Схожу с ума.

Единственным человеком, которому Зонтик хоть как-то доверял, была Клео. Его девушка, трефовая дама, всегда находила нужные слова, чтобы успокоить его, обнять, дать почувствовать себя в безопасности. Он решил рассказать ей все. Однажды вечером, когда остальные клоны разошлись по своим делам, Зонтик позвал Клео в свою комнату. Он сидел на кровати, сжавшись в комок, а Клео села рядом, взяв его за руку. — Зонтик, милый, что случилось? Ты совсем не похож на себя, — ее голос был полон нежности и беспокойства. — Ты можешь мне рассказать. Я же твоя Клео. Зонтик глубоко вздохнул. — Клео… я… я вижу его. — Кого, милый? — она погладила его по щеке. — Монстра, — прошептал он, и его глаза наполнились слезами. — Он… он в углу. Всегда. С красными глазами, из которых течет кровь. И он улыбается. Он сказал… он сказал, что всегда здесь. Клео прижала его к себе, обнимая крепко-крепко. — Тише, милый, тише. Это просто кошмар. Плохой сон. Вару, наверное, тебя сильно напугал, и теперь тебе мерещится. — Нет, Клео! — Зонтик отстранился, его глаза горели. — Это не сон! Я его вижу! Я его чувствую! Оно… оно настоящее! Оно говорит со мной! Клео посмотрела в угол, куда он указывал. Там ничего не было. Лишь тени от мебели. — Зонтик, я понимаю, что тебе страшно, — она попыталась говорить спокойно, но в ее голосе проскользнула нотка тревоги. — Но там никого нет. Это… это твое воображение. — Ты… ты мне не веришь? — в голосе Зонтика прозвучала боль. — Конечно, верю, милый, — она снова обняла его. — Верю, что тебе плохо. Но иногда наш разум… он может играть с нами злые шутки. Особенно когда мы так сильно устаем. Она провела рукой по его волосам, пытаясь успокоить, но Зонтик чувствовал, что она не понимает. Она не видит. И это лишь усиливало его одиночество. Успокоить его у Клео толком не получалось, хотя она старалась изо всех сил. Он чувствовал ее любовь, ее заботу, но это не прогоняло его. Тем временем, в гостиной, Хелен, девушка Вару, которая была практикующим психологом, сидела с остальными клонами. Она приехала навестить Вару, но узнав о состоянии Зонтика, сразу же предложила свою помощь. Она была красивой и умной, с проницательным взглядом и спокойным голосом. — Вару, — начала она, ее голос был холоден, как лед. — Мы должны поговорить. Вару, который до этого пытался отшучиваться, сразу же понял серьезность ситуации. — О чем, Хелен? — О Зонтике, — она посмотрела на него. — Ты понимаешь, что твоя "шутка" не просто напугала его? Ты надавил на его нервную почву, спровоцировал глубокий психологический кризис. Он сейчас находится на грани нервного срыва, если не хуже. Вару побледнел. — Я… я не думал, что все так обернется. Я же не хотел… — Не хотел? — Хелен подняла бровь. — Ты регулярно издеваешься над ним, Вару. Ты знаешь, какой он чувствительный. И вот теперь он видит галлюцинации, не спит, теряет связь с реальностью. Это твоя вина. Вару опустил голову. Он чувствовал себя виноватым, чего с ним случалось крайне редко. Хелен решила поговорить с Зонтиком. Она провела с ним несколько сеансов, пытаясь вытащить из него причину его страхов. — Зонтик, расскажи мне, что ты видишь, — говорила она, ее голос был мягким и располагающим. — Постарайся описать его. Зонтик, поначалу неохотно, начал рассказывать. Он описывал существо в мельчайших подробностях: его худобу, красные глаза, стекающую кровь, хищную улыбку, нечеловеческие движения. Хелен слушала внимательно, делая пометки в блокноте. Она задавала наводящие вопросы, пытаясь понять, когда это началось, что предшествовало этому, как он себя чувствует. — Зонтик, я понимаю, что для тебя это очень реально, — сказала она после очередного сеанса. — Но все, что ты описываешь, очень похоже на симптомы тяжелого психотического расстройства, вызванного стрессом и хроническим недосыпанием. Твоему мозгу не хватает отдыха, и он начинает создавать эти образы. — Но… оно же настоящее, Хелен, — Зонтик посмотрел на нее с мольбой. — Я же не сумасшедший, правда? Хелен тяжело вздохнула. Она видела, что Зонтик психически разрушен. Его вера в реальность пошатнулась настолько, что он уже не мог отличить вымысел от действительности. Она понимала, что ее методы, как психолога, здесь бессильны. Ему нужна была не просто терапия, а серьезное медикаментозное лечение, возможно, даже госпитализация. Но как убедить его в этом, когда он считает, что монстр реален, а все остальные – нет? * Ночью, когда все спали, Зонтик лежал в своей кровати. Существо стояло у его изголовья, его красные глаза горели в темноте. — Они не верят тебе, Зонтик, — прохрипел голос. — Они думают, что ты болен. Они хотят запереть тебя. — Что… что мне делать? — прошептал Зонтик, весь дрожа. — Ты должен избавиться от них, — голос стал громче, проникновеннее. — От тех, кто не верит. От тех, кто мешает тебе. Убей их, Зонтик. И тогда ты станешь свободным. Я уйду. Зонтик задыхался. Убить? Своих друзей? Свою Клео? — Нет… я не могу… — Можешь, — прошипело существо. — Ты должен. Иначе они убьют тебя. Или я. И я начну с твоей Клео. Ужас охватил Зонтика. Он не мог допустить, чтобы Клео пострадала. Он должен был защитить ее. Но как? Он почувствовал, как его рука сама собой потянулась к тумбочке. Там лежал маленький перочинный нож, который он использовал для вскрытия посылок. Его пальцы сомкнулись вокруг холодной рукоятки. Он не помнил, как взял его, как открыл лезвие. Он просто держал его. Следующее, что Зонтик осознал, было то, что он стоит над спящей Клео. Ее лицо было безмятежным, волосы разметались по подушке. А в его руке… в его руке был нож, лезвие которого блестело в лунном свете, направленное прямо к ее горлу. Зонтик вскрикнул. Не от страха перед монстром, а от ужаса перед самим собой. Он отбросил нож, который со звоном упал на пол. Его тело сотрясала крупная дрожь. Он упал на колени, обхватив голову руками. "Что я делаю? Что со мной происходит?" — эти мысли метались в его голове. Он посмотрел на Клео. Она спала. Она не заметила ничего. Он посмотрел в угол. Существо стояло там, его красные глаза горели, а на лице играла все та же хищная улыбка. — Видишь? — прохрипело оно. — Ты почти сделал это. Ты почти свободен. Зонтик трясся. Он не мог убить. Но если он не убьет, то убьет оно? Убьет его друзей? Убьет Клео? Он был в ловушке. * Странности продолжались. Зонтик стал еще более замкнутым. Он избегал прямого взгляда, часто бормотал что-то себе под нос, а его глаза постоянно метались, словно он искал что-то невидимое для других. Клоны замечали его подозрительное поведение. — Зонтик, ты в порядке? — спросил Феликс, заметив, как тот чуть не уронил чашку, уставившись в пустоту. — Да… да, все хорошо, — Зонтик нервно улыбнулся. — Просто… задумался. Куромаку, наблюдая за ним, делал пометки в своем блокноте. Он видел, как Зонтик стал избегать острых предметов, как он иногда замирал посреди движения, словно прислушиваясь к чему-то. Однажды Пик застал Зонтика, когда тот пытался спрятать все ножи из кухни. — Что ты делаешь, Зонтик? — спросил Пик, его голос был настороженным. Зонтик вздрогнул, выронив нож. — Я… я просто… хотел убрать их. Они… они опасны. — Опасны? Для кого? — Пик поднял бровь. — Для… для всех, — Зонтик опустил голову. — Я… я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Пик забрал нож и внимательно посмотрел на Зонтика. В его глазах читалось что-то, чего Пик раньше не видел – не просто страх, а глубокое, мучительное отчаяние. Ромео, заметив, как Зонтик стал избегать Клео, попытался поговорить с ним. — Зонтик, почему ты так отстранился от Клео? Она же так волнуется за тебя. — Я… я не хочу причинить ей боль, — прошептал Зонтик. — Я… я боюсь. — Чего ты боишься, милый? — Ромео попытался взять его за руку, но Зонтик отдернул ее. — Себя, — сказал Зонтик, и в его глазах блеснули слезы. — Я боюсь себя. Хелен продолжала свои попытки помочь, но каждый раз натыкалась на стену. Зонтик был убежден в реальности монстра и в том, что он должен выполнить его требования, чтобы защитить других. — Зонтик, ты понимаешь, что это существо манипулирует тобой? — говорила Хелен. — Оно использует твои страхи, чтобы заставить тебя делать то, чего ты не хочешь. — Но… оно же убьет их, если я не сделаю этого, — Зонтик смотрел на нее с такой искренней верой, что Хелен становилось страшно. — Оно сказало. Оно всегда здесь. Хелен понимала, что Зонтик находится на грани. Он был готов пойти на все, чтобы защитить тех, кого любил, даже если это означало стать убийцей. И монстр, кем бы или чем бы он ни был, прекрасно это знал и использовал. Однажды ночью Зонтик снова проснулся. Существо стояло у его кровати. — Время пришло, Зонтик, — прохрипело оно. — Выбери. Или ты, или они. Зонтик посмотрел на спящих клонов. На Феликса, который был так добр к нему. На Габриэля, который всегда был рядом. На Клео, которую он любил больше всего на свете. Его взгляд остановился на Вару, который спал в своей комнате. "Это из-за него все началось, — пронеслось в голове Зонтика. — Он напугал меня. Он виноват". И в этот момент, в его измученном сознании, мелькнула ужасная, но, казалось, единственная мысль. Если он должен кого-то убить, чтобы спасти остальных… Зонтик медленно поднялся с кровати. Его глаза были пустыми, но в них горел странный, безумный огонек. Он вышел из комнаты, направляясь в сторону кухни. Существо следовало за ним, его красные глаза светились в темноте, а на лице играла торжествующая улыбка. "Я всегда здесь", — прохрипело оно. И Зонтик, казалось, впервые за долгое время, был с этим согласен. Странности в поведении Зонтика нарастали, переходя все мыслимые границы. Он стал совсем другим. Его движения сделались резкими и угловатыми, взгляд – мутным и отсутствующим, а речь – отрывистой, часто прерываемой бессмысленным бормотанием. Он мог часами сидеть, уставившись в одну точку, а потом вдруг вскакивать и метаться по комнате, словно пытаясь убежать от невидимого преследователя. Он разговаривал сам с собой, или, скорее, с ним, с существом, которое никто, кроме него, не видел. Клоны наблюдали за ним с растущим ужасом и беспомощностью. Попытки Хелен помочь окончательно зашли в тупик. — Я… я не знаю, что еще можно сделать, — призналась она Куромаку, ее обычно спокойный голос дрожал. — Его психика разрушена. Он полностью погружен в свой психоз. Он не отличает реальность от галлюцинаций. Ему нужна немедленная госпитализация, специализированная помощь. Куромаку лишь тяжело вздохнул. Он понимал, что Хелен права, но как заставить Зонтика, который панически боялся любого прикосновения, пройти через это? Монстр, тем временем, стал еще более настойчивым. Он был везде. В тенях, в отражениях, в каждом шорохе. Он шептал Зонтику на ухо, когда тот пытался уснуть, он маячил на периферии зрения, когда Зонтик пытался сосредоточиться. Его голос стал постоянным фоном в сознании Зонтика, искажая его мысли, подталкивая к краю. Однажды ночью, когда Зонтик сидел на полу в своей комнате, обхватив колени, существо предстало перед ним во всей своей ужасающей полноте. Оно было огромным, его тощие, костлявые конечности извивались, а красные глаза горели с неимоверной силой. Кровь стекала из них уже не ручейками, а широкими потоками, окрашивая невидимое лицо в багровый цвет. Хищная улыбка растянулась, обнажая ряды острых зубов. — Ты не убил их, Зонтик, — прохрипело оно, и этот звук был настолько громким, что, казалось, сотрясал стены. — Ты слаб. Ты не выполнил свою часть сделки. Зонтик дрожал. — Я… я не могу! Я не могу причинить им боль! Они мои друзья! Клео… — Друзья? — Существо издало звук, похожий на насмешку, но лишенный всякого юмора. — Они не верят тебе. Они думают, что ты сумасшедший. Они хотят запереть тебя. Они не спасут тебя от меня. — Но… я не хочу быть убийцей! — Зонтик заплакал, его голос был полон отчаяния. — Тогда умри, — прохрипело существо, и его голос стал ледяным. — Если ты не можешь убить, чтобы спастись, тогда ты умрешь. И я заберу тебя с собой. Зонтик вздрогнул. Он знал, что это не блеф. Он чувствовал, что существо не отступит. Он был загнан в угол. — Я… я согласен, — прошептал он, и эти слова дались ему с неимоверным трудом. — Я… я не могу убить их. Пусть… пусть будет так. Существо медленно наклонилось к нему, его красные глаза приближались, становясь все больше и больше. Зонтик закрыл глаза, ожидая неизбежного. Он чувствовал ледяное дыхание на своем лице, запах гнили и крови. В ту ночь по дому разнесся короткий, пронзительный крик. Он был настолько внезапным и резким, что разбудил всех клонов. Феликс, Габриэль, Ромео, Куромаку, Пик и даже Вару – все они выбежали из своих комнат, их сердца колотились от тревоги. Крик оборвался так же внезапно, как и начался, оставив после себя оглушительную тишину. Первым в комнату Зонтика ворвался Феликс. То, что он увидел, заставило его застыть на пороге, его лицо исказилось от ужаса. Зонтик лежал на полу, свернувшись в неестественной позе. Его пижама была разорвана, а на животе зияли глубокие, рваные раны, словно кто-то вонзил в него огромные когти. Кровь растекалась темным пятном по полу, пропитывая ковер. Клео, которая бежала следом за Феликсом, увидела это и издала душераздирающий крик, упав на колени рядом с Зонтиком. Она попыталась дотронуться до него, но ее руки дрожали. Куромаку быстро подошел, его лицо было бледным. Он склонился над Зонтиком, пытаясь нащупать пульс, но было уже поздно. Зонтик был мертв. Рядом с его рукой лежала смятая бумажка. Куромаку осторожно поднял ее. Это была предсмертная записка, написанная дрожащим почерком Зонтика: "Простите меня. Я не смог. Оно… оно слишком сильное. Я не мог позволить ему причинить вам боль. Я знал, что умру. Так будет лучше. Теперь я свободен. Или… или нет? Красные глаза. Кровь. Улыбка. Оно всегда здесь. Простите." Клоны были в ужасе. Непонимание. Шок. — Это… это не может быть правдой, — прошептал Габриэль, его глаза были полны слез. — Он… он убил себя? — Ромео не мог поверить своим ушам. — Нет, — голос Пика был глухим. — Посмотрите на раны. Это не самоубийство. Это… это что-то другое. Феликс рыдал, обнимая безжизненное тело Зонтика. — Он говорил! Он говорил, что видит его! Мы… мы ему не поверили! Вару стоял в стороне, его лицо было белым как мел. Он смотрел на Зонтика, на кровь, на записку. Его обычно ехидная ухмылка исчезла, сменившись выражением чистого, неподдельного ужаса. Он вспомнил свои шутки, свои издевательства. Он вспомнил, как Зонтик говорил о красных глазах, о крови. "Это была правда? Он умер от твари с красными глазами?" — эта мысль пронзила его, как кинжал. Его шутка, его глупость, возможно, стали причиной всего этого. Хелен, которая прибежала последней, увидев Зонтика, лишь покачала головой. Ее профессионализм психолога не мог объяснить увиденное. Это не было самоубийством, вызванным психозом. Это было… нечто иное. Она чувствовала холод, который исходил от тела Зонтика, не физический, а метафизический. В комнате Зонтика, в том самом углу, где он видел существо, Куромаку заметил что-то. Едва различимое, почти прозрачное, но все же ощутимое. Оно было там. Тонкий, почти невидимый силуэт, который медленно растворялся в утреннем воздухе, оставляя после себя лишь легкий, едва уловимый запах гнили. И тогда, из этого угла, раздался тихий, хриплый шепот, который, казалось, был слышен только Куромаку, но пронзил его до глубины души: — Я всегда здесь… Клоны были опустошены. Смерть Зонтика стала для них страшным ударом. Они пытались найти утешение друг в друге, но чувство вины, страха и непонимания висело в воздухе. Они похоронили Зонтика, но его присутствие, его страх, его последние слова – все это осталось с ними. Но та тварь не отстала. Она всегда здесь. Она не ушла вместе со Зонтиком. Она просто… переместилась. Клоны стали замечать странности. Необъяснимые шорохи в пустых комнатах. Мимолетные тени, мелькающие на периферии зрения. Ощущение ледяного взгляда, когда они были одни. Вару, который теперь был непривычно тих и задумчив, однажды ночью проснулся от ощущения, что кто-то смотрит на него. Он открыл глаза. В углу его комнаты, в самой глубокой тени, горели два алых огонька. Красные, как свежая кровь, глаза. Из них стекала темная жидкость. И на лице, сотканном из тени, растягивалась хищная улыбка. И тогда, из глубины этой жуткой тени, раздался хриплый, шелестящий голос: — Я всегда здесь… Вару закричал. Его крик был пронзительным, полным первобытного ужаса, и он разнесся по всему дому, нарушая мертвую тишину ночи. Клоны, проснувшиеся от этого крика, бросились в комнату Вару. Они увидели его, сидящего на кровати, трясущегося, его глаза были широко раскрыты от страха, а лицо было белым, как мел. — Оно… оно здесь! — прошептал Вару, указывая дрожащим пальцем в угол. — Красные глаза… кровь… улыбка… Клоны посмотрели в угол. Там ничего не было. Но они знали. Они чувствовали. Монстр Зонтика не умер вместе с ним. Он просто нашел себе новую жертву. И теперь, когда Зонтика не стало, его страх, его безумие, его монстр – все это перешло к ним. И с того дня они тоже не понимали, где кошмар, а где реальность.