Одна собачья история

      03.02.1975. 23:20.       – Слоновийпенис1234.       – Что?       – Слоновий. Пенис. Один, два, три, четыре, – Более отчётливо повторила Хизер, немного провозившись с кодовым замком. – Вот такие у нас нынче пароли. Скажу по секрету, везде одинаковые.       Дверь щёлкнула, отворилась. Они прошли внутрь, покинув плохо освещенную парковочную площадку около большого комплекса. Крольчиха потянулась за фонариком – темный технический коридор, вокруг ни души.       – Слушай... А почему не китовий? Как по мне, такой пароль ещё надёжнее.       – Хм, а это хорошая идея. Нужно будет как-нибудь поднять этот вопрос на одной из планерок. Глядишь, эта инициатива дойдет, куда надо.       – И не забудь предложить порядок 4321. О, нет... Мы что, полезем в вентиляцию? – Простонал лис, заметив, как луч фонарика задержался на решетке под потолком. – Ни в одном фильме и ни в одной книжке такого не было, и вот опять...       – А? Да не, я просто прислушиваюсь. Пытаюсь понять, он уже в секционной или нет. И, по всей видимости, наш ягуарик на месте. Один. Без ассистентов, без лаборантов, что уже подозрительно. Надо поторапливаться.       – Да неужели. Не через вентиляцию, в кои-то веки.       – Начерта туда лезть, если есть прилегающие лаборантские? – Она посветила на указатель. – Где ты такого понахватался, понять не могу... Давай, пошли.       Они поблукали по темным коридорам ещё немного, пока Хизер не дала команду пригнуться и вести себя потише. В одном из помещений за углом горел свет. Довольно ярко – вместо глухой стены там были прозрачные смотровые окна. Как и в комнате рядом, слева.       Крольчиха чуть тронула дверь с вывеской «Prep room». Оба быстро прошмыгнули внутрь. И, видимо, в самый подходящий момент.       В секционной Харпер в защитном костюме уже готовился приступить к процессу препарирования жирной свиной туши.       Никогда в жизни Рори не видел ничего более отвратного – омерзительным было и само оголенное тело Толберта, и то, как ягуар резал его специальным инструментом. Свои манипуляции он проводил в области груди, было видно, что он очень, очень сосредоточен.       Лапа в окровавленной перчатке потянулась за каким-то баллончиком. Послышался характерный «распылительный» звук, а после, когда пена стала уже не нужна, та же лапа потянулась за пакетиком с чем-то черным, рассыпчатым. Он стоял к ним спиной, и смысл всех этих странных долгих манипуляций был не до конца ясен. Когда Харпер закончил, странной россыпи внутри пакетика стало чуть меньше.       – Камера Minks у тебя? – Поинтересовалась крольчиха.       – Нет, на этот раз я ее не взял.       – Черт! Всегда, всегда бери ее с собой. Если бы нам удалось заснять то, чем он тут занимается... Мало того, что сама процедура нарушена, так он ещё и что-то делал с тем порошком. Или что это вообще...              Об вздрогнули от неожиданности, когда в секционной зазвонил телефон. Харпер выругался, снял перчатки, отошёл от разрезанного тела за трубкой.              – Доктор Харпер Клиффтон, слушаю. А, это ты.              Своим ухом-локатором Хизер пыталась подслушать голос того, кто был по ту сторону.              – Все в порядке, не волнуйся. Естественно, он просто нажрался и утонул. По всем отчётным документам и по результатам проведенного исследования, этот парень утонул по естественным причинам, ясно? Вот и хорошо.              Где-то с минуту он помолчал, покивал, слушая своего собеседника.              – Нет, это исключено. Я бы не стал так рисковать, если бы у нас не было плана, сам понимаешь. Единственное, что меня выбесило – кролик. Лис, который у нее на подсосе, нормальный, помалкивает. Но не она. Не знаю, каким боком, но она в курсе того, что произошло в пятьдесят третьем, и почему-то решила до меня докопаться... Угу. Да, прям в фургон залезла посреди всего процесса и начала задавать вопросы, тварь такая. Что? Нет, нет, она не видела. Но знаешь, нам всем нужно всерьез задуматься над тем, что с ними обоими делать... Стоп, что?              Он ещё ненадолго замолчал.              – М-м-м, ясно. Похоже, нам конкретно подсели на хвост, вот, что я думаю. Обсудите это в вашей компании... Ага, ну да. И то, насколько их действия согласуются с так называемой «генеральной линией». Потому что если они и дальше будут совать свой нос, куда ни попадя, как этот свинтус, которому всего-то нужно было держаться подальше, всё наше дело под угрозой. Впрочем, лис и крольчиха – не моя забота. Мне тут ещё возиться с протоколом и гистологией, без ассистентов. И делать отчетные снимки. О, ты бы знал, как это тяжело, и какая долга ночь мне предстоит. И да, насчёт среды. Если все в силе, я буду. Все ведь в силе, Моджо?              Ягуар усмехнулся, выслушав что-то в ответ.              – Три часа дня, Милтон-хайтс, дом 34. Детишки будут в восторге. Малой не подведёт, не волнуйся. Да. Ага. Ха-ха, это уж точно. Короче, просто сделаем это. Давай, до скорого.              Что-то пробормотав себе под нос, ягуар положил трубку и уже готов был вернуться к своей работе. Но вдруг случилось кое-что непредвиденное, очень некстати. Рори чихнул. В себя, негромко, но это все равно заставило его произвести сдавленный звук. Хотя, то, насколько он «сдавленный», можно было оценить по неприятному толчку от Хизер. Кто-то из них спалил контору, ягуар в секционной замер, начал прислушиваться. А потом очень аккуратно, стараясь не шуметь, двинулся в сторону входной двери. Они успели это заметить, нужно было действовать.              – Валим отсюда! – Шепнула крольчиха, указав на вторую дверь у противоположной стороны комнаты.              Посреди лаборантской стоял ряд из шкафов и какого-то оборудования, так что со входа её не было видно. Всё, что им нужно было сделать – быстро обогнуть эту спасительную преграду и уйти. Передвигаясь на четвереньках, «по-звериному», сработали на ура. Когда где-то позади одна дверь приглушённо открылась, вторая – так же беззвучно уже закрывалась.              Теперь главное было не чихнуть ещё раз.

***

      Предобеденный вторник.       «Dr. J.J. Sсheck». Обычная надпись на простенькой табличке, черным по белому. Перед входом в этот кабинет в дурацких полуделовых костюмах стояли двое: белоснежный песец и зайчиха, чьи большие вставные зубы и такой же большой накладной нос выглядели как идеальная иллюстрация всех кроличьих стереотипов о зайцах. Наверное...       Эта парочка была репортёрами, едва продравшими глаза репортёрами со своим особым репортёрским заданием.       Устал, кажется, только песец... Ему было вдвойне тяжелее ещё и потому, что тело постоянно зудило из-за этой странной краски без запаха.       Зайчиха постучала в строгую дубовую дверь.              – Да-да, войдите! – Донёсся знакомый голос.              После гостеприимного разрешения Хизер каким-то мягким, аккуратным, но все же рывком отворила дверь.       Надо сказать, обстановка внутри разительно отличалась от внешней ширмы. Как бы строги ни были интерьеры во всем остальном здании, здесь, в главном рабочем кабинете, угадывалась атмосфера роскоши. Не помпезной, не вычурной, но старой, музейной, антикварной роскоши.       Его хозяин любил всё: от древних барельефов с гепардами, которых тут было аж два, до дорогих расписных ковров Востока, не только под лапами посетителей, но и на стене. А ещё – солидная библиотека, много, действительно очень много изделий из фарфора. Особенно – тарелочек.       Большой глобус, модельки корабликов, разные бессмысленные побрякушки и экспонаты...       А за большим резным столом в кресле, солидность которого не вызывала вопросов, утопал сам Джули. Теперь уже не в горчичном, а в бордовом пиджаке.       Кот не смотрел на вошедших – дымя сигарой, он повернулся к висящему здесь же проекционному холсту, увлеченно наблюдая за тем, как развиваются события какого-то старого черно-белого вестерна.              – Ах, друзья мои, кино – высшее и прекраснейшее из искусств, – Воодушевленно произнес Шекк, щёлкнув кнопку на камере. – Как жаль, что есть мирские дела, которые отвлекают. Не подумайте, господа, у меня нет к вам претензий. Прошу, присаживайтесь.              Посреди кабинета стоял мягкий диванчик. И только опустив на него свою пятую точку Рори в полной мере осознал, насколько мягкий.              – Так значит, Daily Roaring NM? Вот уж не думал, не гадал, что когда-нибудь придется давать интервью такому авторитетному изданию. Вам налить чего-нибудь?       – Большое спасибо, мистер Шекк, но я откажусь, – Вежливо ответила Хизер своим низким заичьим тоном.       – Нет, спасибо, я не буду, – Менее формально ответил песец, когда кот уже потянулся за бутылочкой на столе.       – Хм, что ж... – Немного замялся Шекк, пожевав сигару. – Хорошо, как будет угодно. Так... Чем я обязан такому визиту?       – Итак, Вы – Юлиус Юханн Шекк? – Поинтересовалась зайчиха, приготовив блокнот.       – Так точно, он самый, – Улыбаясь и глядя на нее своими добрыми кошачьими глазами, ответил тот, – Но для большинства и для Вас – просто Джули.       – И Вы – глава Pinzler-Scheck Hemo, фармацевтической компании со штаб-квартирой здесь, в Грейсленде?       – Да, – Снисходительно пожал плечами Джули. – В самом деле, так уж получилось.       – И Pinzler-Scheck Hemo специализируется на гематологии и иммунологии. Скажите, – Зайчиха достала из своей сумки баллончик из аптеки, за которым они заезжали накануне, поставив его на стол перед Шекком. – А пена «Dr. Bloody» – тоже продукция Pinzler-Scheck Hemo? На днях сильно поранилась, решила прикупить себе одну штучку.       – Судя по тому, что мой прекрасный образ красуется на корпусе, – Он не спеша покрутил и порассматривал баллончик. – И судя по тому, что это следует из описания, стало быть, так оно и есть. Да, эта пена производится Pinzler-Scheck Hemo. Чем лично я очень горжусь. И, раз уж мы беседует в формате интервью, я объясню. На самом деле, это не совсем пена. Потому что гемостатическая «пена» обычно подаётся через шприц и на саму пену не особо-то и похожа. Это – наша инновационная разработка. Мы все упростили. До состояния распылителя.       – Кстати, дизайн – мое почтение, – Тоже имитируя другой тон и дурацкий песцовый акцент, решил вмешаться в разговор Рори, чтобы немного разрядить обстановку. – Наверное, эта разработка спасла уже много звериных жизней? Это ведь гораздо быстрее, чем возиться со шприцем, сто процентов.       – О, ну конечно, – Деловито постучал сигарой о пепельницу кот. – Вы совершенно правы, мистер эм...       – Ридли. Гордон Ридли, сэр, – Напомнил ему Рори о своем псевдониме. – И Гвен Рейнолдс. На всякий случай.       – Ах, прошу прощения, секретарь передал мне, но... – Махнул он лапой. – Старею, дырявая башка. Как бы там ни было, Вы правы, мистер Ридли. Это действительно очень удобно. Особенно, на войне.       – О, так значит, Вы помогаете нашим доблестным бойцам противостоять красной угрозе и всякой нечести?       – Ха-ха, ну, да, можно и так выразиться. Знаете, я вообще старался помогать зверям всю свою сознательную жизнь.       – Прекрасная черта. В моем случае она закончилась где-то на том моменте, когда в детстве я пару раз поработал в составе отряда юных следокопытов. Знаете, песцов тоже часто дискриминируют, это факт. Но я ушел не из-за дискриминации, мне просто было лень. И хорошо – открыл в себе писательский талант. Хоть и попал в подчинение к зайцу, ха-ха... – Он на секунду замялся, поймав на себе ее укоризненный взгляд. – Кхм, в общем, да. Во всех нас есть этот внутренний герой. С детства. Кому вообще не хотелось стать скаутом? Вот Вам хотелось?       – О-о, – Явно припоминая былые времена, затянулся кот. – Мне не просто хотелось. Я им был. Ещё с раннего детства присоединился к «Лесовикам». Это была организация для лесных котов. В Новой Мидландии нас всегда было мало. И мы хотели показать, что являемся достойными, полезными гражданами. Кроме того, видовое скаутство – это невероятно объединяющая вещь.       – Хм, и как долго Вы были лесовиком?       – Очень долго. Я прошел путь от рядового скаута до руководителя.       – О, даже так...       – Да. Я занял пост председателя в пятьдесят первом, когда мне было двадцать. На тот момент я еще учился в Южном Тихоокеанском университете. Господи, это было так давно... Я совмещал учебу с активизмом, наставлял юных лесовиков. Но вскоре о прямом руководстве пришлось забыть. Моя судьба была предрешена – у нас же семейный бизнес, компания появилась не вчера. Потомственные гематологи, ха-ха. И, в общем, да, я сделал много хорошего и как скаут, и как руководитель, и как наставник. Но в двадцать четыре учеба закончилась, и мне пришлось уйти. Я должен был заменить отца на посту гендиректора Pinzler-Scheck Hemo, сам он выглядел уже совсем неважно. И с того момента я совместно с ныне покойным доктором Пинцлером руководил этой компанией. А «Лесовики», ну они как-то... Загнулись. К сожалению, их больше не существует.       – Что ж, это действительно очень печально слышать. Даже не представляю, что для Вас значила эта организация. Но когда на другой чаше весов семейный бизнес, выбор не особо-то и есть. Скажите, а чем вообще занимается Pinzler-Scheck Hemo? Ну, помимо производства этой гемо... Этой пасты.       – Хо-хо, в двух словах объяснить тяжело, но я попробую. В основном, мы работаем с кровью. Точнее, с плазмой. Забор донорской плазмы, ее переработка, точнее – фракционирование, когда мы делим плазму на отдельные белки и очищаем их. Мы очищаем компоненты крови для создания жизненно важных лекарств и препаратов. Они применяются в иммунологии, гематологии и хирургии. Pinzler-Scheck Hemo управляет сетью донорских центров по всей Новой Мидландии, это – национальное достояние, я не преувеличиваю. Благодаря нашей компании какой-то малонаселенный доминион снабжает качественной донорской кровью весь тихоокеанский регион. И не только. Недавно мы вышли и на североамериканский рынок.       – Жители этого доминиона очень добры. Кого ни возьми, одни благотворители.       – Ха-ха, да, это уж точно. Но гораздо важнее – то, что в Новой Мидландии живут представители многих-многих видов. Мы же все здесь потомки иммигрантов. Так что, как бы прагматично это ни звучало, Новая Мидландия – выгодный выбор. Здесь найдется кровь на любой вкус и цвет.       – Вы мыслите, как настоящий предприниматель, мистер Шекк, – Перехватила инициативу Хизер, глядя на стену с грамотами, дипломами и множеством фотографий. – Но я не сомневаюсь, что в первую очередь у Вас очень добрая душа. Душа того, кто с детства был готов бескорыстно помогать окружающим. Судя по всем этим фото, Вы активно занимаетесь благотворительностью. И особенно – детской. Скажите, насколько важное место занимает благотворительность в Вашей жизни?       – О, – Кот встал из-за стола, подошел к стене, с теплотой рассматривая все эти снимки. – Мисс Рейнолдс, значение благотворительности в моей жизни трудно переоценить. Я богат, не буду скрывать. Но вместо материальных ценностей я предпочитаю вкладываться в благотворительность. Потому что верю, что от Создателя потом воздастся. Ну и такие у меня моральные принципы. При содействии Pinzler-Scheck Hemo учрежден благотворительный фонд, который помогает детям-сиротам и просто детям из не совсем богатых семей радоваться жизни. Фонд имени доктора Пинцлера. Мы на регулярной основе проводим благотворительные вечера. Детские утренники. Обеды, завтраки, ужины... Все, что душе угодно. Я редко на них появляюсь, но там всегда есть специалист, который в шуточной, игровой форме рассказывает детям о крови.       – О, вот как...       – Эти детишки так любят кровь, Вы бы знали, ха-ха-ха-ха!       – Ха, я так посмотрю, на этих мероприятиях у Вас есть свой маскот? – Поинтересовался Рори, заметив фото с одной очень знакомой мордой.       – Маскот? Ха-ха-ха-ха, эм, ну если выражаться таким языком, то да, это – наш малец. Знаете, хорькам с их раскраской на профиле вообще очень хорошо подходит эта роль. Там нужно только немного подкрасить, и все – он уже любимец детей. И да... – Он немного кашлянул. – Если что, это – не дискриминация. Черт, ну они же реально такие, разве нет? Ладно, надеюсь, этот фрагмент не попадет в интервью. Джеки – отличный парень. Он помогает нам.       – Помогает? В каком смысле?       – В том смысле, что это – не его основная работа. Лишь хобби, лишь его стремление помочь окружающим. Потому что... Справедливости ради, не только я один такой. Есть единомышленники, – Он подошёл к одной из фотографий, посмотрев на нее с особой теплотой. – Вот они, все наши ребята: Пэм, Джеки, Винс, Харпер, мистер Чизли. И, конечно же, ваш покорный слуга.       – Единомышленники? – Стараясь не нервничать, переспросила Хизер. – О, это же так... Прекрасно. У вас что, группа по интересам? Или какое-то общественное объединение?       – У нас своеобразный клуб, если можно так выразиться. Почти все из них, кроме меня, – простые работяги. Пэм выращивает цветы и подрабатывает горничной, Джеки на полставки сидит в офисе, Винс владеет небольшим пабом, Харпер – судмедэксперт, нам всегда есть, о чем поговорить. Ну а мистер Чизли – старожил одной из свободных грызуньих общин в округе. Довольно интересный зверь. Но самое главное – как только у кого-то из нас находится время, мы отдаем его нашему любимому делу, нашему фонду. Стараемся приносить пользу обществу, такие уж мы звери.       – Вы так много говорите о том, как хотите помочь окружающим... Это достойно большого уважения, мистер Шекк, – Добавил Рори. – Скажите, осознание того, что нужно приносить пользу, откуда оно? Это что-то из самого сердца, из Вашей природы?       – Это... Это тяжело объяснить. Знаете, мне кажется, свою роль сыграл один небольшой фактор, – Он вернулся за свое место, задумчиво затушив сигару в пепельнице. – Одна история, о которой я не особо люблю вспоминать. Но что уж теперь, все эти факты и так хорошо известны. Все знают, что во время последней мировой бойни специалисты тогда ещё Pinzler-Scheck, без приписки «Hemo», и, в частности, доктор Пинцлер вместе с моим отцом... В общем, в Европе они занимались тем, чем любили заниматься плюс-минус все врачи-лесные коты в то время, пользуясь своим нейтралитетом, ху-ху-ху-ху, – Странно посмеялся кот. – Кхм, извините. Короче говоря, они были далеко не святыми. И когда некоторые факты вскрылись, Pinzler-Scheck оказались в центре большого, грандиозного скандала. Из-за чего, собственно, и было принято решение покинуть Европу, даже немного поменять название. В каком-то роде, я чувствую вину. Вину, связанную с прошлым компании. Я не говорю, что мой отец или доктор Пинцлер были монстрами, но таково было время, грешили все. Я занимаюсь благотворительностью для того, чтобы имя семьи Шекк и Pinzler-Scheck Hemo больше никогда не ассоциировались с темным прошлым. Это сыграло свою роль, буду с Вами максимально честным.       – Благодарю за искренность, мистер Шекк. У меня ещё буквально пара вопросов. Любите кино? – Песец кивнул на проекционный холст. – Что-то классическое? Может быть, редкое?       – У меня есть определенные... Синефильские наклонности, это так, – Улыбнулся Шекк. – Я могу позволить себе приобретать мировую классику Вайнъярда. В в 50-х в Грейсленде работал один антикварный магазин, который теперь уже закрыт. Часть моей коллекции фильмов и вообще многие вещи в этом кабинете – оттуда. Причем оттуда не только признанные мировые шедевры вроде Double In-den-tree или Rodent Holiday, но и авторское, эксклюзивное кино.       – Например?       – Ряд экспериментальных, безымянных фильмов. От неизвестного автора. Они на любителя, Вы бы все равно не поняли.       – Хах, ну почему же? Почему Вы так недооцениваете меня и миссис Рейнолдс?       – Потому что, – Кот снова встал, не спеша подойдя к занавешенному жалюзи окну, на подоконнике которого красовалась чуть опавшая черная роза под стеклянным колпаком. – Эти фильмы касаются очень глубоких тем, мистер Ридли. Темы рождения, жизни, увядания, смерти... В вечном круговороте. Там происходит не совсем то, что поддаётся объяснению. Без слов. Без лишних эмоций. Лишь филигранная, чистая истина.       – Что ж, звучит даже немного пугающе. У меня последний вопрос. Что для Вас важнее всего в жизни? Мистер Шекк?       – А? – Дёрнулся тот, до этого как-то странно и словно бы никого не замечая разглядывавший черную розу. – Ах да, важнее всего в жизни... Делать то, что тебе нравится. Не делать зла и быть полезным. Вот и все мои заповеди.       – Мистер Шекк, – Развел лапами Рори. – Вы – отличный зверь. Мне больше нечего добавить. Могу только поблагодарить за интервью. Мисс Рейнолдс, вопросы?       – Могу лишь сказать тоже самое. Вы производите хорошее впечатление, мистер Шекк. Благодарю за интервью. Этот материал попадет на первые заголовки, я уверена. Кстати, насчёт этих мероприятий, которые проводятся при поддержке Вашего фонда. Когда будет ближайшее? Хочу посоветовать знакомой, она... Малоимущая и с одиннадцатью детьми.       – Хех, ого! А у кроликов их тогда что, вообще по сто одиннадцать? Ха-ха! Ближайшее мероприятие пройдет в эту среду. Если есть желание, пусть подъезжает на Милтон-хайтс. Три часа дня, дом 34. Это в Гринсби. Меня там не будет – есть рабочие дела. Но наш, как выразился мистер Ридли, маскот и кто-то из ребят точно будут на месте. Мы всегда рады гостям.       – Хорошо, я передам ей.       – В таком случае господа, – Кот подошёл пожать репортерам лапы. – Хочу добавить, что мне тоже было приятно с вами пообщаться. Если ко мне приходят репортёры ведущего СМИ в стране, значит компания и я лично этого достойны. Ну и всегда приятно вспомнить прошлое, какие-то события из своей жизни. А теперь, если не возражаете, мне нужно вернуться к работе. Обед уже заканчивается.       – О, в самом деле, а Вы ещё не досмотрели тот вестерн, – Немного съязвил Рори в шутливой манере.       – Недооцениваете мою работоспособность, мистер Ридли? – Загадочно улыбнулся кот, сжав его лапу чуть крепче. – Не стоит. Работаю один за десятерых. Кстати, обожаю этот акцент.              Когда дверь за улыбчивым хозяином кабинета закрылась, на песца нахлынуло невероятное облегчение. Он наконец смог почесаться. Идя по коридору, он то и дело почесывался, не обращая внимания на взгляды некоторых сотрудников, вернувшихся с перерыва. Он чесался и на проходной, и на улице по пути к машине. И наконец в самом Wimbley, где разгулялся уже на полную.              – Да перестань ты! – Шикнула на него Хизер, оторвав свой накладной нос, который отправился на заднее сиденье. – Фух, слава Создателю... Апчхи! Черт…       – Ха, а у тебя зато другая проблема.       – Да ек-макарек, дай мне салфетку лучше, быстрее... Апчхи! – Она нечаянно выплюнула свои фальшивые зубы, а ее сопли смачно полетели в лобовое стекло. – Бл... Ну вот. Да хватит глазеть уже, быстр... Апчхи!              На этот раз она высморкалась, куда надо. Напарник успел.              – Фу, ну и мерзость! А-а-й, – Снова зачесался он. – Кто придумал эту гребаную присыпку? Ужас, я же теперь неделю от нее не отмоюсь!       – Отмоешься, это... А-а-а... – С трудом сдержалась она, чтобы снова не чихнуть. – Быстросмываемая краска. Лучше скажи мне, ты не забыл включить нужную кнопку на Minks? Наш разговор с этим господином записан?       – Записан, не переживай. Надеюсь, мы никуда сейчас не едем? Мне срочно нужно в конспиративный душ, пожалуйста.       – Небеса услышали твои мольбы, – Завела она машину. – Потерпи до конспиративного душа ещё часик. В дороге до отеля, не едем мы больше никуда.       – О, отлично, зашибись. Только побыстрее, если можно, пожалуйста. Это же просто гребаная пытка. В этом кабинете я наконец понял, что такое хорошая мина при плохой игре. Часоточной, блять, игре. Ай, ну вот опять!       – Давай помогу, – Руля одной лапой, второй она начала почесывать ему шерсть в области шеи. – Вот так, все нормально, все пройдет. Ты смоешь с себя эту краску... А завтра мы повторим опять.       – О, да, вот так, м-м-м... Стоп, чего?! – Встрепенулся Рори, перестав балдеть от расчёсывания. – Издеваешься? Не буду я опять наносить на себя эту бурду! А вдруг у меня теперь вообще ожоги останутся?       – Ну, наши спецы по маскировке утверждают, что никакой опасности эта бурда не несёт.       – Мало ли, что они там говорят. Они сами-то хоть пробовали?       – Прости, но это единственный способ.       – Для чего?       – Мы будем следить за тем, как проходит это мероприятие.       – За детским утренником? Нахрена?       – Они что-то замыслили, это же очевидно. Как минимум, там будет Харпер и кто-то ещё. Из этого «клуба».       – Как минимум, я считаю, что пора взять этого кота за яйца.              Хизер взглянула на него с какой-то непонятной укоризной.              – Что? Не гей я, успокойся уже.       – Чего? Я хотела сказать, что ты слишком торопишься. Рано его хватать. Слишком мало доказательств. И то, что будет завтра, я на сто процентов уверена, что это приведет нас к разгадке. Или, по крайней мере, очень сильно приблизит.       – К чему приблизит? Все ждёшь того момента, когда они все соберутся в одно время и в одном месте, и их получится прихлопнуть разом? Этого не будет.       – Не спеши с выводами. Если они действуют в составе преступной группы, то наверняка где-то собираются. И я очень хочу понять, что, черт возьми, здесь вообще происходит. Что, если слежка за кем-то из них на мероприятии приведет нас к этому месту?       – Зуб даю, что они собираются в пабе, Хизер. Черт возьми, ну это же так очевидно.       – Уверен? Почему не дом Пэм? Или почему не тот особняк?       – Да потому что этот Винс – мутный тип из криминальной семьи, который в этом пабе общается с братками-росомахами, алло! – Помахал он лапой. – И вчера они о чем-то там хотели поговорить. Что это, если не место, где они обсуждают все свои вопросики?       – Ага, на виду у всех, прямо внизу.       – Ты же сама слышала, какую ахинею он там нес. Что-то он не особо стеснялся.       – Он был пьян, ты его разговорил. За что мое почтение, кстати. Но мы не знаем, остались ли они там в тот вечер или ушли обсуждать вопросики в другое место.       – Знаешь, – Отвернулся к окну лис. – Такими темпами можно строить теории, сколько хочешь. И сидеть на одном месте. Для меня главное – не упустить момент. И не дать ни одному из этих ублюдков уйти. Особенно – Тэду. Он точно с ними как-то связан, он точно прячется где-то здесь. И я не могу позволить ему уйти. Я этого не допущу.       – Вот и молодец. Я полностью, безоговорочно того же мнения. Но мы не топчемся на месте. Все мои действия, даже наша сегодняшняя поездка в аптеку, все это имеет смысл. Хоть ты и не признаешь этого.       – До сих пор считаю эту идею лишней, ради чего...       – Ради того, чтобы все окончательно закрепить. Я знаю, что с вероятностью 99,9 процентов этот кот – тот, кто нам сейчас нужен. Но я не хочу никого спугнуть раньше времени. Мы найдем Тэда и уничтожим Орден, мы уже на финишной прямой.       – Да как скажешь, шеф. Все равно тут не я решаю...       – Эй, но ты хорошо справляешься, правда. Тот турист, Хэмиш и Ридли сыграны на отлично. Ценный кадр, ничего не могу сказать.       – Нужно будет подумать над школой актерского мастерства имени Р.Р. Уайлда, – Хмыкнул Рори, снова зачесавшись. – А-а-й, пожалуйста, найди дорогу побыстрее! Как же я хочу смыть с себя эту дрянь...

***

      Спустя несколько часов самое заветное желание дня наконец было достигнуто, и имя ему – откисание. По прибытии на «конспиративку» Рори первым делом попросил хоть немного приватности и спокойствия, и, к счастью, крольчиха отнеслась к этой просьбе с пониманием.       Пока у себя в номере она обмозговывала итоги последних нескольких дней, лис не терял времени зря. В душе он очень тщательно, с особой въедчивостью смывал с тела часоточную белую гадость. Прошел не один час прежде, чем шерсть начала приобретать свою старую добрую рыжину.       Одно мешало ему наслаждаться этим приятным долгожданным омовением – постоянное нахождение в режиме «на взводе», ставшее уже нормой с тех пор, как он связался с робокроликом. Но прохладные теплые струйки всё лились и лились, а этот шум, такой умиротворяющий шум воды и ничего вокруг... Бальзам на душу, хотя бы ненадолго.       Когда он наконец закончил, обернувшись в приятный банный халат, то по привычке уже готов был услышать настойчивый стук в дверь. Рано или поздно. Выдохнув, он плюхнулся на кровать и зажмурился в ожидании. Но ни спустя пять минут, ни спустя десять, ни даже спустя полчаса никто его так и не побеспокоил. А потом, в какой-то момент, он уже потерял счёт времени.       Дальше были только тишина и умиротворение. Поначалу столь приятные, столь желанные... Но чем дальше, тем более давящие. Как-будто все звуки куда-то исчезли, словно сама жизнь вокруг навсегда смолкла. Лишь однажды в своей жизни он оказывался в том месте, где было настолько тихо...       Судорожно вздохнув, Рори дернулся и открыл глаза.       Он проспал долго, уже стемнело. Первое, что захотелось сделать – выпить воды. По какой-то непонятной причине жаждала была такой, будто до этого он неделю ходил по пустыне под палящим солнцем и жрал песок.       В полной темноте лис интуитивно потянулся к столику, где должны были дожидаться бутылка со стаканом. Их там не было, какой сюрприз…              – Черт! – Тихо выругался Рори, вскочив с кровати. – Нет... Нет, нет, нет, только не это, прошу!              Некое интуитивное чувство подсказывало ему, что сейчас ему лучше не шуметь. Продолжая шепотом бормотать себе под нос проклятья, Рори, как можно тише шурша по мягкому ковру, подошёл к занавешенному окну, отогнул жалюзи.       Ночной город снаружи выглядел, как и прежде. Вроде бы, ничего особенного за исключением одной детали. Пустота. Грейсленд, а уж его Сити так особенно, никогда не спит, но на улице снаружи не было ни души, в окнах не горел свет. Лишь продолжали работать уличные фонари, а светофор на ближайшей «зебре» показал зелёный свет невидимым пешеходам. Город ощущался мертвым макетом. Мертвой, тихой, искусственной копией самого себя. Рори не покидало странное чувство, что настоящий наблюдатель сейчас не он – на самом деле будто бы за ним самим кто-то наблюдает...       И в ту самую минуту он наконец услышал его, тот самый стук сзади, в дверь. Чуть не вскрикнув от неожиданности, Рори, стараясь не шуршать, очень аккуратно обернулся. Замер, надеясь, что пронесет. Не прокатило, стук повторился. На этот раз очень отчётливо и настойчиво.       Точно не Хизер, но кто бы там ни был по ту сторону двери, этот кто-то явно знал, что лис здесь.       Он уже всякое повидал за свой тридцатник с лишним, но такого необъяснимого страха не испытывал ещё никогда, даже в той злосчастной пещере.       Тяжело дыша, Рори больше не мог пошевелиться. Единственное, на что хватило решимости – ущипнуть себя, попытаться проснуться и больше никогда не возвращаться в это место. Не помогало, сколько бы ни пытался...       Ручка задергалась, этот ублюдок очень хотел попасть внутрь. К счастью, все эти попытки были без толку. Как же, мать его, прекрасно, что в отеле добротные замки...       Все закончилось резким, громким ударом в дверь. С размаха – ублюдок понял, что не сможет добраться до лиса и психанул. Жуткие стуки и манипуляции с ручкой прекратились, и все бы ничего, да только Рори рано обрадовался.       С ужасом он заметил, что из зазора между полом и дверью что-то потекло. Вскоре там уже образовалась небольшая лужица из какой-то полувязкой густоватой субстанции. Больше всего странная жижа напоминала кровь.       Что бы это ни было, лис всё ещё старался не шевелиться, заняв выжидательную позицию. Спустя еще какое-то время он наконец-то уловил шелестящий шумок удаляющихся шагов по ту сторону. Гость ушел как-то быстро, чуть ли не бегом. Кажется, наконец отстал. Но надолго ли? Нужно было искать выход.       Явно не через коридор. И естественно не через окно. Что тогда остается? На ум пришла одна мысль. Стены в этом отеле были сделаны черт знает из чего. Какая-то пародия на дешевый гиспокартон, качество которого было настолько паршивым, что по вечерам Рори даже пару раз слышал, как в соседнем номере кое-кто пару раз кое-чем занимался. От этой мысли стало немного неловко, он сразу же одернул себя. Но идея была правильной, хорошей. В принципе, единственной из возможных…       Приноровившись, он попробовал ударить по хлипкой стене ногой. Потом еще раз. И еще. Как и предполагалось, это не заняло много времени. С третьей или четвертой попытки гипсокартоновая стена хрустнула и провалилась.       Но то, что лис увидел в образовавшемся проеме… Было, мягко говоря, полной неожиданностью.       Никакого номера Хизер по ту сторону не оказалось. Впереди забрезжил теплый, умиротворяющий свет. Что бы это ни значило, пути обратно уже не было, лис неуклюже протиснулся в эту непонятную щель, и на той стороне понял, что, кажется, окончательно поехал крышей.       Потому что этот приятный теплый свет исходил ни от чего иного, как от бумажных фонариков, их здесь было несколько десятков. Фонарики висели сверху, под высокими сводами резной деревянной крыши, которая держалась на красивых колоннах из красного дерева, в искусно выполненных росписях.       Что-то восточное. Скорее всего, какой-то храм. Но здесь не было ни святилища, ни ритуальных статуй. Вообще практически ничего. Впереди, в глубине зала – небольшая сценка с натянутым на небольшие палочки белым полупрозрачным полотном. Освещение внутри этого помещения было распределено таким образом, что вблизи полотна сохранялась почти полная темнота. В то же время, c обратной его стороны явно находился некий источник света.       Чуть ближе ко входу на расстеленных на полу циновках перед сценой сидели звери. Все без исключения – красные панды. Они выглядели и были одеты по-старинному, в свои традиционные халаты. Панды не обращали внимания на вошедшего лиса, даже, когда он подошел чуть ближе и попытался дотронутся до одного из них, чинного и очень важного на вид мужчины.       Во-первых, у него ничего не получилось – как бы он ни пытался, лапа проходила насквозь. Словно бы панда состоял из воздуха, а не из крови и плоти.       Во-вторых, этот чинный господин никак не отреагировал, как и все вокруг.       Они лишь о чем-то приглушенно переговаривались между собой на своей непонятной тарабарщине, кто-то из них указывал на освещенное полотно. Судя по всему, все эти разговоры сейчас шли о нем. Панды чего-то ждали.       И тут Рори, похоже, понял, к чему идет дело. Больше не боясь потревожить чей бы то ни было покой, понимая, что в этом месте для всех них он – что-то вроде невидимого призрака, лис начал подыскивать себе свободное местечко. Одно все-таки нашлось, на самом краю у циновки с двумя пандами, которые что-то оживленно обсуждали.       В буквальном смысле ступая по головам, Рори пробрался туда, уселся в такой же нелепой «восточной» позе, как все присутствующие, и начал ждать. Ждать того, что бы ему сейчас ни предстояло увидеть…              – Господин? – Вдруг донесся справа смутно знакомый голос. – Господин, это Вы?              Рори с опаской повернул голову и к своему удивлению понял, что две панды видят его. В еще больший ступор он впал, когда узнал эти рожицы c маленькими черными глазками.              – Эй, какого… А вы что здесь делаете?       – Пришли посмотреть на представление, господин, – Едва сдерживаясь от восторга объявила Кёко, выглядевшая какой-то чересчур взвинченной. – Ой, как хорошо, что Вы тоже пришли! Это – очень известная сказка, Вам понравится!       – Какая сказка? – Поморщился лис. – Объясните мне, что, черт возьми, происходит? Что я здесь делаю? И почему меня никто не видит, кроме вас?       – Никто? – Переспросил Рэн. – Хм, это может значить только одно. Сегодня Вы – наш особый гость, господин.       – В каком смысле? И не называйте меня господином!       – Простите, господин, мне нет прощения. Я бы ответил на все Ваши вопросы, но увы. Представление начинается.       – Да похрен мне, я… – Рори, уже готовый разразиться гневной тирадой, резко замолчал, когда свет вокруг погас.              Раздался отвратительный, протяжный звук. Похоже, какая-то дудка. Их было сразу несколько, целый хор. Они выли так тошнотворно, так противно, что лучше было бы провалиться под землю и больше никогда этого не слышать.       Под это мучительное сопровождение снизу полупрозрачного полотна, по обратную его сторону, стала медленно выползать некая тень.       Вой дудок прекратился лишь тогда, когда очертания этого силуэта на полотне стали полностью видны во всей своей красе. Догадки Рори подтвердились, это был театр теней с куклами. По очертаниям конкретно этой тени не было понятно, что за зверя они хотели изобразить. Похоже, зверь этот был в халате, в маске и с очень большими, длинными ушами. В импровизированной лапе он держал что-то, напоминающее палку. Сами его лапы все то время, пока зверь под сопровождение тошнотворных дудок «выползал» на сцену, были торжественно воздеты кверху.       В такой позе кукла-тень замерла. Внезапно на полотне появился еще один силуэт, с большим хвостом, носом подлиннее и ушами поменьше. Это случилось как-то нелепо, быстро и в полной тишине. С опаской глянув на ушастика, эта тень в игривой панике заметалась по сцене, видимо, не зная, что ей делать. В зале раздался смех.       Первая тень наконец обратила внимание на эти метания. Это заставило тень номер два замереть на месте. Глухо бумкнул барабан, по всей видимости, какой-то большой. Музыкальное сопровождение продолжилось…       Тени с большим хвостом больше некуда было пятиться – со спины путь для отхода ей перегородила длинная палка. Тем временем, ушастая тень не спеша обхватила свою палочку обеими лапами и стала потихоньку приближаться к напуганной хвостатой тени, упершейся в барьер.       Каждый новый импровизированный «шажок» сопровождался новым ударом в барабан. Сначала «шажки» были медленными, очень неторопливыми – ушастик явно наслаждался страхом своей жертвы. Но скорость его перемещения постепенно возрастала, а с ней возрастала и интенсивность ударов в барабан.       Когда тень с палкой, которая, судя по всему, изображала меч или саблю, оказалась уже совсем рядом с хвостатой тенью, грозно занеся над ней свое оружие, в барабан долбили уже постоянно и с отчаянием, торжественно предзнаменуя развязку происходящего действа. Как бы не так!       Когда занесенный меч рухнул вниз, барьер позади тени номер два резко опустился, и та смешно рухнула на спину.       Меч вонзился в землю и застрял. Пребывая в легком ступоре, ушастик такими же смешными движениями попытался выдернуть свое оружие. Зрители опять приглушенно захохотали.       В этот момент на сцену вышло третье действующее лицо. Эта тень появилась за спиной у хвостатика. Она была толстенькой, коренастой, с таким же длинным носом, но с ушами и хвостом чуть поменьше.       Тень быстренько встала между ними, активно жестикулируя. Судя по этим жестам, она призывала обоих остановиться, немного успокоиться. Немые призывы сработали – ушастик опустил меч, хвостатик с трудом встал на ноги, и после того, как третья тень отошла в сторону, они оба три раза душевно обнялись.       Третья тень была рада такому исходу. Снова встав между ними, она в игривой манере поаплодировала, после чего все трое поклонились друг другу.       Видимо, для пущей театральности, после очередного поклона актер ушастика заставил своего персонажа причитать пуще прежнего. Тень трагично воздела лапы к верху, схватилась за голову и, трясясь от плача, отвернулась в сторону, встав спиной к тени номер три.       Дальше случилось нечто совершенно непредвиденное. В лапе у толстенькой тени появился некий предмет. Похоже на длинную палку или трубку: один конец заострен и нацелен в сторону хвостатика, другой, не заостренный, смотрит в спину отвернувшемуся ушастику.       Все происходило очень быстро. Тень номер три сделала резкое движение, выпад в сторону хвостатика, чуть не пронзив его вырисовавшимся острием. Но тот успел красиво увернуться, откуда-то взять еще одну палочку и в очень искусном развороте со всей дури зарядить по нападавшему.       Толстенькая тень покачнулась, и с другой стороны ее оружия вылетело что-то вроде маленького шарика. Чуть выше, в нескольких миллиметрах над головой ушастика, едва успевшего опомниться и вовремя пригнуться.       И пока он занял боевую стойку со своим мечом, хвостатик… Почему-то решил покинуть их. Свою палочку он использовал как барьер, тот самый, который еще несколько минут назад мешал ему сбежать. Таким образом, он отгородился от двух теней, между которыми завязалась очень красивая и технически выверенная схватка. За ней и впрямь было интересно наблюдать.       Хвостатик не бежал – по ту сторону барьера он как бы прислушивался, желая понять, каков будет исход схватки.       Под динамичный стук барабанов на сцене возник новый, уже четвертый по счету персонаж. Очертания его чем-то напоминали хвостатика, но с чуть более вытянутой мордой и чуть более длинным и пышным хвостом. Он подкрался сзади, похлопав притаившуюся тень номер два по плечу, от чего та резко вздрогнула и обернулась. Зрители снова засмеялись.       В лапах у новой тени красовался кинжал, но вопреки ожиданиям это не спугнуло хвостатика, он не дрогнул, не попыталась сбежать. Лишь медленно занял боевую стойку, будто уже давно ждал встречи с этим гостем. И внезапно атаковал первым. Так на сцене разворачивались уже две схватки, по обе стороны от барьера.       Тени изворачивались, лупили друг друга, «прыгали», летали из стороны в сторону… А в битве между двумя хвостатиками особую роль играл ушат с водой. Они поочередно окунали в него мордой друг друга, кто окажется ловчее и кому больше повезет.       В какой-то момент ушастик и хвостатик, каждый по свою сторону, синхронно, буквально в танце, сделали плавный уворот к краям полотна. Их замешкавшиеся и выдохшиеся враги остались в центре, ближе к разделительному барьеру.       Увернувшиеся изготовились и с разбегу, в такой же манере плавного полутанца, но каждый по-своему, ринулись на противника. Хвостатик ударил своего ногой в живот, а ушастик – обеими лапами в морду. От такого сильного удара они отлетели и должны были шмякнуться спиной о барьер, который… Внезапно ухнул вверх.       Последовал очень сочный, смачный звук – отброшенные двумя синхронными ударами тени в воздухе приложились друг о друга. Заостренная палка толстенькой тени проткнула тень, вооруженную кинжалом, насквозь. А тот самый кинжал вонзился в голову толстенькой тени.       Они даже позаботились о брызгах крови, как мило…       Два сцепленных «трупика» опустились вниз, за сцену, а тени ушастика и хвостатика под вновь зазвучавший тошнотворный аккомпанемент дудки, выполняя синхронные движения, поклонились зрительскому залу, взорвавшемуся по-пандски сдержанными, но все же овациями.       Замерев в позе поклона, они точно так же медленно поплыли вниз, пока не скрылись с глаз.              – Ха-ха, восхитительно! Не правда ли, господин? – Спросил Рэн, восторгу которого не было предела.       – Какая-то бредятина, ни черта не понял, – Бросил в ответ лис, быстро одернув себя, когда заметил, что тоже аплодирует. – Дайте угадаю, за кулисами эти куклы пойдут и вспорют себе живот? Только это покажут уже в сиквеле. У вас же всегда так: хорошо заканчивается только та история, в которой в конце все должны сдохнуть.       – О-о-о, Вы недооцениваете красоту смерти, господин, – Состроила печально-умилительную гримасу Кёко, словно разговаривая с маленьким неразумышем. – Впрочем, жизнь тоже прекрасна, и в этой сказке мы будем наслаждаться ее красотой. Наверное…       – Если бы вы еще изъяснялись более понятным языком… – Вдохнул Рори. – Но нет, вместо этого я сижу здесь и расшифровываю каждое ваше слово. В банном халате, в собственной голове в окружении красных панд… Ха-ха-ха-ха, о-о-о, мне бы к терапевту сходить, ребята.       – Готов с Вами поспорить, господин, – Возразил Рэн. – Вы сохраняете ясность ума, Вы неплохо справляетесь.       – Да-да, спасибо, воображаемый чувак из моей головы. Благодарю за теплые слова поддержки. Господи… Вы можете просто сказать, когда все это закончится?       – Это зависит только от Вас, господин.       – В каком смысле?       – То, как и когда это закончится, – Принялась объяснять Кёко. – Зависит только от Ваших действий. Здесь и сейчас. В этом зале. Представление еще не окончено. Теперь Ваша очередь.       – Эй, эй, вы чего, пустите меня… – Засопротивлялся Рори, когда их лапы благоговейно потянулись к нему.       – Вы – наш особый гость, господин, – Словно не слыша его, с улыбкой продолжила Кёко, вместе со своим братом пытаясь стянуть лиса с его места. – Только так они увидят Вас. Только, когда Вы окажетесь на сцене, они поймут, на что Вы способны. Не сопротивляйтесь, господин, мы так долго Вас ждали.       – Нет, нет! Отцепись, пусти меня! Пусти, я сказал!       – Эй, смотрите! – Вдруг подскочил один из панд со своего места. – Это же он, он! Тот самый господин, он здесь!       – И в самом деле! – Поднялся еще один. – Наконец-то, наконец-то он почтил нас своим визитом! Приветствую Вас, господин! Мы верим в Ваш успех!              Зал тут же забурлил под одобрительные приветливые оклики и пожелания в адрес Рори.              – Нет, замолчите, заткнитесь! – Отчаянно заорал тот, уже согнанный со своей циновки и заставший посреди зала под десятками обращенных на него взглядов. – Я не понимаю, чего вы от меня хотите, выпустите меня!              Он попытался проскочить в одну сторону – путь тут же перегородили улыбчивые и подбадривающие его панды со своими мерзкими хваткими лапами. Вытолкнули обратно. Попробовал в другую сторону – то же самое. Самое ужасное заключалось в том, что он не мог ничего им сделать. Все его отталкивания и удары, все было тщетно. Только они могли дотронутся до него, сами оставаясь для лиса неосязаемыми.              – А-а-а, черт! – Отчаянно схватившись за голову, он попятился к сцене после очередной неудачной попытки сбежать.              Обернувшись, Рори заметил, что полотна на ней уже не было. И, кажется, в тот момент, когда где-то снова заиграли эти тошнотворные дудки, стало понятно, к чему идет дело.              – Вот блять… – Растерянно пробормотал лис, все-таки пересилив себя и с вызовом глянув ораве этих ужасных рож в лицо. – Ну что, ублюдки, хотите зрелища?!              Зал одобрительно загудел.              – О-о, вот и хорошо! Славно! Значит я подорву ваши красные жопы, готовьтесь!              Под совсем уже не сдержанные возгласы он вскочил на сцену и занял выжидательную стойку в правом углу. Сердце бешено колотилось, весь на взводе.       Когда зал немного стих, снова, как и в тот раз, когда с куклами, раздался приглушенный, но отчетливо пронзающий барабанный «бум». На другой стороне сцены, словно бы из тени, возникла небольшая фигура, чуть ниже его.       Она была одета в черный расписной халат и носила странную плетеную маску в форме куба, которая полностью скрывала морду. Из-под маски торчали длинные уши. Кроличьи уши… Но самое пугающее эта чертовщина сжимала в лапах – блестящий длинный меч прямоугольной формы, направленный прямо в сторону Рори. Без лишних предисловий и лишних объяснений фигура заняла боевую стойку и с занесенным мечом не спеша сделала первый шаг в сторону лиса, под уже знакомый приглушенный «бум».              – Эй, эй! – Тот немного попятился назад, жестами пытаясь ее успокоить. – Хизер, я знаю, что это ты. Постой, давай просто поговорим, это какая-то ошибка…              Но та не слушал, лишь медленно, шаг за шагом, подбираясь все ближе. В какой-то момент их разделяли уже считанные сантиметры.              – Да послушай ты меня! Эти уроды, кто бы они ни были, это все они, они подстроили все таким образом, чтобы стравить нас! Хизер…              Инстинкт не подвел – лис едва успел уклониться от резкого удара мечом, который чуть не рассек его пополам, сверху вниз. Вовремя отскочив, он пошатнулся, оказавшись на самом краю сцены. Думал, что вот-вот грохнется вниз, когда вдруг почувствовал чью-то поддержку. Кто-то схватил его за лапу, не дав свалиться, и притянул обратно.       Рори не стал благодарить своего спасителя, когда увидел, кто это. Лишь брезгливо отшатнулся.       Толстенький, коренастый зверь. В таком же черном халате, но с немного другими узорами. Зато его маска… Она выглядела жутко. Деревянная, какой-то красный зубастый демон с грозными широко раскрытыми глазами, пялящимися прямо на него.       Пока лис впал в ступор, этот зверь толкнул крольчиху, пытавшуюся, как и в кукольной постановке, вынуть застрявший меч из пола.       Что ж, это помогло – меч был выдернут, она отшатнулась, не выпуская его из лап, и уже была готова ринуться в новую атаку, но зверь в страшной маске попытался остановить ее отчаянными жестами.       Почему-то на этот раз все сработало… Крольчиха, опустив уже занесенный меч, как-то поникла, взявшись за голову, мол: «о нет, что же я наделала…».       Немного потерзавшись этими мыслями, она бросила меч и… Просто протянула лису лапу. Просто так, без всякого подвоха. Во что Рори, конечно же, не особо поверил.       Но время шло, нужно было принимать решение. Встав между ними, Безмолвный зверь в страшной маске всячески подталкивал его к этому, мол: «ну пожми, пожми, давай, ничего страшного, ничего не произойдет». В какой-то момент Рори, сопротивлявшийся и сомневающийся до последнего, не выдержал, плюнул на все и протянул лапу в ответ.       Лапа этой Хизер была мертвенно холодной, как лед. Таким же ледяным оказалось и все ее тело – не зная, что ему делать, лис обнял это странное существо, точь-в-точь, как в той кукольной сценке.       Что должно было последовать дальше? Он знал, уже был наготове. После объятий, их тела разомкнулись. Настало время для поклонов. Три на три.       Крольчиха и зверь в страшной маске медленно поклонились друг другу первыми. Распрямившись после своего поклона, Хизер, точно так же, как и в той постановке, на мгновение отвернулась в сторону, но зверь в страшной маске разгибаться не спешил.       Вот он, тот самый момент – Рори заметил, как в лапах у этой чертовщины что-то мелькнуло. Длинная бамбуковая палка. Один ее конец, с острым лезвием, смотрит прямо на него, второй, сточенный, направлен в спину Хизер.              – Господин! – Вдруг раздался из зала голос Кёко. – Ловите!              Все произошло так быстро, что он даже понять ничего не успел. Но Самое страшное – он допустил ошибку. Из зала ему бросили палку, которую он должен был вовремя поймать. Увы, не поймал. Палка пролетела мимо, он лишь немного задел ее отчаянно растопыренной лапой.       Этого мгновения оказалось достаточно. Сначала он услышал глухой щелчок, краем глаза успел заметить, как в спину Хизер вонзился маленький дротик. В следующее мгновение она пошатнулась и рухнула на сцену мордой в пол, больше не двигаясь.       Лис почувствовал, как что-то теплое растекается по его телу. Он с ужасом опустил взгляд – острое лезвие вонзилось ему прямо в грудь, проткнув насквозь.       Боли не было, он лишь чувствовал, как силы постепенно покидают его, а вся эта ужасная картинка, распластавшаяся мертвая сущность, притворившаяся Хизер, эта сцена, этот зал с десятками застывших от ужаса рож и зверь в страшной маске, рисованные моргала которой уставились прямо на него, все это медленно поплыло, начало угасать…       Существо резко выдернуло лезвие у него из груди, замахнулось еще раз и резким движением черкануло лиса по горлу. Больше не в состоянии держаться на ногах, он рухнул на сцену, прямо в лужу из собственной крови.       Его последней мыслью была мысль о том, как все-таки жаль, что все заканчивается вот так. Так нелепо, бездарно. Так по-дурацки… Он заплакал. Картинка все угасала, все тускнела… И все это – под прерывистый стук барабана. Бум… Бум… Бум… Бум… Он стучал очень медленно, раз в секунд десять, но все никак не хотел смолкать.       А потом интенсивность ударов вдруг пошла на увеличение, они становились все чаще, все быстрее, все резче…       Наконец он вздрогнул и открыл глаза. Не было больше ни того ужасного зала, ни панд, ни загадочного зверя. Он лежал в своей кровати, в темном номере.       Ощупал тело, несколько раз ущипнул себя – больно. Значит, добро пожаловать в реальный мир…       Едва он только отдышался, успокоился, чуть пришел в себя, как в дверь раздался стук. Вот, что это было, ну конечно.       Собравшись с мыслями, быстро вскочив с постели, он подошёл открыть.              – Хизер, черт возьми… Ты в порядке?       – Я-то в порядке, – Немного опешила та от такого внезапного вопроса. – Что-то произошло?       – Мне снился очень страшный сон, опять, – Все еще пытался отдышаться лис. – Там были панды, какой-то театр теней и ты… Тебя там… В общем, не самое приятное зрелище. Господи, как хорошо, что вся эта хрень просто оказалась очередным бредовым сном.       – Я так посмотрю, оно продолжается. Что бы это ни было… Вот бы посмотреть со стороны! В исследовательских целях.       – Говоришь так, будто я подопытный образец. Спасибо, напарница.       – Если это действительно как-то тебя задело, прости. И я внимательно выслушаю тебя, если захочешь рассказать о подробностях, ок? А сейчас оденься, пойдем в столовку. Нам надо обсудить некоторые детали на завтра, а уже пол-одиннадцатого.       – Я так долго проспал? Хах, ну надо же… Там хоть осталось что-нибудь?       – Рисовый пудинг. Холодный, как… Слепок из соплей мамонта.       – Хм... Ну в целом, звучит неплохо. Дай мне пару минут.

***

      Намеченное на Милтон-хайтс мероприятие проходило в небольшом доме-павильоне на самой окраине Гринсби, у небольшого леса. Народу пришло довольно много, были и сироты, и дети, по которым угадывалась их принадлежность к не особо богатым семьям, и, похоже, просто все желающие.       Это был детский праздник. В общем зале накрыты столы, много сладостей, лимонада, мороженого, вокруг сплошной стеной стоит гул, мелкие засранцы носятся туда-сюда, орут и никого не слушают, от их криков и топота начинает раскалываться голова. Здесь было душновато, и от количества посетителей, и от жары – громоздкие вентиляторы под потолком плохо справлялись со своей задачей.       Вполне обоснованные причины для ненависти к подобного рода мероприятиям, не единственные. Ситуацию немного спасало то, что Рори и Хизер обосновались в сторонке от основной гущи событий, в укромном уголке, за стендом, откуда открывался отличный вид для наблюдения за обстановкой.       В соответствии с планом на сей раз они отыгрывали роль священнослужителей. Хизер заранее прошерстила некоторую информацию о фонде и выяснила, что такие мероприятия организуются при поддержке теистских религиозных организаций. Поэтому решение было окончательно – оба примерили на себя строгие монашеские робы, «сменили» свою видовую принадлежность и вещали голосом Создателя для всех желающих, направо и налево раздавая бесплатные экземпляры Универсалиума.              – Это тебе, брат мой, – Рори торжественно вручил очередную книжицу подошедшему тигренку, очень зачуханному на вид. – И помни: Создатель любит всех. Так возлюби же и ты его в ответ. И его, и всех своих близких, и да будет на то Его воля!       – Дядь, а какой Он вообще? – Поинтересовался тигренок, пролистывая бесполезный подарок. – Ну, Создатель. Ты его когда-нибудь видел?       – О, никто и никогда не видел создателя в лицо, брат мой, – Усмехнулась Хизер. – Его истинный облик – одна из величайших загадок в нашем бренном мире. Увы, пока что никто так ее и не разгадал.       – Тогда я вырасту и сделаю это первым! – Зачуханный тигренок храбро устремил свой взгляд вдаль. – И если окажется, что все это неправда, и что нет никакого Создателя, я напишу об этом свою книжку и заработаю на этом сто десять миллионов долларов!       – Создатель существует, мой маленький братец, так что не советую его гневить, – Погрозил пальцем Рори. – Он всемогущ, Он всеобъемлющ, Он всегда с нами. Поэтому читай Универсалиум, будь хорошим мальчиком, и тебе все воздастся. Да будет так, сестра?       – Да будет так, во имя Его всемогущей воли.       – Ну-ну. Это мы еще поглядим!              Тигренок наконец смылся с глаз долой, оставив их в покое. Он был уже не первой из маленьких назойливых заноз… И каждый раз Рори в этом тесном жарком облачении, в этой белой часоточной краске приходилось рассказывать каждому желающему о том, как он любит Создателя, какой он милосердный, всевластный, всемогущий, всеобъемлющий… И нести прочую несусветную ересь.              – Знаешь, что я понял в этом образе? То, как я сильно ненавижу детей, – Признался напарнице Рори. – И Создателя заодно.       – Эй, ты бы поосторожнее высказывался! Он не любит, когда о Нем говорят в таком тоне. И не любит, когда в таком тоне говорят о детях, так что, – Ободряюще улыбнулась она. – Улыбайся и работай.       – Не знал, что ты у нас личный секретарь Создателя.       – Я вживаюсь в роль.       – То есть я не богохульник?       – Я этого не говорила.       – Кхе-кхе.              На этот раз к стенду подошел не ребенок. Рори невольно поймал себя на мысли, что тот, на кого он смотрит, очень похож на Юджина. Только молодого, поджарого и какого-то… Слишком обаятельного. От этого брутального рослого волка пахло приторно сладкими духами. Подозрительно короткие обтягивающие шортики, откровенная майка-безрукавка, серьга в правом ухе и, наконец, вычурные розовые очки… Голос его был очень низкий, обаятельно-проникновенный.              – У нас тут полемика на религиозные темы? – Он бесцеремонно облокотился на стенд, с очень странной хитрой улыбкой глядя на Рори. – У Вас очень чудный голос, брат мой. Как раз такой, какой нужен всем истинно верующим в Спасителя.       – Благодарю Вас, брат мой, – С подозрением покосился на него тот. – Желаете приобрести экземпляр Истинно верного писания?       – Это же… – Вдруг произнесла немного опешившая Хизер. – Сэр Лоуренс Картрайт?       – Он самый, сестра моя, он самый, – Шутливо откозырял волк. – Прямиком с теплого побережья Нового Южного Вулфсленда, дорогуша. Нынче парламентские каникулы, поэтому я покинул большую землю. Знаете, иногда этот серфинг и эта Австралия… Они сильно приедаются, хочется чего-то нового. Новых впечатлений, новых знакомств. С теми, с кем серфинг и другие радости жизни заиграют новыми красками. Так что… Как Вас зовут, брат мой?       – Отец Витссон, – С некоторой опаской ответил Рори, снова поймав на себе его странный томный взгляд. – Служу Создателю на протяжении девяти долгих лет.       – Это очень хорошо, отец. Но знаете, что еще лучше? – Он приспустил очки, склонившись к нему чуть ниже. – Ваша шерсть. Ваша превосходная, чистая, белая шерсть Белее всего, что есть на этом свете. И голос, о, этот чудный голос. Неудивительно, что Вы пользуетесь успехом у прихожан. Скажите, Вы любите серфинг?       – Я предпочитаю всецело отдаваться работе, служению. У меня практически не остается свободного времени.       – Даже таким усердным служителям иногда нужен отдых. Мы все много работаем, но иногда нужно позволить себе просто расслабиться. И просто быть собой, – Игриво подмигнул волк, потянувшись к карману своих обтягивающих шортиков. – Возьмите визитку, отец. Позвоните мне в любое время дня и ночи, если все-таки надумаете посерфить в районе Большого Барьерного рифа. Или просто так. Я знаю, в душе Вы этого хотите.       – Я… – Осторожно взял протянутую визитку тот, не зная, как ему реагировать, – Благодарю Вас, брат мой. Большое спасибо.       – Эй, Ларри!              На счастье Рори эта нелицеприятная беседа была прервана. И не кем-нибудь, а пестро разукрашенным хорьком-клоуном. Сюрреализм этой странной картины зашкаливал…       Джеки. В смешном фартучке, белом комбинезоне на пышных пуговицах-бубенчиках красного цвета, с накрашенным того же оттенка носом и милой, но немного пугающей, мордашкой, на которой естественные узоры раскраски хорька были искусно дополнены завитушками. Главный маскот мероприятия подошёл ближе, пожал брутальному сладострастному Картрайту лапу. Как-то слишком просто, какой бы важной шишкой этот волчок ни был.              – Ха, а вот и наш Мистер Моджо! Рад тебя видеть, приятель. Как настроение? Готов дарить радость несчастным сиротам и обездоленным деткам?       – Мистер Моджо, я ваш друг, становитесь-ка все в круг, – Дурацким клоунским голосом ответил хорек. – Хо-хо, да у тебя ширинка расстегнулась!       – Этот трюк со мной больше не сработает.       – Да нет, я серьезно.       – А… – Спохватился волк, действительно заметив эту деталь, которую быстро потянулся исправить. – Кхм-кхм, да уж. Прошу прощения, бывает. Не заметил, заговорился с отцом Витссоном.       – Хе-хе, что, уже познакомились?       – Мы уже практически друзья. Думаю, найдем общий язык. – Хитро улыбнулся волк. – Ладно, без своего экземпляра Универсалиума я сегодня не уйду. И да, отец Витссон, я хочу принять его из Ваших лап. Именно из Ваших.              Желание Картрайта было исполнено. Рори покорежило от того, как волк, принимая книгу, заботливо обхватил его лапы на несколько секунд. Продолжая кокетливо улыбаться, этот персонаж помахал лису на прощание и наконец скрылся с глаз долой.              – Он просто считает, что все песцы – хорошие гимнасты. Насмотрелся этих передач по спортивной аэробике вот и… – Неловко запнулся хорек, глядя ему вслед. – На днях собрались все вместе поиграть в гольф, все уши об этом прожужжал. Наш хороший друг, да… Короче, не обращайте на него внимания, отец Витссон, продолжайте работать.              Смущенная гримаса сменилась радостной улыбкой, и Севилл отчалил в толпу, развлекать несчастных сирот и обездоленных деток.              – Ну и что это, блять, было? – В замешательстве поинтересовался Рори у крольчихи.       – Сэр Лоуренс Картрайт, самый молодой депутат австралийского парламента, серфингист, – Она выхватила у него из лап визитку. – Ну и зверь с не совсем традиционной сексуальной ориентацией. Конечно, он не признается, но все и так это понимают.       – Да уж, вижу я, какой он сэр. Сэр с подвохом.       – Ну, вообще-то, он – очень важная шишка. Даже не знаю, что такой зверь делает на каком-то благотворительном детском мероприятии. Может быть, «хороший друг» значит то, что он спонсирует их фонд.       – Зачем тебе эта дебильная визитка? Выкинь ее!       – И не подумаю. Пусть побудет у меня, на всякий случай.       – Не понял, на какой такой случай?       – Ты ему понравился. И, учитывая, что он слывет их «хорошим другом», мало ли, как это можно использовать.       – Так, а теперь послушай меня. Это был первый и последний раз, когда я говорил с этим извращенцем. Усекла? Я больше никогда и ни при каких условиях с ним не увижусь, я не позвоню ему по этому номеру и не поеду ни на какой Большой Барьерный риф. И уж тем более ничего другого, о чем ты сейчас думаешь в своих прагматичных фантазиях. Надеюсь, я выразился предельно ясно?       – А если это поможет отомстить за Стиви?       – Даже так.       – М-м-м, вот это принципиальность…              Их полемика внезапно прервалась, когда произошло кое-что очень странное. Мистер Моджо, до этого развлекавший толпу детей нехитрыми фокусами и шутками, вдруг театрально оживился, весь засуетился, зашарил по карманам, вынув из левого телефонную трубку, без провода и без самого аппарата. Его действия можно было бы воспринять как обычную игру, но все выглядело настолько странно и неожиданно, что это мгновенно приковало к себе всеобщее внимание.              – Хо-хо, да-да? – Громко спросил в игрушечную трубку клоун. – Ой-ой, да ты что? Ха-ха, уже бегу, уже лечу, быстрее, чем ракета!              Убрав трубку, он с немного жуткой улыбкой окинул толпу детей, готовясь им что-то объявить.              – Так-так, детишки, так-так, мои маленькие сладкоежки! – Заигрывающе провозгласил он. – У Мистера Моджо есть срочные делишки, ему надо бежать!       – Куда?! – Хором спросило несколько детей.       – О-хо-хо, мои сорванишки! Это большой, большой секрет! Хи-хи-хи-хи!              Больше не сказав ни слова, этот странный персонаж, придурошно подхихикивая и очень «по-клоунски» задирая ноги, быстро выбежал из зала на глазах у всех собравшихся. Все произошедшее выглядело максимально странно.              – Что за… – Не договорила Хизер, когда в зале вдруг заиграла торжественная музыка.              Свет погас, зажглись прожекторы, направленные на небольшую сценку в самом центре.              – Всем большой зве-е-е-е-е-рет! – Проорал в микрофон ведущий сегодняшнего мероприятия, выскочивший на сцену.              Рори и Хизер сразу узнали его. Это был Харпер. Но не тот угрюмый, хамоватый мужлан, с которым им довелось повстречаться до этого. Ягуар перевоплотился, в переносном и буквальном смысле.       Он предстал перед ними в бело-синем супергеройском костюме, в плаще и в маске. В области груди, в белом круге, две большие буквы DL. Для своих лет телосложение у него все еще было довольно-таки атлетичным.       Все собравшиеся в зале были в восторге, это появление мгновенно приковало к себе внимание, сопровождаясь восторженными овациями.       Харпер лучезарно улыбался, помахивал зрителям со сцены, а очевидно запавшие на него мамочки-кошки никак не давали ягуару продолжить.              – Хе-хе… Хе-хе-хе-хе, спасибо… – Он одернул плащ, до которого пытались дотянуться поклонницы и немного отступил. – Спасибо, спасибо!              После пары сказанных слов – новая серия восторга и оваций. Это начинало ему заметно надоедать.              – Так! Друзья, дамы и джентльзвери, прошу!              Жестом он показал, что неплохо было бы замолчать, и это наконец сработало. Толпа постепенно стихла.              – Спасибо. Спасибо еще раз всем за то, что в этот замечательный, прекрасный день пришли на сорок восьмой благотворительный праздник Bloodiс-con, организованный при поддержке Pinzler-Scheck Hemo и благотворительного фонда имени доктора Пинцлера. Сегодня, как и много раз до этого, я, ваш единственный и неповторимый Доктор Лейкоцитус, постараюсь сделать так, чтобы этот день прошел весело и незабываемо. Ну что, все готовы к безудержному веселью?!              Зал на несколько секунд взорвался одобрительным громогласным «да!».              – Ха-ха, я знал! Я в вас не сомневался, ребята! Тогда приготовьтесь, сегодня будет кое-что новенькое! Но для начала, – Он сделал многозначительную паузу. – Для начала я хочу познакомить вас с нашим специальным гостем. Святой зверь. Истинно святой и помогающий всем нуждающимся. Да благословит его Создатель, ведь никто и никогда не делал так много для того, чтобы фонд мог и дальше помогать всем несчастным зверятам по всему миру. И чтобы мы и дальше могли радовать вас этими прекрасными праздниками. Ребята, леди и джентльзвери. Сегодня я хочу познакомить вас с Сэром Лоуренсом Картрайтом, встречайте!              Под бурные аплодисменты на сцену в свете прожекторов в своих обтягивающих шортиках влетел тот самый святой зверь. Первый гей в австралийском парламенте нисколько не стеснялся своего образа, кокетливо помахивая публике. Кажется, некоторые из родителей поняли, что к чему, прикрывая своим детям глаза.              – Всем ахой, мои сладенькие дорогуши! – Поприветствовал собравшихся волк, выхватив у Харпера микрофон. – Всем привет с земли милых мускулистых ребят-кенгурят и больших длинных… Трубок, в которые дудят коалы. Ха-ха-ха-ха! Кхем… В общем, всем приветики! Знаете, дорогуши мои, я очень рад присутствовать на сегодняшнем мероприятии. Я бы никогда не проделал такой большой путь, если бы нас и фонд имени доктора Пинцлера не связывала долгая многолетняя дружба. Строго между нами, я с гордостью ношу звание депутата австралийского парламента…              Его речь прервала новая серия восторженных оваций. Впрочем, уже не таких буйных, учитывая, что некоторые догадались, каких кровей этот сэр.              – Да, я безумно этим горд! Но знаете, в наше время недостаточно просто быть депутатом с тяжелой судьбой. Ведь другие члены парламента, все эти старые брюзги, они, конечно, примерные семьянины, они за все хорошее и против всего плохого, но они не делают то, что делаю я. Они зарабатывают миллионы, миллиарды долларов, но тратят их на собственные утехи, на особняки, на дорогие машины, на новые кампании и митинги против тех, кто просто хочет мира и свободной любви. А я…              В зале вдруг погасли все прожекторы, кроме одного, направленного на волка. Заиграла драматичная органная музыка.              – Я не разбрасываюсь миллионами направо и налево. Потому что я свят. Я помогаю благотворительному фонду имени доктора Пинцлера, потому что они – настоящие герои нашего времени. В отличие от многих они не болтают, они действуют. И добиваются реальных результатов. На деньги от пожертвований, в том числе, и на мои деньги, открыты уже десятки центров по приему донорской крови. Это спасло тысячи жизней, таких же ребят, таких же маленьких подающих надежды зверят, как вы, сладенькие мои, но которым не повезло сильно заболеть. То, что мы делаем – спасаем их. И благодаря всем этим пожертвованиям, благодаря сотням неравнодушных мы делаем мир чуточку светлее, чуточку лучше. Каждый день. И мы имеем возможность совершенно бесплатно, не беря ни единого цента, дорогуши, проводить эти замечательные праздники в формате Bloodiс-con. Просто потому, что нам хочется рассказать подрастающему поколению, всем вам, ребятишки, о том, чем мы занимаемся. О том, как полезно следить за своим здоровьем. О том, как важно любить ближнего своего и жертвовать, жертвовать, жертвовать! Эй, тот зверь по прожекторам или как там тебя! – Вдруг крикнул он кому-то, чего никто, даже сам «Доктор Лейкоцитус», не ожидал. – Дорогуша, смести фокус с меня и посвети вон туда, в самый дальний уголок! Ну-ка, кто у нас там?              Свет больно ударил Рори в лицо. Прискорбно было это осознавать, но теперь все внимание зала было приковано к нему и Хизер.              – Сегодня я познакомился с прекрасным, замечательным зверем, – Продолжил чертов гомик. – Поприветствуйте моего нового друга, отца Витссона. Ну же!              Теперь толпа зааплодировала лису.              – Эм… Мы не то чтобы друзья… Все не совсем так! – Неловко попытался объяснить в толпе Рори, прикрывая морду.       – О, он такой стесняшка! – С умилением пропел в микрофон Картрайт. – Скромный, как и подобает настоящему священнику. В общем, я хочу сказать, что во многом на эти слова меня вдохновила именно сегодняшняя встреча с отцом Витссоном. Я просто подумал: «Как хорошо, что сегодня в этом зале собрались те, кто бескорыстно творит добро!». Отец, Доктор Лейкоцитус, я… Ах, в общем хвала нам всем!              Свет прожектора наконец снова переместился на волка.              – И еще одно небольшое объявление. Если вы желаете внести свой вклад в помощь всем деткам, страдающим заболеваниями крови, вы можете не только жертвовать в фонд имени доктора Пинцлера, но и посетить спортивный серфинг-центр Cockatoo Lagoon на восточном побережье Австралии, в районе Большого Барьерного рифа. Угадайте, кто у нас основатель центра? Я, конечно же я! Всем собравшимся положены скидки, я сохраню нейм-лист. И помните: эти деньги пойдут на помощь всем несчастным по всему миру, потому что вы знаете, что я за зверь. Мы ждем вас в разгар сезона, дорогуши мои, а сейчас… Давайте веселиться!              Под аплодисменты он, помахивая и раздавая воздушные поцелуи, наконец сдриснул со цены. Как страшный кошмар. Микрофон снова перешёл в лапы Харперу.              – Спасибо, спасибо, сэр Лоуренс! Итак, вступительная часть нашего мероприятия практически завершена. Но перед этим я хочу дать слово нашему юному амбассадору. По нашей старой традиции на празднике всегда выступает хотя бы один ребенок, которому спас жизнь наш фонд. Наш маленький герой на сегодня – Терри. В тот момент, когда Терри потребовалась нужная группа крови, мы оказались рядом и помогли ему. Терри, ну же, смелее, выходи на сцену!              Амбассадором оказался очень стеснительный мальчуган-пума в кепочке. Милый до безобразия. Он выходил очень нерешительно, переживал, когда Харпер заботливо склонился над ним, передав в лапы микрофон.              – Терри, что бы ты хотел сказать другим ребятам?       – Я… – Смущённо начал тот. – Я хочу сказать…       – Ну? Давай, смелее!       – Хочу сказать… Спасибо. Спасибо, Доктор Лейкоцитус. И спасибо всем твоим друзьям.       – Ха-ха, ну вот, вот, о чем я говорил!       – А-а-а, что это?!              Мальчуган в панике спрятался за ягуара. Причина его внезапного испуга появилась на другом краю сцены. Зверь в зеленом шарообразном костюме зеленого цвета с отростками. До чего же нелепо он выглядел… Но Рори не хотелось смеяться. Он узнал его, эту коцаную лисью морду, чьи глаза скрывались за темными очками, этот пышный хвост, который тяжело было спрятать. И самое главное – его голос, голос, который невозможно было забыть.              – Ар-р-р-р! – Зарычал ряженый ублюдок. – Трепещи, Доктор Лейкоцитус! Этот мальчишка мой, уйди с дороги!       – А, вот и ты, Злобный Микроб, – Встал в героическую позу ягуар. – Я не сомневался, что ты заявишься к нам сегодня. Заруби себе на носу: тебе не добраться до Терри, я защищу его!       – А силенок у тебя хватит, Докторишка?       – У тебя нет шансов, – Под драматическую музыку один из ассистентов вынес ягуару игрушечный автомат и щит. – Готовься, Злобный Микроб, готовься к своему концу!       – Это мы еще посмотрим, кому надо готовиться! – Откликнулся тот в ответ, приняв от ассистента точно такой же автомат со щитом. – Хватит болтать, сейчас вы у меня оба попляшете!              Внезапно он выстрелил. Не присоской, не игрушечной пулькой. Автомат был заряжен краской. Несколько разноцветных сгустков врезались в щит Доктора Лейкоцитуса. Супергерой вовремя успел прикрыть и себя, и маленького пуму.              – Терри, беги! – Крикнул мальчишке ягуар, произведя несколько ответных выстрелов.              Пума послушался его, быстро сиганув со сцены. Зрители, и дети, и взрослые, с восторгом наблюдали за происходящим. Перестрелка была ожесточенной. Прикрываясь щитами, они поочередно стреляли друг в друга, стараясь попасть. После каждого нового захода, шаг за шагом, противники сближались, сдвигаясь все ближе и ближе к центру. Особенно смешно все это выглядело, когда они оказались совсем близко друг к другу, продолжая перестреливаться на расстоянии всего в нескольких десятков сантиметров.       В следующем заходе Харпер наконец изловчился, подобрался к Злобному Микробу, выхватив у него щит, и повалил на землю, попытавшись произвести финальный «выстрел» в упор. Но Микроб не растерялся, дав ему ногой в живот.       Между двумя ряжеными болванами завязалась шуточная, хоть потом стало уже и не совсем понятно, насколько шуточная, схватка, в которой они на радость толпе, измазанные краской, мутузили друг друга.       Впрочем, проигравший в этой битве был очевидно известен – дурацкий костюм Микроба, в котором он неуклюже перекатывался, с трудом поднимаясь после каждой новой атаки, делал его победу маловероятной. В какой-то момент он наконец сдался.       Когда злодей в очередной раз завалился, пытаясь подняться, ягуар успел быстренько поднять свой автомат и мощной очередью «расстрелял» Микроба в упор. Тот закрывался, пытался увернуться, но это не помогало. Наконец он в отчаянии вырвался, с полузползшим и полузадравшимся костюмом быстро вскочил на ноги и побежал со сцены, преследуемый Доктором Лейкоцитусом, который не переставал обдавать его все новыми и новыми «выстрелами». Напоследок он несколько раз метко огрел его прямо по заднице – благо, теперь было понятно, где она находится.       Со злобным удовлетворением в душе Рори представил, насколько это было больно.              Публика пребывала в экстазе. Весь измазанный краской, Доктор Лейкоцитус в весь свой рост красовался перед ней, отпуская поклоны.              – Ну, что я говорил?! Что я говорил?! Запомните раз и навсегда: если кто-то захочет обидеть друзей Доктора Лейкоцитуса, ему не поздоровится! Так-то, ха-ха-ха-ха-ха, да-а-а-а! Спасибо, спасибо, друзья! Не расходитесь, я вернусь к вам после небольшого перерыва!              Прожектор на время погас, успев запечатлеть момент, когда Харпер куда-то спрыгнул со сцены. Через несколько минут свет в помещении снова зажёгся, заиграла музыка.              – А что, – Закончила аплодировать Хизер. – Это было неплохо, признайся.       – Он здесь.       – Само собой, я в курсе. И ягуар, и хорёк. Нужно не спускать глаз с этих уродов.       – Не только с них. Он здесь, Тэд. Злобный Микроб – это он.       – Что? Ты уверен?       – Ясен хрен, что уверен. Один из тех, кого я услышу, узнаю и почую за версту. Он здесь, и нам нужно действовать быстро, пока он не ушел.       – Рори, подожди. Нам нужно дождаться момента, когда кто-то из них проявит себя. Держи Minks наготове.       – Какого момента? Что ты несешь? Тэд не уйдет отсюда ни при каких обстоятельствах, я не позволю этому произойти. Ясно?       – Рори, помолчи.       – Эй, не затыкай меня!       – Да тихо ты! Я слушаю!       – Кого?              Но тут он сам получил ответ на свой вопрос. Через стоящий вокруг гомон из сотен голосов детали одного из разговоров были слышны намного отчетливее остальных.              – Ужас! Я думал, тебе конец! – Сокрушался голос, принадлежавший, кажется, тому тигренку, который хотел заработать сто десять миллионов долларов на разоблачении мифов о Создателе. – Ты представляешь, что он сделал бы с тобой, если бы не Доктор Лейкоцитус?       – Я был уверен, что Доктор спасет меня, – Ответил ему тот самый Терри, маленький «амбассадор».              Они стояли чуть поодаль от основной толпы, в укромном уголке.              – Доктор никогда не бросает в беде своих друзей. Величайший герой из всех, кого я знаю.       – Да, он крут, реально крут.       – Вообще-то, мы с Доктором очень хорошо знаем друг друга. Он даже приходит ко мне поиграть в Ping на выходных. На приставке, Vibriroarks Leossy. Ни у кого из соседей такой нет.       – Ого!       – Да. А еще, скажу тебе по секрету, но я знаю, куда убежал Мистер Моджо.       – Да ладно?       – Да. Слушай. Не все знают, но Доктор Лейкоцитус рассказал мне, что у Мистера Моджо есть волшебный телефон, который он всегда носит в своем левом кармане. Иногда, точно никто не знает, когда именно, этот телефон звонит, и по нему Мистеру Моджо рассказывают, где можно найти фургон с бесплатной сахарной ватой, конфетами и сладостями.       – Шутишь? Быть такого не может!       – Эй, я серьезно! Никто, кроме Мистера Моджо, меня и Доктора Лейкоцитуса не знает об этом. Ну и тебя теперь тоже.       – Очуметь…       – А знаешь, что иногда делает Мистер Моджо? Иногда он делится со мной этими сладостями.       – Серьезно?       – Серьезнее некуда. Так было уже несколько раз. Вот сидим, играем в Ping, ему звонят, он выбегает, а я за – ним. Ну и поймал его за тем, как он ел сахарную вату. Уже несколько раз. И он согласился со мной поделиться. У него там целый мешок сладостей. Главное – вовремя его поймать, пока он не съел все. Мистер Моджо добрый – если ты застукаешь его за сладостями, он не сможет отказать и обязательно с тобой поделится.       – Знаешь… Я почему-то тебе не верю.       – О, серьезно? Ну-ну. А что, если я покажу тебе? Вот прям сейчас. Мы найдем его, он недалеко убежал.       – Ну если так… Ладно, валяй. Но мне нужно спросить разрешение у миссис Диллинджер.       – Да брось! Что ты как маленькая лялька? «Мне нузьно спосить разесение»… Тьфу!       – Эй!       – Что «эй»? Пойдем уже, пока он не съел все! Я, кажется, знаю, куда он мог убежать. Ну?       – Ладно, ладно! Только быстро, хорошо?       – Хорошо. В этот раз, наверное, будет еще мороженое. Ну, давай, за мной!              После этого странного разговора мальчишки ринулись прочь, пока никто не видел. Ну или почти никто.              – Ты слышал? Не нравится мне это, – Заключила Хизер. – Если что-то и выглядит подозрительно, то мы только что стали свидетелями. Пойдем, нужно проследить за ними.       – За двумя карапузами и их дебильной игрой? Ты серьезно?       – А ты не замечал ничего странного в поведении этого Мистера Моджо? – Она быстрым шагом вышла из-за стойки, последовав в том направлении, куда только что побежали пума и тигренок. – Нет? Совсем-совсем ничего?       – Да может ему просто приспичило, – Вздохнул Рори, нехотя понимая, что у него нет другого выбора, кроме как пойти за ней. – Судя по его морде, это очень похоже на правду. А может быть покурить вышел. Оставь уже этих пацанов в покое, мы так упустим Тэда и всех остальных, если они реально что-то удумают!       – Иногда для лиса ты ведешь себя слишком легкомысленно.       – Прошу заметить, что не по моей вине мы до сих пор никого не взяли. И не забывай, что я песец. Отец Витссон…              Проходя мимо гримерной, он вдруг остановился, как вкопанный, услышав знакомый голос.              – Эй, ну что, получил по попе, Злобный Микроб?              К двери, стараясь не светиться, топали главные герои сегодняшнего мероприятия. Помятый и угрюмый Тэд шел впереди, следом – ягуар, который старался выбесить его вдогонку.              – Пиздуй нахуй отсюда, придурок, – Злобно оскалился в ответ ряженый лис. – Готовься к ответочке.       – Что, опять пожалуешься своему деду в коляске?       – А теперь послушай меня, Доктор Пидорцитус, – Резко обернувшись, остановился Тэд, подойдя к нему вплотную. – Ты начинаешь меня раздражать. Конкретно. Издеваться над тем, кому просто меньше повезло – это, конечно, мощно. Очень отличительная черта характера. И когда придет время, я вспомню о ней. И посмотрю, каким голоском ты тогда запоешь.       – Ой-ой, жду не дождусь, – С надменной улыбкой процедил в ответ ягуар, вдруг заметив, что Рори следит за ними. – А, отец Витссон, пардон, тут у нас… Возникло небольшое недопонимание. У Вас есть какой-то вопрос?       – Эй, отец, – Обратился к нему Тэд, когда замешкавшийся Рори ничего не ответил. – Отец, ты меня хорошо слышишь? Может, хватит пялиться на меня таким взглядом? Ты че, не выспался сегодня?              Рори хотел было ответить, но почувствовал, как кроличья лапа попридержала его.              – Идем. – Строго, сквозь зубы отчеканила Хизер.       – Я… – С болезненной досадой замялся Рори. – Нет, ничего, все в порядке. Извините, если отвлек вас, братья мои.              Это произошло опять. Он развернулся, послушался ее, как маленький щенок, превозмогая боль и беспомощность.              – Снежок ебаный… – Пробормотал ему вслед Злобный Микроб.              Оставалось лишь крепиться в надежде, что все эти действия приходится делать не просто так. Что рано или поздно, он доберется до этого смазливого ублюдка, поймает его в тот самый момент, когда уже никто не сможет этому помешать. И тогда он ответит за все.       А сейчас он с раздражением и досадой шел за назойливой ушастой занозой на пути к своей главной цели.       Тигренку и пуме больше некуда было идти, кроме как по пустому коридору, ведущему на задний двор. Едва Хизер толкнула дверь, как краем глаза Рори заметил этих мальчишек, быстро скрывшихся в рощице около павильона.              – Быстрее! – Скомандовала крольчиха.              Стараясь не шуметь и не привлекать лишнего внимания, они побежали следом. Что называется, прямо по горячим следам, оставшимся на газоне. И не только по ним. Рори почувствовал запах. Он очень хорошо помнил, как пахло от тигренка и еще одного зверя. И это был не Терри. И не робокролик.              Лес впереди немного обрывался, и Хизер, вдруг нырнув в ближайший куст, дала команду притаиться. С этой позиции было хорошо видно поросшую, открытую поляну, на которой оказались мальчишки.              – Терри, эй, Терри, да подожди ты! – Остановился тигренок, чтобы немного отдышаться. – Фу-у-у-х… А ты точно уверен, что его нужно искать здесь?       – А чего тут быть уверенным? Вот же он, видишь?              Пума указывал куда-то прямо, в заросли на краю полянки. И то, что, а точнее, кто там скрывался, это… Выглядело жутко.       Да, Мистер Моджо действительно дожидался там, в кустах. Клоун приветливо улыбался, помахивая ребятам.              – Эй, Мистер Моджо, привет! – Крикнул ему Терри.       – О-хо-хо, Терри, мой милый мальчик, – Своими мерзопакостным клоунским голосом отозвался тот. – Как я рад тебя видеть! Ой, а кто это с тобой?       – Мой новый друг, Робби. Я рассказал ему, почему ты постоянно убегаешь, когда звонит твой волшебный телефон. Так что все, теперь тебе не отвертеться!       – Хе-хе-хе-хе, ах ты маленький сорванец! – Погрозил ему пальцем хорек. – Ну что ж, ребята, похоже вы и вправду застали меня врасплох. Эй, Робби, скажи мне, ты любишь сахарную вату?       – Эм… – С опаской попятился тигренок. – Д-а-а, очень.       – И сладкие печеньки-мишки?       – Они мои любимые.       – О-хо-хо, ну естественно. Кто не любит мишек? А теперь скажи мне, Робби, ты когда-нибудь видел десять упаковок таких мишек и еще пять бутылок Fizzy's Momma XL в придачу? Так еще и бесплатно!       – Я сомневаюсь, что такое возможно…       – Хе-хе-хе-хе, глупенький мальчик, конечно возможно. Мисс Диллинджер никогда не говорила тебе об этом? О, понимаю. Она очень строгая, старая, сварливая занозишка. Занозишка, да? Ху-ху-ху, очень смешное слово, да? Я знаю, что тебе смешно. Ну, давай, чего ты там смеешься сам в себя, как будто тебе рот молнией застегнули?       – Ху-ху-ху-ху, – Сдавленно захохотал тигренок, понемногу начиная расслабляться. – Рот молнией застегнули… Эм, да. Мисс Диллинджер, она у нас такая. А откуда ты знаешь, как ее зовут?       – О, мой мальчик, у меня много друзей. Я же Мистер Моджо. Но, если честно, я хочу, чтобы мы хоть на время не говорили об этой старой зануде, которая прячет от детишек сладости. Ты ведь уже знаешь, зачем Терри привел тебя сюда?       – Он знает, – Улыбнулся пума, хитро взглянув на Робби. – Но все еще не верит в то, что это правда. Представляешь?       – Серьезно??? Он что, не верит в волшебный фургон?       – Ну, мне так показалось.       – Тогда, наверное, ему не нужна бесплатная сахарная вата, газировка, печеньки и шоколад. Я понял.       – Нет-нет, подождите! – Встрепенулся тигренок. – Я верю в фургон, верю! И Терри обещал мне, что ты поделишься со мной!       – О-хо-хо, ох уж этот Терри с его опрометчивыми обещаниями. Ну что ж, раз так, то вы двое просто не знаете главного правила: кто не успел – тот опоздал. Пока вы двое тут мнетесь, мне больше достанется! Ха! Ха-ха! Хе-хе-хе-хи-хи!              Без лишних объяснений клоун скрылся в чаще.              – Вот хитрец… Быстрее! – Вскричал пума. – Ну же, он сейчас все сам съест! Ай, да ну тебя!              Он махнул на него лапой и побежал вслед за Мистером Моджо.              – Эй! – Крикнул вслед Робби. – А ну стой, подожди меня!              Его детская психика предсказуемо поддалась этой уловке. В следующую секунду он уже несся за своим новоиспеченным другом, больше ни о чем не задумываясь…       Поэтому нельзя было терять времени.              – Приготовь Minks! – Выпрыгнув из кустов, крикнула через плечо Хизер. – Не отставай, вот он – наш шанс!              Бежать пришлось совсем недолго. Буквально несколько метров в лес с полянки, когда стало ясно, что произошло. А произошло то, что никак нельзя было упустить.              – Быстрее! – Шикнула лису Рори, когда они заняли подходящую позицию за одним из деревьев.              Кивнув, Рори вынул из нагрудного кармана своей монашеской рясы небольшую складную штучку с крохотным объективом, прицелился и щелкнул на нужную кнопку, запечатлев происходящее.              – Есть! А теперь – наш выход!              Это наконец свершилось. Они явили себя во всей своей красе, с заряженными пушками наготове, нацеленными прямиком на Мистера Моджо и его гадкого маленького миньона. Как раз в тот момент, когда они уже готовились погрузить бездыханное тело Робби в разноцветный «чудо-фургон».              – Положите тело на землю и не двигайтесь, живо! – Заорала крольчиха.              Гаденыш Терри мигом застыл с поднятыми лапами, боясь пошевелиться. В отличие от хорька, который среагировал быстро. Небрежно бросив мальчика на землю, он за долю секунды сам выхватил пистолет, поочередно наставляя его на агентов пятясь к фургону.              – А, ну коне-е-чно, – протянул клоун. – Я самого начала подозревал, что с вами обоими что-то не так. Лис и кролик, да? Те самые? Х-х-х-х-х, Господи, и кого только нынче не берут в МРБ…       – Тебя это не касается, дерьма кусок! – Процедила Хизер. – Стой, где стоишь! Держи лапы поднятыми, чтобы я их видела, вот так, молодец! А сейчас медленно положи оружие на землю, подними лапы вверх и не шевелись!       – Ладно, ладно, вот, – Замер хорек. – Сдаюсь. Стою, весь в вашем распоряжении.       – Лапы, я дважды повторять не буду!       – Ребята, – Вздохнул тот в ответ. – Вы правда думаете, что дойдете до конца? Что победите? Готов вас разочаровать. То, чем вы занимаетесь, ничем хорошим для вас не закончится.       – О-хо-хо, чья бы корова мычала, мать твою. Мы все засняли, да и на суде всей вашей гребаной мразотной компашке будет очень тяжело придумать какое-то объяснение всему, что только что произошло. Реалии таковы, что гнить теперь вам всем за решеткой до конца своих жалких дней. Так что, явно не тебе говорить, чем для нас все закончится. И мое терпение на исходе. Это было последнее предупреждение, считаю до трех! Раз…       – Да остынь ты уже, зайчишка! Вот, все, сдаюсь. Видишь?              В следующее мгновение произошло не предвиденное. Хорек очень быстро дернулся, прогремел выстрел. Он оказался очень метким стрелком с отменной реакцией, но попал не в Хизер и не в Рори. Его целью внезапно стал Терри. Вскрикнув и едва ли успев что-то понять, маленький подонок замертво свалился на землю с простреленной головой.       Короткого замешательства агентов хватило для того, чтобы Севилл успел сделать то, чего ни в коем случае нельзя было допустить. Крольчиха прострелила ему лапу в тот момент, когда молниеносным движением он уже успел что-то закинуть себе в рот.              – Нет! – Крикнула Хизер, в панике подскочив к рухнувшему на землю хорьку, который лихорадочно захлебывался белой пеной. – Сволочь, не смей!              Но было уже поздно. Сколько бы она не била его по морде, после нескольких отчаянных судорог и хрипов, Джек Севилл обмяк. С застывшей жуткой улыбкой на своей размалеванной морде и остекленевшими глазами Мистер Моджо больше не шевелился, навсегда оставив все свои тайны при себе.              – Вот сука! – Выругалась Хизер, подскочив к Робби, чтобы пощупать пульс. – Господи, он жив! Наверное, эти мрази усыпили его чем-то.       – Каким-нибудь хлороформ, тут к бабке не ходи. – Брезгливо пнул Рори труп клоуна. – Капец, ну и рожа…       – Это единственное, что тебя сейчас беспокоит?       – А-а-а-а-а-а! – С наигранной паникой поднял лапы лис. – Черт, какой ужас! Это полный пиздец, как теперь спать! Ну что, довольна?       – Очень смешно…              Их прервал какой-то посторонний шум. Кто-то бежал сюда, и не один.       Через несколько минут на месте происшествия собралась уже целая толпа. Дети с веселого благотворительного праздника, их родители… Судя по всему, выстрелы были достаточно громки, чтобы в павильоне их услышали.       В общем, скрыть произошедший инцидент уже никак не представлялось возможным. Теперь, взволнованно перешептываясь, их обступили буквально со всех сторон.              – Так! – Наконец обратилась ко всем собравшимся Хизер, немного взяв себя в лапы. – Кто-нибудь, найдите ближайший телефон, вызовите скорую и полицию, срочно!       – Бог мой, что… – Прикрыла рот одна мама-опоссум, чьим многочисленным детям почему-то очень нравилось смотреть на трупы. – Что здесь произошло?       – Ситуация… Немного вышла из-под контроля, мадам, – Нашел простое объяснение Рори. – Не переживайте, мы работаем над этим…       – У меня еще один вопрос ко всем собравшимся, – Тут же перебила его крольчиха. – Где Доктор Лейкоцитус, Злобный Микроб и Сэр Лоуренс Картрайт? Почему я их не вижу?       – Оу, они… – Решила за всех ответить все та же мамочка-опоссум. – Когда мы услышали выстрелы, они все были с нами, в зале. Как раз должно было начаться новое представление. Мне показалось, что они выбежали с нами…       – Что ж, ясно, – Кивнула крольчиха. – Сегодня в павильоне мы больше их не увидим, я в этом не сомневаюсь.       – Почему?       – Потому что, мадам, все намного сложнее, чем Вы думаете. Господи, пожалуйста, сделайте уже кто-нибудь то, о чем я попросила! Полиция, скорая, ну же!              Спустя часа полтора, когда все эти зеваки наконец рассосались, все вокруг уже было оцеплено, а на месте работали медики и бравые копы, ряженые монахи, чьи агентские будни и не думали заканчиваться, наблюдали за всей этой картиной со стороны, в теньке под тем самым деревом.       Специалисты в костюмах возились с телом клоуна и Терри, что-то там делали, но это уже мало интересовало Рори.       Он устал. Совсем немножечко. До такой степени, что вся эта миловидная летняя картинка стала медленно расплываться перед глазами. То ли безумие, то ли транс, то ли в жаркой монашеской рясе просто было слишком жарко, то ли ему просто нужно было еще хоть немного поспать…              – Эй!              Легкий толчок в бок заставил его очнуться от глубинных внутренних рассуждений.              – Не хочешь еще немного воды?       – Давай, – Он принял протянутую бутылочку, сделав несколько жадных глотков и под конец просто вылив на себя все оставшееся. – Ах, спасибо.       – Что ты… А, ладно уже, какая разница.       – Рад, что хотя бы сейчас ты не зануда, ха-ха.       – Всему есть свой предел, что тут скажешь. Ну и, к тому же, в первый раз за долгое время я наконец довольна.       – О, да ладно? Двумя новоиспеченными трупами, которые больше ничего нам не расскажут?       – В жопу, хрен с ними. Это все уже совершенно не важно. Главное, что теперь, Рори, у нас есть неоспоримые, железобетонные доказательства того, что некоторые из друзей господина Шекка занимаются не совсем порядочными вещами. И ты даже представить себе не можешь, с какой отдушиной я отдавала распоряжение о том, чтобы наши ребята тут же занялись поисками всех, всех до единого из этого клуба по интересам. Совсем скоро они приведут и Доктора Лейкоцитуса, и первого гея в австралийском парламенте, и наконец твоего Злобного Микроба. И, как я надеюсь, всех остальных, включая самого Джули. И мы будем задавать им вопросы. Много, много вопросов. Что касается конкретно этих троих, я не думаю, что они успели далеко убежать. Так что вы с Микробом вдоволь наговоритесь, не переживай, никуда он теперь не денется.       – Чем быстрее, тем лучше. Надеюсь, час расплаты близок, как никогда.       – Кто-то из них наверняка придумает правдоподобные отговорки, какие-то версии. Они будут упираться, наймут лучших адвокатов, но в конечном счете проиграют. И поплатятся за все, что натворили. А я уверена, что натворили они много ужасных вещей, о которых нам только предстоит узнать. Мы дожмем их, Рори, мы добьемся справедливости.       – Прекрасно. Потому что я устал. И у меня все чешется, и я хочу поесть и помыться. И хоть на самом деле я хочу, чтобы лишь один из них страдал, мне тоже будет приятно посмотреть, как на допросе ты возьмешь этого кота за яйца.       – Ха-ха, ну да, последую-таки твоему последнему совету. Что-то больно часто ты применяешь это выражение. Еще не надумал позвонить Лоуренсу, а?       – Ха. Ха. Ха. Иди ты со своими ассоциациями. у меня теперь психологическая травма, я, блять, жертва сексуальных домогательств. И если ты хотя бы заречешься о том, что меня посадят допрашивать Картрайта, я расторгну контракт с МРБ. Клянусь. Хоть он и думает, что подкатывал к песцу.       – Ладно. Верю. Поздравляю с первой серьезной победой, напарник.       – Ну надо же, так это теперь называется. Что ж, взаимно, напарница.