Пирса были полны беспокойства, когда он схватил мои руки и крепко сжал их. Выражение лица Тони было сочувствующим. – Мне жаль, брат. Я кивнул головой. – Все нормально. Я… я что-нибудь придумаю. Но… у меня есть еще новости. Я нащупал тест, который упал на кровать рядом со мной. Я поднял его в воздух, не глядя на Пирса. Он осторожно взял тест, произнеся одно шокированное слово шепотом. – Беременный? Когда я услышал это слово от него, оно стало казаться гораздо более реальным. – Ого, – сказал Тони, его лицо выражало неловкую радость. – Эм, поздравляю! Я просто… пойду закончу готовить ужин. Думаю, теперь мы знаем, что это не было пищевым отравлением. Так что, да. Может быть, вы спуститесь, чтобы мы могли отпраздновать это сегодня вечером? Или нет. Как вам будет удобнее. Он ушел, оставив нас с Пирсом наедине. Пирс все еще смотрел на тест. Что происходило в его голове? Когда он наконец взглянул на меня, его глаза были широко раскрыты… с удивлением? Недоверием? – У нас будет ребенок? Его слова были все еще шепотом. – Если только инопланетяне не похитили меня, не оплодотворили и не стерли мои воспоминания за последнюю неделю, кажется, это так. Пирс шокировал меня, обняв меня за талию и уткнувшись лицом в мой живот. Мой волк побуждал меня утешить его, но я все еще был уязвим после его отказа и исчезновения. Мой волк толкал и скулил. Постепенно я позволил своим рукам опуститься на его спину, гладя его рубашку руками. Когда он наконец отстранился, он вытер слезы с лица без стеснения. – Это из-за этого ты избегал меня? Мой рот открылся. – Я избегал тебя, потому что ты отверг меня. Ты тот, кто не хотел, чтобы я был рядом. Назови меня сумасшедшеим, но мне не нравится бросаться к кому-то, чтобы меня отталкивали. – Я не отвергал тебя, – сказал Пирс, крепко сжимая мои локти. – Ты сказал, что приехал поддержать своего брата. Я предположил – ну, думаю, я предположил, что это значит, что ты хочешь быть ближе к нему. – Тогда почему ты не пришел, чтобы сказать мне это? – почти закричал я. – Ты не хотел видеть меня. Назови меня сумасшедшим, но я не люблю навязываться омегам. Особенно своей омеге. Волнение и чувство принадлежности пробежали по мне и моему волку. Мне понравились эти слова, произнесенные им. Моя омега. Но большие заявления ничего не исправляют. Действия исправляют. – Поехали домой вместе, – сказал Пирс. Мне пришлось несколько раз моргнуть, когда слезы, уже близкие к поверхности, наполнили мои глаза. Я покачал головой. – Не сейчас. – Почему? – спросил Пирс, нотка отчаяния прозвучала в его тоне. – Ни один из нас не счастлив, пока ты здесь. Мы же пара. Почему бы нам не быть вместе? Почему бы и нет? Мой волк хотел, чтобы я согласился. Но моя человеческая сторона, мои ранимые, мягкие человеческие эмоции, тоже нуждались в утешении. Мой голос дрожал, но я смог произнести слова. – Мы не совсем хорошо справились с этим до сих пор. Я знаю, что большинство предназначенных пар встречаются, соединяются, метят друг друга и переезжают, но мы были совсем не типичной парой до сих пор. А сейчас в моей жизни происходит так много всего… возможно, не стоит добавлять еще одно изменение. Пирс сжал мои руки чуть сильнее. – Я не могу не видеть тебя каждый день, Адриан. Это было адом – оставаться внизу, ждать. Я не могу вернуться к этому. – Это поэтому тебя не было вчера? Пирс слегка улыбнулся, и я понял, что только что признался, что следил за его присутствием, что заметил его отсутствие. Я улыбнулся в ответ, чувствуя себя уязвимым, но решительным. Я хотел наладить отношения с Пирсом. Просто я не хотел торопиться и сделать что-то неправильно. Или еще хуже, чем мы уже сделали. – На самом деле мне пришлось поговорить с бывшим работодателем твоего брата. Разговор был… не очень информативным. Я выпрямился. – Что это значит? Они утверждают, что Декс их? Потому что это полная чушь… – Совсем нет, и это самое странное. – Его руки успокаивающе скользили вверх и вниз по моим рукам. – Это неофициальное заявление, но все больше похоже на то, что твой брат прав. Я фыркнул. – Конечно, он прав. Пирс улыбнулся, но в его улыбке была нотка грусти, которую я не мог понять. – Ты так яростно защищаешь своих. Не могу дождаться, когда эта защита будет направлена на нашего собственного малыша. Его лицо вдруг приобрело странное выражение, и он застыл. – Можно… можно я послушаю? – Он указал на мой живот. – Ох. Эм, да. Конечно. Он наклонился вперед, прижав ухо к моему животу, и я изо всех сил старался не втягивать его. Он не думал о том, сексуален я или нет, он слушал нашего малыша. – Что-то слышишь? – спросил я, любопытствуя. Он покачал головой, отстраняясь, но улыбаясь. – Но теперь, когда я рядом, я чувствую, как изменился твой запах. Он стал мягче… и в то же время ярче. Мой живот скрутило узлом. Казалось, будто между мной и Пирсом открылась дверь, за которой был человек, которого я не знал, но отчаянно хотел узнать. Логика удерживала меня от того, чтобы броситься к нему. – Ты будешь приходить каждый день? – спросил я. – Я тоже больше не хочу избегать тебя. Я бы хотел… поговорить. Узнать тебя лучше. Улыбка, которая осветила лицо Пирса, была ошеломляющей – казалось, я смотрю прямо в солнце. – Я бы этого очень хотел. – Хорошо, – выдохнул я. – Хорошо, – отозвался он. Мгновение, общий взгляд, а затем он поднялся. – Ты спустишься на ужин? Я кивнул, закусив губу, вдруг осознав, что моя тошнота полностью прошла, и я был ужасно голоден. Пирс протянул руку, и я позволил ему помочь мне подняться. – Иди вперед, – сказал я ему. – Я сейчас приду. Как только Пирс ушел, тепло, чувство принадлежности начали угасать, уступая место страхам и боли. Мы оба до сих пор плохо справлялись. Это была не только его вина. Но медлительность должна помочь. Возможно, если мы сохраним немного намеренного расстояния между нами, постепенно сближаясь, мы действительно сможем построить что-то вместе.