Формула хаоса - недопонимание

Фундамент размышлений взят из произведений Ларион-сан. Все персонажи скопированы, в процессе написания никто не пострадал. Возможно пострадают глаза, так как история ниже написана для одного человека. Цель произведения: показать личный рост этому человека действиями, а не словами. ______________________________________________________________________________ Говорят, что вся наша жизнь расписана: от первого вздоха до последнего удара сердца. У каждого свой путь, предназначение, даже своя пара. Фильмы, книги, песни — все славят счастье обрести вторую половину. Но не слишком ли много берёт на себя Судьба? Всё продумала, расписала, а спросить, чего хочет сам человек, не удосужилась. Эта стерва мнит себя выше всех, считает, что вправе распоряжаться чужими жизнями. Что ж, Судьба, спасибо тебе в очередной раз за кучу дерьма, которую приходится разгребать. Хотела осчастливить двоих? Лучшим решением было бы не связывать их вовсе. Но нет, тебе, конечно, виднее. Несправедливо быть такой жестокой. Очень несправедливо. Тебе кажется, что ты делаешь добро, а на деле лишь причиняешь боль. Зачем давать надежду, ждать, пока она пустит корни, чтобы потом вырвать их вместе с частью души, которую они успели оплести? Ты сталкиваешь людей, как бильярдные шары, но в твоей игре один шар всегда толкает другого в пропасть. Именно это осознал Дерек Хейл три месяца назад, когда от него ушёл Стайлз Стилински. Не просто ушёл — разорвал брак, длившийся пять лет. Пять лет совместной жизни, общих целей, бесчисленных вечеров перед телевизором и... тишины, которая с каждым годом становилась между ними всё громче. В тот день Стайлз не кричал. Он был спокоен. Ледяно спокоен. И точно знал, что делает. — Всё, Дерек. Я ухожу. — Что? Куда? Что случилось? — Дерек оторвался от работы, мозг не успевал переключиться с цифр и проблем на реальность. — Всё уже случилось. Разве ты не видишь? — О чём ты? — Дерек почувствовал, как паника сжимает горло. — Мы можем поговорить. Всё решить. — У меня больше нет к тебе чувств. — Подожди, да, есть проблемы, но я же их решаю! — Разговоры закончились два месяца назад. Ты их просто не слышал, я устал говорить. И в последний момент, когда Стайлз уже поворачивался к двери, Дерек инстинктивно, отчаянно схватил его за руку. — Не уходи. Я всё исправлю. Дай мне шанс. Стайлз медленно высвободил свою руку. В его глазах была пустота, страшнее любой ярости. — Ты уже давно получил свой шанс. И потратил впустую. Меня ждёт Питер. Он ушёл. А Дерек остался стоять посреди гостиной, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Его будто прокрутили через мясорубку и собрали воедино — но уже не того человека. Теперь это был просто осколок, острый и нестерпимо болезненный. Первые недели прошли в онемении. Потом пришла боль. Не острая, от пореза, а тупая, разрывающая, будто его снова и снова пропускали через тот же жернов, собирая неправильно — с перекошенным позвоночником и сердцем, вывернутым наизнанку. А по ночам накатывали вопросы, тяжёлые и безответные, кружившиеся в темноте вихрем: — За что он меня предал? — Что я сделал такого, чтобы меня можно было так вероломно бросить? А где обещание быть рядом в трудную минуту? Где клятва — и в радости, и в печали? Может, он нашёл кого-то нового? Это просто временное помутнение? За что он меня так обесценил? Я ведь старался. Заботился. Давал всё, что было нужно. Каждый ответ — вернее, его отсутствие — повергал в бессильное бешенство, в злость, от которой сводило челюсти. Ежедневно просыпаясь среди ночи, Дерек начинал диалог с самим собой: — Почему это случилось? — Что я могу сделать? Он натыкался на тонны советов. Одни твердили: «Уйди». Другие — «Отпусти». — Но где же настоящее решение? — спрашивал себя Дерек. — Как я могу отпустить того, кто понимает меня лучше, чем я сам? Того, в чьих глазах я искал свои отражения и слабости, и восхищался ими? Того, кто всегда понимал и поддерживал? Инструкций не находилось. Шли недели, месяцы. «Но я же альфа, — думал он. — Я должен быть сильным. Сама судьба должна бояться перейти мне дорогу». Он попытался смотреть на происходящее как на испытание. — Судьба даёт только те испытания, что мы можем вынести, чтобы стать сильнее. Почему же я не могу пройти это? Чего от меня ждут? В поисках ответа Дерек наткнулся на стоицизм: «Не относись к неприятностям негативно. Прислушайся, каким урокам жизнь пытается тебя научить». — Очередной бред, — подумал он тогда. Но мысль зацепилась, и в моменты тишины он возвращался к ней, смаковал, как горькое лекарство. Позже, углубившись, он лишь разозлился ещё больше. Там говорилось о смирении. Смирение не в природе альфы. Казалось, он обязан что-то сделать. Но что? Тогда он вспомнил о связи. Он что-то чувствовал — смутный холод, дрожь, волны безразличия. Ему отчаянно хотелось вернуться в прошлое, понять, что было полгода назад... И он начал представлять. Первыми пришли воспоминания о путешествиях. Солнце, смех, взаимное желание... и внезапная, чёткая тревога. Откуда тревоге браться среди всего этого счастья? Из-за будущего? Прошлого? Друзей? Дерек запомнил это ощущение. С каждым разом, мысленно возвращаясь в прошлое, Дерек старался проецировать реальность во всех деталях, пытался представить, что чувствовал Стайлз. Картина не менялась: та же непроходимая тревога, фоновым гулом звучавшая в их самых счастливых моментах. Но тревога рождается лишь тогда, когда чему-то угрожает опасность. А Дерек не видел никакой угрозы. Что же это было? С этими мыслями он и засыпал. И вот однажды, проснувшись среди ночи в холодном поту, его пронзила догадка: «Это тихая грусть от тяжёлого решения». Дерек сел на кровати, распахнул окно. Ночной воздух обжёг лёгкие. Он пытался понять: какое решение он мог принимать, не говоря об этом партнёру, не показывая эмоций? И вдруг всё стало ясно, как горный воздух после дождя. Но... почему? И снова те же вопросы, от которых он начинал неистово злиться. Успокоившись, он попытался разобраться, в чём был его недостаток. Были недомолвки, бытовые размолвки... Но что стало последней каплей? Внезапная головная боль, и отчётливая, как удар: «Эмоции не важны». Его собственная, привычная, убийственная фраза. Но почему нет? Разве эмоции помогут выжить? Выиграть драку? Спасти своего омегу? Чувства? Их можно возродить за час нежности — чем они, собственно, и занимались в редкие свободные минуты. — Что же я упускал? — Дерек будто вглядывался в свою внутреннюю тень. И тогда, так же внезапно, пришли другие вопросы: — А когда он в последний раз делился со мной своими переживаниями? — Не пытался ли он что-то сказать мне снова и снова, а я не слышал? — Может, он устал от чего-то сильнее, чем я? Постепенно, распутывая этот клубок и вспоминая лучшие черты Стайлза — его нежность, жажду общения, открытость чувствам, — Дерек нащупал корень проблемы. В мире Стайлза слова «Эмоции не важны» наносили раны. Глубокие, невидимые. Но разве виден шрам на сердце? Его вновь начала охватывать злость и тихая ярость, но уже на себя. Он повёл себя как идиот. Как конченый мудак. Довёл до того, что очень сильно ранил чувства самого дорогого человека. Но была и другая странность. Иногда, под утро, когда город затихал, он начинал чувствовать... эхо. Смутное, далёкое, как сигнал сквозь толщу воды. Не мысли, не слова — просто сгусток эмоций: усталость, пустота, лёгкая тоска. И его осенило. Осенило с леденящей, беспощадной ясностью. Связь возможна, только если Стайлз ранит Дерека в ответ. В день расставания он это и сделал. Словами, безразличием, самим уходом он нанёс Дереку рану в самое сердце — не метафорическую, а настоящую, в самую душу альфы. И это был не лёгкий порез, а удар топором. Раны не было видно снаружи, поэтому Дерек и не понимал, как сильно больно было Стайлзу все эти годы. А Стайлз... Стайлз просто хотел помочь, не отвлекая «неважными эмоциями» того, кто их не ценил. И этот удар создал связь. Одностороннюю, уродливую, как перекошенный мост. Теперь Дерек чувствовал Стайлза. Вернее, чувствовал ту пустоту, которую Стайлз носил в себе как защиту. Альфа получил то, о чём когда-то подсознательно мечтал — эмпатическую нить к своему омеге. Но цена оказалась чудовищной: он был навеки связан с человеком, который его больше не любил. Чувства Стайлза потухли, а Дерек остался на другом конце оборванного провода, в наушниках, где играла лишь гулкая, всепоглощающая тишина.