Я вытащу тебя со дна

По телу стекает вода, смешанная с кровью. Слышны тихие всхлипы, смешанные с открыванием гелей для душа. Нужно делать всё тихо, услышат же. Как потом объяснить матушке всё? Никак. Но слёзы слушать не хотят. Они никогда не хотят слушать. И когда перед всей его компанией они полились по щекам. И когда было больно, очень больно. Слишком больно и грязно. Нужно смыть грязь. Правильным мальчикам это не свойственно, это позор. Так говорила матушка. Матушка всегда права. Руки горят, горят огнём. Больно, очень больно. Но это помогает на пару секунд забыться. Нужно всеми способами это сделать. Тело уже красное, помог это сделать не только кипяток. Мочалка трётся о руки, до этого о ноги. Она помогает не зареветь во весь голос. Помогает почувствовать себя хоть немного чистым. Хочется блевать, выблевать всю ту грязь, что находится внутри. Одна лишь мысль о ней заставляет вставлять пальцы в рот. Но всё бесполезно. Это уже никогда не уберётся изнутри, оно будет там всегда. Как и новый ярлык, начатый на д... Мерзко. Колени подкосились, и тело рухнуло на пол, создавая громкий звук. Но матушка, видимо, спит, она не пришла, не постучала, не спросила. Это радует. В голове всплывают лишь те моменты. Когда любимый обжёг, будто раскалённым металлом, в самые нежные точки. Его взгляд при этом... Это... Это не любовь. Это болезнь. Он сам виноват, не послушал матушку. Матушка всегда права... Грязь не уходит, наоборот, становится только хуже. Дальше нельзя, без кожи жить нельзя. Будет больнее, грязь уже под кожей. Он испорченный, неправильный... Надо выходить. Правая нога встала на стопу, руки опёрты, левая и... Получилось встать, ноги не слушаются, трясутся. Хочется всю оставшуюся жизнь лежать тут, под водой. Чтобы весь мир встал на второй план, чтобы про него забыли навсегда. Но это лишь мечты. Такие желанные и сладкие. Дверцы кабинки открылись и впустили прохладу, создающую мурашки по телу. Полотенце лежит так рядом и в то же время так далеко. Но он как-то добирается до него и заворачивается. Всё тело трясёт новой волной, как тогда, во время грязи, боли и его обжигающего взгляда. Плохо, очень плохо. Нужно одеться, нельзя долго сидеть. Матушка наругает, заметит всю грязь на руках. Только штаны и кофта, другое страшно. Вдруг он сейчас откроет дверь, войдёт. Сделает это второй раз, как и обещал тогда... Одежда будет частичкой надежды. Кофта падает с крючка рядом прямо в руки парня. Оверсайз, как он любил всю жизнь. Полотенце переезжает на ноги, крепко закрепляясь там владельцем. Серая кофта мгновенно становится темнее от воды, он не вытерся. Ему наплевать, сейчас наплевать. Он потом об этом позаботится, может, утром. Но не сейчас. Штаны такого же цвета, брал их вместе для физкультуры. Полотенце спадает на пол, сразу наступает страх, взгляд падает на дверь. За ней всё тихо, вроде чисто. Ноги одна за другой вставляются в штанины. Теперь намного теплее и спокойнее. Парень подходит к зеркалу: опухшие и красные глаза, искусанные до крови губы и пирсинг, который сейчас хочется вырвать. Но он слишком долго выпрашивал матушку, чтобы сделать его, так нельзя. Паршивый вид, напоминающий о грязи. Надо успокоиться, а после уже выходить. Может, матушка всё-таки не спит? Если заметит, то что говорить? А о звуке падения? Сам парень не знает, ужасно. Холодная вода взбадривает. А сухое полотенце вытирает слёзы вперемешку с водой. Насрать, он выходит. Если что, девушка отказала, да. Матушке он как раз рассказывал о «девушке», которая ему нравится. Ей не нужно знать настоящий пол девушки, а особенно её поступок. Его наругают сразу же. Только этого не хватало. Уже получил сполна. Дверь скрипит, зараза! В коридоре слышится звук телевизора — любимая мамина программа. Там какое-то шоу, которое вообще не заинтересовало парня. Возможно, это и к лучшему. Свет выключается, а после босые ноги на мысочках передвигаются к комнате, проходя дверь зала. Глаза сразу цепляются за спящую женскую фигуру там. Чёрные волосы уложены в небрежный пучок, сверху лежит одеяло, а очки на столешнице рядом. Значит, точно не увидит сразу, радует. Дверь в комнату хлопает, но не сильно громко. Матушка иначе проснётся. В комнате горит одна лампа, стоящая на столе. Парень успел зайти в комнату и включить её, позаботился о будущих событиях. Ноги сами ведут к столу, верхняя полка манит каждый вечер. Он делает это уже не первый раз, это расстраивает и облегчает боль. Как там говорили? «Боль из сердца перенеслась в руку, а из руки в сердце». Так и тут. Ужасный пример, так ведь? Да. Но мозг ещё мыслит трезво. Он как-то смог взять контроль над телом и выключил лампочку, повёл всех на кровать. Нужно поспать, утром будет лучше. Наверное. Парень обязательно это узнает, хоть и не хочет. Кровать скрипит, давая понять всем в квартире, что на неё легли. Только они не слышат. Глаза сами закрываются, перенося парня в мир сна. Что же будет сегодня? Боль, грязь, взгляд, одежда, лежавшая рядом, разлитый алкоголь, наркотики. И всё по кругу. Они с ним даже во сне, ему нельзя скрыться. Это будет сводить его с ума каждый день до смерти. Может, окно — не такой уж плохой вариант? Может, тот одноклассник тоже был в таком отчаянии перед смертью? А парень лишь махал на это, мол, дурак одноклассник. А теперь сам надел его шкуру на себя. Нужно будет завтра извиняться перед ним на могиле. Придётся идти за подарком в магазин.