Отравленные ночи

Леви гнал машину, не обращая внимания на ограничения скорости. Тревожное чувство разрасталось в груди. В голове был только один образ — образ Микасы. Он остановился возле её дома и сразу поднялся на последний этаж на лифте. Подошёл к её квартире и услышал хрипы сквозь стену. Дёрнул ручку, дверь тут же поддалась. Микаса была в одном белье. Над ней нависал молодой мужчина и душил её обеими руками. Услышав шум, он отдёрнул руки от девушки и повернулся к Леви. Микаса жадно глотнула воздух и, задыхаясь, упала на кровать. Взгляд плыл, размывая силуэты мужчин. Леви схватил его за шиворот и рванул на себя, ударив коленом в лицо. Один раз, второй, третий. На полу стремительно появлялись кровяные разводы. Он потащил мужчину за шиворот и выбросил за дверь, захлопнув её за собой. Затем сразу подошёл к Микасе, прихватив с кресла плед, накинул его на неё и присел рядом на корточки, осматривая горло. Микаса всматривалась в его лицо, пытаясь понять, о чём он сейчас думает. Глаза Леви метались по её шее, внимательно выискивая гематомы, затем он медленно поднял взгляд на неё. — Со мной всё хорошо, — улыбнулась она. — У него просто фетиш такой. Жестко ты с ним... — Ты глупое отродье, — Леви поднялся и достал сумку, начиная собирать её вещи. — А если бы он тебя убил? У тебя совсем мозгов нет? Микаса укуталась в плед и наблюдала, как быстро он складывает её вещи в сумку. В этих движениях была странная забота, ранее ему не свойственная. Он доставал одежду из шкафа, бросал на кровать, затем аккуратно складывал и укладывал в сумку. Даже в порыве злости он не хотел мять её одежду. — Что ты делаешь? — не выдержала она и приподнялась. — Ты будешь жить в доме у Кенни, я буду присматривать за тобой, — сказал он и взглянул на неё. — Я не буду жить там одна! — крикнула она. — Я тоже буду там жить, хотя бы первое время, раз ты так боишься, — спокойно ответил Леви и присел рядом. — Зачем ты со мной возишься? Почему тебе не наплевать на меня? Потому что Кенни тебя об этом попросил? — уже тише спросила Микаса и подвинулась ближе, прикрываясь пледом. — Да. Мы всё-таки родственники. У меня никого нет, кроме Кенни и тебя, — сказал он тише. — А где твои родители? — Отца я никогда не знал. Мать умерла, когда я был совсем маленький. Меня воспитывал Кенни до шестнадцати, потом отпустил в свободное плавание, — сказал он, не глядя ей в глаза. Микаса слушала его, приоткрыв рот. Грудь сжалась от сочувствия. Полгода она думала только о себе, бесконечно жалела себя, не замечая других. А теперь перед ней сидел человек, потерявший близких ещё ребёнком. Представить такое было страшно. Молчание после слов Леви растянулось, казалось, на вечность. Микаса подползла ближе и коснулась его руки. Леви опустил голову, глядя на это, и осторожно сжал её в ответ. Сам не понимая почему, он впервые в жизни оголял душу, да ещё и перед девочкой, которую знал всего один день. Он наконец решился встретиться с ней взглядом, и зрачки его расширились. Микаса сидела, опустив голову. Из глаз медленно стекали слёзы. Леви неловко молчал, глядя на неё, но руку не отпускал. — Леви, прости… Я больше не буду… я постараюсь… обещаю, — всхлипывала она. — Всё нормально. Одевайся и поехали. Туда долго ехать, а мне ещё за своими вещами надо, — сказал он и встал, уходя на кухню. Леви прошёл на кухню и начал доставать продукты из холодильника: что-то забрал с собой, часть сразу отправил в мусорку. Он повернул голову в сторону девушки и тут же отвёл взгляд, но этой секунды хватило, чтобы всё разглядеть сквозь деревянные рейки. Микаса вытерла слёзы тыльной стороной ладони и стала одеваться. Чёрное полупрозрачное кружево подчёркивало её естественные округлые формы. Ягодицы оставались почти полностью открыты, между ними тянулась лишь тонкая полоска ткани. Грудь была пышной, примерно третьего размера, сквозь кружево едва угадывались тёмные очертания сосков. — Забирай всё, что нужно, ты будешь там жить всё лето. Заодно и садом займёшься, — сказал он наконец и принялся вытирать пол от крови. — Я не нанималась туда хозяйкой, — отрезала Микаса из ванной комнаты. — Значит, я тебя нанимаю. Наведёшь там порядок и в саду тоже, — буркнул он. — Чтобы вы потом с Петрой там жили? Как свидание прошло? Тебе хоть что-то перепало? — усмехнулась Микаса, запирая квартиру. — Ещё раз повторяю, это не твоё дело. Завтра с утра едем на допрос к родственникам этого мужчины, а потом поедем туда, где ты видела клещевину. Полиция точно не будет заниматься такими вещами, они даже яд ещё не определили, — говорил он, пока они спускались на лифте вниз. Микаса села на переднее сиденье, откинула спинку, но уснуть не получалось. Когда они остановились у дома Леви, она оживилась и стала наблюдать в окно за его удаляющейся фигурой. Оставаться одной в машине было страшно: на улице темно, вокруг ни души. Тревога в груди разрасталась, словно кровавое пятно, дыхание участилось. Она приоткрыла окно, свежий воздух ударил в лицо, немного возвращая самообладание. Вскоре фигура Леви снова появилась на улице, и Микаса выдохнула. Он закинул сумку с вещами на заднее сиденье, и они вновь тронулись с места. — Завтра надо закупить продукты, будешь готовить каждый день, — сказал Леви по дороге. — Я не собираюсь тебе готовить, я только доставками пользуюсь, — недовольно ответила Микаса. На самом деле готовила она либо плохо, либо вовсе не умела. Все её кулинарные подвиги заканчивались тостами и яичницей. Зато кофе она варила отменный. Леви ничего не ответил, лишь усмехнулся и слегка отвёл взгляд в сторону. Дорога заняла около часа. Микаса уже закрывала глаза, но не спала, она смотрела на мелькающие в темноте деревья. Внутри тихо разливалось тепло: она наконец не будет одна. Рядом с Леви она чувствовала себя в безопасности. Иногда Микаса скользила по нему взглядом и выдыхала, сбрасывая напряжение. В его присутствии любые проблемы, будто растворялись. Когда они зашли в дом, время уже перевалило за десять вечера. Микаса оглядела мрачную, почти пустую гостиную. У стены стоял угловой серый диван с таким же пледом. Телевизор одиноко висел на стене. Слева располагалась просторная кухня, на которой, казалось, не готовили ужин уже много лет. Микаса поднялась на второй этаж. Две комнаты: в одной спальне, судя по всему принадлежавшей Кенни, стояла двуспальная кровать, шкаф, большое окно выходило на лес. Вторая комната была пустой. Девушка остановилась посреди комнаты, не зная, куда себя деть. Дом был слишком большим, и от пустого пространства становилось неуютно. Леви зашёл следом и встал рядом. — Будешь жить здесь. Я пока буду спать на диване в гостиной. Позже закажу мебель для гостевой комнаты. Сегодня разогреем еду, а завтра вечером приготовишь завтрак и ужин. Вечером надо будет отмыть кухню, — говорил он так, словно читал нотацию. Микаса уже не стала спорить — это было бесполезно. Они спустились вниз, и Микаса села за стол. Леви устроился на диване и включил телевизор. — Чего расселась? Иди разогревай еду, я взял из дома. Микроволновкой пользоваться умеешь? — недовольно сказал он, не отрывая взгляда от экрана. Микаса закатила глаза и пошла разогревать еду, раскладывая её по тарелкам. Леви взглянул в телефон, там было несколько сообщений от Петры. Он быстро ответил и отложил телефон. Потом сел за стол. Микаса демонстративно поставила перед ним тарелку и устроилась напротив за круглым столом. — А тебе хорошо платят, как частному детективу? — спросила она во время еды. — Да. За это дело мне никто не заплатит, это просьба Кенни. Полиция будет работать слишком долго. Для меня главное найти убийцу, на жертв мне всё равно, я уже не служу. Если появятся другие заказы, ты будешь оставаться здесь и не смей таскать сюда парней, — сказал Леви и стал убирать тарелку. — Посуду помой, — бросил он и ушёл на диван. — Я не собираюсь убирать за тобой и готовить, — не выдержала она. — Ты девушка, должна уметь готовить и убираться. Тебя надо воспитывать. Ты будущая жена и мать, — спокойно сказал Леви, включая телевизор. — По-твоему, жёны только для этого и нужны? Что за странное мнение? — бросила Микаса и начала греметь посудой в раковине. — Нет. Ещё для секса. Но это ты уже умеешь, — с лёгкой иронией сказал Леви и уставился в экран, наблюдая за движениями Микасы. Она ничего не ответила, продолжая греметь посудой: складывала её по шкафам, затем вымыла раковину, разложила продукты, прошлась губкой по столу и неожиданно для себя заметила, что уборка тоже успокаивает. К тому же Леви находился с ней в одной комнате. Микаса начала вытирать пыль, уже набрасывая в голове план, что ещё нужно убрать в доме. — Иди спать, уже поздно, — сказал Леви спустя полчаса. У Микасы внутри всё похолодело. Ноги стали ватными и тяжёлыми. Она целую вечность передвигала их по лестнице, поднимаясь наверх. В спальне сразу включила лампу и принялась раскладывать вещи по пустым полкам. Она достала из сумки шприц и заперла комнату. Вынула его из стерильной упаковки и убрала её обратно. Наполнила шприц жидкостью из ампулы и спрятала под матрас, закрыв иглу. Затем снова открыла дверь. Снизу доносился звук работающего телевизора, и это немного успокаивало. Микаса переоделась в майку и шорты, стянула бюстгальтер и отбросила его в сторону, забираясь под тяжёлое одеяло. Закрыла глаза, стараясь дышать ровно. Звуки телевизора внезапно прекратились, она сразу распахнула глаза и уставилась в потолок. Прошло полчаса, а она всё так же лежала без сна, постоянно поглядывая на дверной проём. Ещё через десять минут Микаса выдохнула и взяла подушку и плед со шкафа. Она спустилась вниз. Леви спал на животе, закинув руки под подушку. На нём были только брюки, торс оставался обнажённым, лицо он уткнул в стену. Микаса тихо подошла и оглядела диван. Леви занимал горизонтальную часть углового дивана, вертикальная оставалась пустой. Она осторожно положила туда подушку и легла, накрываясь пледом. Леви сразу приподнял голову и повернулся на шорох. Микаса застыла в одной позе, глядя на него. — Что ты делаешь? — спросил он почти устало. — Я не могу спать там одна. Мне нужно засыпать с кем-то, одной мне страшно, — тихо сказала она. — Чего ты боишься? Ты что, маленький ребёнок? Дом стоит один, далеко от города, сюда никто не заявится, — раздражённо ответил Леви, переворачиваясь на спину. — Ты поэтому таскаешь к себе мужиков каждый день, чтобы они спали с тобой, потому что тебе страшно? Это ненормально. — продолжал он уже спокойнее. Микаса ничего не ответила, лишь отвернулась и поджала колени. Волна мурашек прошла по ногам, поднимаясь к рукам. Она накрылась пледом с головой и спустя несколько минут тихо сказала: — Будто мне это нравится…не все хотят просто засыпать после дня, проведённого вместе. Думаешь, мне нравится каждый раз знакомиться с новыми парнями? Меня уже тошнит от них. Я не могу по-другому, — почти прошептала она, глядя в одну точку. — Заведи подруг, снимайте жильё на двоих. Ты ведь жила раньше в общежитии, — говорил Леви с закрытыми глазами. — Со мной никто не хочет дружить. Думаешь, я настолько глупая и не пробовала? Относишься к ним хорошо — значит, подлизываешься, относишься плохо — значит, ты стерва. Мне сложно понять, что у них в головах. Я не хочу ни с кем конкурировать, хочу просто дружить, но мне не идут навстречу, — продолжала шептать Микаса, переворачиваясь на другую сторону, чтобы видеть Леви. — Вы, женщины, сложные существа, — ухмыльнулся Леви, уже проваливаясь в сон. Микаса ничего не ответила. Она лежала, свернувшись, и слушала тишину дома. За окном снова пошёл дождь. Он тихо барабанил по крыше, успокаивая душу, но человек, лежащий рядом, успокаивал её куда сильнее. Спустя полчаса Леви во сне повернулся лицом к девушке и вытянул одну руку в её сторону. Микаса всё это время наблюдала за ним: как дрожали ресницы, как тихо поднималась грудь в редком дыхании. Она осторожно потянулась и взяла его за указательный палец. Она не говорила об этом Леви, но помимо того, что ей нужно было засыпать с кем-то, ей был необходим и тактильный контакт. Только так она могла спокойно уснуть, без кошмаров и резких пробуждений. Касаясь его, она постепенно стала засыпать — в отличие от Леви. Он приоткрыл глаза спустя несколько минут после того, как Микаса взяла его палец. «Выглядит, как маленький ребёнок. Она всё никак не может оправиться после гибели родителей», — подумал он, глядя на её ровное дыхание. Леви впервые засыпал так близко к девушке: пусть она и лежала не рядом, но связь с ней он ощущал на подсознательном уровне. Микаса засыпала, тело расслаблялось. Когда она почти отключилась, почувствовала, как Леви переплетает свои пальцы с её, сцепляя их в замок. Леви проснулся рано утром — на часах было всего семь. Они так и спали, держась за руки. «Надеюсь, она этого не чувствовала», — подумал он, но руку всё равно не отпускал. «И зачем я вообще держал её всю ночь?» — размышлял он и осторожно разжал пальцы. Микаса сразу зашевелила рукой во сне, будто искала что-то на диване с закрытыми глазами. Леви усмехнулся и снова положил ладонь на то же место. Как только их пальцы соприкоснулись, Микаса успокоилась. Леви лежал, глядя в потолок. Его телефон мигнул сообщением от Петры: «Леви, доброе утро :) Сможешь снова забрать меня после работы? Я так и не успела заправить машину». Он напечатал ответ и отложил телефон. Лежать рядом с Микасой хотелось, но нужно было ехать в город. — Микаса, просыпайся, — скомандовал он, убирая руку. Она тут же приоткрыла глаза и сонно потянулась на диване, протирая лицо ладонями. Леви уже ушёл в душ. Микаса поднялась и прошла на кухню. При дневном свете пыль была заметнее, и она твёрдо решила вечером навести здесь порядок. Она принялась делать тосты и кофе, заварила свежий чёрный чай. Сама не понимая почему, тосты готовила старательнее: выкладывала бекон на хлеб, добавляла приправы. Пожарила яичницу и положила всё на тарелку Леви, поставила её на стол вместе с кружкой и поднялась наверх. Леви вышел и увидел готовый завтрак. Девушки ему ещё не готовили. «Воспитание работает», — подумал он и стал есть в тишине. Микаса спустилась уже одетой: белая майка и джинсовые шорты, сверху — джинсовая рубашка. Она взяла сумку, молча подошла к столу и села пить кофе, закусывая тостом. — Вечером будешь тушить мясо с овощами, — сказал Леви, не отрываясь от телефона. Микаса недовольно отвела взгляд, забрала у него пустую тарелку и начала мыть её в раковине. Через пару минут они уже ехали в город. — Сначала заедем к близкому другу погибшего, договорились встретиться в кафе. Потом поедем в горы, а вечером мне нужно забрать Петру с работы и отвезти домой. Ты пойдёшь в магазин за продуктами, — рассказывал Леви план на день. — Надеюсь, вам с Петрой хватит часа, — усмехнулась Микаса и достала из сумки леденец. — Я не собираюсь с ней спать. Она попросила просто довезти её до дома, и всё. А даже если бы и спали — тебя это не касается, — спокойно ответил Леви. Микаса усмехнулась и отвернулась к окну. Она крутила леденец во рту, иногда проводя по нему губами, вытаскивала за белую палочку и снова прятала обратно. — Перестань, — резко сказал Леви. Микаса повернулась к нему и достала красный леденец изо рта. Леви посмотрел на неё, и девушка медленно и демонстративно провела языком по леденцу, снова убирая его в рот. Он поспешно вернул взгляд на дорогу, едва успев выровнять машину, когда та начала уходить к обочине. Микаса рассмеялась и снова отвернулась к окну. — Останови машину, мне в туалет надо, — сказала она на середине пути. — А дома нельзя было сходить? — проворчал Леви и свернул на обочину у леса. Микаса дёрнула ручку, дверь была закрыта. Повернувшись, она поймала на себе его недовольный взгляд. Леви выхватил леденец из её рук и выбросил его в сторону дороги. — Расслабься сегодня с Петрой, тебе не помешает. И открой мне дверь, — сказала Микаса с улыбкой. Леви молча нажал на кнопку. Двери открылись, Микаса вышла, хлопнув дверью, и скрылась среди деревьев. Он остался один в машине и закрыл глаза. Образ с леденцом застрял у него в голове, рождая самые разные мысли. Захотелось, чтобы она прошлась так же языком, только по его возбужденному члену, чтобы облизала головку и прошлась рукой, попутно погружая его в рот. Ширинка на джинсах дернулась, а фантазии все продолжали плясать в голове. — Леви, там около речки труп лежит, —оборвала Микаса его мысли. Он резко распахнул глаза и повернул на неё голову.