Обречённый

      Тёплый летний ветер с каждым днём всё больше становился похож на осенний, с нотками прохлады. Сяо Ча поморщился. Ветер в его планы не входил. Ему хотелось насладиться покоем, прочувствовать все эти странные непонятные ощущения, которые за долгие годы заточения он забыл. Покоем без тоски от трагических воспоминаний, без конца напоминающих ему о прошлом.       Сяо Ча бросил взгляд на реку. Он смотрел на её плавное течение и осознавал, что он такой же обречённый, как и она. Она не может сменить направление. Он тоже. Когда-то природа сделала её такой. Как таким сделали и его.       Сяо Ча хмыкнул, не желая вспоминать прошлые события.       Иногда Сяо Ча видел в реке рыбок, которые были так неосторожны и показывались у прозрачной поверхности воды рядом с ним. Он не хотел быть, как эти рыбки. Замеченным. Предатели не должны узнать о нём.       Предательство ещё причиняло боль. Хотя казалось он давно сжёг её в пламени душ. Но воспоминания резали спокойствие, возвращая в те моменты, после которых он перестал кому-либо доверять.       При мыслях о них в душе Сяо Ча запылала ярость, смешанная с желанием мести. Выражение лица изменилось. Он был недоволен.       Глубоко вздохнув, он сумел успокоить эмоции. Словно его цепи сковали их, чтобы разум мог доставить удовольствие, освободив их, когда задуманное им случится. А пока Сяо Ча сдержит их. Ради мести.       Ветер становился слабее, что не могло ни радовать Сяо Ча. Лёгкая прохлада позволяла привести мысли в спокойствие в отличие от сильных режущих порывов стихии.       Лист, принесенный ветром, задел щёку Сяо Ча, прежде чем отправиться странствовать дальше. Этот жест заставил Сяо Ча напрячься. Он не заметил внезапное появление листа. Сяо Ча наблюдал за ним пристальным взглядом своих голубых глаз. Прикрыв их и улыбнувшись, он понял, что похож на этот лист.       Он, словно, лист, оторванный от своей прежней жизни и обречённый двигаться в неизвестность.       — Слишком много обречённости, — усмехнулся Сяо Ча.       Но мысли были беспощадны. Руки тяжелели при воспоминаниях, тело протыкали десятки призрачных цепей, лишая возможности двигаться, вызывая неистовый гнев, испуганный отчаянием испытать, что и раньше. Раненая душа пылала, обжигая разум, пытавшийся взять контроль. «Это всего лишь лист...», — подумал Сяо Ча, успокаиваясь. Боль резала, оставляя новые шрамы, добавляя узоров к тем, что уже есть, раскрашивая душу Сяо Ча отпечатками своей власти. Сяо Ча продолжал сидеть у реки. Он тяжело дышал, опустив голову. Ветер не утихал. Шум листвы успокаивал. Мысли отступили. И вот уже вновь нет цепей, отчаяния, и опустошённое спокойствие пришло к разуму с очередным порывом ветра.       Сяо Ча победил боль, лишил её власти над ним и закрасил последние шрамы. Но не уничтожил её. Это случится, когда он даст предателям то, что они заслужили — всё, что он готовит им в своей месте. А пока боль ждет своего часа, чтобы вырваться наружу снова.       — Хм, — произнёс Сяо Ча и устремил взгляд к реке.       Рыбок не было. Сяо Ча вздохнул, полностью успокоившись. Больше не было гнева, который хотел мести прямо здесь и сейчас, боли, что встречала его, лишь внешне готового к ней, отчаянием воспоминаний.       Сяо Ча следил за тем, как речной поток плавно течет по руслу реки. Он уносил его воспоминания, позволяя разуму и телу отдохнуть и давая усталому духу немного времени, не на восстановление, об этом Сяо Ча даже не мечтал, на то, чтобы вновь почувствовать себя не обременённым предательством перед тем, как прошлое вернётся к нему, одарив болью. Уже в который раз? Сяо Ча больше не считал. Он знал ответ — слишком много. В заточении он пытался отдохнуть, но дольше пары минут у него не получалось. Воспоминания сжигали его спокойствие в пламени мести. У Сяо Ча осталась надежда отдохнуть лишь сейчас. Перед тем, как он начнёт двигаться дальше в своём стремлении отомстить.       Сяо Ча сидел у реки, ожидая рыбок. Уверенный — он не будет замечен предателями, как рыбки им. Поток реки отгонял раскалённые болью отголоски прошлого от мыслей Сяо Ча, оставляя ему момент, что здесь и сейчас. Момент, где он у реки, как будто ничего не было, словно он снова не знал предательства.       Ветер расслаблял Сяо Ча, позволяя его усталому духу отдохнуть.