Игра на выжидание

Кольцо на фоне горизонта Три года — достаточный срок, чтобы лед полностью растаял, оставив после себя глубокое, спокойное и невероятно теплое море. Три года Чон Чонгук учился быть не только стратегом и охотником, но и партнером. Мужчиной, который может быть мягким. Мужчиной, который смеется — низким, грудным смехом, который Тэхен боготворил. Их пентхаус перестал быть стерильной крепостью. На стеклянных полках появились кривые керамические кружки, слепленные Тэхеном на мастер-классе. На стене в раме висел абстрактный рисунок, который Чонгук называл «гениальным» (Тэхен знал, что это мазня, но хранил молчание, расплываясь в улыбке). На полу лежал мягкий, невероятно пушистый ковер, потому что Тэхен любил читать, развалившись на нем. Здесь пахло теперь не только дорогим парфюмом и свежестью, но и свежесваренным коем по утрам (его варил Чонгук) и сладкими пирожными по вечерам (их приносил Тэхен). Их история не стала сказкой без конфликтов. Яростные споры о границах, о доверии, о том, как совместить юную, кипящую жизнь Тэхена (он теперь работал музыкальным продюсером) и размеренный, но всепоглощающий ритм жизни Чонгука. Были ссоры, когда Тэхену казалось, что Чонгук слишком его контролирует, и дни ледяного молчания, когда Чонгук замыкался, боясь показать, как его ранят некоторые необдуманные слова. Но каждый раз они находили дорогу друг к другу. Потому что за гневом всегда стоял страх — страх потерять эту хрупкую, выстраданную вселенную, которую они построили вдвоем. Сокджин, после периода шока, негодования и угроз разорвать дружбу, смирился. Особенно после того, как увидел, как его непрошибаемый друг в три часа ночи мчался в аптеку за лекарством от температуры для его брата, с лицом, искаженным настоящей паникой. А потом сидел у его кровати, держа за руку, пока тот спал. Любовь Чонгука была тихой, но тотальной. Это были не громкие слова, а действия. Забронированный столик в ресторане Тэхена мечтал посетить еще год назад. Появившаяся в его студии профессиональная аппаратура, о которой он лишь вскользь упомянул. Терпеливое выслушивание треков, в которых Чонгук мало что понимал, но кивал, потому что видел огонь в глазах своего мужчины. И всегда, всегда — крепкие объятия, в которых можно было утонуть, надежные руки, которые ловили его в любой шторм. Любовь Тэхена была яркой, шумной, исцеляющей. Он врывался в кабинет Чонгука с ланчбоксами, когда тот забывал поесть. Записывал дурацкие голосовые сообщения, чтобы услышать его смех. Научился делать массаж плеч, вечно напряженных от работы. И медленно, день за днем, растопил последние остатки стены вокруг сердца того, кто когда-то казался ледяной глыбой. Тэхен больше не боялся своей зависимости от этого человека. Он процветал в ней. --- Вечер был идеальным. Не годовщина, не день рождения — просто обычный пятничный вечер. Чонгук увез Тэхена на побережье, в небольшой, но роскошный домик на утесе, который Тэхен обожал. Они готовили ужин вместе (Чонгук — основное блюдо, Тэхен — десерт, который чуть не подгорел). Смеялись. Целовались у раковины, забрызганные мыльной пеной. После ужина они вышли на просторную террасу. Было тепло. Ниже шумел прибой, а небо, очищенное от городской дымки, было усыпано звездами. Тэхен стоял у перил, закутанный в мягкий кардиган, думая о том, как он счастлив. Просто глубоко, безоговорочно счастлив. Чонгук подошел сзади и обнял его, прижав подбородок к его макушке. Он был молчалив дольше обычного. — О чем думаешь? — спросил Тэхен, расслабленно откинувшись на его грудь. — О том, что три года назад я привез сюда полубессознательного, дерзкого щенка, который ненавидел меня, — тихо сказал Чонгук. Его голос вибрировал у него в спине. — И с тех пор не может от него избавиться, — усмехнулся Тэхен. — Никогда не пытался. Это была лучшая «ловушка» в моей жизни. Он отпустил его, и Тэхен обернулся, ожидая увидеть привычную нежность в его темных глазах. Но выражение лица Чонгука было другим. Серьезным. Глубоким. В нем читалась та самая сосредоточенная решимость, с которой он заключал многомиллионные сделки, но смягченная чем-то невероятно уязвимым. — Тэхен-а, — произнес он, и имя прозвучало как клятва. Он сделал шаг назад, и Тэхен, нахмурившись, последовал за ним взглядом. И тогда Чонгук опустился на одно колено. Мир замер. Шум прибоя стих в ушах Тэхена. Он застыл, не в силах дышать, глядя на сильную, мощную фигуру у своих ног. Чонгук, который никогда не преклонялся ни перед кем, стоял перед ним на колене, и его взгляд был полон такой безграничной любви и преданности, что у Тэхена сразу потекли слезы. — Ты… — попытался он выговорить, но голос сорвался. — Ким Тэхен, — четко, без тени сомнения произнес Чонгук. — Ты вошел в мою жизнь как ураган и перевернул все с ног на голову. Ты показал мне, что значит жить по-настоящему. Любить без оглядки. Я не могу представить ни одного своего дня без твоей улыбки, твоего смеха, твоих даже самых дурацких мыслей. Я обещаю быть твоей скалой, твоим убежищем и твоим самым большим фанатом до конца своих дней. Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Щелчок. На черном бархате лежало кольцо. Не вычурное, но невероятно элегантное — широкий ободок из белого золота, в который были вделаны темные сапфиры (цвета, как он всегда говорил, Тэхеновых глаз) и один крупный бриллиант посередине. Оно было сильным, красивым и бесконечно «их». — Согласен ли ты… стать моим мужем? — спросил Чонгук, и в его, всегда таком уверенном, голосе прозвучала легкая, едва уловимая дрожь. Тэхен не мог говорить. Он мог только кивать, рыдая, протягивая дрожащую левую руку. Его слезы капали на руку Чонгука, когда тот с непривычной осторожностью надевал кольцо на его безымянный палец. Оно село идеально. Чонгук поднялся и втянул его в объятия, крепкие и вечные, как сама скала под ними. Он целовал его мокрые от слез глаза, щеки, губы. — Да… — наконец выдохнул Тэхен, прижимаясь лбом к его плечу. — Тысячу раз да, да, да… Они стояли так, обнявшись, на краю утеса, под бесконечным звездным небом. Кольцо на пальце Тэхена холодным металлом напоминало о реальности происходящего. Ловушка когда-то обернулась домом. Охотник и его дерзкая добыча стали двумя половинками одного целого. И их история, начавшаяся со страсти, боли и отчаяния, теперь вышла на тихую, прочную гавань под названием «всегда». — Я люблю тебя, — прошептал Тэхен в его грудь слова, которые больше не были стыдной тайной, а стали воздухом, которым он дышал. — Это взаимно, — ответил Чонгук, целуя его вьющиеся волосы. — Мой муж.