Harry Snape!?

Первый раз, когда Гарри Поттер понял, что у него есть магия, случился, когда ему было пять лет. Тётя Петуния изо всех сил пыталась натянуть ему на голову отвратительный коричневый свитер с оранжевыми помпонами. Свитер всё уменьшался и уменьшался, пока не стал едва ли подходить по размеру игрушечной фигурке. Гарри понял, что это магия, потому что тётя завизжала о том, что в её уважаемом доме такого быть не должно. В ту же ночь она ударила его по голове сковородкой. Он чувствовал, как магия лечит его, после того как его заперли в чулане под лестницей. Голова пульсировала, и он не видел левым глазом. Правым тоже видел довольно размыто. Но странное покалывающее ощущение, которое он испытал, когда тётя Петуния боролась со свитером, теперь ощущалось у него в голове. Когда утром его выпустили из чулана, он смог забраться на низкую табуретку и посмотреть на себя в зеркало в ванной. То, что, как он думал, будет выглядеть ужасно, оказалось всего лишь небольшой шишкой на лбу. Он заметил, что шрам в форме молнии сегодня выглядел менее красным и воспалённым. Возможно, тётя Петуния не заставит его прикрывать лоб чёлкой. Позже в тот же день Гарри был на заднем дворе и выдёргивал сорняки из кустов азалии. Пот стекал ему в открытую ссадину над левым глазом. Зрение всё ещё было мутным, но он увидел, как распахнулась задняя дверь. Дадли, нахмурившись, вышел во двор, тяжело шагая. — Мама сказала, что ты пойдёшь со мной в школу! — сказал он. — Миссис Фигг с той стороны дороги сегодня спросила, готовы ли мы оба начать на следующей неделе. Теперь маме придётся тебя записывать. Ты испортишь мне всё веселье в школе! Тупой урод! Гарри согнулся, прикрывая живот, когда Дадли начал его пинать. Школа могла стать шансом хоть ненадолго избавиться от побоев. Гарри ждал школы с нетерпением. В тот вечер ему не разрешили есть. Дядя Вернон сказал, что только хорошие мальчики заслуживают ужин. Непослушные маленькие уроды — нет, особенно если этот урод тратит их деньги. А на следующее утро начиналась новая жизнь Гарри.

***

Петуния потащила Гарри за собой в школьный кабинет. Пока его тянули по коридору, он воспользовался случаем и с любопытством оглядывался по сторонам. Его не каждый день выпускали из дома. Вокруг было столько цветов, что все они смешивались между собой! Когда они добрались до кабинета, она грубо усадила его на стул. Дадли пнул его по голеням, прежде чем плюхнуться своей круглой задницей на соседний стул. Гарри щурился, разглядывая картинки на стенах, пока Петуния разговаривала с женщиной за столом. — Да, мой сын уже зарегистрирован. Я до недавнего времени не была уверена, что мой племянник будет жить у нас, так что теперь мне нужно оформить и его. Гарри услышал стук клавиш и увидел, как женщина за столом посмотрела на печатную машинку. У неё были очень кудрявые рыжие волосы и острое лицо, а очки были чуть великоваты. Гарри сразу она понравилась. — Мы, конечно, можем начать для него занятия уже завтра, вместе со всеми остальными. Нужно будет отправлять его в той же форме, что и вашего сына: чёрные брюки и носки, белая рубашка с воротником, а галстук школы мы выдадим в первый день. Это такая традиция. Какое полное имя вашего племянника? Петуния фыркнула и оглянулась на него: — Гарри Джеймс Поттер. Женщина за столом улыбнулась ему через плечо Петунии: — Очень приятно познакомиться, Гарри Поттер! Гарри слабо улыбнулся: — Мне тоже приятно, мэм. Взрослые игнорировали Гарри и Дадли, заканчивая оформление документов. Гарри рассматривал каждую картинку, которую мог чётко разглядеть. Все дети на фото были в одинаковой одежде и широко улыбались. На некоторых изображениях дети рисовали или играли на музыкальных инструментах. Гарри надеялся, что ему тоже разрешат этим заниматься. И ещё кое-что! У него было имя! Гарри Джеймс Поттер — оно казалось хорошим. Намного лучше, чем «урод», «мальчишка», «паразит» и все остальные имена, которыми его называли дома. Петуния затолкала Дадли и Гарри на заднее сиденье машины и всю дорогу до магазина школьной формы недовольно бурчала. Гарри быстро запихнули в примерочную и велели примерить три пары брюк и три рубашки. Петуния купила по две вещи каждого вида подходящего размера, так что Гарри надеялся, что не вырастет слишком быстро. Ему даже купили новые ботинки! За один день он получил больше новых вещей, чем за всю жизнь. Обычно ему доставалась либо слишком маленькая, либо совсем испорченная одежда Дадли. Он аккуратно сложил свои новые вещи и спрятал их за расшатанной доской в своём чулане. Рюкзак едва поместился, но в конце концов он сумел его туда запихнуть и с помощью своего «покалывающего» волшебства сделал так, что доска выглядела как жуткая тень. Дадли туда точно не полезет. Гарри не собирался позволять кому-то испортить его вещи. В ту ночь он уснул, мечтая о школе, других детях и о том, как будет чему-то учиться. Теперь, когда у него было имя и он знал, что магия реальна, всё должно было стать лучше. Выходные пролетели довольно быстро, и дядя Вернон с тётей Петунией, казалось, не хотели, чтобы у Гарри появились новые синяки, так что к понедельнику след от удара сковородкой полностью исчез. Он с гордостью закинул рюкзак на плечи и пошёл следом за Дадли, который держал маму за руку. Когда они пришли, в школьное здание заходило множество детей. Приятная женщина с мягкими каштановыми волосами сверилась со списком и сказала Петунии, в какие классы распределены Гарри и Дадли. Они остановились у седьмого кабинета, и Петуния подтолкнула Гарри к двери. Молодая женщина в яркой юбке выскочила наружу и широко улыбнулась: — Доброе утро! Меня зовут мисс Эмсворт. Кто из этих очаровательных мальчиков пойдёт со мной? Петуния скривилась, словно почувствовала отвратительный запах: — Это мой племянник, Гарри Поттер. Мне нужно отвести моего Дадли в его класс. Она отвернулась и повела Дадли через коридор к шестому кабинету, где их ждала пожилая женщина с суровым лицом. Гарри последовал за мисс Эмсворт в класс и щурился, разглядывая новое помещение. Она подвела его к небольшому круглому столу с четырьмя стульями. — Это зелёный стол, а на спинке этого стула написано твоё имя. Когда все придут, у тебя будет ещё трое соседей по столу. Я обо всём расскажу, когда соберутся остальные, хорошо? Гарри молча кивнул и сел. Вскоре рядом с ним оказалась маленькая девочка с очень светлыми волосами, затем мальчик с короткими каштановыми волосами и, наконец, девочка с очень тёмной кожей и чёрными волосами. Они сидели в напряжённой тишине, пока мисс Эмсворт не закрыла дверь и не встала перед классом. Гарри был очень рад, что сидит близко к доске — с задних рядов он бы ничего не увидел! — Добро пожаловать в ваш самый первый школьный год! Каждое утро вы будете вешать свои рюкзаки на крючок с вашим именем. Если у вас обед с собой, ставьте его на полку над крючком. Я прошу вас сидеть тихо каждое утро до звонка, а после него мы начнём наш учебный день! Она рассказала им, как будет каждый день отмечать присутствующих, а затем они увидели свои имена и обязанности, прикреплённые к пробковой доске. Гарри пришлось сильно щуриться, чтобы разглядеть, что на первую неделю он назначен «ответственным за ряд». После обсуждения обязанностей они по очереди называли свои имена. Гарри не мог чётко разглядеть никого, чтобы сопоставить имя с лицом, но он различал голоса и обладал хорошей памятью. Светлые волосы за его столом принадлежали Мелоди Свит, короткие каштановые — Рикки Бентону, а чёрные — Саре Грейвс. Они узнали любимые цвета и любимые вкусы мороженого друг друга. Гарри никогда не пробовал мороженое, поэтому просто сказал, что любит шоколадное, как Рикки. Перед обедом им разрешили немного поиграть на площадке. Гарри держался детей с зелёного стола, и, похоже, им это не мешало. Потом пришёл Дадли со своими новыми друзьями — целой кучей мальчишек, среди которых Дадли, как обычно, был самым толстым. Он и его дружки ударили новых друзей Гарри и велели им держаться подальше от мерзкого урода. Гарри вернулся в здание и сел за стол один. В тот Гарри совсем не хотелось идти домой. Тётя Петуния забрала Дадли из его класса и уже собиралась уйти без Гарри, когда мисс Эмсворт окликнула её. Гарри уставился на свои ботинки, пока Петуния злобно смотрела на него сверху вниз. Мисс Эмсворт сделала вид, что не заметила этого взгляда: — Не могли бы вы пройти в мой класс? Я хотела бы поговорить с вами наедине. Петуния резко вошла в кабинет и заметно вздрогнула, когда дверь за ней щёлкнула. — О чём это? Что этот мальчишка уже натворил? Мисс Эмсворт отпрянула от такого тона: — Миссис Дурсль, Гарри — замечательный ребёнок. Он был очень внимателен и проявлял желание учиться. Я пригласила вас, чтобы порекомендовать проверить ему зрение. Мне кажется, он плохо видит. Также я хотела бы, чтобы вы поговорили с Дадли о его поведении по отношению к кузену. Сегодня на площадке он проявил чрезмерную агрессию. Было видно, что это сильно смутило Гарри и его одноклассников. И ещё нам нужны средства на школьный обед для Гарри. Ядовитый взгляд Петунии упал на Гарри: — Я прослежу, чтобы ему купили очки. Спасибо, что обратили моё внимание на этот вопрос. Гарри старался сохранить в памяти ободряющую улыбку, с которой мисс Эмсворт проводила его взглядом из здания. Она не знала, что тем самым подставляла Гарри под очередную порку. Когда они вернулись домой, дядя Вернон уже ждал его, сняв ремень.

***

Петуния всё-таки отвела Гарри проверить зрение. Оно оказалось ужасным — без очков он не видел дальше чем на тридцать сантиметров перед собой. Он был вне себя от радости, когда спустя две недели после приёма она после школы швырнула ему маленький футляр с очками. Гарри прокрался в чулан и спрятал рюкзак. Он быстро снял школьную форму и убрал её в тайник. Натянув на себя поношенные вещи Дадли, он открыл футляр и надел очки. Включать свет в чулане он не стал — дядя Вернон всегда приходил в ярость из-за «пустой траты электричества». В конце концов Гарри решил подождать до утра, чтобы впервые увидеть мир ясно. Он знал: если выйдет из чулана сейчас, его побьют за «неблагодарность». На следующее утро Гарри выбрался из чулана ещё до рассвета. По стрекоту сверчков за окном он понял, что у него есть немного времени — сходить в туалет и завязать галстук перед зеркалом, пока тётя Петуния не проснулась готовить завтрак. Он быстро юркнул на кухню, спрятал в рюкзак банан и апельсин, а затем тихо поднялся по лестнице в ванную. Он как раз закрывал за собой входную дверь, когда услышал писк будильника тёти Петунии. Он шёл в школу, пока поднималось солнце. В школе Литтл-Уингинга учились дети всех возрастов — вплоть до поступления в университет. Только вчера Гарри узнал, что школьная библиотека открывается рано, чтобы ученики могли готовить эссе и заниматься исследованиями. Он собирался сразу пойти туда и прочитать столько книг, сколько успеет, до начала занятий. Пока он не дома — его не могут бить. После школы ему просто придётся незаметно вернуться в чулан, прежде чем кто-нибудь его заметит. Мисс Тингл как раз отпирала библиотеку, когда Гарри поднялся на верхнюю ступеньку. — Ну надо же, — сказала она. — И что это у нас тут? Что такой юный малыш делает здесь в такую рань, а? Гарри застенчиво улыбнулся: — Доброе утро, мисс Тингл. Надеюсь, вы не против, что я пришёл. Я хотел немного почитать перед школой. Мисс Тингл отступила в сторону, пропуская его внутрь: — Тогда проходи. Ты ведь из новеньких, да? Гарри последовал за ней к полкам для начинающих читателей: — Да, мэм. Я Гарри Поттер, первый год. Мисс Тингл внимательно посмотрела на мальчика. Худенький, в толстых круглых очках, сидящих на носу. Волосы давно пора подстричь. И она отчётливо помнила, как несколько дней назад на прошлой неделе видела его хромающим по дороге домой. — Ну что ж, Гарри Поттер, а читать ты хорошо умеешь? Гарри посмотрел на корешки книг на уровне глаз и нашёл ту, которую знал. Дадли в прошлом году порвал её и бросил во дворе. Гарри спрятал её в своём тайнике. — «Зелёные яйца и ветчина», — прочитал он. — Эту я читаю очень хорошо. А есть ещё такие? Мисс Тингл показала ему целую полку книг Доктора Сьюза. С новыми очками Гарри мог читать их все, а потом переходить к книгам подлиннее. И голова больше не болела от постоянного щурения! Гарри прочитал десять книг Доктора Сьюза, прежде чем пришло время идти на уроки. После школы мисс Тингл перехватила мисс Эмсворт и миссис Медлоу на парковке. — Что вы думаете о Дадли Дурсли и Гарри Поттере? Миссис Медлоу сердито посмотрела на остальных: — Я преподаю уже двадцать пять лет и прекрасно знаю, как выглядит хулиган. Нужно сделать всё, чтобы держать их порознь. Дурсль намного крупнее своего кузена, и я боюсь за этого маленького мальчика. Мисс Эмсворт с облегчением вздохнула: — Я так рада, что не одна беспокоюсь о Гарри. Всё, что мы можем сделать для Дадли, — попытаться показать ему, что он ведёт себя неправильно, пока он здесь. Я уже добилась, чтобы директор Уиттакер одобрил обеды для Гарри из фонда помощи малоимущим. Я пять раз просила ту ужасную женщину внести деньги, чтобы её племянник мог есть! Я всерьёз боюсь, что дома его просто не кормят. Мисс Тингл печально кивнула: — Бедняжка пришёл сегодня утром с бананом и апельсином. Я прослежу, чтобы у меня для него всегда что-нибудь было по утрам, если он и дальше будет приходить так рано. Миссис Медлоу хмыкнула, открывая машину: — Я сделаю всё, чтобы держать его дубоватого кузена подальше от него. Завтра с утра же поменяю перемены с Альфонсо. Он и так умоляет меня об этом с первого дня. Так и прошёл первый школьный год Гарри. В декабре на крючке рядом с его рюкзаком появилась куртка. На бирке было написано его имя, но он так и не понял, от кого она. В феврале Гарри заметил, что брюки стали коротки. Он долго сосредотачивался, пока не смог с помощью «покалывающей» магии удлинить их. В апреле Дадли бросил перед Гарри огромную ветку, когда тот бежал домой из школы. Гарри упал на асфальт, услышал хруст очков и почувствовал, как порвался рукав. Он с трудом дополз домой, в безопасность своего чулана, и потратил последние силы того дня, чтобы починить очки и рубашку. Когда пришло лето, Гарри узнал, что городская библиотека открывается так же рано, как и школьная. А ещё он узнал, что мисс Тингл работает в городской библиотеке, когда школа закрыта на каникулы. Она заставила его пообещать никому не рассказывать про яичные сэндвичи и остатки еды, которые приносила ему каждый день. Он поблагодарил её и пообещал, что однажды вернётся и отплатит ей за доброту. Так он прожил целых пять лет. Но в то лето, когда ему должно было исполниться десять, дядя решил, что Гарри уже достаточно взрослый для работы по дому. В первый день лета Гарри проснулся, собираясь пойти в библиотеку, не зная, что от него ждут, что он останется дома. Он открыл дверь чулана и увидел, что Вернон поджидает его. Его жёсткие усы топорщились под носом, лицо налилось красным: — И куда это ты собрался? — прорычал он. Гарри постарался дышать спокойно: — Я собирался в библиотеку, сэр. Я держусь подальше и не мешаю, как вам и нравилось, сэр. Вернон прищурил маленькие глазки: — Думаешь, я поверю, что ты целыми днями сидишь в библиотеке? Мы не покупали тебе новую форму уже три года, а она каким-то образом всё время тебе впору. Мы кормим тебя по минимуму, а ты всё равно растёшь. Я знаю, ты делаешь что-то ненормальное и мерзкое, чтобы добывать себе одежду и не сдохнуть. Ты воруешь?! Гарри вздрогнул и попытался отступить обратно в чулан: — Нет, дядя Вернон! Клянусь, я пользуюсь только тем, что вы мне даёте, и ем то, что положено. Я никогда не стал бы воровать, пожалуйста, поверьте мне. Вернон схватил Гарри за лодыжку и начал вытаскивать его из чулана. Гарри отчаянно дёргался и бил ногами. Его свободная пятка задела массивное плечо — всё, что он сумел причинить, был небольшой синяк. Вернон так сильно выкручивал его ногу, что Гарри чувствовал, как кости трутся друг о друга. Слёзы сами катились по щекам, он задыхался и царапал мясистые руки Вернона, пытаясь освободиться. Когда он почувствовал, как что-то в ноге хрустнуло, мир перед глазами побелел. Долгое время он слышал лишь громкий звон. Он чувствовал покалывающую магию… хм… мисс Тингл — библиотекарь… нет, подожди… теперь эта магия превратилась в острые иглы, пронзающие раздробленную ногу. Боль постепенно ослабла, превратившись в терпимые разряды, звон в ушах утих, а зрение вернулось. Гарри осторожно сел и осмотрелся. Всё снова было размыто, и он потянулся к очкам, чтобы вновь подправить линзы магией. Сняв очки, он увидел мир чётко. Надев — снова размыто. Он снял их ещё раз и снова огляделся. Решив разобраться с этим позже, он заметил Вернона, лежащего на полу и едва дышащего. Чёрт. И как теперь это разрулить? Гарри встал и осторожно проверил ногу. Не так уж сломана, как он думал — более того, она чувствовала себя лучше, чем когда-либо. Он медленно подошёл к дяде и продолжил осматриваться. Лампочки в коридоре перегорели. Стекло во входной двери было треснувшим. Семейная фотография лежала на полу и дымилась. Петуния стояла на лестнице, закрыв рот руками. За ней был Дадли с выражением ужаса на лице. Вернон застонал и открыл глаза. Гарри вздохнул: — Ладно. Семейное собрание. На кухне. Он первым прошёл туда и указал на стол, пока все трое не сели. Он поставил чайник и раздал кружки. Когда чайник засвистел, он заварил чай и разлил всем. Убедившись, что с его чаем всё в порядке, он сделал глоток и откинулся на спинку стула: — Отвечая на твой прошлый вопрос, дядя Вернон: да. Я действительно делаю кое-что ненормальное и неестественное, чтобы моя форма оставалась чистой и подходила по размеру. И, думаю, давно пора кому-нибудь объяснить, почему вы так старались вбить мне в голову, что магии не существует, когда она, совершенно очевидно, существует. Вернон начал было возмущаться: — Ну уж нет, послушай-ка! — но осёкся, увидев искры на кончиках пальцев Гарри. — Ладно. Петуния, это твоя вина. Объясняй. Петуния задрала нос к потолку и скрестила руки: — Ну хорошо. Я никогда не хотела снова говорить о ней, но вы настаиваете. Моя сестра, — она вздрогнула, — твоя мать, была ведьмой. Она оживляла мёртвые цветы и разговаривала с кустами почти сразу, как научилась ходить. Когда она познакомилась с мальчишкой Снейпом в парке, он лишь подтвердил то, о чём подозревали мама с папой. Магия реальна. И, как и предсказал этот мерзкий Снейп, Лили получила письмо из Хогвартса, когда ей исполнилось одиннадцать. Они со Снейпом уехали учиться магии, а я осталась одна. А потом осталась и с тобой, потому что она связалась с Поттером и была убита. Дадли заёрзал на стуле, и Гарри вновь заставил искры появиться. — Это многое объясняет. Ладно. У вас остались какие-нибудь её вещи? Петуния презрительно фыркнула: — Конечно нет. Мы нашли тебя на пороге. Нам пришлось кормить и одевать тебя самим. У тебя не было ничего, кроме одежды на тебе и письма от Дамблдора. Гарри знал, что не забудет этого, но всё равно собирался записать всё позже — письмо помогало ему упорядочивать мысли. — Хорошо. Теперь всё изменится. Как вы видите, я могу колдовать. И теперь, когда я знаю, что могу причинить вред, если чувствую опасность, я это сделаю. Я жил на ваших объедках с того дня, как оказался здесь. Я даже не знал, что у меня есть имя, пока меня не записали в школу. С тех пор я использую магию, чтобы моя одежда оставалась чистой и подходящей. Дадли издевался надо мной и распугивал всех друзей, которых я мог бы завести. Не думаю, что это изменится. Через несколько недель мне исполнится десять, а в следующем году — одиннадцать. Значит, в следующем году я должен получить письмо из Хогвартса. Верно? Вернон побагровел и ударил ладонью по столу: — Да кем ты себя возомнил?! Гарри впился в него взглядом: — Я ваш племянник! Ребёнок, о котором вы должны были заботиться! Даже если вы ненавидели моих родителей, у вас не было причин ненавидеть невинного младенца! Он глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. — Я не прошу многого. Я хочу одежду по размеру. Я хочу иметь доступ к стиральной машине, чтобы стирать её. Я хочу пользоваться ванной, когда мне нужно. Я забираю свободную спальню со всем сломанным хламом Дадли. Часть вещей я, возможно, починю, остальное выкину. Я буду есть, когда голоден, но готовить только для себя. Я буду уходить и приходить, когда захочу, и не буду вам мешать. Чтобы сократить контакт ещё больше, вы можете просто выдавать мне карманные деньги — я сам обеспечу себя всем необходимым, а вы будете видеть меня лишь мельком. Когда я уеду в Хогвартс, вы вообще меня больше не увидите. Петуния и Вернон перешёптывались, прикрывая рты ладонями, пока Дадли сжимался на стуле. Он дрожал так сильно, что Гарри боялся, как бы стул не развалился под его весом. Наконец взрослые повернулись к нему с суровыми лицами. За всех заговорил Вернон: — Мы не можем выгнать тебя, не привлекая внимания полиции. И ты достаточно умён, чтобы рассказать кому-нибудь, если я попробую снова выбить это из тебя. Мы согласны на твои условия. Когда ты уедешь в Хогвартс в последний год, ты покинешь этот дом и никогда не вернёшься. Гарри медленно кивнул: — Я могу с этим согласиться. Еженедельное пособие? Вернон будто подавился, но всё же вытащил из кошелька пятьсот фунтов и протянул их через стол. — Думаю, этого хватит, чтобы обновить гардероб и купить туалетные принадлежности. Вы знаете, как попасть в магический мир? Я хочу узнать, как достать книги, чтобы начать учиться до школы. Петуния встала и задвинула стул: — Напиши письмо Северусу Снейпу. Это единственный человек из того мира, которого я знаю. Я бы не стала доверять Дамблдору, будь я на твоём месте. Гарри позволил им поспешно уйти. Он спокойно допил чай и даже добавил кусок шоколадного торта. Вымыв за собой посуду, он собрал свои скудные пожитки и поднялся наверх. Он зашёл в первую дверь слева и осмотрел своё новое владение. Он положил вещи на сломанную кровать и начал разбирать груды хлама по категориям: мусор, который он выносил три раза; затем — «попробовать починить магией»; и, наконец, «магия точно это починит». В шкафу еле стояло большое зеркало. Гарри осторожно провёл пальцами по трещине и увидел, как шов расплавился и исчез. Он не мог дождаться завтрашнего дня, чтобы примерять одежду перед зеркалом. Весь день он чинил мебель и разбирал хлам Дадли. За покупками идти было уже поздно. Зато он нашёл новое тайное место в шкафу. Дадли теперь мог его бояться, но это не делало его менее тупым. Прежде чем лечь в свою недавно починенную кровать, Гарри достал блокнот в линейку и ручку.

Северус Снейп,

Надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии. Вы меня не знаете, но мне дали понять, что вам можно доверять. Сейчас я живу с людьми, не знающими о магии, однако мне необходима юридическая помощь в магическом мире. Пожалуйста. Я не знаю, к кому ещё обратиться.

Ваш надежный союзник.

***

Гарри по дороге к автобусной остановке опустил письмо для Снейпа в почтовый ящик. Он не знал, что на всех общественных почтовых ящиках наложены чары: все письма, адресованные людям с магическими именами, автоматически перемещаются в Службу совиной почты, где их проверяют, чтобы убедиться, что они действительно предназначены волшебнику. Если нет — письмо возвращается обратно в ящик; если да — почтовая сова доставляет его магическому адресату. Северус Снейп получил письмо от почтовой совы примерно через три часа после того, как Гарри опустил его в ящик. Он перечитывал короткое письмо снова и снова, пытаясь понять, откуда оно пришло. Но никаких зацепок не было. Только маггловская бумага и маггловские чернила. То, что письмо доставила сова, наводило на мысль, что отправитель, возможно, даже воспользовался маггловской почтой. На марке было изображение престарелой королевы… Северус призвал пергамент и перо и написал:

Надежный союзник,

Вы существенно затруднили мне возможность связаться с вами. Я даже не уверен, что моя сова сможет вас найти. Если это письмо дойдёт до вас, прошу отправить ответ с этой же совой. Она останется с вами, пока у вас не появится письмо для отправки. Сможете ли вы воспользоваться Ночным рыцарем и прибыть в «Дырявый котёл» для встречи со мной? Я отведу вас в Гринготтс, чтобы получить юридическую помощь.

СС

Гарри нашёл сову и письмо от Северуса после ужина. Весь день он провёл, покупая себе одежду и новую школьную форму. Он не стал слишком разгуливаться и проследил, чтобы у него всё ещё оставалась значительная часть из пятисот фунтов. Он разбирал покупки, когда услышал раздражённый стук в окно. Гарри открыл его и впустил птицу. Та подняла лапку, показывая привязанное письмо. Гарри тихонько хихикнул, развязывая первое письмо, которое когда-либо получал. Он прочитал его дважды и посмотрел на сову: — Я не знаю, что такое Ночной рыцарь и как попасть в «Дырявый котёл». Он ведь поймёт, что я ребёнок, да? Сова совершенно бесполезно ухнула. Гарри посмотрел на странную бумагу письма Северуса, затем вытащил лист в линейку и ручку и написал ответ:

СС,

Должен признаться в своём невежестве. Я не знаю, как вызвать Ночного рыцаря. Есть ли другие идеи?

ГА

Гарри посмотрел на сову: — Ты в порядке, чтобы лететь обратно? Я не знаю, как далеко тебе нужно. Я постараюсь не спать, если он отправит тебя снова сегодня ночью. Сова тихо ухнула и выпрыгнула обратно в окно. Гарри вернулся к раскладыванию новых вещей и укреплению своего тайника. Северус вздрогнул, когда Ирис влетела обратно в гостиную. — Как далеко от Кокворта ты летала? Они ответили? Он смотрел на однострочный ответ добрых пять минут. — Сколько лет этому человеку? Ирис, мне нужно, чтобы ты со мной поговорила. Ирис с ним не заговорила.

ГА,

Назовите общественное место, где мы сможем встретиться завтра днём. После того как отправите ответ, ложитесь спать.

СС

Ирис схватила пергамент и вылетела в открытое окно. Когда она снова приземлилась у Гарри, она была весьма довольна, увидев, что окно и здесь оставили для неё открытым. Гарри вскочил с кровати к окну: — Привет! Ты так быстро вернулась. Ох… Он хочет встретиться со мной завтра. Ладно. Я справлюсь. Прости, что заставляю тебя так много летать. Спасибо. Ирис слегка клюнула Гарри в волосы и наблюдала, как он царапывает свой ответ под только что полученным письмом.

***

Гарри расхаживал между стеллажами отдела анатомии и физиологии человека в библиотеке Литтл-Уингинга. Это был самый редко посещаемый отдел библиотеки, которую Гарри знал вдоль и поперёк. Он сходил с ума от волнения, ожидая встречи с другом своей мамы буквально с минуты на минуту. Услышав шаги, приближающиеся к нему, он замер, словно олень, ослеплённый фарами. Из-за угла вышел высокий мужчина с длинными чёрными волосами и резко остановился. Гарри улыбнулся — так, как ему казалось, дружелюбно, но на деле это больше походило на испуганную гримасу боли. Северус уставился на худенького ребёнка, стоявшего ровно там, где было указано в письме. Он что, окончательно лишился рассудка? Он правда пришёл на встречу с ребёнком в библиотеке? — У тебя должно быть очень хорошее объяснение, Надежный союзник, — процедил Северус. Гарри внутренне сжался от злобы в голосе мужчины. Он привык к Вернону и Петунии — с этим он справится. — Думаю, вы знали мою маму. Мне нужна помощь, а ваше имя — единственное, которое знает моя тётя. Северус почувствовал, как мальчик отшатнулся, словно от удара. Это был ребёнок, который знал, что такое боль. — Скажи мне имя своей тёти. Гарри закрыл глаза и медленно выдохнул. — Петуния Дурсль. У Северуса к горлу подступила желчь. Это был ребёнок Лили. Ребёнок Джеймса. Он должен был развернуться и уйти прочь. Но у мальчика были широкие зелёные глаза Лили, и он выглядел таким испуганным… Вместо того чтобы уйти, Северус сделал шаг вперёд. — Гарри? Гарри колебался — шагнуть вперёд или назад. В итоге он сделал неуверенный шаг навстречу. — Да, сэр. Гарри Поттер. Северус осторожно коснулся его плеча и испытал облегчение, когда мальчик не дёрнулся. — Пойдём со мной, пожалуйста. Я отведу тебя в Гринготтс, и мы разберёмся в том, что тебе нужно. Гарри слегка наклонился к тёплому прикосновению и кивнул. Северус аппарировал их в нишу рядом с банком и быстро провёл своего подопечного вверх по ступеням внутрь здания. Когда освободился кассир, Северус спокойно подошёл и кивнул гоблину. — Приветствую. Мне нужна крайне конфиденциальная и закрытая встреча с управляющим счётом Поттеров. Гарри старался не пялиться, но видел, как существо написало что-то на листе бумаги, который исчез с хлопком дыма. Спустя несколько мгновений гоблин жестом велел им следовать за ним. Их повели по извилистому коридору, словно вырезанному прямо в горе чёрного мрамора с прожилками всех цветов, известных человеку. Проводник остановился у массивной каменной двери и махнул рукой, приглашая войти. Гарри неуверенно посмотрел на Северуса, но увидел лишь каменное выражение лица. Он забрался на свободный стул перед огромным каменным столом и почувствовал себя глупо — ноги не доставали до пола. Из скрытой двери в глубине комнаты вышло существо, похожее на их проводника. Оно было чуть ниже Гарри, с непропорционально большой головой, острыми зубами и огромным ножом на бедре. Гарри понял, что не слышал, как другое существо вообще говорило, поэтому был немало удивлён мягкому, спокойному голосу: — Приветствую, волшебники. Я Торн. Я управляю счётом Поттеров с тех пор, как мой отец, Гримторн, ушёл на покой и передал его мне. Эта встреча давно должна была состояться. Торн была женщиной! Ну… если у этих существ вообще было понятие пола. А было ли? Гарри постарался не ёрзать. — Прошу прощения, Торн. Я… я ничего не знаю. Вообще ничего. Я попросил мистера Снейпа о помощи, и он привёл меня сюда. Насколько мне известно, вы оба вполне могли бы похитить меня и продать в рабство где-нибудь в Уганде. Северус фыркнул, удивлённый собственным внезапным приступом веселья. — Могу заверить тебя, Поттер, я не собираюсь продавать тебя в рабство. Гарри пожал плечами и снова посмотрел на Торн. — Не хочу показаться грубым, но… что вы такое? И как мне узнать всё то, что от меня скрывали? И почему эта встреча «давно должна была состояться»? Смех Торн напоминал звук трущихся друг о друга камней. Она звучала немного как миссис Медлоу, которая много курила и постоянно кашляла. Это совсем не вязалось с её бархатным, успокаивающим голосом. — Я гоблин. Гринготтс — банк всего магического сообщества. Я отправлю тебя домой с книгой о культуре гоблинов и о том, как взаимодействовать с моим народом. Что касается всего остального, — она бросила взгляд на Северуса, — тебе понадобится проводник в магическом мире. Кто-то, кто отведёт тебя туда, куда нужно, и научит тому, чему тебя должны были научить давным-давно. Эта встреча просрочена, потому что завещание твоих родителей следовало огласить ещё много лет назад. В нём были чёткие указания по твоему воспитанию и опеке. Гарри почувствовал, как лицо заливает краска. — Я знаю только, что мою маму звали Лили. Тётя и дядя всегда отказывались что-то рассказывать. Долгое время они говорили, что мои родители были алкоголиками и погибли в автокатастрофе. Якобы тогда я и получил шрам. Но потом Петуния сказала, что маму убили, — Гарри шмыгнул носом, стараясь сдержать слёзы. Плакать было бесполезно. — Я больше не знаю, чему верить. Северус не смог скрыть ужаса. Он видел, что мальчик нервничает, но теперь чувствовал, как в нём самом поднимается ярость. — Твоя мать была лучшим другом, который у меня когда-либо был! Она была бесконечно доброй и чертовски умной. Она могла добиться чего угодно, но влюбилась в твоего отца — и из-за этого ей пришлось скрываться. Гарри вжался спиной в спинку стула. Когда Вернон выглядел так, ремень уже летел в его сторону. Гарри поднял руки перед собой и прошептал: — Простите… я не знал. Северус словно сдулся. Страх, исходивший от Гарри, был как всплеск ледяной воды по спине. — Прости меня, Гарри. Гарри покачал головой и опустил руки. Он перевёл взгляд на Торн, но Северуса продолжал держать в поле зрения. — Завещание моих родителей. Мы можем… можем его открыть? Торн внимательно посмотрела на Снейпа, затем снова на владельца счёта. — Мне нужны три капли крови. Это подтвердит, что ты — тот, за кого себя выдаёшь, и позволит мне разблокировать завещание. Гарри сумел удержать руку неподвижной, протянув её через стол. Он почти не почувствовал, как игла уколола безымянный палец левой руки, но кровь выступила и закапала на странную бумагу. Гарри ждал, пока кровь расползалась и складывалась в слова. Он бросил взгляд на Северуса — тот мог видеть формирующийся текст из-за своего роста — и наблюдал, как с его лица уходит вся краска. Северус схватился за горло и переводил взгляд с пергамента на Гарри. Гарри дёрнул лист со стола и прочитал всё, что проявилось из этих трёх крошечных капель. Северус знал: их жизни вот-вот изменятся навсегда.

Гарри Джеймс Поттер Снейп Дата рождения: 31.07.1980

Мать — Лили Джейн Эванс Поттер Отец — Северус Тобиас Снейп Усыновлён кровным усыновлением 31.07.1980 — Джеймсом Флимонтом Поттером

Крёстная — Элис Мэри Лонгботтом Крёстный — Сириус Орион Блэк

Взгляд Гарри метался между странной бумагой и Северусом — так же, как до этого метался взгляд самого Северуса. Кровь отхлынула от его лица, но затем его бросило в жар. В горле пересохло, всё вокруг словно закружилось. Он уже начал заваливаться, когда в его руку вложили холодный стакан. Он сделал глоток ледяной воды и почувствовал, как сознание проясняется. Торн постучала длинными пальцами по губам. — Неожиданно. Думаю, нам стоит открыть завещание прямо сейчас, не так ли? Она раскрыла папку, которой мгновение назад ещё не было, пробежала глазами страницу и начала читать вслух: — «Дорогой Гарри. Если ты читаешь это письмо, значит, мы с твоим отцом не пережили войну. Я надеюсь, что ты получишь это письмо много лет спустя и вырос рядом со своим биологическим отцом. Для него я оставила отдельное письмо на хранение доверенному лицу. Я постараюсь объяснить всё на случай, если всё пойдёт не по плану — а так обычно и бывает. Мы с Джеймсом очень хотели ребёнка. Мы знали, что молоды и что идёт война, но желание было сильнее здравого смысла. Это ужасное оправдание для того, чтобы приводить ребёнка в мир, но мы были ослеплены любовью и страхом перед неизвестностью. Однажды мы сильно поссорились — из-за войны и ещё множества вещей, о которых тебе знать не нужно. Я совершила ошибку и пошла к старому другу. Мы выпили много плохой водки и сделали ещё несколько плохих выборов. Я сразу поняла, что поступила неправильно, и умоляла Джейми о прощении. Через девять месяцев родился ты. В тот же день мы оформили кровное усыновление. В хранилище есть воспоминания в Омуте памяти. Когда ты будешь готов, пожалуйста, посмотри их. Есть вещи, которые мы с твоим отцом не хотели и пытаться изложить в письме. Мы любим тебя, Гарри. Лили (твоя мама)» Тишина тяжёлым грузом легла на комнату. Было слышно, как пылинки оседают с потолка; даже слабейший вздох звучал, как гудок корабля. Северус судорожно вдохнул и подался вперёд. Он с трудом сдержался, когда холодная рука коснулась его правой руки. — Я никогда не получал этого письма, — в его голосе звучало горе. — Ты должен знать: если бы я знал, я бы никогда не оставил тебя там. Гарри не убрал руку с его предплечья. — Я верю вам. Я не знаю, что нам с этим делать, но я вам верю. Торн, есть ли в завещании что-то, что важно прямо сейчас? Торн взглянула на страницы за письмом. — Твоя крёстная мать пожизненно находится в больнице. Твой крёстный отец — в тюрьме. Ты обладаешь внушительным наследством как со стороны Поттеров, так и со стороны Блэков. Альбус Дамблдор изымал средства из твоего трастового фонда с 31 октября 1981 года. Он утверждал, что деньги направлялись твоим опекунам на содержание. Гарри обмяк в кресле. — До них не доходило ни пенни. Поверьте мне, они постоянно жалуются, какой я обузой являюсь. Если бы им платили за моё содержание, они бы обязательно тыкали мне этим в лицо, тратя всё на себя. Нет ни единого шанса в аду, что этот Дамблдор отправлял им мои деньги. Торн что-то записала и хищно улыбнулась. — Это очень интересно, мистер Поттер. Гринготтс немедленно начнёт расследование. Речь идёт о весьма крупной сумме. Если деньги не были потрачены на вас, Дамблдору придётся вернуть всё. Желаете продолжить? Гарри в панике посмотрел на Северуса. Тот сделал медленный вдох. — Действуйте осторожно. Когда средства будут отслежены, мы назначим ещё одну встречу для обсуждения результатов. Не стоит выступать против Дамблдора без неопровержимых доказательств. Торн кивнула и снова что-то нацарапала перьевым пером. — Очень разумно. Что касается трастового фонда Гарри — все будущие снятия средств Альбусом Дамблдором будут отменены, а его доступ отозван. Уверена, мы с коллегами найдём вескую причину. Я правильно понимаю, что всё, что мы узнали сегодня, должно остаться строго конфиденциальным? Гарри энергично закивал. — Послушайте, тётя Петуния — человек отвратительный, но даже она не доверяет Дамблдору. Я не слышал о нём ничего хорошего, и всё это — за последние несколько дней. Моё мнение о нём стремительно портится. Торн внимательно посмотрела на мальчика, которому ещё не исполнилось и десяти, но который был мудр не по годам. — Тайны Поттеров моя семья хранит веками. Я их не выдам. Тайны мистера Снейпа в такой же безопасности. — Сэр… а вы… вы хотите сына? Если нет — я пойму. Это полный бардак, свалившийся на вас разом. Я могу вернуться к Дурслям, если придётся. У нас теперь есть соглашение, они меня больше не тронут… — Гарри говорил без остановки, не в силах заткнуться. Северус поднял руку, призывая к тишине, и почувствовал облегчение, когда мальчик замолчал. — Ты мой ребёнок. Ты никогда не вернёшься туда, если не захочешь. У меня есть дом, и тебе в нём рады. Нам потребуется время, чтобы узнать друг друга, но мы справимся. Я не знаю, что скажу Дамблдору. Он сразу всё поймёт, если увидит тебя — невозможно скрыть, что ты ребёнок Джеймса и Лили. Улыбка Торн стала шире. — Вообще-то… это можно исправить. Кровное усыновление дало Гарри так много внешних черт Джеймса. Эффекты можно обратить, не разрывая полностью его связь с линией Поттеров. Он просто вернётся к своим доминирующим чертам. Гарри широко улыбнулся. — Круто! Я не могу дождаться, когда узнаю всё о магии. Как мы это сделаем? Я смогу сменить имя? Вы правда хотите меня? Я обещаю хорошо учиться. Я лучший в классе! Северус почувствовал, как из груди вырывается непривычный смешок. — Спокойнее, Гарри. На столе Торн внезапно появилась склянка. — Это зелье обратит физические эффекты усыновления. Ты всё ещё останешься сыном Джеймса, но больше не будешь на него похож. Гарри наблюдал, как склянка исчезает в кармане Северуса. — Я не знаю, как выглядят мои родители. Для меня это не имеет значения. Мне нравятся мои зелёные глаза. Ни у кого больше нет таких зелёных глаз, как у меня. Это заставляет меня чувствовать себя хоть немного особенным. Сердце Северуса раскололось. Его ребёнок звучал как он сам в детстве. — Поедем домой, Гарри. У нас есть всё лето, чтобы придумать план. Но я больше никогда не оставлю тебя. Никогда бы не оставил. Торн не хотела мешать, но дел ещё оставалось много. — Вы хотите заняться сменой имени сейчас или позже? Я также могу отправить фотоальбомы и воспоминания, упомянутые в письме, вместе с Омутом памяти. Мистер Снейп покажет, как им пользоваться. Северус наблюдал, как на лице Гарри за короткое время сменилось множество эмоций. В итоге оно приняло уже знакомое выражение решимости. — Если мы хотим скрыть, кто я такой, имя придётся менять полностью. Гарри Джеймс Поттер не может быть сыном Северуса Снейпа — Дамблдор раскусит это мгновенно. Северус приподнял бровь. — И как ты предлагаешь тебя назвать? И как объяснить твоё внезапное появление? Гарри ухмыльнулся и скрестил руки на груди. — Ну, кем бы вы ни работали, у вас наверняка есть знакомые с такой же профессией. Несколько лет назад у вас был роман, и вы не знали, что родился ребёнок. Меня зовут Харрисон Снейп, все зовут меня Гарри. Я родился первого августа 1980 года. Моя мама каким-то образом умерла, и я оказался у вас на пороге. Поздравляю! Вы — отец. Северус расхохотался и прикрыл рот рукой. — Ах ты мелкий засранец. Где ты всему этому научился в девять лет? Гарри пожал плечами. — Я много времени провожу в библиотеке. Я много читал. Придумать правдоподобную историю было не так уж сложно. Но что будет с моей тётей и дядей, когда Гарри Поттер исчезнет? Торн придвинула к ним странную бумагу. — Оставьте это гоблинам. Мы переселим Дурслей, оставим бумажный след и несколько ложных воспоминаний о гибели Гарри Поттера в автокатастрофе. Дурсли уедут из Англии, спасаясь от смерти. На бумаге значилось имя Харрисон Снейп, с пустым местом для второго имени и новой датой рождения. В графе «мать» была указана Сильвия Монклер — мастер зелий из Франции, недавно погибшая. Заметив вопросительный взгляд Северуса, Торн объяснила, что мисс Монклер идеально подходила под легенду и была затворницей, не показывавшейся на публике после катастрофы на зельеварческой конференции в 1979 году. Торн не стала объяснять, откуда у неё так быстро появилась эта информация. После обсуждения Гарри и Северус остановились на втором имени Дрефан. Северус объяснил, что оно означает «неприятности» и произносится как Дрифин. Гарри просто радовался тому, что получил имя от отца. Харрисон Дрифин Снейп покинул банк, наполненный гоблинами, через камин. У него был отец, дом, который предстояло исследовать, и жизнь, которую можно было с нетерпением ждать.