Отравленные ночи

Языки переплетались друг с другом. Леви то глубже запускал свой ей в рот, то отрывался и кусал ее за нижнюю губу, засасывая ее. Прижимал Микасу к себе за талию, но хотелось потрогать ее везде.    Сырая футболка улетела на пол, а следом за ней, Леви кое-как стянул майку с Микасы. Вся одежда прилипла к телу и с трудом поддавалась.    Почувствовав, как член в джинсах болезненно изнывает, он все же решил прибегнуть ко второму варианту, решив, что для остального у них еще вся ночь впереди.    Микаса не верила, что они займутся этим прямо сейчас. Ни одного мужчину она не хотела так сильно, как Леви. Лежала под ним и зарывалась пальцами в темные влажные волосы. Спустила руки ниже и погладила спину. Этого показалось мало, и пальцы опустились еще ниже и легли на мужские ягодицы, сжимая их.   Леви перевернулся на спину, потянув Микасу за собой. Она ловко села на него сверху и снова прильнула к его губам. Положила руки ему на грудь и почувствовала, как бешено колотится сердце под пальцами. Между ног все заныло, влага проступила сквозь белье, и с губ Микасы сорвался тихий стон, когда она потерлась лоном о его затвердевший член.    Больше терпеть Леви не мог, вновь перевернул девушку вниз и начал освобождать ее от лишней одежды. Не отрываясь от поцелуя, нащупал стальную пуговицу на шортах и быстро расстегнул. Молния разошлась сама, когда он запустил руку внутрь. Пальцы скользнули по промежности, размазывая естественную смазку. Микаса вжалась затылком в подушку и простонала с закрытыми глазами.  Приподняла таз, и тогда Леви стянул шорты вместе с бельем и отбросил их в сторону. Быстро освободился от лишней одежды сам и снова прильнул к девушке.    Но как только головка члена коснулась ее лона, он вдруг отстранился и упал на спину рядом.    — Я не могу, — тяжело дыша сказал Леви.   Он и сам не понимал почему. Хотел Микасу невыносимо, но в голове упрямо крутилась мысль, что она его племянница. Пусть и слишком дальняя.    Микаса повернулась и, положив ладонь ему на щеку, мягко поцеловала. Села сама на него сверху. Леви закрыл глаза, когда Микаса направила орган внутрь себя. Положила руки ему на груди и начала тихо двигаться. Все сомнения улетучились, и он расслабился. Потянулся к ней и обнял за талию, уткнувшись в грудь. Горячо дышал, оставляя влажные следы на ее теле. Микаса остановилась, когда ощутила теплые поцелуи на груди. Леви поцеловал один сосок, оттягивая его губами, затем второй. Осторожно снял ее с себя и перевернул на спину.    Вновь оказался в ней, нависая сверху. Взял ее руки своими в замок, раскинув на подушке. От поцелуя отрываться не хотелось, поэтому Леви просто тихо скользил в ней, растягивая удовольствие.    Микаса не стонала, а просто тяжело и рвано дышала. Наслаждалась каждым движением и плавилась под ним словно воск.    Леви не хотелось спешить, хоть он и слишком долго ждал этого момента. Двигался в ней медленно и размеренно, закрыв глаза. Почувствовав, как мышцы внутри сильнее сжали его, а Микаса начала дышать чаще, он ускорился. Оторвался от поцелуя и уткнулся лицом ей в плечо. Напряжение внизу живота у обоих нарастало с каждым движением. Микаса ощутила, как горячая волна прокатывается по телу, и зажмурилась, царапнув ногтями мужскую спину. Она вскрикнула, а Леви громко выдохнул, выпуская в нее семя.   Когда все вышло до конца, он перелег на спину рядом с Микасой, пытаясь выравнять дыхание. Долго так лежать он не хотел, поэтому прижался к ней почти сразу. Лежал у неё на груди, обнимая за талию. Микаса перебирала его тёмные пряди, пропуская их сквозь пальцы. Их тихий момент прервался звонком телефона в кармане джинс. Леви уже догадывался, кто это. Нехотя повернувшись, он наклонился и достал телефон. Звонила Петра. Не успел он сбросить вызов, как Микаса резко приподнялась, прикрывая грудь одеялом, и бросила взгляд на экран. Внутри мгновенно вспыхнула злость, и она отвернулась к стене. Леви снова лёг рядом, осторожно положил руки ей на плечи и потянул к себе, но она тут же вырвалась. Он устало потёр переносицу, пытаясь собраться с мыслями. — Я не могу сейчас уйти от неё, — выдавил он. — Переживёт, — фыркнула она в ответ, недовольно скрестив руки на груди. — Микаса, так нельзя. Петра носит моего ребёнка. Когда он родится, я всё ей расскажу. Буду помогать финансово, но с ней не останусь, — устало продолжил Леви. — Когда он родится, ты к нему привяжешься и уже не сможешь уйти, — ровно сказала Микаса. К горлу подступил ком, но она сдержала слёзы. Говорила, не поворачивая головы. — Ты вообще уверен, что она беременна? У неё есть хоть какие-то признаки? Прошло уже четыре недели, — собравшись с силами, добавила она. — А какие должны быть? — нахмурился Леви. — Тошнота, изменение вкусов. Она тебе что-нибудь говорит? — недовольно ответила Микаса. — Не знаю. Я её почти не слушаю, — сказал он и приподнялся, пытаясь развернуть её к себе. — И что, ты будешь спать с нами по очереди? — с иронией спросила Микаса, поворачиваясь к нему лицом. — Нет. Я с ней уже давно не сплю, — резко ответил Леви, чувствуя, как разговор начинает выводить его из себя. Микаса снова упрямо отвернулась, но Леви взял её за плечи и мягко потянул к себе. Сил злиться у неё уже не осталось, и она послушно легла на спину. Он навис над ней, вновь коснувшись её губ. Страсть вспыхнула с новой силой, но Микаса упёрлась ладонью в его грудь и отстранила его. — Ты её любишь? — спросила она, глядя ему в глаза. — Нет, — мгновенно ответил Леви. — А меня? — слишком быстро вырвалось у Микасы. Леви молча смотрел на неё. Видел, как она ждёт ответа. Он давно понял, что испытывает к Микасе совсем не родственные чувства. Уже не раз пожалел о том, что решился на генетический тест и начал встречаться с Петрой. К ней он так и не смог привязаться, а теперь наконец признался себе, кто ему действительно нужен. Леви снова коснулся её губ, возвращаясь к поцелую. Микаса только начала чувствовать нарастающее напряжение, как вдруг из ванной послышался скрип. Котёнок пытался лапой открыть закрытую дверь. Затем по квартире раздалось протяжное мяуканье. Микаса отстранилась от Леви, встала и поспешила к ванной, на ходу заворачиваясь в плед. Леви недовольно цыкнул и упал лицом в подушку. — Маленький мой, закрыли тебя, да? — ласково произнесла Микаса, поднимая пушистый комочек на руки. Она насыпала ему корм и встала у окна, дожидаясь, пока он поест. Тишину квартиры нарушал лишь хруст сухого корма. Леви перевернулся на спину и провёл рукой по волосам, зачесывая их назад. Он лежал и терпеливо ждал, когда этот звук наконец стихнет. Микаса снова взяла котёнка на руки и вернулась к Леви, устраиваясь рядом. Он недовольно взглянул на него, затем встал, аккуратно взял на руки и отнес обратно в ванную. — Детям пора спать. Сейчас время для взрослых, — проворчал он, усаживая котёнка на стиральную машину и прикрывая дверь. Вернувшись, он лёг рядом с Микасой и накрыл их одеялом с головой, словно отрезая от всего остального мира. Утром Леви проснулся от протяжного писка. Он лежал, обнимая Микасу со спины, уткнувшись лицом в её волосы. Не желая будить её, он осторожно выбрался из постели и поплёлся открывать дверь в ванную. Котёнок тут же закружился у его ног, выпрашивая корм. Леви направился на кухню, бросив взгляд на часы, — было девять утра. Они с Микасой заснули только в три. Он принялся готовить завтрак, стараясь не шуметь. Настроение было непривычно спокойным, будто с плеч наконец свалился тяжёлый груз, который он носил в себе последние недели. Но стоило ему включить телефон, как напряжение вернулось: на экране высветилось около двадцати пропущенных звонков от Петры и столько же сообщений. Он посмотрел на Микасу сквозь деревянные рейки: она перевернулась во сне, сбив одеяло, и её тело оголилась. Всю ночь она спала обнажённой. Леви подошёл ближе и присел рядом, наблюдая за ней. Некоторое время он просто смотрел, как её грудь тихо поднимается и опускается в такт дыханию. Затем лёг рядом и провёл ладонью по её плечу. Сейчас ему было всё равно на остальных — весь мир сузился до одной-единственной девушки, лежащей рядом. Ресницы Микасы дрогнули, она слегка зажмурилась и приоткрыла глаза. Увидев его, она мягко улыбнулась и молча коснулась его щеки. За ночь на ней появилась жёсткая щетина. Микаса нахмурилась, ощущая под пальцами шероховатость, но это ей даже нравилось. — Поспи ещё, — спокойно сказал Леви. — Уже не хочу, — улыбнулась Микаса и прижалась к нему. Стоило ему обнять её, как телефон снова зазвонил. Леви раздражённо поднялся, сбросил вызов и сразу начал набирать сообщение. — Ты сегодня уедешь? — сонно пробормотала Микаса, поднимаясь с кровати. — Нет. Останусь с тобой. Сказал Петре, что пока буду в Тросте у Кенни, — устало ответил Леви, разливая кофе по кружкам. — Леви, тебе не кажется, что убийца — именно она? — решительно произнесла Микаса, присаживаясь за стол. — Убийства прекратились, когда вы начали жить вместе. — Я думал об этом. Но какой, по-твоему, у неё мотив? — спросил Леви, садясь напротив с чашкой кофе. — Она спала с богатыми мужчинами, чтобы выманивать у них деньги. В клинике платят мало. Когда познакомилась с тобой, ей это стало не нужно. Она нашла себе спонсора и вдобавок забеременела от тебя. Я уверена, что никаких таблеток она не принимала, — уверенно продолжила Микаса. — Даже если это так, у нас нет доказательств. Её не посадят: она беременна, к тому же её отец — полицейский, — ровно ответил Леви, но почувствовал, как внутри нарастает напряжение. — Я сама найду доказательства в клинике завтра, — недовольно бросила Микаса, разворачивая леденец на палочке. У Леви сработали флешбеки в голове, глядя на эту картину. Она принялась погружать красный леденец в рот и облизывать, иногда посасывая. Он поспешно отвернул голову к окну, делая глоток кофе. Котенок запрыгнул на подоконник и улегся на лежанку, глядя на него. Микаса листала ленту в телефоне, не отрываясь от леденца. Изо рта торчала только белая палочка, когда Леви снова взглянул на нее.   Микаса уловила его взгляд и улыбнулась, крутя леденец во рту. Она встала и подошла к столешнице, и Леви тоже встал следом, решив воплотить свой сон в жизнь прямо сейчас.  Он развернул Микасу за плечо к себе и вжал всем телом в столешницу.  — Продолжай, — сказал Леви, смотря ей в глаза. Она нахмурилась, но послушно вернула леденец в рот.  — Языком... Микаса завороженно облизнула языком леденец, не отрывая взгляда от Леви. Он наблюдал за ней и осторожно приблизился, касаясь языком леденца с другой стороны. Синие глаза напротив серых, и между ними одно возбуждающее препятствие. Сладкий привкус тут же заполнил рот Леви. Он осторожно взял леденец за палочку и положил на стол, не отрывая взгляда, потом коснулся её губами и облизнул сладкую нижнюю губу. А потом вжал её в стол всем весом, углубляя поцелуй. Руки зарылись в темные волосы на затылке. Член в джинсах начал подниматься от возбуждения, и Леви отстранился. Только он хотел повести Микасу к кровати, как осекся под пристальным взглядом котенка.  Леви взял его на руки и понес в ванную, закрывая дверь.  — Зачем ты его опять закрыл? — спросила Микаса.  — Я не могу, когда он на нас смотрит, — буркнул Леви и схватил ее за руку, уводя к кровати. Леви быстрым движением сорвал и отбросил в сторону её майку, а потом припал губами к пышной груди. Поцеловал один сосок, оставляя на нем мокрый горячий след, затем другой. Микаса запрокинула голову назад и закрыла глаза от удовольствия.  — Оближи его так же, Микаса, — сказал Леви, не отрываясь от груди, и положил её руку на свой изнывающий под джинсами член. Она раскрыла глаза и улыбнулась. Шею Леви покрыли поцелуи. Она слегка оттягивала кожу, оставляя за собой темные влажные отметины, опускаясь ниже. Леви сел на край кровати, наблюдая, как расстегивается ширинка. Микаса уже сидела на коленях, отгибая край джинс. Перед глазами появился твёрдый член с темными выпуклыми венами. Она закрыла глаза и облизала головку. Солоноватая капля смазки тут же выступила с конца.  Язык прошелся по всей длине, и тонкие пальцы очерчивали каждый миллиметр плоти. Леви внимательно смотрел, запоминая каждое ловкое движение языком. Микаса отстранилась и взглянула на него. Леви наклонился и облизал еще сладкие от леденца губы, чувствуя привкус смазки, смешанный с чем-то ягодным. Прошептал ей в губы: — Еще... Микаса снова прошлась языком по головке во всю длину, придерживая рукой влажный член. Погрузила его в рот полностью, головка коснулась нёба.  — Языком, — процедил Леви, сжимая челюсть и выдыхая.  Она послушно выпустила его и снова прошлась языком. Мягкий язык Микасы словно был создан для оральных ласк, хотя она это делала впервые. Леви не выдержал. Осторожно отстранил Микасу и встал с дивана, а потом положил руку ей на затылок и потянул на себя. Она втягивала орган в рот, образуя им вакуум. Одновременно гладила его одной рукой и облизывала головку. Сидя на коленях перед ним, она словно вышла из всех эротических снов Леви. Он почувствовал, как горячая волна подходит к головке и начал сам двигаться навстречу. Запрокинул голову назад и простонал, когда семя плеснуло на лицо Микасе. Она инстинктивно прикрыла глаза, когда белая вязкая жидкость брызнула ей на щеку. Орган пульсировал в ее руке, освобождаясь, а Леви не мог пошевелиться, застыв в одной позе.  Микаса встала и быстро ушла в ванную, чтобы смыть все с лица. Леви рухнул на кровать и застегнул ширинку на джинсах. Такого экстаза как с Микасой он никогда не испытывал. Лежал с закрытыми глазами и пытался запомнить эти ощущения.  Почувствовав, как Микаса ложится рядом он быстро навис над ней и стянул белье рывком. Спустился ниже и раздвинул широко ее ноги. Из-за своей брезгливости Леви никогда не занимался подобными вещами, но с этой девушкой ему хотелось попробовать все.  Микаса сжала его голову между ног, чувствуя горячий язык на половых губах. Закрыла глаза и захватила его волосы пальцами. С губ сорвался протяжный стон, когда Леви начал двигать языком, очерчивая каждую складку. Ему удалось быстро найти самую чувствительную точку и он сосредоточился на ней. Микаса закинула одну ногу на его плечо и выгнула спину. Такого с ней еще никто не делал, но ей всегда хотелось, чтобы кто-то из десятка ее половых партнеров ласкал ее так. Леви ввел средний палец внутрь и осторожно задвигал им, не отрываясь губами от промежности. Член в джинсах снова начал подниматься. Он никогда бы не подумал, что таким образом тоже можно возбудиться. Услышал, как Микаса начинает стонать сильнее и понял, что она сейчас кончит.  По ногам Микасы прошла мелкая дрожь, а Леви почувствовал, как она сводит их, зажимая его голову по обе стороны. Дав ей время прочувствовать все до конца, он встал и направился в ванную смывать ее смазку с лица.  Вернувшись, он лёг рядом с девушкой. Она повернулась к нему и уткнулась лицом в его грудь. — Леви, а что скажет Кенни, если узнает о нас? — тревожно прошептала Микаса. — Не знаю. Плевать. Живём один раз. Я не собираюсь соответствовать чужим ожиданиям. Уже пробовал. Сама знаешь, чем это для меня обернулось. Не стоило сдавать этот чёртов тест на родство, — спокойно ответил Леви. — Но это неправильно, — едва слышно сказала она, глядя в одну точку. — В этом мире нет ничего правильного. Думаешь, мы одни такие? — с иронией произнёс он и приподнял её за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — А если Петра действительно беременна, ты правда оставишь её одну с ребёнком? — спросила Микаса, впервые ощущая странное чувство вины. — Да. Пусть я буду подонком, но буду с той, которую люблю, — ровно произнёс Леви, глядя ей в глаза. Микаса улыбнулась и коснулась его губ. Весь день они провели вместе, отключив телефоны. Лежали на кровати, переплетая пальцы, и разговаривали обо всём так, словно знали друг друга всю жизнь. После этой ночи все, что их разделяло, окончательно исчезло. Котёнок устроился на груди Леви, будто слушая их разговоры. Леви даже время от времени мягко поглаживал его. Выходить ь из квартиры совсем не хотелось: Микаса предлагала прогуляться, но Леви упрямо удерживал её дома. К вечеру она приготовила единственное блюдо, которое умела, — пересоленное жаркое. Леви никогда в жизни не ел ничего вкуснее. Он заметил, что в квартире больше не было сигарет: пепельницы пустовали, а новых пачек он не видел. Курс таблеток у Микасы закончился, и она чувствовала себя гораздо лучше. Хотя засыпать она всё ещё привыкла под включённый телевизор, рядом с Леви ей стало спокойнее погружаться в тишину. Утром Микаса сонно потянулась в постели. Леви ещё спал, прижимаясь головой к её плечу. Будить его не хотелось. Она была уверена, что Петра не беременна, и собиралась сегодня найти этому доказательства в клинике, поэтому начала тихо собираться на работу. Леви проснулся от шума воды в ванной и нехотя поднялся. Включив телефон, он облегчённо выдохнул: пропущенных звонков не было. — Мне нужно сегодня вечером вернуться домой и переночевать там, — сказал он за завтраком. Плечи Микасы сразу напряглись, но она промолчала. — Я заеду в клинику ближе к вечеру, а сейчас мне нужно на работу, — добавил он, собираясь. Микасе было неприятно от мысли, что он снова окажется рядом с Петрой, но она ничего не сказала. Только подошла, обняла его и поцеловала на прощание. Оказавшись в клинике, она сразу направилась в кабинет Ханджи. Там, на диване, сидел Моблит. — Привет, Микаса! — улыбнулась Ханджи. — Хочешь чай или кофе? — Привет. Можно кофе, — ответила Микаса и присела на диван. Моблит подошёл к кофемашине и принялся готовить напиток. — Я хотела спросить… есть ли у нас в клинике хороший узи-специалист? — начала она, делая глоток. — Тебе нужно сделать узи? Моблит отлично справляется, — весело заметила Ханджи. — Леви попросил узнать. Петра ведь беременна. У нее примерно четыре недели беременности, — продолжила Микаса. — Ей ещё рано делать узи. Можно только подтвердить сам факт беременности, — спокойно ответил Моблит. «Придётся подождать. Её сейчас не заставить пойти на обследование. Разве что Леви сам попросит», — раздраженно подумала Микаса. — Ладно, мне пора к пациентам, — сказала она и вышла из кабинета. Петра уже вернулась из отпуска и сидела за ресепшеном. Вид у неё был подавленный, а глаза уставшими. Она что-то заполняла в компьютере. — Привет. Что-то случилось? На тебе лица нет, — спросила Микаса, подходя ближе. Петра тут же закрыла все окна на экране. — Привет. Леви два дня был в Тросте. Не отвечал на звонки… Я переживаю, — устало ответила она. — Не волнуйся. Он часто пропадает, привыкай, — спокойно сказала Микаса и, немного помедлив, добавила: — Слушай, в дальней палате вроде просили измерить давление. Ты же знаешь, там кнопки вызова не работают. Петра взяла тонометр и направилась по коридору. Как только она скрылась за поворотом, Микаса быстро начала открывать вкладки на мониторе. Но там оказались лишь таблицы с результатами анализов. Больше ничего полезного она не нашла. Она раздражённо вздохнула, закрыла всё и вернулась к своим пациентам. Ближе к вечеру ей позвонил Леви. На её лице сразу появилась довольная улыбка. Он вошёл в кабинет Ханджи, где его уже ждала Микаса. — А где очкастая? — спросил он. — Спустилась на час в цокольный этаж. Разрешила мне поработать у неё в кабинете, — протянула Микаса, сидя на столе. Леви повернул ключ в двери и подошёл ближе, притягивая её к себе за ноги. — За час управимся, — тихо сказал он, касаясь её губ. Микаса обвила его шею руками и потянулась навстречу.

***

Петра сделала укол последнему на сегодня пациенту и принялась записывать данные в журнал. Открыв шкафчик с препаратами, она машинально перебирала ампулы. Строчки перед глазами расплывались. Все её мысли были заняты Леви. Никто прежде не дарил ей таких больших букетов, и тогда этот жест показался ей самым тёплым. Она снова и снова вспоминала, как он в первые дни провожал её до дома и целовал на прощание, как она засыпала у него на груди, обнимая его за торс. У неё никогда не было длительных отношений. Те, кто появлялся в её жизни, либо изменяли, либо уходили. Ей всегда казалось, что её используют ради мимолётных ночей. Её мама умерла рано, а отец почти всё время проводил на работе. Даже возвращаясь со смены, он редко разговаривал с ней: сразу ложился спать, а потом весь день приходил в себя. Она слишком долго была одна. Отец это понимал, поэтому и хотел, чтобы они с Леви поскорее расписались. Петра работала на нелюбимой работе, лишь бы рядом мелькали хоть какие-то люди. Ей всегда хотелось иметь свою семью, заботиться о ком-то так, как о ней самой никто не заботился. В Леви она влюбилась ещё тогда, когда он впервые подарил ей букет. Она ухаживала за ним, как за самой ценной вещью в своей жизни. В тот день её мир сузился до его синих глаз. Когда Леви предложил быть вместе, она не поверила. Всю жизнь она чувствовала себя ненужной. Старалась угодить ему во всём, быть заботливой и внимательной. Погружённая в мысли, она раскладывала препараты, затем взяла журнал и направилась к кабинету Ханджи. Осторожно потянула за ручку, но дверь была заперта. Она уже хотела уйти, но вдруг уловила по ту сторону приглушённые влажные звуки. Нахмурившись, она наклонилась и посмотрела в замочную скважину. Микаса сидела на столе, а Леви, обхватив её лицо ладонями, нежно целовал. Он отстранялся, касался её лба, смотрел в глаза — и снова тянулся к её губам. Петра застыла, не в силах отвести взгляд. К щекам прилил жар, в глазах стремительно выступили слёзы. Леви никогда не целовал её так нежно. Она поспешно вернулась в сестринскую и легла на кушетку, закрыв глаза. Теперь ей стало ясно, почему он так много времени проводил с Микасой. Но больнее всего было осознавать, что снова выбрали не её. И в голове не укладывалось, как он мог целовать собственную племянницу. Она встала и вытерла слёзы салфеткой. Села за стол и принялась поочерёдно набирать препараты в шприц, смешивая их в разнобой. Мысли о том, чтобы уйти из жизни, посещали её уже давно. Останавливало лишь то, что отец останется совсем один. Но сейчас отчаяние брало верх над здравым смыслом. Она открыла ящики, достала из дальнего жёлтые флаконы без этикеток и, не раздумывая, добавила их содержимое. Смешала сильнодействующие препараты в несколько шприцов. Поднесла иглу к вене на предплечье. Рука дрожала. Решиться было невыносимо трудно. Вдруг в сумке зазвонил телефон. Она на мгновение закрыла глаза и отложила шприц. Звонил отец. — Петра, привет. Как у тебя дела? — раздался его голос. — Привет, пап. У меня всё хорошо. Я скоро заканчиваю смену и поеду домой, — мягко ответила она, стараясь скрыть дрожь. — Леви не приезжал? — сразу спросил он. — Он был два дня в Тросте. Должен вернуться сегодня, — устало ответила Петра. — Ты делала тест? Получилось забеременеть? — с тревогой продолжил отец. — Не получается… Я уже всё перепробовала. Сегодня была на обследовании. Сказали, что у меня непроходимость маточных труб. Наверное, придётся делать искусственное оплодотворение, — выдавила она, сдерживая слёзы. — Не переживай. Найдём хорошего гинеколога, всё вылечим. Только не расстраивайся. Я очень люблю тебя, дочка, — попытался успокоить он. — И я тебя, пап. Ладно, мне пора собираться домой, — тихо сказала она и сбросила звонок. Дверь сестринской резко распахнулась, и Петра, вздрогнув, быстро сбросила шприцы в сумку. — Леви будет очень интересно узнать, что ты ему врёшь, — ехидно улыбнулась Микаса, закрывая за собой дверь. — Где он? — сразу спросила Петра, нервно оглядываясь. — Только что уехал домой, — ответила Микаса, доставая телефон из кармана. — Не волнуйся, я ему сообщу. Петра вскочила и отшвырнула её телефон. Он с грохотом ударился о кафель, экран треснул и погас. Микаса равнодушно посмотрела на него и хмыкнула. — Петра, он всё равно бы об этом узнал, — устало сказала она. — Я видела вас в кабинете Ханджи… Это у тебя он был эти два дня? — дрожащим голосом спросила Петра. — Да. Мы провели две ночи вместе, — спокойно ответила Микаса и направилась к двери. Только её рука коснулась ручки, как в спину что-то ударило. Резкая боль пронзила кожу. Она медленно повернула голову и встретилась с тяжёлым взглядом Петры. Та уже убирала пустой шприц, поспешно пряча его в сумку. Микаса не успела ничего сказать. Мир поплыл перед глазами, тело обмякло, и она рухнула на пол. Ударилась головой о кафель, и под тёмными волосами начала медленно растекаться алая кровь. Руки Петры задрожали. Она закрыла лицо ладонями, пытаясь вдохнуть, но воздух словно исчез. Когда она увидела, что у Микасы пошла пена изо рта, она отвернулась, не в силах смотреть. С усилием заставив себя действовать, Петра заперла дверь и опустилась рядом на колени. Приложила руку к груди Микасы, но она не поднималась от дыхания. Тогда Петра осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Там было пусто. В этом крыле редко бывали люди. Собрав остатки сил, она быстро стёрла кровь, затем с трудом переложила Микасу на каталку. Накрыла её белым покрывалом и ещё раз протёрла пол. Спустилась в цокольный этаж и оставила каталку в старом помещении морга. Домой она ехала с пустым взглядом, боясь даже представить встречу с Леви. Руки всё ещё дрожали, сердце гулко билось в груди. Когда она вошла, Леви стоял на кухне и готовил. — Всё нормально? — спросил он, глядя на неё. — Д… да. День был тяжёлый, — выдавила Петра и прошла в гостиную, бросая одежду на диван. Леви повернулся к ней, и её взгляд зацепился за алые отметины под воротником его рубашки. Петра молча подошла и обняла его со спины, тяжело выдыхая. Леви никак не отреагировал, продолжая молоть кофе. Только сейчас до неё окончательно дошло, почему он всегда был таким холодным. Никогда не встречал её с объятиями, не спрашивал о самочувствии. Даже когда узнал о её «беременности». Он осторожно разжал её руки и поднялся наверх. Петра осталась одна и начала открывать шкафчики в поисках алкоголя. В тумбочке нашёлся старый коньяк. Она сделала несколько глотков прямо из бутылки, затем поставила её обратно. Кофе уже сварился, и она запила крепким напитком жгучий привкус спирта. Леви спустился вниз и нахмурился, глядя на неё. Налил себе кофе и сел на диван. — Завтра съездим в клинику. Сделаешь узи. Хочу всё увидеть, — спокойно сказал он, вспоминая слова Микасы. — Рано ещё делать узи… Там ничего не будет видно, — тревожно ответила Петра. — Всё равно сделаешь, — твёрдо произнёс он. — Я всё знаю про тебя и Микасу! — вдруг вырвалось у нее. Леви молчал, задумчиво отпивая кофе. — И что же ты знаешь? — наконец спросил он. — Я видела вас сегодня в кабинете Ханджи, — прошипела Петра. — Так даже лучше, — спокойно сказал он, поднимаясь с дивана и подходя ближе. — Ты ведь не беременна? Петра опустила взгляд и ничего не ответила. Этого молчания оказалось достаточно. Леви всё понял. Он резко направился к телефону и набрал номер Микасы. Сердце Петры забилось быстрее, в голове начали путаться мысли. Гудки тянулись бесконечно, но ответа не было. Телефон Микасы оказался выключен. Леви почувствовал, как разум начинает слегка туманиться, а мышцы на теле напрягаться. Это ощущение он знал наизусть. — Ты добавила что-то в кофе? — рявкнул он подходя ближе.  Петра сразу осела от его грубого тона.  — Я…немного добавила коньяка, — прошептала она.  Леви сел на диван, пытаясь прийти в себя. Он уже понял, что алкоголя там было не много, и что это быстро пройдет. Петра не поняла что с ним такое, молча смотрела на него, оперевшись руками о столешницу.  Он снова начал набирать Микасу, но ее телефон был выключен.  — Она не ответит, — устало сказала Петра, потирая переносицу.  Леви нахмурился, обдумывая ее слова. Его взгляд устремился к сумке Петры, в которой виднелись очертания шприцов. Он высыпал все содержимое. Среди нескольких шприцов был один использованный. Леви перевел тяжелый взгляд на Петру. — Где Микаса? — процедил он сквозь зубы.  Петра больше не могла говорить. Все слова встали поперек горла, а по телу прошла мелкая дрожь. Леви схватил один шприц и подошел к ней вплотную. — Это ты в мотелях мужиков убивала? — продолжал Леви.  У Петры начался нервный тик. Весь воздух будто закончился, а в голове снова и снова мелькала картина Микасы с пеной у рта.  — Отвечай, — грубо сказал Леви и схватил ее за горло, сжимая его пальцами.  Она вцепилась в его руку пальцами, царапая кожу. Хватка Леви была сильной, будто разум еще не отошел от выпитого алкоголя, а сил было вдвое больше чем обычно. Он откинул колпачок иголки на шприце и разжал пальцами горло девушки. Затем быстро схватил ее за затылок и поднес шприц к горлу. — Будешь молчать, я воткну в тебя шприц, — продолжал Леви.  — Я…я…— пыталась хрипло ответить Петра, — Микаса…она… У Леви стремительно заканчивалось терпение, а рука со шприцом дрожала.  — Микаса в клинике, — выдавила она, сквозь слезы. — Я ее убила.  Леви застыл в одной позе. Зрачки сузились до маленьких черных точек. Он пошатнулся назад, пытаясь уложить сказанное в голове. Перед глазами яркими всполохами пронеслись их с Микасой последние ночи.  Он быстро сделал шаг в сторону Петры и вонзил ей шприц в горло, судорожно вводя препарат. Держал ее за талию одной рукой, а потом откинул шприц на пол. Смотрел в ее большие янтарные глаза, белки которых начали наливаться кровью. Петра задрожала и начала хрипеть. Кровь изо рта брызнула прямо Леви на щеку. Он не отвел взгляда, продолжая смотреть на умирающую у него в руках девушку. Обнял ее двумя руками и мягко провел рукой по волосам. Ее голова стала тяжелой и упала ему на плечо. Леви выдохнул и осторожно уложил ее на пол. Метнулся к двери. Ему почему-то не верилось, что Микаса умерла. До последнего он цеплялся за мысль, что она жива. Закрыв дверь, Леви поехал в клинику, на ходу вытирая с лица чужую кровь. Он приехал уже под самую полночь. Он дёрнул ручку входной двери, не обращая внимания на крики охранников, и поднялся на лифте к кабинету Ханджи. Ехал, уставившись в одну точку, будто в тумане, и выбежал из лифта, как только открылись двери. В желтом коридоре он столкнулся с Моблитом. — Микаса… — с трудом начал Леви. — Леви, успокойся, — быстро сказал тот. — Ханджи вовремя нашла её в морге. Услышала ее стоны. Её сразу увезли в реанимацию. Кто-то ввёл ей большую дозу препаратов. К тому же у нее травма головы. — Она будет жить? — спросил он, почти задыхаясь. — Сделаем все возможное, — коротко ответил Моблит и ушёл дальше по коридору. Леви пошёл следом, но у дверей реанимации остановился. Проход был закрыт. Он сполз по стене, глядя в пустоту. Из-за двери доносились обрывистые сигналы кардиомонитора, и он ловил себя только на одной мысли — лишь бы звук не стал ровной линией. — Леви, проснись, — раздался голос Ханджи. Он резко поднялся и схватил её за плечи. — Что с Микасой? — хрипло спросил он. — Всё в порядке, — спокойно ответила она. — Стабилизировали. Но за ней нужно наблюдение. Останется в клинике минимум неделю. Леви выдохнул и провёл ладонью по лицу. — Спасибо, Ханджи, — устало произнёс он. — Ой, да пустяки! Я как раз вовремя проходила мимо. Ещё минут десять — и всё. Только не понимаю, как она там оказалась, — ответила она, присаживаясь рядом. — Петра её накачала. Это она убивала тех богатых мужчин в мотелях. Я нашёл у неё в сумке кучу шприцов. Видимо, Микаса об этом узнала, и тогда Петра решила избавиться и от неё. У нас с Микасой иммунитет к этой клещевине… или как её там, — тихо говорил Леви, опираясь локтями о колени и снова потирая лицо. — Вот это неожиданность! Ну, как говорится, вам повезло, — облегчённо выдохнула Ханджи. — А где Петра? — Потом расскажу. Мне можно к Микасе? — спросил Леви, повернувшись к ней. — А у вас с ней что-то есть, да? — улыбнулась она, толкнув его в плечо. — Твои реакции тебя выдают. — Давай потом, очкастая, — уже раздражённо ответил Леви. — Мне нужно её увидеть. — Пошли уже. Только не буди её, — просияла Ханджи и поднялась. Как только они вошли в одиночную палату, Леви сразу пододвинул стул к её кровати. Ханджи решила не мешать и оставила их наедине. Микаса лежала бледная. В одной руке у неё была капельница, голова была перевязана была бинтами. Она спала тяжёлым, болезненным сном. Леви осторожно взял её за руку и, положив голову на ее ноги и закрыл глаза. Постепенно он и сам уснул в этом положении. В груди смешались облегчение и чувство вины. Ему всегда нравилось работать с Микасой, видеть её каждый день, слышать её недовольные, упрямые замечания. Но он и представить не мог, что это расследование обернётся именно так. Леви проснулся от того, что кто-то мягко перебирал его волосы. Он поднял голову и прищурился, пытаясь разглядеть силуэт. Микаса лежала и тихо улыбалась ему, но выглядела всё ещё болезненно. Под глазами залегли тёмные круги. Леви придвинулся ближе и взял её за руку. — Рыжая сучка вколола мне какую-то дрянь, — прошептала Микаса, жмурясь. — Знаю. Ты была права. Это она убийца. Я нашёл у неё в сумке кучу шприцов. Нужно отправить их на экспертизу, — тихо ответил Леви, сжимая её ладонь. — Она не была беременна… Я слышала её разговор с отцом по телефону, — хрипло продолжала Микаса, с трудом преодолевая головную боль. — Я уже это понял. Не разговаривай. Тебе нужно отдыхать. Я привезу тебе вещи из квартиры, — мягко сказал Леви, осторожно коснувшись её лица большим пальцем. — Не забудь покормить нашего котеныша! — внезапно воскликнула она и тут же поморщилась от боли. Леви недовольно цыкнул и поднялся, начиная собираться. Хотя слово «нашего» отозвалось в его груди приятным эхом.

***

Он проводил с Микасой всё время. Ему было наплевать на часы посещений, а Ханджи распорядилась, чтобы его пускали без лишних вопросов. Он приходил рано утром и уходил поздно вечером. Однажды даже котёнка, по её просьбе, незаметно пронёс под курткой. Он позвонил Кенни, и тот разобрался с Петрой и передал все шприцы на экспертизу. Ближе к вечеру Кенни тоже зашёл проведать Микасу. Ей стало заметно лучше, и её должны были выписать уже на следующий день. — Ну что, малая, как ты тут? — улыбаясь, спросил он, входя в палату. — Всё хорошо. Я просила Ханджи выписать меня раньше, но она сказала — только завтра, — недовольно ответила Микаса. — Кенни, мы с Микасой уезжаем жить в Сигансину. Ей нужен покой и свежий воздух, — сразу сказал Леви. Взгляд Кенни устремился на их сцепленные руки. — Похоже, совместное расследование вас слишком сильно сблизило, — довольно протянул он. — Кенни, мы… — начал Леви. — Я и так всё вижу. Молодцы, ребятишки. Глядишь, скоро буду нянчить чистокровных племяшек, — усмехнулся он. — Рад за вас. Не забывайте про дядю Кенни. Ладно, мне пора в Трост. Он пожал Леви руку и приобнял Микасу, после чего направился к выходу. — Не думал, что он так хорошо отреагирует, — спокойно произнёс Леви. На следующий день Микасу наконец выписали. Дома она с радостью приняла душ и начала собирать вещи. Котёнок носился под ногами, мешая Леви убираться в квартире. Леви временно снял для них с Микасой дом неподалёку от Сигансины. Позже он планировал продать дом Кенни и приобрести собственное жильё. Он решил вернуться на службу и занять пост капитана в отделении полиции Сигансины. Эрвин сам ему предложил, а отказываться Леви не стал. Микаса тоже решила перевестись в другой вуз, сохранив направление. На душе у обоих наконец воцарилось спокойствие. — Заедем в клинику. Я купил подарок для Ханджи, надо отблагодарить её. Она сегодня дежурит ночью, — сказал Леви, когда они тронулись в путь. Микаса взяла котёнка в переноске — оставлять его одного она больше не хотела, слишком по нему соскучилась. Незаметно от охранника она пронесла его с собой, и они направились к кабинету Ханджи. — Ханджи! — весело крикнула Микаса и подбежала к ней, обнимая за шею. — Микаса, ты меня задушишь, — улыбнулась та, не отрываясь от клавиатуры. — Это тебе, — сказал Леви и протянул подарочный пакет. — Моблит, приготовь нам всем кофе. Ребятам ещё всю ночь ехать, — довольно сказала Ханджи, разглядывая содержимое пакета. Там были конфеты и дорогая бутылка вина. — Почему вы решили ехать ночью? — спросил Моблит, отпивая кофе. — На трассе меньше машин, а дорога дальняя, — спокойно ответил Леви, облокотившись спиной о стену. Микаса села на диван и открыла переноску. Достав котёнка, она посадила его себе на колени. — А что это за пушистый милый комочек? — ласково спросила Ханджи, подбегая ближе и начиная его гладить. Котёнок тут же зашипел и царапнул её по руке. — Ханджи, прости, он раньше так себя не вёл. Наверное, ему просто непривычно в переноске, — виновато ответила Микаса, забирая его обратно. — Да ерунда, всего лишь царапина, — улыбнулась она и села, закинув ноги на стол. Леви нахмурился и достал телефон. Он нашёл в галерее фотографию отпечатка подошвы кроссовка, которую когда-то сделал в горах вместе с Микасой. Затем он снова посмотрел на обувь Ханджи с таким же рисунком. Моблит стоял рядом и тщательно отрывал засохшие листья с растения, после чего взял лейку и начал поливать цветок в горшке на рабочем столе. — Леви, что с тобой? Ты будто привидение увидел, — усмехнулась Ханджи. Он уже открыл рот, чтобы ответить, как Микаса вдруг подбежала к ней и обняла за шею сзади. — Ханджи, спасибо, что спасла мне жизнь, — мягко улыбнулась Микаса. — Ну я ведь врач. Это моя обязанность, — спокойно ответила она. — Микаса, нам пора ехать, — серьёзно сказал Леви, подхватывая переноску с котёнком. Микаса тепло попрощалась со всеми и вышла из кабинета. Леви пожал руку Моблиту, внимательно глядя ему в глаза, и направился к выходу, задержавшись на мгновение в дверном проёме. — Счастливого пути, Леви! — весело крикнула Ханджи ему вслед. Он на мгновение прикрыл глаза и молча вышел, закрыв за собой дверь. — Моблит, какого хрена ты оставил рицин в тумбочке сестринской? Повезло, что Петра сама того не зная разлила его по шприцам, — спокойно сказала Ханджи, подходя к окну. — Прости. Перепутал флаконы. Больше не повторится, — ответил он, а затем добавил тише: — Ханджи, мы ведь уедем отсюда? Тебе удалось накопить достаточно денег. — Да. Я уже присмотрела отличный дом недалеко от Рагако. Но все равно терпеть не могу богатых самодовольных мужиков. То ли дело ты, — улыбнулась она, кладя голову ему на плечо. Он мягко обнял её в ответ. — А ловко ты с этим Оруо разобрался… как тебе это удалось? — удивлённо спросила она. — Тебе не обязательно это знать, — ровно ответил он. Они молча смотрели на большую полную луну. Город тонул в густом желтоватом тумане. — Красивый цвет, — довольно протянула Ханджи. — Похож на цвет яда, который я делал, — усмехнулся он в ответ. — Да-а… такая красивая отравленная ночь, — мягко произнесла она.