Harry Snape!?

Гарри поспешно отмахнулся от их эмоциональной паузы и снова втиснул ноги в ботинки после того, как Рози, шумно высморкавшись, исчезла. Он и его отец аппарировали в их привычную нишу в Косом переулке и свернули на боковую улицу, которую Гарри раньше никогда не видел. Он догадался, куда они направляются, когда увидел лавку под названием «Хранилища Селлера: Всё, что нужно, чтобы хранить ваши вещи — мы вам это продадим!» Колокольчик весело звякнул, когда они открыли дверь. За стеклянным прилавком стоял жизнерадостного вида мужчина с чересчур зубастой улыбкой; Гарри заметил деревянный табурет, на котором тот стоял. Мужчина помахал новым посетителям: — Добро пожаловать! Я мистер Селлер. Могу я помочь вам что-нибудь найти? Северус кивнул в ответ: — Благодарю, сэр. Мы с сыном просто ищем рюкзак. Мистер Селлер спрыгнул с табурета и внезапно оказался слишком низким, чтобы видеть поверх прилавка. Он нырнул под проём и поспешил к покупателям: — Вам нужно что-нибудь прочное, чтобы прослужило несколько лет. Достаточно вместительное для книг, перьев и всякого такого, да? Гарри покраснел, но всё же ответил: — Я пойду в Хогвартс только в следующем году. Мне пока не так уж много нужно носить. Северус усмехнулся, а мистер Селлер отмахнулся от возражений Гарри, явно надеясь продать что-нибудь получше обычной сумки: — Ерунда, ерунда. Ты всё равно пойдёшь в Хогвартс, так какой смысл покупать сейчас сумку, которая через пару лет уже не подойдёт? Пойдёмте сюда, к этой прекрасной витрине. Уверен, мы найдём что-нибудь по твоему вкусу. Гарри рассматривал сумки с чарами расширения — такие огромные, что в них поместились бы целые дома. Были крошечные сумочки, способные вместить до тысячи фунтов вещей; сумки с полками внутри и чарами против тряски, чтобы книги и склянки не падали. Блестящие сумки и простые коричневые мешки, рюкзаки, сумки через плечо, дамские сумочки, тоуты, кошельки для монет и ещё много всего. Гарри чувствовал себя совершенно ошеломлённым — но в хорошем смысле. Он был в восторге, узнавая, на что способна магия. В итоге он остановился на чёрной сумке-почтальонке с толстой зелёной строчкой. На неё были наложены чары лёгкости — она никогда не весила больше, чем в пустом виде; в ней был защищённый карман для пергамента, перьев и чернил; отделение, вмещающее до пятидесяти книг, и ещё одно — для мантии и сменной одежды. А самое лучшее — после того как отец наложил заклинание, пока Гарри держал сумку, никто другой не смог бы ничего из неё достать. Они уже направлялись к кассе, следуя за мистером Селлером, когда Северус заметил витрину с металлическими бутылками и табличкой: «Бездонные бутылки для напитков — вмещают до 100 галлонов (около 378,54 литров)! Отлично подходят для спортивных мероприятий, походов, кемпинга и не только! Можно зачаровать на сохранение тепла или холода!» Северусу вспомнился день, когда Гарри мучился от жажды, подстригая живые изгороди в летнюю жару часами без воды. Он заметил зелёную бутылку с серебряной крышкой и добавил её к покупкам. Мистер Селлер так обрадовался дополнительной продаже, что бесплатно добавил карман сбоку к сумке Гарри. Гарри взял отца за руку и широко улыбнулся: — А можно в книжный? У меня теперь столько места в новой сумке, надо же его чем-то заполнить. Северус ткнул Гарри в бок, пока тот не рассмеялся: — Нахальный сорванец. Пойдём. Посмотрим, что найдём такого, на чтение чего уйдёт больше одного дня. Гарри сразу направился в тот отдел, где в прошлый раз нашёл книгу о магических существах. Он взял книгу о драконах, потом прошёл на несколько рядов дальше и нашёл книгу о культуре Древнего Египта, а затем франко-английский словарь. Когда отец его нашёл, он добавил к стопке ещё пять книг. Потом Гарри обнаружил другую часть магазина, где продавались пергаменты, дневники, никогда-не-заканчивающиеся-блокноты, перья и чернила миллиардов цветов. Он не мог выразить словами, насколько был счастлив, когда продавец разрешил ему сложить все новые покупки в его новую сумку. Северус не смог себе отказать и побаловал мальчика. Та чистая радость на лице Гарри, когда он находил книги и принадлежности для письма, была слишком прекрасной, чтобы оборвать её словами «это нельзя». Теперь он понимал, почему Драко был таким избалованным. Сказать сыну «нет» оказалось почти невозможно. Сейчас он просто подбирал и покупал всё, на что Гарри смотрел дольше тридцати секунд. За два месяца вместе, кроме просьбы прийти сюда сегодня, Гарри не просил ни о чём. Когда они вышли из «Флориш и Блоттс», Гарри повернулся к отцу: — Ладно, я знаю, ты говорил, что в поместье не сорок три спальни… но ведь мы туда приедем, и их не окажется сорок одна, да? Северус взял Гарри за руку и улыбнулся ему: — Там может быть двадцать спален. Я могу ошибаться на одну-две; я не был в Аркадии с тех пор, как умер мой дед. Глаза Гарри стали огромными: — Двадцать? Салазар… Ну да, это точно не сорок три. Северус аппарировал их прямо за ворота поместья. Просторные угодья перед ними оставались зелёными и ухоженными, несмотря на конец августа. Территория представляла собой идеальный круг, окружённый густым лесом. За особняком располагались округлые стеклянные теплицы; домовой эльф посмотрел на хозяев из одной из них, когда они подошли, а затем исчез с хлопком. Рози ждала их у парадной двери. Она впустила их и представила ещё одного эльфа. Должно быть, это был тот самый из теплицы — на нём был рабочий комбинезон, испачканный грязными отпечатками рук. Новый эльф поклонился: — Добро пожаловать в Аркадию, хозяева. Гиффорд следил за всем, пока семья отсутствовала. Гиффорд рад, чтобы Рози занималась домом, а Гиффорд — внешними делами… если это угодно хозяину. Северус приподнял бровь, глядя на дерзкое создание: — Хорошо, Гиффорд. Разделение обязанностей оставляю на тебе и Рози. Рози махнула руками, выпроваживая Гиффорда, и повернулась к своим мальчикам: — Здесь десять спален. Все пять на втором этаже — с собственными ванными; пять на первом этаже имеют одну в конце коридора. Комнаты хозяина — угловые слева на втором этаже; комнаты маленького хозяина — угловые справа. Весь третий этаж — библиотека. На первом уровне — столовая, кухня, бальный зал и гостиная. Вы идёте осматривать дом, а Рози будет готовить ужин. Северус вздохнул, глядя вслед своему драматично удаляющемуся домовому эльфу: — Всего десять спален — так уже проще управляться? Гарри приложил руку к подбородку и задумчиво промычал: — Хм… не знаю. А в подвале есть место для лаборатории, или мы превращаем весь первый этаж в одну огромную? Северус рассмеялся и направился вверх по лестнице к их спальням: — Значит, мы всё-таки здесь остаёмся? Подвал и есть полностью оснащённая лаборатория зелий, в три раза больше той, что была в Паучем тупике. Гарри помчался по последним ступенькам на второй этаж: — Тогда мы точно остаёмся! Он распахнул дверь, ожидая увидеть спальню чуть больше той, к которой только начал привыкать, но то, в что он вошёл, оказалось куда большим. Стены были окрашены в мягкий нефритово-зелёный цвет, по которому тянулись почти прозрачные белые лозы. Занавеси на окне и на кровати с балдахином были такими же, как в доме, который они оставили. Его новое одеяло уже лежало на кровати, а на подушке — слонёнок. Лишь ночью он узнает, что потолок расписан мягко светящимися белыми созвездиями. Одна из стен целиком состояла из пустых книжных полок, на которых стояли только его модели слона и дракона. Вся мебель была из светлого дерева, сияющего в лучах света. Помимо кровати в комнате стояли огромный шкаф, письменный стол со стулом, мягкий серый диванчик перед камином и небольшой столик с двумя стульями у французских дверей, ведущих на широкий балкон. С балкона открывался вид на правую часть поместья, и неподалёку от дома Гарри заметил пруд, идеально подходящий для купания. Он нашёл дверь в ванную и решил осмотреть её сразу. Ванна выглядела так, словно была вырезана прямо из тёмного каменного пола. На полке стояли масла и пена для купания; ниже лежали две стопки самых пушистых полотенец, какие он когда-либо видел. Гарри рассмеялся: всё здесь было чёрно-белым. Он задумался, было ли это семейным предпочтением — выбирать чёрный цвет, или же просто вкусом его отца и декоратора именно этой комнаты. Душ занимал противоположный угол и выглядел достаточно большим, чтобы в нём поместились четверо. Зеркало над раковиной занимало всю стену — теперь ему больше не придётся мучиться, разглядывая, ровно ли завязан галстук. Когда Гарри вышел из ванной, отец опирался на дверной косяк: — Всё ещё хочешь остаться? Гарри вприпрыжку пересёк комнату и взял отца за руку: — Пап, даже если бы спальня была ужасной, весь третий этаж — это библиотека. Я вообще никогда не хочу отсюда уходить. Библиотека была всем тем, о чём Гарри когда-либо мечтал, сидя взаперти в чулане. Лестница выводила прямо в центр комнаты, которая явно была магически расширена. Все четыре стены были окнами, а в потолке располагались огромные световые фонари, впускавшие каждый луч солнца. Книг здесь было больше, чем во всей школе Литтл-Уингинга, библиотеке Литтл-Уингинга, библиотеке Малфоев и всех книгах в Паучем тупике вместе взятых. Гарри был уверен: он мог бы читать всю жизнь и всё равно не прочесть их все. Когда он посмотрел на отца, тот выглядел таким же поражённым, как чувствовал себя сам Гарри: — Ты приходил сюда, когда был маленьким? Северус покачал головой и тяжело выдохнул: — Мне никогда не разрешали. Мой дед считал, что детям нельзя доверять такие драгоценности, как книги. Ты можешь проводить здесь столько времени, сколько захочешь; но всё, что ты собираешься читать, я хочу сначала просматривать. Я уверен, что многое здесь не предназначено для юных умов — особенно некоторые тексты по более тёмной магии, которыми мой дед славился. Гарри провёл рукой по безупречному корешку толстого тома: — А в чём разница между Светлой и Тёмной магией? Северус глубоко вдохнул: — Это очень трудно объяснить. Магия есть магия; разделение на Свет и Тьму появилось потому, что кому-то захотелось контролировать, какую магию можно применять. Какому-нибудь императору или королю тысячи лет назад — ещё до Мерлина, когда не было разделения между магами и немагами. Тёмной называют магию, требующую жертвы и ритуала, но не всякую жертвенную магию. Самайнский ритуал, например, можно провести с подношениями еды и растений, может быть — кроликом или козой, если ты смелый. То же относится и к другим главным шабашам. Но что-то большее? О нет. Это уже слишком — ты зашёл слишком далеко во Тьму. Ритуал для улучшения памяти, требующий семи капель крови того, на кого он направлен, столь же тёмен, как и принесение в жертву невинного ради дождя во время засухи. — Светлая магия — это скорее концентрация и намерение; часто в создании заклинаний используется сложная арифмантика, чтобы сформировать такой взмах палочки, который лучше всего фокусирует намерение мага при произнесении заклинания. Но когда заклинание освоено, маг может даже не размахивать палочкой и не говорить — достаточно указать палочкой и подумать о заклинании. Гарри продолжал рассматривать названия и идти между стеллажами, пока отец шёл рядом и говорил. Было приятно просто слушать и учиться: — Ритуальная магия — это когда ты что-то отдаёшь в обмен на что-то, и она становится Тёмной, только если жертва слишком велика. А Светлая магия — это просто использование магии, которая… — он взмахнул руками вокруг головы, — вокруг. Я не могу вспомнить слово. Северус остановился, обдумывая его слова: — Ты очень близок. Настолько близок, что, возможно, прав больше всех. Всё гораздо сложнее, чем я описал; некоторые Светлые заклинания можно использовать для Тёмных целей, а некоторые Тёмные — накладывать, используя магию вокруг нас. Слово, которое ты искал, — «окружающая». Светлая магия использует окружающую магию, магию, находящуюся в атмосфере. Гарри широко улыбнулся: — Как когда у меня покалывают пальцы, и вещи начинают происходить сами! Северус остановился и внимательнее посмотрел на сына: — Ты можешь управлять своей магией? Это не всё случайно? Гарри кивнул и вытащил из кармана кусок пергамента. На нём был рисунок дракона и тигра в бою — его, Драко и Тео, нарисованный прошлой ночью. Он был ужасным, но тогда это было очень смешно. Гарри провёл пальцами правой руки по странице — рисунок исчез; ещё один взмах — и он вернулся. — Я могу очищать бумагу, делать одежду больше или меньше, чинить небольшие разрывы и менять рецепт очков. А ещё иногда могу притягивать к себе вещи, до которых не дотягиваюсь. Северус снял с полки книгу рядом с собой и открыл на случайной странице: — Цель заклинания, которое я тебе сейчас покажу, — переводить слово на язык, который ты знаешь. Обычно его накладывают страницу за страницей, но на одно слово требуется гораздо больше концентрации. Я не буду показывать движение палочки, раз ты ею не пользуешься. Он направил палочку на слово magic и отчётливо произнёс: — Translatus. Слово под кончиком палочки задрожало и превратилось в la magie, пока он не убрал палочку. — Я думал о французском. Он указал на слово centauri: — Попробуй коснуться слова пальцем и произнести заклинание. Гарри слегка дрожащей грудью вдохнул воздух и положил палец так, чтобы едва касаться слова: — Translatus, — произнёс он. Они оба смотрели, как слово задрожало и превратилось в centaur. — Я сделал это! Пап, я заклинание сотворил! Северус подхватил Гарри и сжал в крепких объятиях, закружив в паре быстрых кругов: — Ты великолепен, Гарри! Я так тобой горжусь! Это заклинание официально изучают на четвёртом курсе. Некоторые осваивают его уже ко второму, но большинство ранних учеников — на третьем. Пожалуйста, пообещай мне, что не будешь пробовать заклинания без меня. Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится. Гарри серьёзно кивнул: — Обещаю. Но это заклинание поможет мне учить французский! Драко уже дал мне почитать книжки с французскими детскими стишками, но это не те истории, которые я знаю. Мне нужно сначала прочитать их по-английски. Северус поставил Гарри обратно на пол и повёл его к лестнице: — Пойдём посмотрим, что Рози приготовила на ужин. Я поищу истории, с которыми ты уже знаком, на французском. Гарри с новой энергией пошёл за отцом: — Я все книги доктора Сьюза знаю наизусть! Спорю, если я прочитаю их по-французски пару раз, я смогу его выучить! О! Я в прошлом году прочитал «Хоббита»! Он есть на французском? Северус тихо рассмеялся и поблагодарил предков за оставленное ими внушительное наследство, которое помогало поддерживать книжную одержимость его сына. С такими темпами ему придётся покупать все любимые книги Гарри на любом языке, который тот решит выучить. Он задумался, на скольких языках вообще издавался «Хоббит».

***

Следующие две недели Гарри провёл, исследуя территорию и дом, в котором теперь жил вместе с отцом. Больше всего ему нравились часы, когда ему разрешали сидеть в лаборатории зелий и наблюдать за работой отца. Иногда ему позволяли тренироваться — нарезать, дробить и измельчать ингредиенты, пока отец варил зелья. Если он был не в лаборатории, то находился в библиотеке. Его отец нашёл в Гримуаре Принца заклинание, позволяющее главе рода запечатывать целые книжные полки. К счастью, тот, кто обустраивал библиотеку, разместил всё по-настоящему опасное в дальнем левом углу зала. Гарри знал, что ещё не готов читать подобное, но отец всё равно запер эти полки из соображений безопасности. Если Гарри выходил поиграть на улицу, Рози или Гиффорд всегда были неподалёку. С Гиффордом он поначалу не был уверен: тот отвечал как можно короче и имел привычку бросать жёсткие взгляды на любого, кто, по его мнению, подходил слишком близко к теплицам. Со временем он смягчился по отношению к Гарри — особенно после того, как тот попросил научить его растениям: какие из них безопасны, с какими нужно обращаться очень осторожно, а какие вполне могут попытаться его задушить. Теперь Гарри знал, что теплица с тёмными окнами полностью под запретом; та, что была оплетена лианами снаружи, безопасна только в присутствии отца или Гиффорда; а в остальные две он мог заходить без опасений. В «безопасных» теплицах росли овощи и фрукты, а также нетоксичные и неагрессивные травы и растения, пригодные для еды и зелий. Последний день перед тем, как отцу пришлось снова ежедневно возвращаться в Хогвартс, выпал на пятницу. Отец удивил Гарри, пригласив Драко и Тео поиграть на послеобеденное время. Гарри был так взволнован возможностью показать им секрет, который обнаружил накануне, что чувствовал, будто вот-вот взорвётся, когда они наперегонки сбежали по парадным ступеням к пустым конюшням. Гарри заметил Гиффорда на сеновале и ухмыльнулся, зная, что его постоянный защитник рядом. Он подбежал к третьему стойлу справа и приложил палец к губам, призывая к тишине: — Я не хочу их напугать. Заходите медленно: мама мне доверяет, а вам может и не доверять. Тео и Драко протиснулись через деревянную калитку и заглянули внутрь. В одном из углов, свернувшись в куче старых тряпок, лежала тощая полосатая кошка с кисточками на ушах и пушистым хвостом. Поверх неё, подпрыгивая и кувыркаясь, возились трое котят. Все трое мальчиков тихонько подошли и присели на пол рядом с кошками. Драко с трудом сдержал визг восторга, когда двое котят запрыгнули ему на колени, а третий полез по рукаву свитера Тео. Тео вытащил миниатюрную копию мамы-кошки из своего рукава и устроил её на сгибе локтя, почесывая за ушами: — Гарри! Они такие милые! Твой папа знает, что они здесь? Гарри слегка нахмурился и покачал головой: — Не-а. Я только вчера их нашёл, а потом уже пора было купаться и ложиться спать, и я забыл ему сказать. А сегодня утром он сказал, что вы придёте, и я обрадовался — и снова забыл. Как думаешь, он рассердится? Драко ворковал над полностью чёрным котёнком с белыми «носочками» и большими голубыми глазами: — Как он может сердиться? Да ты только посмотри на них — эти крошечные ушки и самые маленькие лапки! Гарри рассмеялся и посмотрел на Тео: — О нет, кажется, мы потеряли Драко. Его подменили этим… липким комочком нежности. Драко толкнул Гарри, не выпуская чёрного котёнка: — Заткнись! Посмотри на себя — у тебя белый котёнок на голове, как шапка. Дай мне поговорить с малышами детским голосом! Тео водрузил полосатого котёнка себе на голову: — Драко, кажется, прав, Гарри. Из них действительно получаются отличные шапки. Когда Северус, Нарцисса, Люциус и Торос вошли в конюшню в поисках пропавших детей, они обнаружили всех троих мальчишек, хохочущих как сумасшедшие, с котятами на головах. Мама-кошка сидела в углу и умывала лапу, будто в мире не существовало никаких забот. Северус зажал переносицу и застонал. Нарцисса присела и стала ворковать над котёнком на голове сына. Люциус начал бормотать: «О нет, о нет, о нет». Торос расхохотался и хлопнул себя по бедру. Перед тем как покинуть конюшню с тремя котятами и тремя мальчиками, Северус наложил чары стерилизации на всех четырёх кошек. Одной амбарной и одной домашней кошки было более чем достаточно. Он просто не учёл, что мама-кошка последует за ними в дом и обживётся на кухне Рози… а затем и в его спальне. На следующее утро Северус чувствовал напряжение Гарри даже через кухонный стол. Тот почти ничего не ел, лишь возил еду по тарелке и тайком скармливал кусочки сосиски котёнку у себя на коленях. — Тебя что-то тревожит, Гарри? Печальные зелёные глаза поднялись на него: — Я не готов к тому, чтобы всё менялось. Мне нравится, как всё сейчас. Северус забрал вилку из рук Гарри и сжал его холодные пальцы: — Меняется не так уж много. Мы по-прежнему будем завтракать и ужинать вместе каждый день; я буду здесь, когда ты ложишься спать и когда просыпаешься, и все выходные тоже. Самое большое изменение — то, что ты уже делал много раз. Ты будешь камином перемещаться в Малфой-мэнор, когда я буду отправляться в Хогвартс. Там у тебя будут занятия с Драко и мистером Деди, обед, игры — а потом ты будешь возвращаться домой. Гарри кивнул и всхлипнул, вытирая глаза тыльной стороной ладони: — Я знаю. Просто ощущается, будто это очень много… потому что ты всегда здесь. А теперь — не будешь. Северус придвинул стул сына к себе и подхватил его в объятия: — Тебе будет так весело, что ты и не заметишь, как пролетит время. Обещаю. Гарри высвободился из объятий и попытался улыбнуться: — Можно я возьму Фантом с собой? Она и Бастьен смогут играть, пока мы с Драко учимся. Северус приподнял бровь: — Возможно. А сегодня я хочу, чтобы ты немного почитал книги на французском, которые мы тебе купили. Думаю, «Хоббит» для тебя всё же слишком сложен, учитывая, что ты читал его всего один раз и в нём встречаются слова куда сложнее, чем «дом» и «мышь» из книг доктора Сьюза. Гарри допивал апельсиновый сок, но всё равно покачал головой: — М-м, нет! Если я что-то прочитал, оно навсегда остаётся у меня в голове. Ты можешь спросить любую строчку с любой страницы — и я её вспомню. Поэтому я уверен, что смогу читать его по-французски: я уже знаю, что там будет написано. Северус сначала отнёсся к этому скептически — фотографическая память была редкостью и в магическом, и в обычном мире. Но потребовалось всего несколько минут, чтобы достать их экземпляр книги и проверить Гарри на нескольких строках: каждый раз ответы совпадали дословно. Северус закрыл книгу, призвал новый экземпляр на французском и протянул его сыну. Гарри пару раз моргнул, затем начал читать предложение по-французски и тут же повторять его по-английски. Северусу пришлось поправить произношение всего пару раз. Северус с хлопком закрыл книгу и улыбнулся своему гениальному ребёнку: — К концу этого года ты будешь свободно говорить и читать по-французски. Ну что ж, беги в свою комнату или в библиотеку до обеда — если только не хочешь пойти со мной варить зелья. Гарри, разумеется, выбрал пойти с отцом варить зелья. Он оставался дома с Рози и Гиффом, когда отцу нужно было уйти на приветственный пир. Отец сказал, что Гарри, скорее всего, будет уже спать, когда он вернётся. Новым ученикам всегда требовалось время, чтобы устроиться в общежитиях, а декан обязан был присутствовать. Это должен был быть один из немногих вечеров, когда отцу придётся задержаться после ужина. Гарри настаивал, что ему не нужно ночевать у Драко, и Северус решил, что раз Рози его вырастила, то и сейчас она прекрасно справится с Гарри. Гарри молча наблюдал за Северусом больше часа, а потом начал играть с Фантом на лестнице, чтобы не мешать. Он захихикал, когда Фантом набросилась на свою мать: — Ты ещё не дал имя маме Фантом. Северус взглянул на кошку, которая с нижней ступеньки пристально смотрела ему прямо в душу: — Я зову её Маман. Гарри снова рассмеялся, когда Фантом прыгнула со ступеньки ему на плечо: — Ну, это довольно буквально… но, думаю, сработает, если она на это откликается. Северус закончил разливать только что сваренное зелье и отнёс ящик с противозачаточными зельями в кладовую. Закрыв дверь, он повернулся к сыну, а затем посмотрел на кошку: — Маман, ты присмотришь за детьми, пока меня не будет? Кошка дёрнула ухом с кисточкой и вежливо мяукнула. Северус поклонился ей и посмотрел на сына: — Этого достаточно? Гарри был слишком занят смехом — взрослый, всегда такой серьёзный отец непринуждённо беседовал с кошкой, — чтобы что-то ответить. Северус принял это за согласие и продолжил подниматься по лестнице, аккуратно обходя ребёнка и кошачье семейство. Он успел сделать всего пару шагов, как Гарри уже карабкался следом за ним. Они спокойно пообедали, а потом Гарри уговорил Северуса сходить к пруду — вдруг там найдутся змеи, с которыми можно поговорить, прежде чем отцу придётся уйти. Разумеется, Северус согласился на прогулку — он по-прежнему не мог отказать Гарри в таких простых просьбах. И, возможно, он начал замечать перемены в том, как выглядит и как себя чувствует. Время, проведённое на солнце и свежем воздухе, изменило его бледную, желтоватую кожу — теперь в светло-оливковом тоне появился здоровый румянец. Даже волосы изменились: вместо того чтобы безжизненно висеть вдоль лица до плеч, они теперь блестели. Он даже опасался пользоваться привычным средством для волос, которым пользовался в лаборатории, — вдруг всё вернётся к прежнему виду. К тому же он никогда раньше не замечал, насколько у него поднимается настроение, когда он выходит из подземелий на солнечный свет. Змей у пруда они не нашли, зато обнаружили утку с выводком очень поздних утят, прятавшихся в камышах. Утке не понравилось, что Фантом подошла слишком близко к малышам, и она с громким кряканьем и хлопаньем крыльев прогнала их. Они медленно вернулись к дому, на кухню, где Северус, как всегда, поел вместе с Гарри, а затем проводил его в спальню. Северус уже открыл рот, чтобы пожелать спокойной ночи, когда Гарри обхватил его за талию и уткнулся лицом в мантии. Северус сомкнул руки вокруг сына: — Если тебе что-нибудь понадобится, Рози либо приведёт меня, либо сразу приведёт тебя ко мне. Оставайся в доме, принимай правильные решения — и увидимся утром. Гарри кивнул и обнял его ещё раз, прежде чем отпустить: — Я в порядке. Я немного почитаю у камина, потом приму ванну и лягу спать. Со мной Фантом, Маман и Рози. И не закалывай Дамблдора вилкой. Северус наклонился и поцеловал Гарри в лоб: — Я постараюсь это запомнить. Спокойной ночи, Гарри. Гарри мягко вытолкнул его из комнаты: — Иди, пока не передумал, не остался и не уволился с работы. Спокойной ночи, пап. Северус шагнул в камин и оказался в своём кабинете в подземельях — и тут же почувствовал тоску по дому. Он заставил себя отойти от камина и направиться в Большой зал. Солнце уже садилось, студенты вот-вот должны были хлынуть внутрь. Северус занял своё место за преподавательским столом — между Филиусом и пустым креслом Минервы. Филиус уже устроился в кресле с кубком гранатового сока. Северус наблюдал, как на лице маленького профессора мелькают эмоции — тот пытался понять, увидит ли он сегодня привычного язвительного Снейпа или более открытого человека, которого встретил на собрании две недели назад. — Рад видеть тебя сегодня вечером, Северус! У тебя, кажется, румянец на щеках — ты что, всё лето занимался садоводством? Помона, услышав слово «сад», наклонилась, чтобы заглянуть из-за трона Дамблдора: — Я помню твои оценки по травологии! Ты был почти так же хорош с живыми растениями, как с резаными, сушёными и маринованными. И правда — ты прямо расцвёл. Северус улыбнулся сидящим по обе стороны от него: — Не особо. Иногда выходил за свежими ингредиентами. Я много времени проводил на улице с Гарри — ему это очень нравится, особенно теперь, когда у него есть котёнок, следующий за ним по пятам. От дальнейших неловких разговоров его спасли распахнувшиеся двери — в Большой зал хлынул поток студентов. Ученики со второго по седьмой курс разошлись к столам под знамёнами своих факультетов. Большинство игнорировали преподавательский стол, но некоторые всё же махали профессорам. Северус услышал смешок Помоны и проследил за её взглядом — за столом Гриффиндора пара рыжих близнецов смотрела прямо на него с широкими улыбками. Поймав его взгляд, они помахали и подмигнули, а затем как ни в чём не бывало уселись. И именно в этот момент Дамблдор обязан был занять свой золотой трон. Глаза Дамблдора весело поблёскивали за причудливыми очками-полумесяцами. В его бороде до пояса мерцали крошечные голубые звёзды, перекликаясь с расцветкой мантии. — Кого же близнецы Уизли выбрали своей первой жертвой розыгрышей в этом году? Септима Вектор высунулась с края стола с лукавой улыбкой: — Северуса! Надеюсь, твои защитные чары от огня надёжны — если этот год будет хоть немного похож на прошлый, тебе предстоит весёлое время. Помона рассмеялась, наливая себе напиток: — Они уже хуже Билла и Чарли… вместе взятых. И это всего лишь второй курс. Аврора Синистра прошептала: — Милостивый Мерлин… — когда Минерва вошла, ведя двойную шеренгу первокурсников, насквозь промокших под яростной грозой. Северус терпеливо ждал первого распределённого на Слизерин ученика. Когда старшекурсник указал на него новенькому, Северус ответил лёгким приподниманием уголка губ и кивком. Весь стол Слизерина на несколько секунд замолчал, а затем перешёл на приглушённый шёпот. Он становился всё более возбуждённым, когда Северус так же приветствовал каждого нового слизеринца. Пир тянулся дольше обычного. Северус не был голоден, но всё же поковырял липкую булочку, когда появились десерты. Наконец Дамблдор встал с торжественной приветственной речью и отправил переполненный зал по постелям. Северус дождался, пока Большой зал опустеет, и воспользовался боковым выходом в скрытый коридор, ведущий в подземелья. Гладкий участок стены, скрывающий вход в гостиную Слизерина, отозвался на его магическую подпись и растаял при его приближении. Он вошёл как раз под конец речи старост — те объясняли первокурсникам, где они будут спать и чего от них ожидают как от слизеринцев. Его бесшумное появление и внушительная аура мгновенно принесли тишину. Маленькие первокурсники жались друг к другу на двух диванах, старшие рассаживались вокруг гостиной. Северус оглядел своих студентов: — Добрый вечер. Добро пожаловать новым ученикам и с возвращением — тем, кто уже здесь учился. Я ваш декан и буду отвечать за вас следующие семь лет вашей жизни. Ваше поведение за пределами этих подземелий отражается на мне как на руководителе и на всём факультете. Как слизеринцы, вы не должны выносить внутренние конфликты за пределы этой гостиной. Ссоры неизбежны. Им не нужно публичное внимание. Это ясно? Студенты пробормотали согласие, и он продолжил: — Я ожидаю от вас максимальных усилий на всех занятиях и в заданиях. Если вам понадобится помощь, смотрите объявления о репетиторах. Репетиторов с других факультетов также можно найти через мадам Пинс в библиотеке. — В этом году в Слизерине будут некоторые изменения. Я не буду проживать в замке. Я буду приходить каждое утро к первому уроку и уходить после последнего. По выходным меня также не будет на территории школы, за исключением квиддичных матчей Слизерина. Если я понадоблюсь после моего ухода, камин в гостиной соединён с моим домом. Доступ к нему имеют только старосты — они уже проинструктированы. В случае срочной ситуации обращайтесь к ближайшему декану; после устранения проблемы меня поставят в известность. Он окинул зал самым строгим взглядом: — Я не ожидаю никаких чрезвычайных ситуаций, если только они не будут медицинскими. Он снова повернулся к первокурсникам: — Я понимаю, что для вас это новый этап, и разлука с домом даётся нелегко. В спальнях есть общие зоны для общения с ровесниками, но если вам одиноко — вы всегда можете прийти сюда. В совятне достаточно сов, готовых доставить письма близким, а зимние каникулы не так уж далеко. Пару дней будет страшно, но вы быстро привыкнете. Часы приёма — по вторникам и четвергам с одиннадцати до часа. Вы можете обращаться ко мне с любыми вопросами. Гэвин Бакли, один из старших, но, увы, не самых сообразительных учеников, крикнул с задних рядов: — А почему вас тут не будет, профессор? Гертруда Штайнфельд шикнула на него: — Замолчи, это не наше дело, что делает профессор. Северус уже собирался похвалить её, но она продолжила: — К тому же все сегодня видели «Ведьмин еженедельник» — у профессора Снейпа есть сын. Северус использовал весь свой многолетний самоконтроль, чтобы не выдать эмоций. Он лишь приподнял бровь и посмотрел на них, пока ученики не начали ёрзать: — Вы были правы в начале, мисс Штайнфельд: это не ваше дело, где я нахожусь, — он заметил, как многие лица поникли. — Однако… если это подтверждено таблоидами, значит, это правда. У меня действительно есть сын. И если, — он сделал паузу для выразительности, — наш факультет потеряет наименьшее количество баллов к первому квиддичному матчу, я, возможно, соглашусь привести его посмотреть игру. Количество заработанных баллов не будет иметь значения, если вы теряете очки. Я буду строго учитывать каждую потерю и её причину. Есть ли ещё вопросы на сегодня? Занятия начинаются утром. Убедившись, что всё под контролем, он поспешно удалился.